Это новая я.

Корабль плыл по водам бескрайнего океана на чудесной планете под названием Пандора. Команда плыла на корабле уже несколько часов и все уже устали от всего этого и хотели отдохнуть. — Аг’фанс, может быть, нам стоит сделать перерыв в работе? — с любопытством спросил Ао’нунг, подходя к нему, поскольку он был главным на корабле. — Отдохнуть от работы? — он повторил его предложение в форме вопроса. — Какой работе? Мы еще даже не начали охоту на людей. — Аг’фанс, я знаю, что в последнее время мы только и делали, что сидели здесь и плавали, но, пожалуйста, давайте отдохнем, иначе солнце нас убьет, — настойчиво попросил Ао’Нунг. — Зайди внутрь корабля, там есть кондиционер и тень, а в холодильнике есть холодные напитки, — попросил его Аг’фанс так, словно выгонял его вон. — Хорошо, спасибо за информацию, Аг’фанс, — спокойно сказал Ао’нунг и спустился вниз, явно недовольный таким результатом. Внизу, а именно в гостевой комнате внутри корабля, находились все, за исключением Аг’фанса и Ао’нунга. Все они сидели, как хотели, и ничего не делали, за исключением Кири, которая со злым видом рассматривала фотографии популярных артистов, моделей и политиков с планеты Земля и уничтожала каждую фотографию большим секатором. — Привет, Ао’нунг, как дела? — спросила его девушка, которая даже не взглянула на него. — Все в порядке, но я немного зол на Аг’фанса, — сказал он с сухой ненавистью, усаживаясь на свободное место на одном из диванов. — О, диван, я так рад посидеть на тебя. — Что случилось на этот раз? — непонимающе спросила Тонелль, как будто конфликты между ними были обычным делом. — Он отказал нам в праве на отпуск, о котором мы мечтали, — ответил он ей. — А-а-а, — в ужасе выдохнула Тонель и зажала рот, а затем убрала руки ото рта. — Какой ужас, хотя, честно говоря, мне здесь и хорошо. Все начали хихикать над возмущенным Ао’нунгом, который изображал из себя страдальца, борющегося за интересы простых На’ви. Сначала это его взбесило, но потом, поразмыслив над ситуацией, он и сам начал хихикать. — Оооо, какой кошмар, нам запретили плавать в воде, хотя мы все равно ничего не делаем на корабле, — со смехом сказал Ао’нунг, который признался, что это было забавно. — Здесь нет ничего смешного, вы все снова не смогли добиться желаемого результата, — уверенно заявила Кири, заканчивая вырезать последнюю фотографию одного из известных политиков. — Да, мы это знаем, но, с другой стороны, ну и что? Мы и так практически в отпуске, — уверенно заявила подруга сына лидера. — Нет, ты должен быть таким! — решительно заявила Кири. — Мы все сейчас в смертельной опасности, и наша задача — вывести отсюда людей, чтобы они нам не мешали. — Кири, пожалуйста, будь другом: не кричи на нас со злобой в голосе и не говори так, будто мы все здесь идиоты, — настойчиво попросил Кучорче. — И я не кричу на вас со злобой в голосе, я просто возмущена вашим отношением к жизни сейчас, — сказала она и встала, чтобы сходить за совком и метлой. — Кири, если ты не знаешь, то мы — это не ты, и мы не будем жить так, как ты хочешь, — уверенно заявила Тонель, вставая, чтобы начать разминаться. — Я прекрасно это знаю и искренне убеждена, что каждый должен жить своей жизнью, но не забывай, красавица, что мы сейчас на войне и… — она замолчала, потому что ее перебили. — Да, мы знаем, что сейчас идет война! — крикнула Кучорше во весь голос, и в ее голосе слышалась злоба. — Но если это последняя минута нашей жизни, пусть у нас останется больше хороших воспоминаний, чем плохих. Между ними четырьмя возникла стена в виде непонимания и недоверия, которая разделила их: Кири — с одной стороны, а всех остальных — с другой. Кучорче пытался сдержать слезы, потому что он мужчина, а мужчины не плачут. — Кучорче, прости меня, я не думала, что радостные моменты в жизни так важны для тебя, — попыталась извиниться перед ним Кири. Он не ответил ей. Он был молчалив, как памятник, и только лицо его серьезно преобразилось: он стал мрачным и злым, но только слезы могли сделать его слабым, но он справился с ними и стал разговорчивее, чем раньше. — Конечно, эти воспоминания важны для нас, мы не хотим умирать, впереди так много неиграбельных игр, впереди так много планов, которые мы не реализовали, и так далее, — сказал он. -Кучорче, тогда скажи мне, почему ты согласился пойти с нами? — непонимающе спросила его Кири. Он не ответил на ее вопрос, который она только что задала. Кучорчебыл холоден, как айсберг, и в то же время горяч, как солнце — он явно был болен. — Да, я не хочу погибать в бою, но я понимаю, что если мы не будем сопротивляться, то нам конец, и никто из будущего поколения не сможет найти друга, познать мудрость нашей великой матери и пройти теми дорогами, которые я и все остальные прошли во время игры. — Да, ты настоящий философ, — уверенно заявила Кири. — И в какую философскую школу, по-твоему, я предналежу? — с любопытством спросил он, немного отвлекаясь от грустных мыслей. — Ты принадлежишь к философской школе планеты Пандора. — уверенно сказала Кири. — Это единственная школа, которая излечила душу моего отца. — И то верно, — с улыбкой согласился Кучорче. — Что ж, приготовь свою смену нижнего белья, потому что я собираюсь пойти и попытаться убедить Аг’фанса, что нам нужно искупаться перед возможной дракой, — настойчиво сказала Кири. — Что? — Тонелль была искренне удивлена словами Кири. — Ты хочешь поговорить с ним, чтобы мы могли поплавать? — Да, я сейчас это сделаю, — уверенно сказала Кири и направилась к выходу. — Послушайте, ребята, мне это не нравится, — недоверчиво произнес Ао’нунг. — Кини явно делает это не просто так, она хочет чего-то от нас взамен, сейчас или позже. — Мне все равно, что она потребует от меня взамен, в обмен на это я буду плескаться в воде, а не сидеть здесь, — уверенно заявила Тонель. — Я поддерживаю это решение, — поднял руку Кучорче, который тут же почему-то повесил трубку, потому что теперь он может отправиться в отпуск. — Ао’нунг в меньшинстве. — Иди и скажи Аг’фансу в лицо, раз уж ты такой храбрый, что уже можешь злорадствовать над сыном вождя, — фыркнул он. Между ними троими вновь возникла невидимая стена в виде неловкого молчания и непонимания. Они молчали и думали каждый о своем, ожидая прихода Кири, которая почему-то не сильно торопилась. — Может быть, мы можем сделать ставки на то, сможет ли она убедить его или нет? — предложила им Тонель, которой хотелось чем-то занять себя, чтобы убить время. — Да, почему бы и нет? — просто сказал Ао Нунг, который не мог найти себе места. Через некоторое время к этой затее присоединился и Кучорче. Пока они делали ставки, Кири спокойно, как робот, поднималась наверх, стараясь не показывать эмоций. Когда она прибыла на мост, то сразу сказала: — Аг’фанс, нам двоим нужно поговорить! Он мгновенно отреагировал на ее слова и перевел корабль на автопилот. Повернувшись к ней, он показал ей свое недовольное и усталое лицо, на котором нашел в себе силы произнести следующее: — Нет, я не позволю вам купаться. — А при чем тут купание? — непонимающе спросила Кири. — Я вообще не о купании говорю. — Кири, поверь мне, меня тысячу раз просили разрешить этим бездельникам покупать, и я поражен, что они смогли завербовать тебя в свои ряды, — спокойно сказал он. Кири была поражена его словами. Она даже не знала, что ему сказать сейчас, потому что прошлые попытки, которые были явно неудачными, явно сделали все, чтобы он вообще ничего не воспринимал всерьез. Но попробовать стоит, верно? — Аг’фанс, я поражена вашим умом, который вы унаследовали от своих отца и матери, но, пожалуйста, выслушайте меня, я обещаю, что мои тезисы заставят вас изменить свое мнение, — уверенно заявила она. Аг’фанс окинул ее презрительным и злым взглядом с головы до ног. «О великая мать, пожалуйста, скажи мне, как она может участвовать в этом?» — спросил он себя, но все равно решил попробовать. — Что ж, давай попробуем, — согласился он и сделал жест рукой, который, казалось, говорил: говори, Кири. — Я очень интересно услышать твои тезисы. Кири ответила не сразу, хотя у нее был общий план, что и как ему сказать, но ей нужно было все тщательно обдумать. Когда она все обдумала и проанализировала, она сказала ему: — Знаешь ли ты, что сидеть или лежать вредно для любого существа, а Аг’фанс? — Тем, кто сидит или лежит и ничего не делает, скучно, и они придумывают всякую ерунду? — спросил он немного высокомерно. — Нет, это не единственная опасная болезнь, нет, — Кири несколько раз покачала головой в разные стороны. — Эта болезнь опасна тем, что мышцы атрофируются, и те, кому приходится бороться, не могут даже встать с удобного кресла. — Кири, я придерживаюсь твоих взглядов, но не забывай, что отдых тоже важен, как и все остальное, — уверенно сказал он. — Да, отдых важен так же, как и активность, и во всем нужно соблюдать норму, но не забывайте, что сейчас мы находимся в таком месте, где есть люди, которых нам нужно выгнать, — уверенно заявила Кири. — Компьютер этого корабля ничего не показывает, — он указал на экран руками. — Здесь нет кораблей. — Или, может быть, эти гномы уже знают, что этот корабль захвачен, и теперь отключились от своей супер-пупер-мега общей системы, которая объединяет все компьютеры, Аг’фанс, ты думал об этом?! — спросила она, подойдя к нему совсем близко. — Кири, давай сначала уточним: под словами «супер-пупер-мега общей системы, объединяющей все компьютеры» ты имеешь в виду Интернет? — спросил он ее и слегка оттолкнул от себя. — Да, именно это я и имею в виду, — подтвердил оэс, почти крича. — А теперь ответь на мой вопрос! — Да, это может быть так, но я не уверен на сто процентов, — сказал Аг’фанс, слегка заикаясь от страха. — Так давайте проверим это? — предложила она. — Имей в виду, если это просто пустая трата времени, я возьму всю ответственность на себя. — Кири, но это рискованно, — попытался он ей что-то возразить. — Это рискованно? — возмущенно спросила его Кири. — Если ты не в курсе, мы на войне, и каждый день для нас риск, так что не придумывай оправданий, которые я и любой из На’ви могут уничтожить. — Но… Кири… это… — он пытается выдвинуть хотя бы один тезис против этой авантюры. — Аг’фанс, если тебе нечего мне сказать, тогда согласись на мое предложение, или ты и дальше будешь выглядеть дураком в моих глазах, — потребовала от него Кири. Впервые в жизни его разум столкнулся с подобной проблемой: он не знал, что ей сказать. Это оскорбило его до глубины души, и он попытался найти утешение в строгом контроле над ними со своей стороны: но как это сделать? — Хорошо, я позволю вам всем отправиться в это приключение, но при двух условиях, — настойчиво сказал Аг’фанс. — Что это за условия? — Кири все спрашивала и спрашивала его. Он снова сделал паузу, чтобы хорошенько все обдумать: в такие ответственные моменты не должно быть мелочей. «Может быть, двух условий для них как-то недостаточно?» — Спросил он себя и тут же выбросил этот вопрос из головы, увидев рацию и беспилотник. — Хорошо, я вас всех отпущу при трех условиях: вы возьмете рацию и будете разговаривать через нее со мной в случае опасности — это во-первых, а во-вторых: за всеми вами будет наблюдать беспилотник, который будет вам мешать, мы ничего не делаем, — сказал он. уверенно произносит, отдавая рацию в руки Кири и включая дрон. — И в-третьих, Кири, ты главная. — Почему я главная? — непонимающе спросила Кири. — Потому что тебе лучше, чем кому бы то ни было, удалось убедить меня, что вам всем нужно разрешить погулять, — ласково сказал он ей, как будто говорил о собаках. — Хм, хорошо, я пойду расскажу всем об этой новости. — Иди, Кири, и скажи им, просто будь осторожна, иначе ты создашь новый океан из веселой мочи трех бездельников, — настойчиво, с легким ехидством сказал он ей. Кири спустилась вниз и сказала им, что ей удалось убедить Аг’фанса, но он выдвинул ряд условий, на которые она согласилась. Реакция на это была примерно такой: — Кири, ты знаешь, чем отдых отличается от работы? — Конечно, я знаю, что мы пришли работать, но я думала, мы могли бы поработать над своими глупостями, — печально сказала Тонель. — Кири, неужели ты не могла договориться о более приемлемых условиях для нас четверых? — недовольно спросил Кучорче. — Послушайте, я уже выторговала для вас вполне нормальные условия для отдыха, компьютер не обнаружил больше ни одного корабля в ближайшие пять миллионов километров, так что это будут просто каникулы, но где мы будем активны, — последние слова она произнесла с кавычками в руках. — Что ж, мы благодарим тебя, хотя обычно вы не благодарите нас за наполовину выполненную работу, — фыркнул Ао’нунг. — Заткнись, или ты закончишь свою жизнь как моей брат. — в голосе Кири прозвучала злая угроза. Они все не стали долго спорить и направились в отдел, где были надувные лодки. Надув один из таких лотков, они отправились в путь. — Погода отличная! — уверенно сказал Ао’нунг, когда они плыли на блесне с мотором. — Ао-нунг, ты не должен комментировать все, что происходит вокруг тебя, — уверенно сказала Тонелль. — Я не комментирую все, что происходит. — Тонел, а тебе нужно знать, когда остановиться, чтобы не быть занудой, — фыркнула Кири, и все замолчали. — Моему брату здесь понравилось бы, — уверенно сказал Кучорче и немного погрустнел. — Он был бы счастлив увидеть такую чудесную природу. — Кучорче, не грусти, по крайней мере, твой брат жив, — приказала Кири, которую возмутило его нытье. — Мы здесь для того, чтобы такие люди, как твой брат, и будущие поколения не знали, что такое здешняя тирания людей. — Кири, мне нравится твой боевой настрой, продолжай в том же духе, — поддержал ее Аг’фанс. — Слушай Кири во всем и не вздумай заниматься самодеятельностью. — Да, да, мы все тебя слышим, — недовольным голосом произнесла Кири в передатчик и отложила рацию подальше от себя. — О великая мать, скажи мне, почему он такой зануда? — Потому что я все слышу, — громко сказал он по рации. Эти слова сильно разозлили всех, кто сидел в лодке, за исключением Кири, которая отнеслась к этому спокойно. Они продолжили свой путь с запада на восток. — Смотрите! — крикнул Кучерше и остановил лодку. — Что случилось?! — закричала Кири. — Что ты видел?! — яростно спросила Тонелль. — Говори, быстро. — Вот, смотри! — крикнул он и указал вперед, куда смотрел. Все посмотрели туда, куда он указывал, и увидели вдалеке военный лагерь США, который располагался на территории одного из островов. Агрессии они не проявляли, но сразу не понравились. — Это американцы! — Ао’нунг почти кричал. — Заткнись, — потребовала от него Кири и закрыла ему рот. — Да, даже если они русские — мне плевать, для меня главное — их выгнать. — Это какие-то тюфяки, а совершают здесь такие зверства, — удивился Кучорче. — Любой злодей в повседневной жизни таков, каждый думает, что он или она равны Иисусу Христу по своим моральным качествам, а когда никто не видит хуже Гитлера, — Кири уверенно заявила своим голосом, что лично испытала это на себе. — Кири, кто такой Гитлер? — с любопытством спросила Тонелль. — Ты можешь объяснить? — Это долгая история, я расскажу тебе о нем позже, — уверенно сказала Кири. — Эй, эй, эй, Кири, кого вы все там видели? — из рации донесся голос Аг’фанса. — Потише. Мы нашли военный лагерь людей, — ответила она ему, прибавляя и убавляя громкость. — Почему ты не видишь это через камеру на дроне? — Дрон нацелен только на вас, я не могу его переставить, — ответил он, почти крича ей на ухо, хотя из-за низкой громкости это было незаметно. — Ну, его невозможно поймать, если не сломать целенаправленно, — уверенно сказала Тонелль, поднимая голову, чтобы рассмотреть его. — Эти солдаты ведут себя агрессивно по отношению к вам? — спросил их Агфанс по рации. — Нет, но все равно лучше убить их всех и допросить кого-нибудь из них, — уверенно заявила Кири и выключила приемник. — Вперед на пути к освобождению нашей планеты от человеческого зла! Они все как сумасшедшие бросились к тому месту, где стояли эти люди, которые просто стояли все это время и пытались с ними связаться. Их было семнадцать: пятеро чернокожих, девять белых и трое представителей смешанных рас — все представляли сильный пол. — Вы можете что-нибудь установить? — Я стараюсь изо всех сил, но ничего не получается! — Вам лучше поторопиться, иначе мы все здесь умрем от особенно своеобразной фауны или недостатка кислорода! — Я стараюсь, в отличие от вас, которые привыкли всегда ждать, что кто-то другой все сделает и преподнесет вам все на блюдечке с голубой каемочкой. — Мы не ленивые, у нас общие обязанности, один из нас ловит рыбу, а вы работаете за компьютером. — Да, я знаю, я не дурак и не думаю, что тот факт, что я окончил Кембридж, не приравнивает меня к Мине… Срань господня! Сэм, как ты мог проспать это?! В тот момент все веселились и начали готовиться ко всему, когда увидели ваших представителей На’ви. Один из них, взявший в руки оружие, со злобной улыбкой сказал: — Ха-ха-ха, нам противостоят малыши, победа будет за нами! Однако все обернулось гораздо плачевнее и не в пользу людей. На них тут же напали На’ви, используя песок, которым они швыряли в них, когда те бросились в воду и бросили в песок небольшую бомбу. — Это была наша бомба? Времени искать ответ на столь очевидный вопрос не было: враг четырех юных представителей На’ви наступал. Они вышли на берег и, воспользовавшись слепотой противника, начали убивать его камнями и всем, что попадалось им в воде. — О боже, только не это! — военный программист пришел в ужас. «Доступ к сети, с вами говорит Фрэнсис Ардмор», — сообщил компьютер, и на экране появилось лицо Фрэнсис Ардмор. Она сидела в темном месте и сказала: — Здравствуйте, что там произошло? Но ученый не обратил внимания на ее призывный голос, осознав, что это конец его жизни. Четверо дикарей нейтрализовали большую часть отряда и начали безжалостно убивать их всех из пулеметов, и он стал их последней жертвой. — Не убивайте меня, я беззащитный ученый, — начал он умолять одну женщину. Кири, которая была готова безжалостно убить его, вдруг остановилась и вспомнила, как однажды она играла в салочки с «Спайдером», а он кричал: «Не трогай меня, я беззащитное дитя Евы и Адама!». Тогда Кири не притронулась к нему, хотя была ее очередь вести машину. Она посмотрела на этого ученого, дрожа от страха, и увидела в нем сходство с пауком: он тоже спортивного телосложения и носит дреды, хотя и черные. Она подумала и сказала: — Прости, «Спайдер», но ты наш враг. Кири убила этого ученого, выстрелив ему в голову, а затем уничтожила единственное устройство связи: компьютер. Всего за несколько минут они убили семнадцать человек и были безумно рады этому и начали радоваться своей маленькой, но победе над человеческим злом. Тогда никто не знал, что Кучорше умрет через четыре года от пулевого ранения, а Аг’фанс умрет от сильной потери крови, но все знали, что их жизнь уже не будет прежней, как и Кири уже не будет прежней.

~

— Мой результат после этого видео таков: полностью изменить всю систему Министерства обороны всех стран, которые колонизируют планету Пандора, — уверенно заявил Майлз Кворич. — Все должны быть готовы к войне с ними, и мой сын не исключение. Кворич пытался возразить, что они не были профессиональными солдатами и что они все равно проиграли бы, потому что долгое время не ели и не пили, но он их не слушал. Вернувшись домой, он рассказал своему сыну следующее: — Как у моей обезьянки дела с английским? — с любопытством спросил Майлз Кворич, войдя в кабинет, где занимался его сын.

Конец.