Часть 16

Весь день я наблюдал за ней в коридорах. Она была жутко раздражена и взвинчена. Отстраненно блуждала по коридорам. И я знал, что мы точно встретимся.  Это произошло перед пятым уроком. Мой класс, полный идиотов, стоял в тесном крыле, дожидаясь звонка на урок. Ее класс был рядом. Кажется, их учитель опаздывал, отчего они не могли зайти в класс. Я стоял дальше всех, моя компания вильнула ко мне. Парни стали о чем-то говорить, предлагая этим вечером здорово затусить. Но сейчас мне все равно на них, я слежу за ней. Мия подходит, останавливается в противоположной части коридора, замечая моих одноклассников. Она поняла, что и я здесь. Побледнела. Я хотел и дальше следить за ней, как вдруг кто-то вешается на мою шею, утягивая к себе.  ― Привет! Почему ты не звонил мне этим вечером? Я же ждала. ― Мэри, ― рыкнул я злобно. Ненавижу, когда она отвлекает меня, когда начинает тараторить на ухо, следя за похотливыми взглядами моей компании. Она думает, что я полностью покорился ей, принадлежу абсолютно, но это все ложь. Ее выдумка, за которую она так отчаянно держится. Мия дернулась, осторожно повернула голову в нашу сторону, следя внимательно, цепко. ― А, впрочем, я позвоню тебе сегодня. ― Мы опять поедем кататься? ― Наивно спрашивает она. ― Возможно. ― Я опускаю руку ниже ее талии, а она позволяет, делая смущенный фальшивый вид. Нет. Что-то противиться в самом нутре. Это будто бы не то. Закрываю на мгновение глаза, вспоминая ее отражение в зеркале. Все ее лицо горело в тот момент, а я задыхался от нехватки продолжения. Мне хотелось ощутить ее всю, особенно ее губы. Представлял, какими бы они были сладкими, будь у меня только единая возможность... А потом? Потом меня лишний час тошнило в туалете. Тошнило от ощущения ее грязной близости.  ― Она опять смотрит, ― шепчет недовольно Мэри, указывая на Мию, всю бледную, дрожащую. Она точно все понимает. Всю безысходность действительности, которую не в силах изменить.  Я киваю парням. Да, сейчас начнется представление, которое выведет ее из равновесия. Один из шестерок вытаскивает бумагу с ее номером, тут же звоня на него. Гудок пошел, раздалась вибрация телефона в ее руке. Я буквально горел от ее предстоящего позора.  ― Смит! Да это ты у нас та самая дешевая шлюха! Неожиданно! ― Шестерка загоготала, указывая на нее пальцем. ― Слушай, а за сколько отдашься мне? Учти, я готов всю ночь! ― Всю ночь? Ох, брось! Ты явно переоцениваешь себя. Максимум минут двадцать!  ― Да пусть и двадцать минут! Она их точно не позабудет. ― Часы начали отбивать ритм, процесс пошел, его теперь не остановить.  Мия молчала, ее губы дрожали, а пальцы отчаянно хватались за телефон, звонок которого она сбрасывала, сбрасывала, сбрасывала... Ей стали названивать прямо в коридоре все мои шестерки, а я, прислонившись вальяжно к стене, обнимая ее родную сестру, равнодушно глядел, будто бы все это зрелище было мне неинтересно. Однако это было не так. В глазах были искры, она видит это, тут же молящим взглядом обращаясь к Мэри, которая (как ей думается) имеет некоторое влияние в школе, но даже близкому человеку сейчас плевать на нее. Мэри улыбается. Так дьявольски и так противно. А я и не знал, что она способна на такую подлость, хоть и предполагал подобный исход.  ― Ну что, Смит? Косарь тебе дать за ночь? Эх, ладно! Твоя неприступность мне даже нравится. Дам два косаря. Только учти: в постели так ты молчать не сможешь. Будешь стонать мое имя каждую секунду... ― Шестерка продолжила натиск. Все это приносило мне неимоверную радость, до тех пор, пока не было сказано о стонах. Даже Мэри как-то напряглась, вглядываясь в отступающий силуэт сестры.  ― Не правда ли, она сейчас жалка? ― Шепнул я Мэри. Да, ты мой пластилин, который будет впитывать все. Я сделаю из тебя себе подобную куклу, которая окажется бомбой для Мии, любимицы отца. Ты будешь, пожалуй, моим последним ударом.  ― Да, ― сухо отвечает она, но неуверенность проскользнула в ее тоне. Я сжимаю ее талию, хмурю взгляд. Мэри поднимает мой взгляд на меня, вопрошает, думает, что же я ожидаю от нее. ― Ты прав. Абсолютно. ― Умничка. ― Я холодно целую ее щеку, тут же отталкивая от себя. Пусть подумает о своем поведении.  В этот самый момент открывается дверь нашего кабинета. Появляется учительница, еще молодая и работавшая здесь всего год, но шестерку это не останавливает.  ― Шлюшка, куда же ты побежала? А как же ночь? Если попросишь, я заплачу тебе прямо сейчас! Но придется все отработать!  Идиот.  Он не должен был устраивать это представление на глазах учителя. Я прекрасно знаю, что весь преподавательский состав будет горой стоять на стороне идеальной ученицы. Так произошло и сейчас. Но я отвлекся на Мэри, а Мия, уже отошедшая еще дальше, вдруг развернулась и убежала. Ее телефон продолжала издавать мелодию на звонке, пока она окончательно не скрылась в коридоре. Ничего страшного. Она не посмеет прогулять урок. Слишком правильная для прогулов.  Молоденькая учительница с удивлением взглянула на меня. С первого же дня она раскусила меня как хозяина всех потасовок. Видимо, она не была столь глупой. Кажется, ее фамилия была Эванс. Имени я не запомнил.  ― Все в класс! ― Скомандовала она, раскрывая дверь и удаляясь вслед Смит. Интересно, она ревет сейчас в туалете? О! Как бы это было прекрасно! Жаль, что я не могу увидеть этого. Обязательно заснял бы на видео, пересматривая по ночам с улыбкой на лице.  Эванс опаздывает на урок целых десять минут. Она была несколько взволнована, но все же начала урок, рассказывая что-то из курса истории. Я сижу за последней партой самого отдаленного ряда. Это закон для всего класса, и никто не смеет его нарушить. Учительница несколько раз бросает на меня свои злые взгляды, что мне, разумеется, не нравится.  ― Смит любимица Эванс. У них взаимная щенячья преданность. ― Шепнула шестерка.  Я криво улыбнулся моему соседу.  ― Может, и ее наказать? Она посмела строго взглянуть на меня. Так дело не пойдет. ― Театрально качаю головой, будто бы строгий отец собирается отсчитать провинившуюся дочь. ― Дерзай.  Шестерка ухмыляется, поднимает руку, словно собираясь задать вопрос. Учительница обращает на нас внимание, кивает.  ― Простите, но вы так восторженно говорите нам о Леонардо, что у меня складывается впечатление, будто бы он ебал вас? ― Весь класс погружается в молчание, оборачиваясь в нашу сторону. "Только вякните что-то в ее защиту ― прикончу к гребанной матери", ― говорит мой взгляд. Все опустили головы мгновенно. ― Мне вот совершенно не интересно о его "подвигах" в области мира. Плевать. Лучше скажите: каков же он в постели? А его парнишка все еще свеж?  ― Кай... Что ты... ― Дыхание Эванс сбилось. Она цепляется за учительский стол ― вот-вот упадет на пол от подобной грубости. Теперь мы меняемся местами. Она не смела даже бросить косой взгляд в мою сторону. ― Немедленно замолчи.  ― Почему же? На больное нажал? За сколько же отдаются главам государства, чтобы потом о них лестно отзываться? ― Шестерка продолжает. Кай всегда умел красиво говорить похотливые мыслишки, которые невольно хотелось поддержать.  ― Прекрати! ― Заверещала учительница, отчаянно оглядываясь, как загнанная мышка, на моих одноклассников. На ее глазах уже выступили слезы. Слабачка. Мия продержалась и то дольше. ― Джонсон! Я знаю, что это твоих рук дело!!  ― Я то здесь при чем? Вам задал вопрос Кай. Чисто исторический. Вы же сами нам говорите, чтобы мы спрашивали у вас что-то, если есть непонятные моменты. Так что: хорош в постели ваш идол, Леонардо?  ― Замолчи сейчас же!! ― Иначе что? ― Я вскакиваю на ноги, она стоит напротив меня, вся в слезах унижения. Эванс знает, что не сможет ничего мне ответить, ничего сделать. Я сильнее ее, несмотря на то, что сейчас я ― ученик, а она ― учительница.  ― К директору! Сейчас же! ― Она указывает мне на дверь, я пожимая плечами, хватая свой рюкзак.  ― Обязательно буду вас ждать там же. ― Приторно отвечаю в конце, захлопнув дверью.  Темные коридоры не освещались лампочками в целях экономии. Я брел по ним в сторону кабинета директора, слыша стук каблуков Эванс. Идет жаловаться, думая, что это поставит меня на место. Какая же она глупая. Я выйду победителем и от директора.  Открываю темную дверь и тут же вижу фигуру Мии, которая, вся сконфуженная, сидела, несколько сгорбившись и пялясь в одну точку. Она заметила мое появление, прямо уставившись, словно пытаясь прочитать причины моего появления. Директор замечает меня, непонимающе переводит взгляд на Эванс, которая возникла за спиной. ― Что-то случилось? Чем я могу помочь?  ― Данный ученик ведет себя просто до невозможности ужасно! Он нагрубил мне на уроке, подорвал авторитет, желал... ― Невозможно подорвать то, чего и так нет, ― грубо отвечаю, вальяжно плюхаясь на стул, возле Смит, которая заметно отодвинулась от меня.  ― Видите! ― Вскрикнула Эванс, утирая свои никчемные слезы. Мия смотрит на своего обожателя, жалеет ее, будто бы понимая тот обрушившийся ураган. Ну, ничего, милая, тебя ждут приключения похуже.  ― Сейчас идет урок. Вам не стоит надолго оставлять своих учеников. ― Равнодушно отвечает чертов пенсионер-директор, которому давно пора на покой.  Ее заткнули так болезненно, что еще несколько секунд Эванс стояла, раскрыв рот. Молоденькая, она еще не понимает, что школа это вовсе не рай для твоей профессии. Как только она уходит, собирается встать и Мия, но директор ее останавливает.  ― Я думала, наш разговор уже закончен. ― Промямлила она.  ― Не совсем. Раз уж вы собрались здесь оба, то у меня есть парочка вопросов. Билл Уильямс неожиданно выбыл из жизни школы, по причине болезни. ― Он выделил последние слова, укоризненно глядя на меня. Явно все понял, старый черт. ― Вы, Мия, очень близки с Биллом. А ваш голос, Финн, был услышан учителями. Как вы объясните подобное совпадение? Я прямо таки взглянул на Мию, позволяя сказать ей первой. Молчишь? Неужели боишься меня? Или обдумываешь, как бы выставить меня преступником? ― Во всем виноват... ― Только начала говорить она, с дрожью в голосе, как моя рука, скрытая под столом, тут же коснулась ее ноги, со всей силы сжимая ее. От подобного любой другой бы закричал мгновенно, но Мия только скривила лицо.  ― Продолжайте, Смит... ― Подбодрил ее директор, ожидавший продолжения. Он даже ничего и не подумал, так как лицо мое не выражало ни единой эмоции. Мия с мольбой смотрит на меня. Я ослабляю хватку, но руку не убираю. Ее ладонь пытается бороться с моей, но, разумеется, безуспешно.  ― Нет, я ничего не знаю... ― Правильный выбор.  ― Вы же только что собирались назвать имя.  ― Я правда ничего не знаю! ― Отчаянно вскрикнула она, пытаясь убрать мою руку. Но хватка мертвая. ― Мне надо идти. Уже раздался звонок. Я не хочу опоздать на уроки.  Директор промолчал.  ― А вы, Джонсон, не желаете высказаться? ― Моя позиция полностью совпадает с позицией Смит. Понятия не имею.  Он пытается всякий раз поймать меня за очередной выходкой, чтобы выгнать из школы. Я надоел здесь всем, и, наверное, на выпускном, они запустят салют от счастья, что я наконец-то ухожу отсюда.  Как только директор нас отпускает, Смит пулей вылетает из школы. Я осторожно иду за ней, не веря своим глазам. Она действительно убегает! Действительно не идет на уроки! Не могу поверить! И все это по моей вине. Чувствую себя победителем.  Убегает, как солдат на поле боя, тяжело раненный. Я стою возле дверей, провожаю ее взглядом, который она чувствует на себе. Оборачивается на мгновение, смотрит на меня. Я не различаю ее эмоций, но знаю, что она не собирается сдаваться. Мия готова к битве.  Джей подъезжает по моему указанию к дверям школы через несколько минут после телефонного звонка.  ― Ты вырвал меня из уроков. ― Упрекает он. ― Что тебе нужно? Сажусь в салон, криво улыбаясь. ― У нас с тобой очень много дел. *** ― Ты только пришел в себя! Стал нормально жить. Не зацикливался на гребанном прошлом! И я стал думать, что тебе легче, что ты отпустил все то дерьмо. Меньше драк по ночам, меньше страха, меньше синяков. Я только порадовался за тебя. И что же? Это было простое затишье?!  ― Какая тебе к черту разница?!  Знаю, что он ответит будто бы является моим другом и искренне переживает. Хочет мне добра и счастья, но это жалкая ложь. Я не верю в дружбу. Только главный и подчиненный. Это аксиома жизни.  Мы едем в машине. Уже темно. Джейден орет на меня, пытается переубедить, но у него ничего не выходит.  Очередную тираду прерывает звонок телефона.  Я вижу номер и замираю. Джей все понимает и тут же сворачивает на обочину.  ― Финн Джонсон? Вас беспокоит лечащий врач...  ― Да-да, ― прерываю я его. ― Что-то случилось? От вас давно не было звонков.  ― Вы верно догадались. Месяц назад я звонил вам и сообщал, что ее состояние стабилизировалось, что мы заметили некоторые улучшения. Впрочем, вы сами это увидели, посетив ее. Однако... ― Врач оступился. Джей напряг весь свой слух. Я знаю, что он чувствует. Переживаю то же самое. ― Произошли некоторые события... Мы думаем, что это связано с годовщиной. Она не выдержала.  ― Она снова сделала это? ― Комок в горле не позволял дышать.  ― Да.  Моё сердце будто бы остановилось на мгновение. Джей выскочил из машины, злобно стукнул дверь и отошел на несколько шагов подальше, чтобы прийти в себя и успокоиться.  ― Как ее самочувствие? Мне стоит приехать?  ― Это лишнее. Мы успели все вовремя предотвратить. Здоровье стабильное, но слабое. И я боюсь, что ваше появление только усугубит ситуацию. Понимаете, плохие воспоминания не положительно сказываются на нее. Вы же являетесь их активатором.  Хотелось послать его куда подальше, но я пересилил себя.  ― Я звонил, чтобы сообщить об этом инциденте. До свидания.  Джей хлопает дверью. Ему так же адски дерьмово, как и мне.  ― Теперь ты понимаешь? Понимаешь, что нельзя все оставлять просто так? ― Он молчит, отвернувшись к окну. ― А я понимаю, что в этом мире нет правосудия.  ― Но ты не бог, чтобы его вершить.  ― Но кто-то должен сделать это. В любом случае, мне гореть в Аду. Так почему бы не потащить их за собой следом?  Он молчит. Думает. Нервничает. Он всегда был несколько слабее меня. Ему тяжело решаться на что-то опасное, влекущее за собой последствия.  ― Это все равно неправильно. Нельзя через них.  ― Он должен пройти через то, что прошел я. А другого выбора нет. ― Джей вновь собирается возразить, но у меня нет больше сил спорить с ним. ― Хватит! Просто ответь: ты со мной?  Я протягиваю ему руку. Джей качает головой, но пожимает мне ее в ответ.  ― Знал, что ты не кинешь.  ― Я делаю это не ради тебя, а ради нее.  ***  Темные комнаты. Мне страшно в них все время. Кажется, что монстр с большим глазами неотрывно следит за мной. Он ждет момент, как бы наброситься на меня и выпотрошить все органы.  Я маленький мальчик, который никак не может заснуть, отчего слушает тихий говор родителей за стеной. О чем они беседуют? Видимо, о чем-то приятном. Папа рассказывает о том, как прошел его день, мама внимательно слушает его, добавляя изредка свои колкие, но родные замечания, от которых вовсе не обидно. Папа рассмеется, мама попросит его быть потише, потому что я, Финн, уже должен спать.  Но я не сплю.  Потому что я знаю, что потом все поменяется. Картинки все время меняются.  И вот я уже не в своей постели, и мне уже не пять лет.  Я смотрю на подобие своей матери, которая ползет за противнейшим человеком. Она молит его остаться, называет моим отцом, но я то знаю, что это не мой папа. Мой папа был другим, а этот человек ― отчим. Но этот человек, ударив ее сапогом по лицу, тут же уходит. Я кидаюсь к маме, прошу ее встать, оставить отчима, говоря, что он приносит нам одни только беды. Она злится, ударяет меня.  ― Это все из-за тебя, поганный мальчишка! Ты мешаешь моему новому счастью!  ― Мам...  И она начинает нескончаемо бить меня, волочить по полу. Я прошу ее остановиться, но она продолжает сыпать проклятиями. Мне слишком больно. Я уже плачу. И, не в силах бороться, кусаю ее за руку, лишь бы только выбраться. И мне это удается, однако ненадолго. Она тут же ловит меня, толкает на пол, после чего в мою сторону летит стул...  ― Мама!!  Я падаю с кровати, отчего и просыпаюсь. Все тело вспотело, я запутался в простыне, но мне не хочется вставать. Пялюсь в потолок. Сны такие реальные, всякий раз я погружаюсь в них все больше и больше. Мне даже кажется, что однажды я не выберусь из них. Просто застряну, и конец.  Начинаю считать. По порядку. Один... Два... Три... Нет, не помогает больше. Если лет в тринадцать это спасало, то сейчас уже нет. Пытаюсь вспомнить вечер. Все смутно. Но никто со мной точно не ложился в постель. Я не позволяю ночевать с собой. Слишком опасно. Девушки могут услышать эти крики, рассказать другим, и в глазах людей я буду выглядеть чертовым слабаком, который не в силах бороться с собственными кошмарами. Мне нужно наводить страх. Только он удерживает людей возле меня. Ничего кроме страха я не умею производить, но большего мне и не нужно. Страх контролирует лучше, чем дружба или привязанность. От первого невозможно ожидать предательства.  Пора прекращать со всем этим дерьмом.  Привстаю на локтях, нахожу оставленные сигареты. Я все обещаю себе бросить, но никак не получается. Они вредят легким, портят здоровье, отчего карьера спортсмена может быть загублена, а значит мечта о стабильном будущем падет крахом. Но я не в силах бросить, поэтому закуриваю.  Квартира Джея, вид из этой комнаты прямо открывается на здание ее дома. Интересно, она догадывается о том, что я рядом? Чувствует этот страх, каким всегда наполнены ее глаза? Должна чувствовать. О чем же она думает перед сном? Нутро приятно загордилось от мысли, что она думает только обо мне. И совсем уже плевать на все остальное. Пусть думает с ненавистью и презрением, я думаю о ней не лучше.  Кошмар совсем рассеялся. Выкидываю сигареты через форточку, ощущаю теплый воздух. Неужели потеплело? Странная городская погода. Ожидаешь снега, а получаешь бабье лето. А может быть... Может быть это и пойдет мне на руку?  ***  Погода действительно потеплела. На некоторых ветках даже появились почки. Весь мир был обманут погодой. Но я не интересовался этой чепухой, вглядываясь в эмоции Мии. Мои шестерки преследовали ее, гоготали, предлагали пошлые соглашения. Она же их гордо игнорировала. Мэри сделала тот самый выбор, который я ожидал. Она предпочла сестре меня. И если раньше в школе они частенько были вместе, то теперь ничего подобного не было.  Мэри отчаянно лезла ко мне, прилюдно желала целоваться, и мне приходилось отвечать ей фальшивой привязанностью. Пусть думает, что я влюблен ее. Такова ей уготована роль.  Но меня раздражает Мия. Она думает, что я не способен на радикальные шаги. Парни, пристававшие к ней на большой перемене, донесли ее речь: "Ваш Джонсон как бродячая собака. Скалится, но не кусает." Парни ожидали, что я в эту же секунду найду ее и стану волочить по коридорам школы, но я лишь сухо рассмеялся. Это раззадоривало. Она не видела меня настоящего, сидя в своей теплой квартирке по ночам. Но нужно сделать так, чтобы она действительно испугалась, поняла весь ужас моей души, который не позволял бы спать по ночам, ходить беззаботно, заставлял все время оглядываться. А я все ждал удобного момента, который вскоре предоставился мне.  В школе набиралась исследовательская группа экологов, которая выезжала на целых два дня на природу, где должна была изучить горный ландшафт лесной зоны, загородом. Никаких учителей, никаких взрослых, которые бы могли мне помешать. Только палатки, тупые одноклассники и огромный темный лес. Я узнал, что Мия записалась. Ее никогда не тянуло в экологию, она просто пыталась спрятаться от меня на два дня, считая, что я никогда не попрусь на подобное мероприятие.  И вот, в выдавшуюся теплую погоду, я стою у машины, наблюдая, как она ждет очереди, чтобы зайти в автобус. Разумеется, я не поеду с ними вместе. Пусть она отдохнет от меня, погрузиться в свои мысли. К тому же, Мэри не поедет со мной ― я просто не рассказал ей. Идеальный случай.  Мия заметила меня, я ухмыльнулся и помахал ей рукой. Скоро встретимся, дорогая! Твоя следующая станция ― Ад.  После долгой, почти полудневной езды, мы наконец-то приезжаем. Атмосфера как никогда сопутствовала мне. К вечеру туман усилился, расстелившись по всей земле. Огромный еловый лес дышал тьмой, а редкие крики совы только усиливали страх приехавших волонтеров. Не было и часа, чтобы девушки не верещали. Чаще всего над ними издевались мои шестерки, но я запретил им и близко подходить к Смит.  ― Моя добыча.  Двое учителей, присланных со школы, не успевали все контролировать. Третий взрослый, организатор всей этой экологической акции со стороны городского института сельского хозяйства, вообще наплевал на наше существование, спрятавшись в своем внедорожнике.  Но Смит, как бы я ее не выискивал, все время где-то пряталась. Я не успел проследить и нахождение ее палатки, как Кай, поехавший за мной как верный раб за своим господином, отвлек меня в полуночное время.  ― Помнишь Феликса Вуда? ― Шепнул он мне, указывая рукой в сторону второго развернувшегося лагеря. ― Тот самый, чью девку ты...  Это было то ли месяц, то ли два месяца назад. Вуд, на одной из потасовок, толкнул меня показательно плечом, и моя месть была слишком сладка ― я нашел его девушку и переспал с ней, слишком жестко, пожалуй, но она и не сопротивлялась. Я запомнил ее только из-за слишком громкий криков.  ― Он тоже приехал на эту акцию в составе своей школы. И этот Феликс заметил тебя.  ― Плевать. ― Буркнул я, не желая даже думать об этом. Мне хотелось прямо сейчас найти Смит и потащить ее в лес.  ― Он зовет тебя.  ― В смысле?  ― Один на один.  ― Мне нет до него дела. Если он не может удовлетворить свою девку, то это абсолютно его проблемы. Можешь так ему и передать.  Кай наконец-то уходит. Но и сейчас я не нахожу Смит. Ее нет возле костра и простого круга. Вполне возможно, что она прячется в палатке, но там учителя, которые настороженно следят за мной. Их предупреждали, что я могу привлечь сотню проблем.  ― Блять. Где же ты?  Два лагеря, соседние школы, были поставлены друг против друга. В 22.00 учителя всех разогнали по палаткам, объясняя, что завтра придется рано вставать.  ― Джонсон, а ты в какой палатке? ― Обратилась ко мне биологичка.  ― Я в машине, ― злобно бросил, разочарованный тем, что не нашел Смит.  Развернулся, пошел к машине, но встретил на своем пути какого-то идиота, который не собирался отходить. Это и был Феликс. Весь его вид говорил о полной готовности растерзать меня.  ― Какие люди, ― прошептал он, не пропуская меня вперед. ― А ты все говорил, что мы больше не встретимся. Пойдем, поговорить нужно.  ― О чем же? ― Продолжил я издевку. ― Собираешься ударить меня? Ох, брось, ради одной то девки!  ― Это была моя девушка, сукин ты сын!  Он нападет на меня, но я, разумеется, успеваю отвернуться. Жаль, что здесь не было моих шестерок. Они бы уняли его сейчас же. Драки впечатляют меня, и я всегда ищу тех, кто сильнее меня. Каждый удар делает сильнее и крепче. Особенно духом.  ― Хорошо! Пошли! В лес? Один на один же ты хотел, да? Ну! Пошли!  Я потянул его в сторону лесу, Вуд не отстал. Лес действительно был внушающий. Нам пришлось подняться на высокую равнину, чтобы точно не быть замеченными. Дальше внизу что-то блестело ― озеро. Я отвлекся на него, как вдруг получил удар прямо по лицу. Резкая боль выбила все мысли из головы. Я не успел осознать этот шаг Феликс, как вдруг получил по носу ногой.  Что-то вспыхнуло перед глазами. Картина отчима и матери. Подобного простить Вуду я не смог.  ― Это была моя любимая девушка! Я любил ее! А ты ее тупо трахнул!! ― Ударят меня по животу, но боли нет. Она ступилась. Я улыбаюсь ему прямо в лицо. ― Ты не знаешь что это такое! Животное! Тупое животное!  Он отошел на несколько шагов, думая, что я повержен. Идиот. Я ловко вскакиваю на ноги, за секунду нанося ужасной силы удар. Вуд не устоял на ногах, поскользнулся на сырой земле и вдруг полетел вниз, к тому самому озеру.  ― Ну же! Куда ты, Феликс? Так рано? ― Хохочу как чертов псих, начиная осторожно спускаться за его телом. Высота внушающая. Интересно, он не убился там?  В темноте его было тяжело найти, но бормотанье выдало парня с потрохами. Я нашел его в приозерных кустах, выволок к берегу, разглядывая испачканное землей лицо.  ― Что, помогает тебе эта любовь? ― Хохочу я, вдруг нанося еще один удар. ― Видишь, человек? Я бью тебя. Я! Животное! Тупое животное!  ― Хватит, ― прошептал он, захлебываясь в крови, которая скопилась в его рту.  ― Что-что? Хочешь умыться? А, сейчас! ― Я потащил его к воде, резко погрузив голову в воду. Его тело затряслось, конечности попытались ударить меня, но все в пустую. Я продержал его так несколько секунд. ― Мало тебе? Все еще хочешь один на один? И кто тут сукин сын?!  Вновь в воду, желая, чтобы он захлебнулся к чертовой матери. Пусть знает, что нельзя идти против меня. Пусть понимает, что это полнейшее самоубийство. Я не позволяю ему вздохнуть. Пусть дохнет от моих рук. Проходит уже минута, его движения более вялые.  Раздается хруст ветки за моей спиной. Тут же вскакиваю и разворачиваюсь, замирая на месте с искаженным от злости лицом.  Мия.  Стоит за моей спиной, прижав руки к груди.  Я делаю шаг в ее сторону, совсем забыв о Феликсе. Она не двинулась. Очнулась только на втором шагу. Идет назад, оборачивается, вся трясется от накатывающей истерики. Мия выронила что-то, дернулась, пискнула, как мышка, и тут же рванула в сторону лагеря. Трусиха.  Вуд отполз от берега. Я подошел к нему, наступил на грудь.  ― Кто тут еще сукин сын?  Пнул его хорошенько, он пропыхтел проклятие, но я улыбался.  Улыбался от одной только мысли, что она увидела наконец-то во мне настоящего монстра. Без доли сомнения. Собака наконец-то сделала свой первый укус.