То, что нельзя забыть

Аэлия медленно провела карандашом по странице. Ещё одна тонкая линия перечеркнула число. Она задержала руку на мгновение, будто сомневаясь, и только потом подняла взгляд на дневник. Страницы были исписаны аккуратным, ровным почерком: между строк — заметки о травах, заказах, погоде. Иногда короткие рецепты настоев, иногда пометки о поставках с окраин Архея. Она вела эти записи почти автоматически — так было проще держать мысли в порядке и не позволять им уходить слишком далеко. Но в самом углу страниц шли другие отметки. Почти незаметные. Даты. Каждый день она аккуратно ставила там тонкую линию. И сегодня появилась ещё одна. Аэлия медленно пересчитала их. Раз. Два. Три. Она остановилась на середине, потом начала снова — будто надеялась, что ошиблась. Но цифры не менялись. — Два месяца… — тихо выдохнула она. Ровно два месяца с тех пор, как он исчез. После их первой странной встречи всё не закончилось сразу. Напротив — какое-то время всё складывалось почти спокойно. Лололошка ещё приходил. Не часто. Иногда он появлялся через несколько дней, иногда пропадал на неделю, а потом снова возникал на пороге лавки так неожиданно, будто просто проходил мимо. Он приносил странные вещи — редкие семена, кусочки коры из дальних рощ, маленькие флаконы с настоями, о которых Аэлия раньше только читала в старых книгах. Иногда он сидел у окна, лениво вертя в руках какой-нибудь пузырёк, пока она работала. Иногда задавал десятки вопросов о травах и смеялся, когда она начинала объяснять слишком подробно. А иногда они просто разговаривали. О редких растениях. О дальних местах за пределами Архея. О странных явлениях, которые он описывал так спокойно, будто видел их собственными глазами. Этот странный ритм продолжался почти месяц. А потом он просто исчез. Без предупреждения. Без объяснений. Сначала Аэлия даже не придала этому значения. Лололошка и раньше пропадал на несколько дней — это казалось частью его жизни. Архей был городом учёных, странников и тех, кто занимался вещами, о которых обычные люди предпочитали не спрашивать. Здесь открывались лаборатории, исследовательские мастерские, портальные залы. Люди исчезали на недели, а потом возвращались так, будто ничего не произошло. Это считалось нормальным. Но дни складывались в недели. Недели — в месяцы. И теперь в углу её дневника стояли десятки аккуратно зачёркнутых дат. Два месяца. Ровно два месяца, как она его не видела. Аэлия закрыла дневник резким движением и откинулась на спинку стула. В лавке было тихо. Слишком тихо для середины дня. За окном лениво шелестели листья, кто-то смеялся на улице, где-то дальше глухо хлопнула дверь. Архей жил своей обычной жизнью. Как будто ничего не изменилось. — Если я сделала что-то не так… — тихо сказала она в пустоту. — Ты бы сказал. Но он молчал. Аэлия не злилась. Почти. Больше всего её пугало другое чувство — странное, тянущее. Будто она стоит на краю чего-то важного, но не видит самого обрыва. Словно тень медленно надвигается, а время работает не на неё. Она не знала, что в этот самый момент, далеко от Архея, Лололошка резко проснулся. С хриплым вдохом. Будто вынырнул из воды. Он видел это снова. Поле тянулось до самого горизонта — выжженное, безжизненное. Над ним висело тяжёлое серое небо, будто весь мир оказался под огромной каменной плитой. Трава была примята, местами выжжена, словно по этой земле недавно прошла война. В воздухе стоял тяжёлый запах дыма и железа. В руке у него был меч — его меч, тёмный и до боли знакомый. Лезвие блестело, но не от света. Оно было покрыто кровью. Ло медленно опустил взгляд, и сердце болезненно сжалось. Перед ним стояла она. Аэлия. Её белое платье казалось слишком светлым для этого места. Ткань была разорвана и пропитана алым. Кровь стекала по подолу, по рукам, по шее, медленно капая на землю. Она смотрела на него. Не со страхом. С разочарованием. — Почему?.. — тихо спросила она. Слово прозвучало почти шёпотом, но ударило сильнее любого крика. Ло попытался отбросить меч, закричать, сказать, что это не он, что он никогда бы… Но руки не слушались. Он сделал шаг вперёд — и увидел, как кровь становится больше. — Нет… — прохрипел он. — Нет, нет, нет… Он проснулся рывком. Комната была тёмной и холодной. Не Архей. Другое место. Стены вокруг были исписаны формулами. На столе лежали чертежи портальных механизмов, страницы расчётов и сложные схемы переходов между измерениями — исследования энергии, связанной с межмировых переходов. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках. — Это сон… — сказал он вслух. Голос дрогнул. — Всего лишь сон. Он понимал это. Анализировал. Разбирал происходящее по частям, как любую сложную задачу. Но меч всё ещё стоял перед глазами. И её взгляд. Именно поэтому он уехал. Он исчез из Архея почти на месяц. Спрятался там, где было проще иметь дело с формулами, порталами и холодной логикой мироздания, чем с живыми людьми. Днём он работал. Ночью — не спал. Но стоило закрыть глаза — сон возвращался. Всегда один и тот же. Поле. Меч. И кровь. — Почему именно она?.. — тихо сказал Ло в пустоту. Ответа не было. Он устало опустился на край стола и закрыл лицо руками. Если он рядом с ней — она в опасности. Эта мысль звучала всё громче. С каждым днём. — Я не могу… — выдохнул он. Но Архей всё равно не уходил из мыслей. Узкие улицы. Каменные мостовые. Запах свежего хлеба по утрам. И одна маленькая лавка. Свет в её окне. Лололошка держался месяц. Тридцать два дня. На тридцать третий он всё-таки сорвался. Ночь над Археем была прозрачной и холодной. Луна висела высоко, освещая крыши мягким серебром. Город почти спал. Он появился на окраине тихо, будто тень. Портал закрылся за спиной едва слышным шёпотом. Ло несколько секунд стоял неподвижно, глядя на знакомые улицы. Сердце билось быстрее, чем должно было. — Просто посмотреть… — тихо сказал он себе. — И уйти. Но когда он повернул на нужную улицу — шаг замедлился. Лавка Аэлии стояла на своём месте. В окне горел свет. Он остановился на противоположной стороне улицы. Сквозь стекло было видно часть комнаты: стол, связки трав, несколько полок с флаконами. И её. Аэлия сидела за столом, склонившись над дневником. Несколько секунд она ещё пыталась писать, медленно выводя слова, но рука вдруг остановилась. Она долго смотрела на страницу, будто не понимая, что именно хотела написать дальше. Затем её пальцы ослабли, карандаш тихо скользнул по бумаге, и Аэлия вдруг закрыла лицо руками. Сначала её плечи лишь едва заметно дрогнули. Но через мгновение дрожь стала сильнее. Она пыталась сдержаться — сделать глубокий вдох, успокоиться, убедить себя, что всё это глупо. Но слёзы всё равно прорвались. Тихие, почти беззвучные. На противоположной стороне улицы Лололошка видел это через окно. И в этот момент внутри него будто что-то оборвалось. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Камни мостовой тихо отозвались под подошвами. До двери оставалось всего несколько метров — расстояние, которое можно было пройти за несколько секунд. Стоило только протянуть руку, толкнуть дверь, сказать хоть одно слово. Но перед глазами внезапно вспыхнул тот самый сон. Выжженное поле. Кровь на лезвии меча. Её голос — тихий, почти сломленный. Почему?.. Ло резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. Дыхание сбилось, а сердце вдруг заколотилось так сильно, что стало трудно сосредоточиться. — Нет… — тихо выдохнул он. Мысли лихорадочно метались. Если этот сон — не просто сон… Если это не случайный кошмар, а предупреждение… Если это будущее. Он ещё раз посмотрел на окно. Сквозь стекло было видно её силуэт за столом — маленький, согнувшийся, будто она пыталась спрятаться от всего мира. И от этого стало только тяжелее. Лололошка медленно сделал шаг назад. Потом ещё один. Каждый из них давался труднее предыдущего, словно ноги сами отказывались уходить. — Прости… — почти неслышно сказал он, не отводя взгляда от тёплого света в окне. После этого он развернулся. И ушёл. Аэлия подняла голову не сразу. Сначала она даже не поняла, что именно заставило её это сделать. Просто появилось странное ощущение — едва уловимое изменение в воздухе, будто в комнате только что кто-то стоял и тихо ушёл. Она медленно убрала руки от лица. Пальцы всё ещё дрожали. Щёки были влажными. Ресницы слиплись от слёз. В лавке стояла глубокая тишина. Только лампа на столе тихо потрескивала. Аэлия поднялась и подошла к окну. Улица была пустой. Лунный свет лежал на каменной мостовой. Никого. Она уже хотела закрыть занавеску, когда вдруг заметила что-то у порога. Небольшую тёмную форму. Аэлия быстро вышла наружу. У самого порога стояла маленькая стеклянная бутылочка. Тёмное стекло. Узкое горлышко. Крышка перевязана тонкой бечёвкой. Она узнала её сразу. Аэлия осторожно взяла бутылочку в руки. Жидкость внутри мягко светилась золотистым оттенком. Медовый настой из лунной мелиссы. Она узнала его по запаху почти сразу. Когда-то, месяц назад, они говорили об этом. Она тогда сказала, что никогда не пробовала такой настой. Слишком редкий. Слишком дорогой. Лололошка только пожал плечами и сказал, что это пустяк. А теперь бутылочка стояла у её порога. Аэлия крепче сжала стекло в ладонях. — Ты был здесь… — почти неслышно прошептала она. Она подняла взгляд на пустую улицу. И вдруг поняла. Он приходил. Он видел её. И всё равно не зашёл. Слёзы снова выступили на глазах. — Почему… — тихо сказала она, прижимая бутылочку к груди. — Почему ты просто не поговоришь со мной?.. Ответа не было. Только ветер прошёл по улице. Аэлия долго стояла на пороге. А на другом конце города Лололошка смотрел на тёмную воду под мостом. И впервые за долгое время чувствовал не страх. А беспомощность. Он мог разбираться в формулах переходов между мирами. Мог вычислять нестабильность порталов. Понимал вещи, которые большинство людей даже представить не могли. Но он совершенно не понимал одной простой вещи. Что делать с девушкой, которая плачет из-за него. И всё равно ждёт.