Часть 31

Мои маленькие пальцы тихо приоткрыли дверь, чтобы никто не заметил. Я делала то, что делать мне запрещали. На кухне, обставленной дешевой мебелью, склонили свои головы отец и дядя Патрика. Мама... А это была мама... Беспокойно ходила то взад, то вперед. Она пыталась занять себя любым делом, но у нее все валилось из рук.    Было темно. Меня, к счастью, не заметили. Взрослые молчали, но до тех пор, пока мама не уронила ложку на пол, которая противно звякнула.    ― Тихо! ― Голос отца взмыл до небывалой ноты, заставив маму испуганно оглянуться.    ― До чего вы все дошли...    ― Помолчи! ― Пригрозил ей дядя Патрик. Мое детское сердце затаило обиду, а сознание ничего не понимало.    ― Не хочу молчать! Куда ведет весь ваш бизнес? Куда? Нам грозит опасность, всей нашей семье, а ведь Эрик предупреждал, что вам нельзя соваться, а вы...    Отец со всего размаха влепляет маме пощечину, да такой силы, но ее хрупкое тело прямо ударилось об дверь.    Я закричала. Голос был тоненьким, совсем еще детским. Тело мамы с легкостью подняли, и дверь открылась передо мной.    ― Не трогай ее!..    А после закричал кто-то другой. Образы перед глазами расплылись, и я почувствовала толчок в живот. Бледная рука упала на мое тело, а после донеслись крики Джонсона. Я мгновенно вскочила на ноги, осмотрелась, понимая, что нахожусь в совершенно незнакомой мне комнате, что ушло на второй план. Он весь метался в постели, путался в простыне. Я попыталась коснуться его ― он был весь мокрый.    ― Хватии-ит! ― Заверещал он так, что пришлось прикрыть уши.    И я испугалась. Мне хотелось исчезнуть, позвать кого-нибудь, но никого, кажется, не было.    ― Финн, ― тихо зову я его, боясь даже подойти к постели. Он неугомонно стонет, машет руками, видя один из кошмарных снов. Все без толку ― он не реагирует ни на что. Я осторожно забираюсь к нему, чудом уцелев от удара рукой. Пытаюсь пробудиться, бить по щекам ― ему все равно. ― Ну же! ― И со всей силы даю ему по лицу, находясь в полнейшем ужасе от его выкриков.    Реакция его последовала незамедлительно ― я полетела на пол, чувствуя боль в животе.    Но крики смолкли.    ― Ох черт, ― прошептала я, схватываясь за живот. Он бьет слишком сильно. Пора бы прекращать получать от него синяки, но, видимо, не в этой жизни.    ― Мия? ― Обеспокоенно спрашивает он, проводя рукой по лицу. Его челка прилипла к пылавшему жару лбу. Парень навис надо мной, все еще находясь в постели и не понимая произошедшего. ― Это я тебя?..    ― Все... Нормально... ― Прозвучало слишком жалко. Живот резнуло от того, что я не могла дышать. ― Где... Мы?..    ― У Джея.    Не удивительно, ведь я упала на более менее мягкий коврик, произойди такое в доме Джонсона ― я бы себе еще и конечности поломала. Захотелось почему-то расхохотаться.    Дверь распахнулась, и я увидела полуголова Джея, который явно несся в эту комнату со скоростью света. Его растрепанные волосы упали на сонные, но удивленные, глаза, брюки немного съехали вниз, а в руке он продолжал держать подушку.    ― Ох, блядь. ― В привычном тоне выругался он. ― Он что, приставал к тебе? Пытался изнасиловать? ― И вновь желание расхохотаться появилось во второй раз. Джейден уже трясет меня за плечи, пытаясь выявить правду. ― Так и знал! Не надо было вас в одной комнате укладывать! Ну, Финн...    Джей с грацией леопарда накинулся на Джонсона, избивая его подушкой. Я глядела на них: оба парня соперничали друг с другом, пытались подзадорить несильными ударами еще больше. Тяжело поверить было в то, что это действительно был Джонсон. Никогда еще он не вел себя так вольно со своими дружками.    ― Да не трогал я ее! ― Взмолился Финн от усталости, откидывая Джея подальше от себя. Он вскочил с постели и рванул в коридор. Джей проводил его гневным, но веселым взглядом.    ― Если что ― кричи, ― наказал он мне, сам исчезая за дверью.    Я просидела в одиночестве более трех минут, но Джонсон так и не вернулся. Стоило покинуть комнату, как я поняла, что это самая обычная квартира. В ней не было всяких ужасов, как в доме Джонсона, и это невольно заставило выдохнуть нервозность.    Дверь одной из комнат была открыта, луч света касался пола и соседней стены. Джонсон, склонившись над раковиной, умывал лицо. Его футболка приподнялась, и мне пришлось увидеть шрамы, оставшиеся после кислоты. Судорожный вздох выдал мое присутствие.    Проходит секунда, как он уже затаскивает меня в ванную комнату.    ― Что-то забыла? ― Его игривость все еще читается в глазах. Джей был тем еще заводилой, раз мог даже Финна после тяжелого кошмара поднять настроение.    ― Тебя.    Джонсон ухмыляется. Ему понравился мой ответ.    ― Помниться, когда я в последний раз встретился с тобой в туалете, ты чуть ли не поставила под риск жизнь моих будущих детей. ― Смеется он, продолжая умывать лицо. Несколько капель достигли меня ― вода была просто ледяная.    ― Ну, знаешь ли, ударяя девушек по животу, ты тоже лишаешь их будущих детей жизни.    И чтобы доказать свою правоту, я даже приподнимаю футболку, чтобы он мог лицезреть созданный им новый будущий синяк. Он уловил это движение через отражение в зеркале, взгляд его вмиг изменился. Появилось в нем что-то напряженное, с трудом сдерживаемое.    ― Если ты еще раз так сделаешь, то, клянусь, я изнасилую тебя прямо на этой раковине. ― Выдохнул он, более резче умывая свое лицо. Мои ноги попятились назад, как их коснулось что-то шелковистое и живое. Я заверещала от страха как ненормальная, и в симфонию мне раздался кошачий истошный визг.    Отскакиваю назад, натыкаюсь на Джонсона, который хохочет, склонив голову на бок. Огромный толстый кот зашипел на меня, пугая меня своими когтями. Джей два глаза-блюдца сверкнули к темноте и быстро скрылись.    ― Бегемотик! ― Орет Джейден, гоняясь за этим кошмарным существом по коридору. Как только мое сердцебиение унялось, я захотела выйти из комнаты и поглядеть на это представление, но Джонсон не пустил меня, прижимая спиной к своему телу.    ― Надо же, ― лукаво зашептал он, касаясь губами моего уха. ― Бесстрашная Мия, а котов боишься.    Наконец-то Джею удалось поймать разбушевавшегося кота, приласкать его, после чего посланник ада успокоился, недоверчиво глядя на меня.    ― Ну же! Миритесь! ― Он пихает в меня своего кота, который продолжает злобно шипеть. Что-то знакомое промелькнуло в окрасе его шерсти. Джей опустил кота, который юркнул снова в неизвестном направлении, оставляя меня в странном состоянии ― невесомости. ― Не уснем, видать. ― Вздохнул клоун. ― Кофе что ли попить...    ― Пойдем? ― Предлагает Джонсон, останавливаясь в дверях. Выражение моего лица ему совершенно не понравилось.    ― Это ты... Ты тогда вернулся весь в ссадинах и побоях и забрал кота... ― В ужасе прошептала я, указывая на него пальцем. ― Это же ты был тем тощим высоким мальчишкой, который отвлек хулиганов... Финн! Я вспомнила!    Он изменился в выражении лица. Вся его веселость слетела с этими словами.    ― Тот самый кот... Ты отдал его Джею? ― Не унималась я. Финн было открыл рот, но не произнес ни слова. Ощущение было таким, словно мы находимся с ним на похоронах. ― А мы боялись, что ты повесишь его... А он тут, живой и состарившийся...    Пожалуй, он ожидал любой моей реакции: презрения или же смеха, но не той, которая случилась в самом деле. Я кинулась, прямиком кинулась его обнимать. Повиснув по-детски на его шее, я радостно заверещала.    ― Ты такой молодец! Я ведь знала! Знала! Они все лгут... Я не хочу им верить! Ты просто умничка! Боже-боже!! Я знала! Знала!    Он, шокированный этой восторженностью, обнял меня спустя некоторое время. Сначала непонимающе, просто принимая эту радость, а после так крепко, что я ощутила себя в полнейшей безопасности.    ― А я ведь знала... Знаю!    Он уткнулся мне в плечо.    ― Но почему... Почему ты не расскажешь мне все? Не веришь, что я правда не помню? Но, Финн! Послушай...    ― Не надо! ― Прервал он меня сдавленным голосом, который действительно оглушил меня. Парень выпустил из объятий, собираясь снова сбежать. Как странно, было время, когда он жаждал того, чтобы я все узнала сама, а теперь он принципиально прячет от меня все. Я не видела в этом решении простую вспышку эмоций, Финн молчал потому, что так ему казалось вернее. Снова бить в стены. Снова призывать его к разумности. Снова.    ― Но почему?    Он остановился в темном коридоре, глубоко вздохнул и медленно обернулся на одну только секунду.    ― Рассказав одну историю, не избежать рассказа и других. Более страшных и бесчеловечных.    ***    Никто даже не позвонил мне. Разве что в социальных сетях написал один из одноклассников, интересуясь заданной домашней работой. То ли плакать, то ли смеяться.    Рано утром я покинула квартиру Джейдена, поражаясь тому, что он жил рядом. Мне немедленно нужно было принять душ, выспаться и попытаться заняться уроками, хотя ни сил, ни мыслей на это не хватало.    На лестничном переплете слишком темно. Я только собираюсь включить фонарик на телефоне, как слышу до боли ужасающий щелчок прямо возле виска. Телефон с грохотом падает на бетонную лестницу и разбивается, отскакивая от меня.    ― Не дергайся, ― низкий мужской голос проговорил где-то в тени.    Все мое тело замерло, рука на автомате было дернулась за вылетевшим телефоном, как холодный метал обжег мой висок, что заставило нелепо остановиться.    ― Что вам... ― Я удивилась от того, что еще была в силах что-то говорить.    ― Передашь одно наше посланице?    Судорожный кивок. Я почти что теряю равновесие, почти что падаю падаю прямо назад, но пальцы успели схватиться за перила. Весь мир подкосился. Я не могу и головы повернуть, чтобы увидеть того, кто наставил пистолет мне в голову.  ― Умничка. ― Меня чуть бы не стошнило. Лукавая мысль о том, что это просто дворовые подростки шутят на секунду заставила меня усомниться в происходящем, но стоило нападавшему снова заговорить, как подобные глупости было откинуты мгновенно. ― Скажи своему папаше, чтобы он вернул свой должок. ― Папа? ― Выдохнула я, находясь в полнейшем замешательстве.  Курок с болью вонзился кожу, заставляя меня с трудом сдержаться, чтобы не закричать от оглушающего страха.  ― Обернешься ― прикончу. ― Угрожающе говорит мне он, медленно спускаясь по ступенькам. Проходит минута. Неизвестного уже давно нет. Он ушел. Но я не в силах сдвинуться с места. Все тело бросило в холод, капелька пота скатилась по виску.  Я думала, что неизвестный застрелит. Я испугалась собственной смерти. Рядом хлопнула дверь одной из квартиры, откуда вылетели маленькие дети. Мысль о том, что я могла уже быть мертва, истекая кровью, а они бы налетели на меня, заставила медленно опуститься на ступеньки. Нужно бежать! Беги! Дура, проснись! Но я не могу. Я хватаюсь за волосы, до боли тяну их, сотрясаясь всем телом. Какая же я слабачка. Отец бы не простил этого страха... Отец!  Я хватаю телефон, пытаюсь его включить, и, о счастье! пусть и с трудом, но он заработал. Весь экран был разбит в дребезги, я с невыносимым страхом набирала выученный номер. Проходит тягостная минута. Те вышедшие дети странно на меня посмотрели, но с лестницы исчезли. ― Папа! Папа! Папа! ― Верещу я в трубку, даже не веря в то, что он ответил на четвертый по счету звонок. ― Они вернулись! ― Не в себе кричу я, снова ощущая себя маленькой девочкой. ― Пистолет... Пистолет был прямо у моего виска!!  Что-то лепечу, хватаюсь за голову, ощущая себя слишком странно. Страха уже не было, было чувство привычки. Словно это вовсе и не впервой.    ― Собирайтесь! ― Рявкнул он что есть силы, заставляя меня немедленно встать со ступенек. ― Я вышлю машину. Берешь с собой Мэри, скажешь ей, что это поездка на выходные. Быстро все сделать! Вещи летят по всему дому. Я тащу Мэри из постели. Делаю все на полнейшем автомате. Мари держит меня за руку, ничего не понимает.    ― Он тебе все объяснит! ― Обессиленно ору я на нее, вырывая руку и бросаясь на Мэри, которая упрямо сидит на диване и хлопает глазками. ― Встала и пошла! ― Но она не слушает этого приказа, принципиально не двигается. Я задыхаюсь. Кажется, проходит целая вечность, но я никак не могу успокоиться. Я просто взрываюсь. ― Хотела провести выходные с Финном?! Облом, милая моя! Жизнь больше не идет по твоему плану! Проснись и пой, черт возьми!Только петь придется военный марш! Идет война, а ты спишь в своей норке!! Хватит!! Мне осточертело тащить весь груз ответственности на себе! Говоришь, хочешь знать правду? Да, пожалуйста! Наш отец крупно накосячил в прошлом, а расхлебывать это дерьмо придется нам. Поздравляю, сестричка! Мы в полнейшем дерьме! Минут тридцать назад меня чуть бы не прикончили на лестничной площадке, пока ты сладко видела десятый сон! Голос был громогласным, истошным и просто вопиюще будоражащим. Я орала во всю глотку, чувствуя, как все нервы, что были напряжены до предела, словно винтики старой аппаратуры, медленно ломались, освобождая меня из плена отчаяния. ― Не ожидала, да? ― Горько усмехнулась я, с вызовом наблюдая за обескураженной сестрой. ― Я молчала. А теперь мне просто срать до твоего благополучия. ― Я схватила собранную сумку. ― Бери свои монатки и вылезай за мной. Не пойдешь ― просто подохнешь. Тебя защищать я больше не стану. Круто развернувшись, меня встретило искривленное лицо Мари. Она была не то, что в ужасе, она была в полнейшем шоке, который можно сравнить разве что с ситуаций, когда на тебя летит смертельная волна, что несет только смерть.  ― Снова? ― Прошептала она, касаясь пальцами дрожащих губ.  ― Да. ― Уверенно ответила я, прекрасно понимая ее вопрос. Я остановилась в прихожей, скидывая аккуратные ботиночки, которые без доли сомнения, даже с некоторой садистской манией, променяла на берцы. Шнуровка жгла пальцы, я ловко справилась с этой задачей. ― Там машина подъехала... ― Прошептала Мари, осторожно выглядывая из-за угла. Я спокойно кивнула ей, однако посмотреть на нее стоило огромных усилий. Стоило моему и ее взгляду встретится, как меня будто бы обдуло холодным ветром... Я почувствовала себя совершенно другим человеком ― жестким и озлобленным. Именно эту часть меня так желал видеть Джонсон, вырывая и кромсая мою жизнь. Откуда эта уверенность? Откуда приспособленность к бешенному страху?.. Откуда ощущение, словно все это уже было пережито мной?.. ― Мия... Мои веки сами сомкнулись от невыносимой вспышки боли, которая заполнила все сознание. Сотни молотков било по черепу, заиграл божественный осудительный колокольный звон, будто бы изгоняющий из меня демона. Рука вытянулась как при приступе эпилепсии, я рухнула на пол, что-то бессвязно крича прямо в пол, чем вызвала раздирающий страх Мари, побежавшей за Мэри. ...Приставьте к виску человека дуло пистолета ― и он вспомнит все. Абсолютно каждую деталь своей жизни. Начиная от первых своих шагов, заканчивая последней минутой. Он вспомнит своего лучше другого, первую любовь, падения и взлеты... Он вспомнит все. Сквозь боль и собственные крики. Сквозь темноту и резкие вспышки света. Он будет брести в тумане до тех пор, пока не наткнется на истину, которую безжалостно загнали в угол царства сознания. Тогда человек коснется этой истины и обретет себя.  Вспышка света, словно взрывы на солнце, откидывает меня назад. И перед самой темнотой передо мной предстает уставшее зрелое лицо мужчины в круглых очках, все время повторяющую, как молитву, следующее слово, приносящее адскую боль: "Забывай. Забывай. Забывай..." Минуту была тишина и темнота, которая постепенно стала наполнятся цветными красками и оттенками, создающими привычные образы дворов, близких людей и дома... Я постаралась оглядеться, ущипнуть себя, чтобы быть уверенной, что все это ― просто сон, вызванный шоком и изнеможением. Но я ошибалась. Это не было сном. Это было странным ощущением кино, в пленку которого я могла окунуться. Бесконечное количество кадров проносилось передо мной, дул невыносимого холода ветер, который беспощадно хлестал лицо. Я пытаюсь прикрыться руками, но все картинки, один за другим, стали проноситься сквозь меня, врываясь в тело и оставаясь там. Я, кажется, кричу, но не раздается ни шороха. Только завывание ветра, преследовавшего меня как привидение. Сотни эмоций сменяются один за другим. Боль. Счастье. Разочарование. Любовь. Нежность. Смерть...    Именно на ней все картинки остановились, замирая в цветном пространстве. Я медленно открываю глаза, встречаясь с маленькой девочкой, которая смотрела на меня своими лучезарными, но озлобленными глазами, что были полны ненависти.  Это девочкой была я. ― Они спрятали меня. ― Сказала он, сжимая кулаки. Я обратила внимание на ее глаза. Таких глаз у детей не бывает. Их словно вырезали из черно-белого журнала и вклеили на лицо. Я ужаснулась. ― Без моего ведома. Скрыли. Но теперь я здесь. ― Уверенно произнесла она, медленно указывая в область моего сердца. ― В тебе.  ― Но почему? ― Осторожно спросила я, опуская на корточки перед ней. ― Разве теперь ты этого не понимаешь? ― Она особенно выделила это теперь.  Я непонимающе уставилась на нее. А она медленно и ехидно улыбнулась, словно предчувствуя победоносную развязку.  ― Отомсти за меня. Мы всегда этого хотели.  Она коснулась меня, и все снова завертелось.