Среда

Утро среды началось, как и все остальные, — с мягкого света, пробивающегося сквозь тонкие шторы. Лия проснулась с первыми лучами солнца. День обещал быть жарким, а значит, промедление не прощалось — травы, собранные не вовремя, теряли свои свойства. Она встала с кровати, лениво потянулась, расправляя плечи, и направилась к вешалке. Надев удобную рабочую одежду — потёртую, но чистую, — сверху накинула лёгкий плащ, подаренный ей накануне тётушкой Марго. Сама не ожидала, как тепло и легко он сидит на ней. Возможно, он был заколдован. Подойдя к медному зеркалу, висевшему у двери, она немного покрутилась, приглаживая ткань. На прощание себя в отражении Лия завязала волосы в высокий хвост, перехватив зелёной ленточкой — простой, но любимой. Каждое утро она старалась выглядеть немного наряднее, чем требовал труд на природе. Это была её маленькая игра с самой собой. На миниатюрной кухне, где всё хранилось по полочкам, она быстро приготовила завтрак — яичницу с тушёными кореньями и заварила душистый чай. Остатки овощей завернула в ткань — на обед. Она знала, как быстро исчезает время, когда в лесу идёт поиск редких растений. Сумку с нужными инструментами и пузырьками она перекинула через плечо, прижимая к боку. Всё готово. Перед тем как выйти, Лия остановилась у порога магазина. Оглядела всё — прилавки, травяные связки, записки от покупателей. Что-то в груди защемило. Будто сегодня день не простой. Как будто воздух сам подсказывал: будь внимательна. Она вздохнула, сдвинула дверной замок и вышла. У городских ворот она встретила двух знакомых — старых добряков-дворфов из караула. — Здравствуйте, сэр Грумбальд, сэр Халгрум, — Лия с лёгким поклоном кивнула обоим. Старший из них, седой дворф с густыми бровями и добрым взглядом, хмыкнул. — А ты всё на "вы", Лия. За это и уважаем. Самая вежливая, честное слово. И, между прочим, самая обаятельная, — усмехнулся Грумбальд, дернув ус за конец. — Опять за травами?  — Да. Запасы стремительно исчезают. Особенно лечебные зелья. Все какие-то раненные приходят. — Она достала из сумки две крошечные колбочки. — Вот, держите. За службу. Грумбальд поднял одну, глядя на неё сквозь свет:  — Ох-хо-хо, спасибо, девочка. А я как раз хотел тебя предупредить: у диких неожиданно начался брачный сезон.А охотникам нужен товар, но они какие-то некудышные. Поэтому, может, ты и вправду поспеши — всем вашим зельям сейчас цена особая.  — Спасибо за предупреждение. Постараюсь быть осторожней.  — Не смею задерживать! — он прижал колбу к груди с театральной серьёзностью.  Молодой Халгрум, всё это время молча стоявший рядом, вдруг нашёл в себе смелость сказать на прощание пару слов: — Удачи, мисс Аэлия!  — И аккуратнее будь! Мы тебе замену не найдём! — крикнул вдогонку Грумбальд, когда она уже побежала по тропинке.  Лия остановилась на краю леса и, обернувшись через плечо, прокричала: — Спасибо! Свет утреннего солнца окрасил её лицо золотом, а белоснежная улыбка засияла так, что она действительно казалась чем-то волшебным — как нимфа, случайно попавшая в людской мир.  Грумбальд хмыкнул, глядя ей вслед:  — Вот девица, а! Молодая, красивая, умная, с лавкой, с руками и сердцем на месте. Жаль, что ты ей не ровня, Халгрум. Слишком хороша.  — Как будто она вам ровня, — буркнул Халгрум, не подумав. Щелчок подзатыльника не заставил себя ждать.  — Следи за языком, зелень, — пробасил старший дворф, закашлявшись и возвращаясь на пост .… Тропа вела всё дальше от города, углубляя Аэлию в гущу леса. Здесь, под сенью старых деревьев, царила прохлада, а воздух был насыщен ароматом хвои, прелых листьев и свежих трав. Земля под ногами казалась мягкой и чуть влажной от утренней росы, каждое её движение лес воспринимал как своё. Аэлия ходила этими маршрутами не раз. Она знала, куда шла. Через пару часов неспешного пути, наполненного звуками природы, она добралась до рощи Вейган — старого, почти забытого уголка леса, куда не каждый осмеливался зайти. Среди скал и зарослей, словно хранитель древней магии, высилось огромное дерево. Его корни — мощные и извивающиеся — будто жили своей жизнью, охватывая землю, прорастая вглубь как щупальца времени.  Сок этого дерева считался редчайшим компонентом. Его использовали в зельях, восстанавливающих ману, и в самых сложных лечебных настоях. Добывать его было трудно, а порой и опасно. Не каждый мог подойти к дереву — оно «узнавало» людей. Иногда пускало, иногда — нет. А если не пускало, лес путал дорогу, чтобы человек заблудился.  Аэлия сняла капюшон, глубоко вдохнула и, достав из сумки резную колбу и нож для надреза коры, осторожно сделала шаг вперёд. Но тут замерла.  Под деревом кто-то был. Привалившись к самому основанию древа, почти сливаясь с его корнями, спал человек — или не совсем человек. Его фигура была укрыта длинным, чёрным как смоль, плащом. Капюшон был опущен, шею скрывал голубоватый шарф и гладкая тёмная маска — матовая, словно из обсидиана, с тонкими трещинками, пересекающими поверхность. Лишь вырезы под глазами слегка мерцали в полумраке.  У Аэлии ёкнуло сердце. Внутри сдавило так сильно, что она еле сдержала вдох. Тело словно узнало его раньше разума. Бессознательно. Инстинктивно.  Он спал, крепко сжимая в руках нечто — похожее на амулет. Его пальцы были в царапинах, несмотря на то что тот был на вид в толстых перчатках. Она сделала шаг. Под ногой хрустнула ветка. Глаза открылись. Темно-синие. Холодные. Пронизывающие. Опасные. В следующую секунду он уже стоял. Воздух будто сгустился, и в его руке из пустоты возник меч — чёрный, словно выкованный из самой ночи, с едва заметным свечением у рукояти. Остриё застыло в нескольких миллиметрах от её горла. — Кто ты?! — прорычал он. Голос был глухой, как будто доносился из подземелья, тяжёлый, наполненный тревожной настороженностью. Ни капли доверия. Только угроза. Аэлия замерла. Медленно, очень медленно подняла руки, показывая, что не держит оружия и не собирается нападать. Горло пересохло. Сердце бешено стучало в груди, но она не сделала ни шага назад.  — Я... травница. Меня зовут Аэлия, — проговорила она как можно спокойнее, хотя голос слегка дрожал. — Я пришла за соком этого дерева. Я не знала, что здесь кто-то есть... Я не хотела нарушать покой.  Он не ответил сразу. Дыхание у него было сбивчивым, пальцы, сжимающие рукоять меча, слегка дрожали. Меч дрогнул, словно колебался вместе с ним... но не опустился.  — Это место опасно, — сказал он наконец, чуть тише, но всё с тем же напряжением в голосе. Его взгляд был мутным, отрешённым. Будто он боролся не с ней, а с чем-то внутри себя. — Здесь нельзя быть одной.  Аэлия не отводила глаз. Она видела, как с его лица стекала напряжённость — не сразу, понемногу. Руки дрожали сильнее. Мелкие царапины на перчатках, чуть тёмная кожа под маской. Он был не просто уставшим — он страдал. Боль не была физической. Это было что-то иное. Глубже. Что-то, что разъедало его изнутри. «Он… под влиянием? Проклят? Гипоноз?» — мелькнула мысль. — «Или... яда?»  — Ты... — её голос стал почти шёпотом, — Тебе нужна помощь?  Меч исчез. Растворился в воздухе без звука, как и появился. Он отступил на шаг, аура вокруг него рассеялась, будто плотный туман. Маска по-прежнему скрывала лицо, но его глаза... Эти глаза. Она видела их раньше. Недавно. И всё же — они были другими. Пустыми. Словно в нём не осталось самого человека, лишь оболочка. Он повернулся, словно собирался уйти. Но Аэлия сделала шаг вперёд. — Как тебя зовут? — едва слышно спросила она.  Он остановился. Долгое молчание повисло между ними, наполненное напряжением. Лишь шелест листвы напоминал, что мир всё ещё существует.  — Тебе не нужно знать, — произнёс он хрипло, и в следующий миг исчез. Без вспышки, без шороха — словно его здесь никогда и не было. Аэлия осталась одна. Место, где он стоял, казалось теперь нереальным, будто это был сон. Только пульс, всё ещё грохочущий в ушах, доказывал: это было наяву.  — Это был он... — прошептала она. — Но... почему он не узнал меня? Хотя мы и не знакомы, что бы он узнал меня. Она долго стояла неподвижно, словно пытаясь вернуть недавнее мгновение. Как будто, если очень постараться, можно было бы всё переиграть. Или хотя бы что-то понять.  «Вчера он был живым. Настоящим. А сейчас... как будто пустота в человеческом обличии» Она провела ладонью по горлу — там, где секунду назад был меч. Холод от клинка словно отпечатался на коже.  «Но я не чувствовала от него злобы... ни капли. Только... страх? Нет. Он был наверно не в себе.»  Подняв взгляд на дерево, она вздохнула и вернулась к делу. Пыталась добыть сок, но древо словно отказывалось делиться. Трудно шёл сок — медленно, упрямо, слабо капая в подвешенные стеклянные сосуды. Будто само дерево чувствовало, что момент не подходящий. Она закрепила бутылочки, обвязав верёвкой, и пошла дальше в лес. Времени было мало. День стремительно уходил, а запасов всё ещё не хватало. Но, уходя, она не раз оборачивалась.Тень под деревом осталась пустой. Но в воздухе ещё витало ощущение что это не конец.  … А в это же время, на другом конце Архея, сквозь едва различимую завесу портала, шагнул человек в маске… В глазах всё плыло. Голова гудела, как колокол, а в ушах — звон. Он с трудом удерживался на ногах, пошатываясь, как после удара молнией. Чужой голос шептал на границе сознания, но слова были бессмысленным шумом. Его пальцы всё ещё сжимали холодный амулет.  — …проклятье, — прошипел он, и, еле удерживая равновесие, направился к замку, к единственному, кто мог помочь — к Эграсселю.  Он буквально ввалился в лабораторию, рухнув на дверь и скользнув по ней вниз. Пол встретил его прохладой, но в ответ Ло лишь расхохотался. — Я… знал, что ты тут будешь, — выдохнул он, с трудом поднимая голову.  — Ло?! — Эграссель метнулся к нему, тревожно обхватив его за плечи. — Ты где был? Ты весь дрожишь. И.… твоя аура искажена. — Это… долгая история, — сдавленно выдохнул Ло и, не дожидаясь вопросов, поплелся к столу. — Дай зелья. От яда. И… желательно, от галлюцинаций. А то я чуть не разрубил какую-то травницу в лесу. Реально думал, что это чудовище.  — О, прекрасно, — Эграссель закатил глаза, быстро доставая нужные флаконы. — Испугал в лесу невиннуюдевушку. — Ты не видел её взгляд… — пробормотал Ло, опускаясь в кресло и залпом выпивая зелья. — Спокойный. Спокойнее, чем я в тот момент. Это меня и выбило. Я будто… сам стал угрозой. Даже не узнал себя. — Он тряхнул головой. — Впрочем, оно и неудивительно. Амулет явно не прост.  Он швырнул побрякушку на стол — кристалл на нём поблёскивал фиолетово-чёрным свечением. — Этот артефакт... он не просто усиливает маску. Он меняет восприятие. Или, скорее всего, это действие галлюцигона.Но это штука хоть как-то заставляла меня думать здраво. Я чувствовал действие сильного яда и явное искажение рассудка, но при этом мои мозги все еще поддавались контролю.  Эграссель молча смотрел на амулет, а затем — на друга. В его взгляде не было осуждения - только тревога и понимание.  — Вещица занятная по твоему рассказу. Но, может, дело и в твоем силе духа. В любом случае это прорыв. Надо будет попробовать. НО не такими способами Ло усмехнулся, откинувшись на спинку стула и чуть призадумался.  — Может, мне стоит извиниться перед ней? Просто… я чувствую, что все таки надо. Она не закричала, не сбежала. Она поверила, что я не враг. Даже хотела помочь, хотя её горла — Тогда обязательно извинись, — Эграссель кивнул. — Это говорит о ней больше, чем о тебе. Значит, она сильна духом. Травница, говоришь? — Да. Светлые волосы. Простой наряд. И глаза... очень ясные. Да и красивая она вроде.  — Возможно, это Аэлия. Я слышал о ней от других. Говорят, она одна из лучших в своём деле. — Он подошёл к комоду, доставая пару новых свёртков с зельями. — Возьми это с собой. Подаришь ей вместе с извинениями. Будет выглядеть убедительнее.  Ло кивнул и поднялся. Силы вернулись, хотя в душе всё ещё было мутно.  — Ладно… Только переоденусь. А то в этом виде я снова кого-нибудь до инфаркта доведу. — Ло… будь аккуратен а следующий раз, пожалуйста — Постараюсь, — ответил он, исчезая за дверью Зайдя в свою комнату, Ло старался не задевать стопки с чертежами и магическими выкладками, что громоздились по углам, как стражи его беспорядка. Схватив простой светлый наряд, он подошёл к окну. Солнечный свет бил в лицо — уже был день, тёплый, пыльный, лениво текущий сквозь город. Он упал на кровать и прикрыл глаза рукой. — Аэлия...  Он не знал, почему её имя не выходит из головы. Оно звучало среди разговоров горожан — негромко, между делом. Тогда он не придал этому значения.  А теперь... Перед мысленным взором всплывал её облик: светлые, почти золотистые волосы, мягко завязанные в низкий хвост зелёной лентой; глаза — зелёные, но с тёплым, почти солнечным отблеском. Простая, аккуратная одежда — длинная юбка, удобная рубашка и плащ под цвет ее глаз. Он тогда почти не рассмотрел ее как следует, но именно это и зацепило. Она была словно лучиком солца. Он помнил ее взгляд, который смотрел на него с недоверием, но не с осуждением. И ее быстро розовеющие лицо.  Она не казалась ему хрупкой, скорее наоборот. Такой, что умеет стоять на ногах даже тогда, когда мир вокруг рассыпается на куски. И, чёрт возьми, именно это он почувствовал тогда, в лесу. Она не закричала. Не дрогнула. Не сбежала. Она смотрела на него с осторожностью, но и с доверием. Не без страха — но с выбором в пользу здравого смысла. Он даже уловил в её взгляде оценку. Сдержанную, немного холодную. И, возможно, чуть с оттенком... презрения? Она чем-то в этом плане походила на него самого.  — Ладно... — пробормотал он и встал, отряхнув ладонями колени. — Неважно. Всё равно должен извиниться.  Он вышел на улицу, щурясь от дневного света. Жара стояла несносная — воздух над брусчаткой вибрировал, как в раскалённой печи. Людей было мало, все предпочитали тень и прохладу домов. Он пошёл в сторону рынка, откуда накануне вернулся, пытаясь разыскать её след. Подходя к одной из лавок с сомнительными побрякушками, Ло заговорил с продавцом-эльфом: — Здравствуйте.  — Добро пожаловать! Что брать будете? — продавец тут же расплылся в улыбке.  — Нет, я... хотел узнать одну женщину. То есть, узнать, где её найти. Она травница, светлые волосы...  Но не успел он закончить, как эльф, скривившись, буркнул что-то неразборчивое и отвернулся, делая вид, что перебирает товар. Таких попыток было несколько. Лишь один старик, торгующий редкими кореньями, глядя на Ло из-под густых бровей, наконец сказал:  — Ты, наверное, про Аэлию. Лавка её — на углу Лестничной улицы, сразу за мастерской резчика. Но по средам ее неь, это все знают. Ходит по сборам. — Спасибо, — кивнул Ло, уже разворачиваясь, но остановился. — А… она одна живёт?  — А тебе зачем? — старик прищурился, потом усмехнулся. — Хотя нет, не отвечай. Узнаешь сам. Только не обидь её, понял? Девка — золото, но острый язык имеет.  Ло чуть усмехнулся, направляясь в указанную сторону. По пути он подумал: хорошо бы принести подарок. Цветы? Побрякушки? Но, пошарив по карманам, понял, что они были пусты. Он чертыхнулся. Так идея с букетом отмерла, не успев родиться как следует. — Ладно, пойдем так — шепнул скорее себе под нос, куда направил тот старик. Пока он искал того, кто подскажет ему дорогу, температура начала падать. Значит скоро начнет темнеть. Дойдя до этой лавки, он посмотрел на табличку у входа: «закрыто». Решил сесть рядом с лавкой. Существа периодически поглядывали на него, но потом шли своей дорогой. … Подходя к воротам, Аэлия вновь заметила двух знакомых дворфов. Они, как обычно, стояли на посту: Грумбальдлениво поигрывал с пряжкой на поясе, а Халгрум, нахохлившись, молча следил за проходящими. Поздоровавшись с ними и перекинувшись парой слов, она направилась к своей лавке.  Воздух начинал остывать, а вечер неспешно подкрадывался к городу, окрашивая улицы мягким золотисто-розовым светом. Тени удлинялись, солнце клонилось к горизонту, а город затихал в предвкушении ночи.  Подойдя ближе, Аэлия заметила тень у своей двери. Кто-то сидел, прислонившись к стене лавки. Сначала лица видноне было. Однако чем ближе она подходила, тем сильнее замирало её сердце.  Силуэт был ей знаком.  Черты лица — хоть и смягчённые усталостью… она узнала их. Он спал, небрежно опустив голову на плечо, и даже во сне выглядел напряжённым, нахмуренным. Казалось, что в нём нет ни капли покоя. Он выглядел вымотанным до предела.  Возможно, в иной ситуации Аэлия разбудила бы его более строго. Но сейчас... сейчас она просто присела рядом. Несколько мгновений — просто молча наблюдала за ним. Как будто он почувствовал её взгляд, Ло слегка пошевелился, затем открыл глаза. Их взгляды встретились. Этот миг будто остановил время. Тёмно-синие глаза. Узнаваемые. Та самая глубина, от которой внутри всё замирает. Аэлия первой нарушила тишину:  — Здравствуйте? Он моргнул, словно не сразу понял, где находится. Затем, медленно приподнявшись и облокотившись о стену, хрипло ответил:  — Здравствуй?.. — голос звучал глухо, будто он давно не говорил. В его взгляде — замешательство и усталость. — Ты… ты та, из рынка. И… с леса. Она кивнула, не отводя взгляда.  — А ты снова оказался передо мной. Только на этот раз — без маски и меча.  Он усмехнулся, опуская глаза.  — Похоже, мне это нравится — появляться перед тобой в самых... неудобных обстоятельствах. Хотя мы и встречались всего пару раз.  — Как оригинально, — заметила она, складывая руки на коленях. — Обычно мужчины начинают с представления. Хотя ты и в прошлый раз этого не сделал.  — Прости, — он чуть вздохнул и выпрямился. — Лололошка. Я Лололошка.  — Аэлия. Но ты это и так знал, — ответила она с лёгкой, почти невесомой иронией. Он кивнул, и в его глазах на миг мелькнула серьёзность. — Я… пришёл извиниться. За то, что произошло в роще. Это был не я. Яд, галлюцинации, … Но это не оправдание. Я был опасен.  Аэлия смотрела на него чуть дольше, чем следовало, а затем спокойно произнесла:  — Ты не причинил мне вреда. Хоть и был близок. Но я видела, как ты сдерживаешься. Спасибо, что не убил. Он отвёл взгляд, сжал пальцы, затем, поколебавшись, протянул ей свёрток.  — Эграссель сказал, это может сгладить впечатление. Я подумал… стоит вручить лично. Хотел ещё принести цветы, но...  Аэлия, всё ещё немного ошарашенная тем, что увидела его у своего дома, не сразу обратила внимание на его слова. Пока он говорил, она приняла свёрток. Внутри были два зелья. Колбочки аккуратно подписаны — почерк разборчивый, ровный. Он подошёл к этому с серьёзностью, без спешки.  — Зелье от усталости… и мазь от царапин? — она приподняла бровь, глядя на него.  — На случай, если... — он усмехнулся, чуть виновато. — ...если ты всё же решишь, что мне стоит врезать.  Аэлия тихо рассмеялась — впервые за весь вечер по-настоящему.  — Возможно, я обдумаю это. Но... не сегодня.  Пауза, что повисла между ними, уже не была напряжённой. В ней чувствовалась тишина, но и предчувствие — будто что-то только начинается.  — Не хочешь зайти? — спросила она, чуть наклонив голову.  — День был долгим. У меня остался чай… и немного расслабляющей настойки. Можешь попробовать — не отравишься. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением, и в его взгляде впервые появилось настоящее тепло.  — С удовольствием, — ответил он негромко. Позже, в тишине её дома.  Чай действительно оказался крепким. Не слишком сладкий, с лёгкой горечью трав, собранных вручную — таким, каким и должен быть чай у настоящей травницы. Он обжигал губы, но в этом тепле была странная искренность.  Они сидели за небольшим деревянным столом, устланным вышитой скатертью. Камин потрескивал, отбрасывая на стены мягкие оранжевые тени. Разговор не спешил начинаться — да и не нужно было. Паузы между словами не давили. Это было редкое, драгоценное молчание, в котором каждый из них чувствовал себя не чужим.  Он больше слушал. Лололошка, несмотря на свою обычно язвительную манеру, в этот вечер казался почти тихим. Только время от времени поднимал взгляд и ловил её движения — лёгкие, уверенные, почти танцующие в полутьме кухни. Его губы то и дело чуть трогала улыбка. Не насмешка — скорее, осторожное удивление.  Аэлия говорила сдержанно, но с той особенной твёрдостью, которая рождается у людей, привыкших полагаться только на себя. Рассказывала о новых сборах, жаловалась на погодные колебания, упоминала странную порчу на листьях в северной части леса. И ни разу — о нём. Не спрашивала, кто он, что за маска, откуда взялся. Лишь делилась тем, что знала — и это было лучшим доказательством доверия, которое она сама себе ещё не осознавала.  Иногда он казался почти погружённым в себя, но каждый раз, когда её голос замолкал, он сразу смотрел на неё — будто просыпался. Несколько раз хотел что-то сказать, но останавливался. Не потому, что не мог — а потому, что не знал, с чего начать.  Когда чашки опустели, он, не дожидаясь намёка, встал, поблагодарил и направился к выходу. Она проводила его взглядом — без слов. Просто встала, открыла дверь, и в ночную прохладу ворвался лёгкий запах лаванды и пыльной улицы.  Он остановился на пороге и обернулся, словно хотел что-то добавить. Но не сказал. Только коротко кивнул, и исчез в темнеющем переулке — так же неожиданно, как появился.  Аэлия закрыла дверь. Несколько секунд стояла, не шелохнувшись, прижавшись к дереву спиной. Словно хотела запомнить ощущение, как его тепло прошло рядом. Как его взгляд задержался на ней. Как дыхание в комнате стало другим.  Затем она медленно подошла к столу и начала убирать посуду. Механически, в тишине. Мысли блуждали — неуловимые, как дым. Вроде бы день закончился, а в груди всё ещё щемило.  Зелья, которые он принёс, теперь стояли на полке. Она взглянула на них мимоходом и вдруг заметила — каждое подписано от руки, аккуратно, с мелкими значками сбоку — знаком алхимической школы.. Аэлия вздохнула и задула свечу.  Ночь впустила в комнату холод. Лавка затихла, словно вместе с ней уснул и сам город. Она легла, укрывшись одеялом, и уставилась в потолок. Свет от фонаря за окном едва касался её щёк, но глаз она не закрывала.  Мысли ворочались — будто ветер в листве. Обрывки слов. Взгляд. Его улыбка — неуверенная, но честная. Голос, в котором прятались и усталость. Он был… другим. Спокойствие и буря. Свет и тень. Она не могла объяснить, почему его присутствие вызывало такие чувства. Может, всё из-за той встречи у дерева. Может, из-за взгляда. А может... потому, что она давно не чувствовала рядом никого, кто был бы не опасен — но при этом не слаб.  — Может, он и правда просто случайность, — прошептала она в темноте, обращаясь не к кому-то, а просто в пустоту. — А может… это что-то другое.  Она сжала край одеяла, уткнувшись в подушку. И только перед самым сном её губы тронула почти невидимая улыбка.