Они отправляются в путь.

Джейк Салли не мог уснуть прошлой ночью, несмотря на то, что, по его словам, существуют тысячи удобных поз для сна. Решив размять ноги, он заметил, что жены рядом с ним нет. — Где она? — непонятно спрашивал он себя, оставшись один. Он встал и начал искать свою жену, которая явно была где-то, но где именно, он не знал. Поиск Нейтири не занял много времени: она сидела у дороги над водой и, свесив ноги к воде, наслаждалась утренним восходом солнца и его красотой. — Нейтири, с тобой все в порядке? — спросил Джейк, подходя к ней и садясь рядом. — Куда ты смотришь? — Я смотрю, куда завтра поплывет наша повзрослевшая дочь, — ответила она ему. — Да, время летит быстрее, чем многие думают, я до сих пор помню, как учила ее своей мудрости. — Да, я знаю, что это такое, когда-то я проклинал Бога за то, что часы в классе идут слишком медленно, а теперь я прошу великую мать дать мне больше времени, чтобы я мог проводить его со своей дочерью. — И я прошу великую мать дать ей силы и возможность познать свое счастье, — уверенно заявила Нейтири, положив голову на плечо мужа, который начал гладить ее по волосам. — Где твой дом, дитя Эйвы? — Что? — непонимающе спросил Джек у своей жены. — Что ты поешь, Нейтири? — Да, это просто старая песня, которую поют всем детям, когда они выходят из-под родительской опеки и создают свои собственные дома и семьи, — ответила она ему. — Может быть, ты споешь мне эту песню, чтобы я не заснул здесь? — предложил ей Джек. — Нет, мой Джейк, эта песня важна для любого На’ви, — спокойно отказалась Нейтири, подняв голову. — Мы должны петь только детям. — Ну, знаете, я тоже в некотором роде ребенок, который хочет, чтобы все с ним играли, и, в конце концов, никто не запрещал родителям петь эту песню в качестве разминки, или эту песню может петь только мать семейства? — Джейк не уставал и придумывал все способы послушать, как поет его жена. Нейтири улыбнулась ему, а затем закрыла рот и начала массировать лицо, чтобы избавиться от смеха. Ей это удалось, и она сказала: — Хорошо, я спою вам эту песню, но, пожалуйста, будьте добры, запомните слова от «А» до «Z». — Конечно, моя память не такая, как у суперсовременного компьютера, но я постараюсь запомнить все слова, — уверенно заявил Джек. — Ну, Джек, слушай меня внимательно, потому что я начинаю песню, — настойчиво и серьезно сказала Нейтири и начала петь: Где, дитя Эйвы, твой дом? Он спрятан где-то вдалеке? Больше о войне и семье Ты так мало знаешь Небо голубое, наслаждайся им Отдохни дома, твои битвы впереди Ты можешь уйти В твоей душе Наступит новый рассвет Но ты всегда должен знать ответ на вопрос: Где, дитя Эйвы, твой дом? Где ты будешь спать? Война покроет землю, как вождь. Страх стучится в твою душу. Небо больше не голубое, присмотрись повнимательнее Я дам тебе приют, буду любить тебя, прячась от зла Ты можешь уйти В своей душе Наступит рассвет Но мы можем уйти В наших душах Будет печаль. Так ответь мне: Где, дитя Эйвы, твое дом? — Нейтири, почему у На’ви такие грустные песни большую часть времени? — непонимающе спросил ее Джейк Салли. — Это единственное, о чем ты можешь и хочешь спросить меня после того, как я спою эту песню? — возмущенно спросила Нейтири. — О чем еще я должен тебя спрашивать? — Джейк не понимал причины возмущения своей жены. — Что ж, если тебя обидели мои слова, то я скажу тебе, что ты снова продемонстрировала высочайший класс вокальных способностей. — Ты запомнил хотя бы одну строчку из этой песни? — Нейтири не смогла сдержать слабого гнева и набросилась на мужа. — Мммэээ..... — этого звука, который издал Джейк, достаточно, чтобы понять, что он вообще не слушал и ничего не запомнил. — О великая мать, Джейк, почему ты такой идиот? — в ярости спросила Нейтири и ударила своего мужа. — Ну, извини, я не хотел тебя обидеть, — начал он извиняться перед ней. — Но ты все равно меня обидел, и я не хочу сейчас с тобой разговаривать, — фыркнула она, не глядя на него и продолжая идти. — Нейтири, не злись на меня, пожалуйста, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты попросила меня, — взмолился он и опустился на колени, взяв ее за хвост. Нейтири была поражена его наглостью и не могла поверить, что тот, кто сейчас держал ее за хвост, и тот, кого она исправила и кто стал отцом ее детей, были одним и тем же человеком. Она немного подумала и ударила его ногой по руке, и он отпустил ее хвост. — Только посмей еще раз дотронуться до моего хвоста без моего согласия, и ты покойник, ясно? — в гневе спросила она его. — Да, я понимаю, прости, Нейтири, я не знаю, что на меня нашло. — Я прощу тебя, только если ты не будешь разговаривать со мной и не будешь появляться передо мной до конца дня, — потребовала от него жена. — Хорошо, я клянусь быть похожим на Гриффина из «Человека-невидимки» Герберта Уэллса, — поклялся он ей. — Я надеюсь, ты не совершишь его преступлений, как это было в книге? — с иронией спросила она его. — Но, так и быть, ты можешь совершить одно преступление: иди и разбудить наших детей. Джейк и Нейтири отправились в свою хижину, где спало их главное сокровище: трое детей — сын и две дочери. Джейк подошел к Кири и начал нежно трясти ее и что-то ласково говорить. — Кири, открой глаза, военный мусор сам по себе не уберется, — настойчиво сказал он. — Папа, у меня сегодня дел по горло, дай Лоаку хоть чем-нибудь заняться, — сказала она, находясь в абсолютном кайфе ото сна. — Джейк, будь с ней пожестче, и она проспит до вечера следующего дня, — Нейтири бросила ему команду достаточно грубо, но в то же время было слышно, что она говорит это из чистых побуждений. — Кири, проснись! — крикнул отец ей в ухо и начал трясти ее изо всех сил, как тесто. — Ааааааррррр! — закричала его дочь, которая только что проснулась. — Что случилось?! Кто напал?! — Кири, успокойся, прости, что напугал тебя, но я должен был разбудить тебя, — просто сказал ее отец. — Если ты не забыла, сегодня ты уходишь из дома. — Нет, я этого не забыла, — сказала Кири, поднимаясь на ноги. — Пап, а ты мог бы разбудить меня потише, а не как какая-нибудь чертовую девчонка? — Прости, Кири, но ты вынудила меня так себя вести, я бы разбудил тебя, если бы ты проснулась сразу, — уверенно сказал он. — Что ж, на будущее я запомню один момент, я не проснусь, пока мое тело не скажет «хватит», если только меня не разбудит мой самодельный будильник, — уверенно заявила она, собирая волосы в прическу. Пока ты не останешься наедине со своим мужем и семьей, ты будешь жить по нашим правилам, — решительно заявила Нейтири, которая принялась приводить в порядок волосы дочери. — Тебе это тоже пойдет на пользу, иначе ты опозоришь всю семью своей прической. — Что ж, если тебе не нравится, как я забочусь о себе, то будь проклят тот день, когда ты решил удочерить меня, или лучше избавься от меня и найди мою Кири, — высокомерно заявила Кири. Все были шокированы услышанным и не могли или не хотели верить своим ушам. Нейтири не могла даже пошевелиться и поработать с волосами дочери, а нижняя челюсть отца семейства упала на землю как Падающая Пизанская башня. — Простите за эти слова, я не хотела вас обидеть, я просто хотела… — Кири попыталась извиниться перед ними, поняв, что переборщила. — Нет, все, они забыли, — перебила ее мать, по голосу которой было видно, что она не хочет об этом говорить. — Но я хотела… — попыталась возразить Кири, но никто не собирался ее слушать. — Все, тема закрыта! — ее мать почти кричала с раздражением в голосе. Кири прекрасно понимала, что спорить с матерью бесполезно, и решила молчать как рыба ради собственной безопасности. Нейтири закончила свою работу, связанную с волосами Кири, и сказала ей: — Вот именно, ты стала еще красивее, девочка моя. — Спасибо тебе, мама, и я сожалею о том, что сказала, — Кири не оставляла попыток извиниться. — Я сказала, закрой тему и иди на пляж, — потребовала от нее мать. Ее дочь подчинилась воле матери и без возмущения покинула дом. После этого все члены семьи Кири проснулись и отправились на пляж, чтобы проводить Кири. — Давай, сестренка, обнимемся, — предложил полусонный Лоак. — Ты мое сокровище. — Лоак, не создавай конкуренции Цирею, — иронично сказала Кири, обнимая его. — Когда я уйду, пожалуйста, будь добр, приберись в местах наших игр, я недавно там намусорила. — С большим удовольствием я сделаю это для тебя, — сказал он ей от переполнявшего его счастья. — Кири, будь осторожна и не попадись в ловушки, как в прошлый раз, — настойчиво сказал ей Джек Салли. — Не беспокойся обо мне, папа, твоя старшая дочь — это синоним безопасности, — гордо сказала она, приложив руку к сердцу. — Я очень в это не верю, но не знаю почему, — тихо пробормотал Джейк Салли. — Аг’фанс, сын мой, будь храбрым, но помни, что на твоей совести не только твоя жизнь, но и жизни других людей, — сказала ему на прощание мать. — Ао’Нунг, я проклинал себя за то, что думал об этом решении, но наша надежда — бороться с людьми, которые все еще остаются с нами, — сказал Тоновари своему сыну. — Отец, ты можешь готовиться к тому дню, когда я и мы все вернемся, потому что это будет день, когда мы все снова сможем вздохнуть свободно, — гордо сказал он. — Кучорче, мальчик мой, ты не передумал насчет этого решения? — спросила его пожилая женщина. — Нет, бабушка, я ни капельки не изменил своего мнения, — сказал он ей. — Что ж, тогда я буду молиться в тринадцать раз чаще, чем обычно, — сказала она и обняла его в последний раз. — Тонель, я молю великую мать, чтобы эта первая военная кампания прошла успешно и тебя не отвлек сын вождя, — последние слова Махни произнесла с отвращением. — Мама, не при всех, — сердито сказала ее дочь. — Поклянись мне, или твой брат умрет, — пригрозила ей мать. Тонелль поклялась ей, и после этого они все покинули пляж и сели в обычную лодку, которая раньше использовалась для китобойного промысла. Мотор на солнечной энергии заработал, и лодка с пассажирами отправилась в путь, а именно на юго-запад.