Часть 32

Тонированная и оборудованная на все случаи машина ехала, превышая скорость на почти что одинокой трассе. Водитель уверенно держал руки на руле, не сводя глаз с дороги.    Мэри испуганно сжавшаяся у окна, со страхом смотрела на меня, спящую. Я чувствовала, как она неслышно вздыхала, как безумно нервничала, желая расспросить у меня все, ведь водитель упрямо молчал (у него был просто приказ, и он должен был его исполнить). Но она не решалась меня разбудить.    Но мне давно пора было вернуться. Я с болью разлепила веки, чувствуя гудящую боль в голове, которая никак не унималась. Шея затекла, ― меня неудобно положили на заднее сиденье. Мэри заметно оживилась, осторожно коснулась моей руки, но тут же отпрянула, увидев мое выражение лица.    Оно было другим. Совершенно. Я не видела, но чувствовала это. Глаза смотрели на все исподлобья, брови хмурились, а губы сжались в полосочку. Сейчас я, пожалуй, жутко напоминала Джонсона в моменты его недовольства.    Привстав с трудом на локтях, я увидела первым делом дорогу, которая опускалась с холма.    ― Сколько мы уже едем? ― Голос совсем понизился. Мрачные нотки заставили даже водителя обратить свое любопытство. И гадать бы не пришлось: он явно сравнивает меня с отцом, со своим полковым командиром.    ― Около пяти часов, ― промямлила сестра, боясь даже посмотреть на мое злобное лицо, что покривилось от ее детского лепета, как от надоевшей мухи.    ― Доезжаем. ― Вставил водитель.    Мэри только покачала головой и уткнулась в телефон. Но я с особым вожделением вглядывалась вдаль, которая позже показала мне расположившийся гарнизон, очертания палаток и движущиеся фигуры людей. Как только были соблюдены все протоколы, нашу машину пропустили через главные ворота. Под любопытными взглядами полков, у которых, видимо, было свободное время, мы въехали в ангар, где, разумеется, уже дожидался отец.    Я вышла из автомобиля, и ненависть, которую было невозможно подавить, обожгла мне всю грудь. Его строгий взгляд наткнулся на меня, но сам он продолжал беседовать с водителем. Как только появилась Мэри, вся заплаканная и нервная, водитель бесследно исчез вместе с автомобилем. А я все стояла и пожирала отца. Внутренний голос приказывал прекратиться.    ― Доехали нормально. ― Опередила я его вопрос. ― Мэри знает. Лица не видела. Пистолет тоже не различила. ― Отец сомкнул свои губы, указывая рукой, чтобы мы следовали за ним.    Проходя мимо бегущих полков молодых солдат и отдыхавших, я ощущала себя так, словно прибыла на Родину после долгой жизни на чужбине. Все было близко мне и понятно, в то время когда сестра чуждалась каждого шороха.    ― Поживете пока что под моим присмотром. ― Начал отец, продолжая уверенно идти куда-то вперед, к большим палаткам, где обычно размещали управленцев. ― С нападавшими я разберусь. ― "Конечно разберешься. Как несколько лет назад, да?" ― прошипел голос внутри меня. Пришлось сжать кулаки, чтобы унять тряску ярости. ― У меня есть связи. ― "Которые когда-то прикрыли твой зад". ― Здесь вам ничего не угрожает. ― "Здесь нам угрожаешь ты".    Отец обернулся и заметил мой взгляд, который был способен убить с любого расстояния. Смахнув все на шок, он все же обратил внимание на странную перемену, которая ему явно не понравилась.    Мы играли с ним в кошки мышки. Интересно, кто взорвется первым? Хватит ли у него храбрости рассказать то, как все было на самом деле? Даже если нет, я выведу этого ублюдка на чистую воду, заставлю сознаться во всем. Потому что перед глазами все еще стоит сломленная мама, смерть которой ― абсолютно его вина. Перед глазами стою маленькая я, требующая отмщения за омерзительное детство.    Мэри юркнула в указанную большую палатку, которую явно готовили в спешке. Отец движением руки не пропустил меня за ней.    ― Тебя ведь не просто так припугнули? ― Хмуро спрашивает он, скрестив руки на груди.    "Припугнули? ― с яростью подумала я. ― Ты называешь это банальным припугнули?"    ― Просили кое-что тебе передать. ― Извращенно произнесла я, скопировав его позу. Отец с ожиданием стал глядеть на меня. ― Прошлое возвращается, папа. И вендетта эта явно тебе не по плечу.    Толкнув его, я вошла в палатку, сталкиваясь с недовольным лицом сестры, которая пыталась здесь обжиться. Ее недовольство было во многом вызвано тем, что Джонсон не отвечал на звонки. Я бросила рюкзак, оглядела спальный мешок и попыталась оживить собственный сотовый, который время от времени продолжал то работать, но нет. Увы, но Мэри не знала, что если понадобиться Джонсон, то писать нужно Джейдену. Я ухмыльнулась, что не осталось замеченным.    ― И о чем ты еще молчала? ― Едко произнесла она, видя во мне отличный вариант для того, чтобы выплеснуть злобу.    Я показательно вытащила сигареты и закурила прямо при ней, наблюдая за ее взметнувшимися вверх бровями. Для пущего эффекта я выдохнула дым в ее сторону.    ― Папа тебя прикончит. ― Отогнала она дым руками.    ― Он уже прикончил нас. ― Мудро заметила я, сев по-турецки.    ― Что я еще должна знать?    ― Тебе не понравится.    ― Но я имею право знать! ― Взбешенная, она даже откинула телефон подальше. Я бросила на нее косой взгляд.    ― Джонсон превратил мою жизнь в Ад. ― Мэри отмахнулась, мол "она и так все прекрасно знает". Этот ее жест вывел меня из себя. Я медленно вдохнула больше воздуха. ― Ладненько... Наш отец в прошлом гребанный спекулянт. Спекулянт с особым размахом. Кажется, он привозил тайно импортные товары, наступая на горло многим опасным людишкам, которые, о! если тебе интересно, конечно же, охотятся на нас.    ― Врешь! ― Но я улыбнулась ей так сладко, что она поняла: я говорю сущую правду. ― Но ведь наш папа доблестный человек...    ― Кроме того, ― озлобленно продолжила я, ощущая пьянящую власть от всей это информации. ― Этот сученых не прочь был и руки распускать.    ― Мия, это очень плохие шутки... ― Я не смогла удержаться и влепила ей пощечину. Мэри схватилась за щеку, впервые замолкла, не смея мне перечить.    ― Шутки?! ― заорала я на нее. Слова действовали как удары. Не долго думая, я стала стаскивать с себя джинсы. ― Видишь этот шрам?! Видишь?    ― Ты упала с велосипеда... Папа так говор...    ― Нихрена подобного! Этот гад кинул в меня вазу! Ну? Приглянись получше! У меня их множество! Я никогда особо не задумывалась над ними раньше, но недавно... Я увидела... Шрамы на спине у... ― Пришлось остановиться, чтобы окончательно не задохнуться. ― Не важно... Шрамы на теле всегда хранят свою историю.    ― У меня их нет... ― То ли виновато, то ли со скрытым облегчением произносит она. Я скорчила такую мину, что Мэри даже подумала, что я плюну прямо ей в лицо.    ― У мамы их было еще больше...    ― О!.. ― Вздохнула она, ломая пальцы. ― Я совершенно не помню ее... И, пожалуй очень странно, но я особо ничего не чувствую от этого... Это было в прошлом, сейчас папа нормален... Не пьет, не курит, заботится о нас и обеспечивает всю семью...    ― А-а, ― растянула я, поняв смысл ее слов. ― Главное, что обеспечивает ведь, правда, милая Мэри? А то, что ты живешь под крышей с ублюдком, который насиловал твою мать и старшую сестру ― это ничего... Это пустяки. Главное, что? Тебя не трогает! Обеспечивает! Значит, хороший папаша!    ― Не обвиняй меня!    ― Даже и не думала. В конце концов, это не ты заставала его пьяным в стельку, обоссаным в постели, не ты пыталась заступиться за честь мамы, когда он устраивал свои попойки... Правильно все, Мэри! Главное, тебе хорошо. А на остальных и плевать.    Я вышла из палатки, чувствуя, как все мое лицо горит. Сигарета дымится между пальцев, я плюнула на землю и зашагала прочь, набирая сообщение Джею и делая затяжки.    Я:    "Передай Финну, что мы уехали на время".    Джей:    "Что-то серьезное, Принцесска?"    Я:    "Семейные трудности. Не больше".    ― Эй, красотка! ― Окликнули меня. Я спрятала телефон и недовольно обернулась. ― Да ты наша! ― Кучка солдатиков указала на мои берцы. ― Угости сигаретками, пожалуйста! Тут у нас, видите ли, только здоровый образ жизни, а курить-то тянет...    Без доли сомнения я протянула полную пачку, прося, разве что, оставить парочку мне. Я словила несколько пошлых улыбочек, но кто-то шепнул кому-то и от меня постарались отстраниться.    ― Сдали, значит. ― Сухо заметила я, понимая, что они уже знают, чья я дочь.    ― А сама не сдашь? ― Игриво спросил тот, кто минуту назад упрашивал у меня сигарету, которой уже затягивался с особым упоением. Я презрительно фыркнула.    ― С одним условием. ― Моя дерзость только подзадорила их. ― Достаньте ка мне вашу форму и расскажите распорядок дня.    ― Зачем это тебе? ― Курили теперь уже все шестеро молодых людей. Они отвели меня подальше, в те места, где командование было крайне редко, а значит, нас не могли застукать.    ― Хочу вступить в ваши ряды. ― Хмуро ответила я, прислоняясь к столбу. Они вдруг разом загоготали.    ― Боюсь, сдохнешь после первого же утреннего марш-броска. Девка в строю! Ха! Смешно даже представить.    Скулы свело от этого оскорбления. Всю свою досаду мне хотелось вылить на них, но я сдержалась, вдруг мило улыбнувшись посыпавшимся колкостям.    ― Ну, так что, добудете форму для меня?    Они переглянулись между собой. Бывший среди них главным почесал подбородок и кивнул своим друзья в сторону ангара, где находился склад. Как только все ушли, он вольно обнял меня за плечо.    ― Я не глупец. Можешь не отпираться, но я вижу, что тебе не просто так нужен весь этот маскарад. Кались, так что, иначе не видать тебе формы.    ― Будешь молчать?    ― Зависит от твоих целей.    ― Хочу вывести отца на чистую воду.    Парень присвистнул.    ― А мне-то говорили, что дочь полковника миленькая блондинка. ― С саркастическим сожалением произносит он, не переставая улыбаться.    ― Это моя младшая сестра. ― Выплюнула я, глядя как та кучка парней снова движется в нашу сторону. ― Ну, так поможешь мне? ― Парень весело кивнул, и я скорее продолжила. ― Нужно устроить потасовку.    ― Воу-воу! Да это же нарушение военного распорядка! Твой папаша лично меня в землю закопает. Он тот еще тиран и диктатор.    ― Знаю. Именно поэтому всю вину я возьму на себя. ― Парень выглядел более чем шокированным и сбитым с толка.    ― Прикончит же. ― Заметил он мудро, смотря куда-то вдаль.    ― Этого я и добиваюсь.    ― Дело твое. ― Покачал он головой, передавая из рук солдата мне весь комплект. ― Ближе к вечеру, по сигналу, у нас бег. После физические упражнения. Можешь присоединиться к нам в это время.    Я уже собиралась уйти, как остановилась и бросила ему через плечо.    ― Сунешься к моей сестре, я собственноручно оторву твои яйца и сделаю себе омлет на завтрак, ясно?    Он обернулся, коротко рассмеялся от всей души.    ― Обязательно, Прицесска!  *** Все время до вечера я пряталась в палатке, откуда выгнала Мэри одним только вызывающим поведением. Сгорая от нетерпения, я натянула на себя форму и спряталась волосы под кепку так, что невозможно было догадаться о том, что перед командирами будет стоять девушка. Разглядывая себя в найденном у Мэри зеркальце, я удивлялась удивительному сходству с мужскими чертами.    Но вот раздался тот самый сигнал. Роты солдат погнали строиться. Я выглянула из палатки и стала дожидаться, пока они исчезнут из лагеря, пробегут дистанцию и вернутся обратно. Тогда-то я и сольюсь с ними, создам нарочно драку и...    Военный марш звучал в голове. Конечности постоянно дергались. Но единственное, что я могла, это выглядывать из небольшой щели и просто ждать. Пришлось просидеть так минут двадцать, пока солдаты не показались на виду. Их полк возглавлял тот самый игривый парень с темными волосами и широкой улыбкой, в которой было что-то постоянно увиливающее.    Пришлось пригнуться, прятаться за палатками, но я сумела попасть в их полк. Солдаты пытались отдышаться после быстрого бега, и, чтобы не выдавать себя, я копировала их действия. Не знаю, как это произошло, но тот самый парень оказался возле меня и тихо шепнул: "Опусти кепку пониже".    ― Кто здесь самый взрывной? ― Спрашиваю я у него полушепотом. Он растягивает улыбку в сладостном удовольствии и указывает в сторону крепкого солдата, который был весь красный от бега.    Кивнув, я стала медленно добираться до этого крепыша, параллельно думая о том, как же его взбесить.    ― Полк!! ― Заорал один из командиров. Я вздрогнула от неожиданности и обратила внимание на то, что отец с другими начальниками стоял в стороне, все же наблюдая за нами. ― На турники переходи!    Все устремились к злополучным турникам. Крепыш отдалился от меня, но вновь незаметно появился высокий.    ― Подтянуться кишка не тонка, слабак? ― Подтрунивал он, разминая руки и откидывая свою кепку.    Плюнув на план, я на зло ему оттолкнула его и первая подошла к турнику. Вспотевшие от возбуждения руки коснулись металла, я выдохнула и подняла свое тело. "Раз, ― произносят солдаты за моей спиной. Видимо, они нашли это увлекательным. ― Два... Давай реще, дрыщ! Моя бабка и то быстрее подтягивается! Три! Четыре! Пять! Шесть! О, да тощяк не промах! Десять!" Все мои мышцы напряглись после десятого подтягивания.    Я уже чувствовала, что слабела, но моральный дух был поднять с помощью выкриков солдат. Удивительно, как это мощно действовало на меня. "Воу-воу!! Совсем не промах!" ― закричали они, даже аплодируя после того, как я сделала ровно двадцать пять. Кувыркнувшись, я села на турник, осторожно держать руками, чтобы не слететь вниз.    Высокий солдат вдруг хитро улыбнулся и протянул мне небольшой камень, снова кивнув на крепыша, что стоял у соседнего турника. Здорово взметнув рукой, я кинула прямо в затылок крепыша камень и слетела вниз, приземляясь на ноги.    ― Вот сейчас будет жарко...    Крепыш резко обернулся и стал искать того, кто это сделал. Ноздри его сдувались как у взбешенного быка. Он толкнул первого, потом второго, пытаясь найти виновника столь явного оскорбления. Его толкнули в ответ. Удар. И одна кучка солдат начала тупо избивать друг друга, другая пыталась унять первых.    ― Точно не станешь убегать? ― Спросил у меня быстро высокий. Я уверенно кивнула. ― Эх-х! Пацаны! Наших бьют! ― И он так же быстро полез во всю эту волокиту, находя в драке особое веселье. Мне оставалось только усмехаться.    Реакция командования последовала незамедлительно. Выкриками они пытались унять дерущихся, последовали угрозы, но солдаты не унимались. Поднялась пыль. Тогда мой отец вытянул руку и сделал несколько выстрелов вверх. За считанную секунду все прекратилось.    ― Упали все на землю! ― Заорал он не своим голосом, заставляя меня невольно окунаться в воспоминания его насилия. ― Отжались! Еще раз! И так раз тридцать! Позволю я вам, сукиным детям, порядок нарушать!    Я подчинилась его команде, исподлобья видя, как его жилка на виске пульсирует от ярости. То, что нужно. Мне самой стал он ненавистен от мысли, что ярость, которую он обычно вымещал на нас, теперь обрушивается на солдат.    ― Успокоились теперь?! Кто зачинщик?! Встать! ― Крепыша пихнули в живот, и он, пошатываясь, встал на ноги. На его лице было несколько ссадин. Как и у многих других бойцов. ― Отвечай!    ― Кто-то кинул в меня камнем!    Высокий нашел меня взглядом и стал наблюдать. Я улыбнулась ему как безумная.    Отец продолжил, все еще держа пистолет в руках, чем пугал каждого.    ― Кто это сделал?! Встать!    Отряхнув с колен грязь, я живо вскочила на ноги, все же пряча лицо под козырьком. Все взгляды были нацелены на меня, кто-то даже шепнул: "Ему конец".    ― Подойти! ― Заорал отец.    ― Вам нужно ― вы и подходите, товарищ полковник! ― Со своего же места ответила я ему, держа руки по швам и глядя вперед. Было слышно, как тяжело дышал отец. Мой голос был настолько грубым, что никто не понял, что кричала девушка.    ― Что ты сказал?! ― Его голос еще громче. Он даже дернулся на несколько шагов вперед.    ― У вас проблемы со слухом, товарищ полковник? ― Невинно спрашиваю я. ― Очень странно! Ведь раньше таких проблем у вас не было. Возникли после тайных перевозок на портах, где, говорят, очень шумно? ― Выпалила я без доли сомнения, замечая, как командование стало приближаться ко мне. Я даже сумела отличить знакомое лицо, которое часто присутствовало на отцовских попойках.    Но стоило отвлечься, как передо мной возникает разъяренный отец, что со всей своей мужской силой бьет меня челюсти, отчего я отлетаю на землю. Запах травы и земли врезался в нос. Но вот посыпался новый удар прямо в живот, отчего я перестаю дышать, но сил, чтобы сказать решающие слова, мне хватило.    ― Решил повторить мое детство, папа?    Кепка отлетела куда-то. Солдаты ахнули: "Девчонка! Это же его дочка!" Командование пыталось отвести разбушевавшегося отца от меня.    ― Чертова девчонка!! Куда ты полезла?!    Я, все еще держать за живот, села на землю. Места ударов жгло. На ладонь стали падать капли крови.    ― Ну так ударь меня снова. Ты же любишь это. ― С вызовом ответила, захлебываясь в собственной крови, от которой форма стала вмиг грязной. ― Ты же просто обожаешь бить женщин. Прекрасный случай. Воспользуйся им.    ― Я в жизни не трогал женщин! ― Он подошел ко мне, схватил за шкирку и тотчас поднял. Ворот формы стал давить на горло, и он прекрасно видел это.    ― А что же прямо сейчас лицезрела твоя армия? ― Брезгливо плюнула кровью прямо ему в лицо, расплываясь улыбкой. ― Сотни свидетелей... Неужели ты думал, что труп прошлого не всплывет?    ― Замолчи! ―Зашипел он, бросив меня на землю. ― В солдатиков поиграть захотелось? Ну так давай! Отжимайся!    ― Не собираюсь!    С минуты мы яростно разглядывали друг друга. "Поняла, значит? Все вспомнила, паршивая сука?" ― обращался он ко мне. "Ты еще поплатишься за смерть мамы", ― отвечала я ему, чувствуя, что у меня, кроме этого, еще больше причин ненавидеть его. Но причины эти были слишком глубоко спрятаны, и я не могла вытащить их.    Отец толкает меня в живот. Как удивительно, что за несколько секунд все наши семейные отношения разорвались окончательно. Он перестал быть мне отцом, я перестала быть для него дочерью. Мы стали не просто соперниками, а врагами.    ― Аарон! Она же гражданское лицо! ― Пыталось образумить его то самое знакомое лицо.    ― Именно! ― Закричала я, хохоча и глотая кровь. ― Представляешь, что с тобой будет, как только я выберусь отсюда? Сниму свои побои, отнесу их в полицию... Ой, веселье-то начнется!    ― Ты не сделаешь этого. ― Вдруг весь диалог разрезал голос Мэри все это время стоявшей за моей спиной. ― Он наш отец. И ты не посмеешь так с ним поступить.    ― Он отец для тебя. Но не для меня. ― Даже не оборачиваясь, ответила я. ― Продажная папина дочка. ― С презрением произнесла, видя, как все с интересом следят за разыгравшейся семейной драмой. ― Мама боялась заявить на тебя, она боялась за нас.    Отец готов был пнуть меня снова.    ― А у мне уже терять нечего. Я помню каждого твоего сообщника. Помню все твои перевозки. Помню все махинации. Как думаешь, если я сдам тебя в полицию, те бандиты отстанут от нас? Я хоть век свой спокойно доживу, а?    Я медленно поднялась на ноги.    ― Они прикончат тебя. Без меня ты не выживешь.    ― Ты не можешь быть в этом уверен. Я прожила под твоим гнетом больше десятка лет.    Отец поправил свою форму.    ― Отжались все пятьдесят раз! И головы не поднимать! ― Скомандовало знакомое лицо, подошедшее к отцу и что-то ему сказавшего. Отец, нисколько не церемонясь, схватил меня за волосы и потащил за собой. Я верещала. Царапала его руку. Он матерился открыто, толкал меня на землю, снова поднимал за волосы и тащил за собой.    Девичьи крики заполнили весь лагерь и все сознание солдат, которые невольно вздрагивали от истошных воплей.    Отец кидает меня в последний раз на холодный бетонный пол. Мимо пробегает мышь. Было слишком темно.    ― Подумай здесь о своем поведении. ― Прошипел он мне на ухо, разглядывая разбитое лицо. ― Исправься и выкини тупые мысли из головы. Отсюда не выберешься. К завтрашнему дню сделай так, чтобы я видел в своей ублюдочной дочери шелковую потакающую во всем копию Мэри. Тогда, может быть, я и позволю тебе снова жить со мной.    Свинцовая дверь медленно захлопнулась за ним. Тогда и померк последний свет, что оставил меня в кромешном леденящем одиночестве.