Часть 36

Я думала, что осталась одна в вагоне, но на том же сиденье дрыхнула толстая женщина. Ее рука некогда крепко держала сумку, а сейчас и кошелек, и другие вещички вывались на пол. Соблазн схватить вещи и убежать не давал покоя, но он рассеялся быстро, как только в вагоне появилась проводница, поторопившая меня.    Я снова оказалась в городе, который явно не был мне рад. Слилась в толпе, но прекрасно знала, что за мной следят. Желая отделаться от навязчивой слежки, я несколько часов бродила по вокзалу. Привлекла даже внимание полицейского, посчитавшего, что я беспризорница. Он заставил вывернуть все карманы, постоянно угрожал, но скоро замолк, увидев кого-то другого в толпе. Я оглянулась через плечо. Полицейскому махал мужчина в черном, явно делая угрожающие знаки. Меня отпустили.    И в какой-то степени я даже ощутила безопасность. Устав убегать, поняв, что это бессмысленно, присела на скамейку, решая, что же делать дальше, куда идти.    Ко мне присели. Тот самый мужчина, что спас меня от полицейского. Он даже не взглянул на меня, занялся своими делами ― стал чистить грязь из-под ногтей.    ― Обещаешься, значит, подгон сделать. ― Задумчиво начал он. ― Джек передал.    Я кивнула ему. По нему невозможно сказать, что он начальник криминальной группировки: дорогой костюм, черное пальто и ухоженный вид.    ― Я верну сумму. Но у меня условие. ― Голос не дрожал. Удивительно.    ― Ты не в том положении, чтобы ставить условия.    ― Верно. Но все же мы с вами в одной тарелке. Я верну деньги, а вы не трогаете мою семью.    ― Какие возвышенный слова! ― Усмехается мужчина, перебивая меня. ― Зря ты всех защищаешь...    ― А я не говорю, что всех. ― Я повернула к нему голову, мужчина так же посмотрел на меня. ― С отцом хоть что делайте.    Он смотрит на меня и усмехается. Но было в его взгляде уважение ко мне, которого мужчина не скрывал. Обведя меня взглядом, он откинулся на сиденье, размышляя о чем-то своем.    ― Я дам тебе время. Две недели ― максимум. Мои люди будут все время рядом. На всякий случай, знаешь ли... ― Без всяких мук совести он осторожно повернул мою голову, разглядывая наставленный отцом синяк. ― Я слишком хорошо знаю Аарона. Он любит стрелять в спину. Не побоится и выстрелить в тебя. ― Мужчина задумчиво разглядывал мое лицо, заглядывал в глаза, словно я была преинтересным экспонатом. ― Однако учти, что если не будет денег, то я начну стрелять уже я.    ― Не пугайте меня.    ― О, я знаю, что ты та еще пуганная. Говорят, ты неплохо стреляешь. Снайпер ― дело достойное. Не хочешь ко мне после? ― Он уже открыто насмехался.    ― О, ― в том же тоне отвечаю я ему. ― Буду ждать вас как Ассоль ждала своего Грея.    ***    Когда тьма опустилась на город, я решилась подойти к родному подъезду. Мне не было страшно прогуливаться по городу, так как почти что везде за мной следовала машина. Она была не только гарантом моей безопасности, но и своеобразной тикающей стрелочкой, которая отсчитывала время.    Где нужно было искать деньги ― я не знала. Нужно было хоть с чего-то начать. И ничего не пришло на ум, как родной дом. Разумеется, я бы не нашла под подушкой пачки купюр, но я могла запросто порыться в спальне отца. Свет в моей комнате не горел, но я уверена, что Мэри дома, если только она не укатила куда-нибудь с Финном.    За углом дома мелькнул чей-то силуэт, который стал приближаться в опускающемся медленно тумане. Сердце глухо стукнуло в груди...    ― Смит? ― Окликнул меня голос с акцентом.    ― Кен? ― Не поверила я своим ушам.    Это был действительно он. И то ли облегчение, то ли разочарование настигло меня на короткую секунду.    ― Куда ты пропала? ― Шепотом крикнул он, приближаясь ко мне.    Наконец я увидела его лицо, а он мое. Он даже не сразу поверил в то, что это была действительно я. С минуту поколебавшись, он снова задал свой вопрос.    ― Провела неделю другую в деревне. ― Попыталась отмахнуться, но он кивнул в сторону угла дома, прося меня следовать за ним. ― У вас что-то случилось?..    И стало страшно. Не за себя, а за них. В тумане Кен был бледнее снега. Как только мы отошли на безопасное расстояние, он быстро-быстро заговорил, часто оглядываясь по сторонам.    ― Все изменилось после того, как ты пропала. Я звонил тебе, наверное, сотню раз, но ты не брала трубку. Караулил у подъезда, но твоя семья будто бы бесследно пропала. Только недавно приехала сестра, но к ней я не подходил...    ― Что случилось? Говори конкретнее.    Он вытащил пачку сигарет, предложил мне одну ― я не отказалась. Мы оба закурили, скрываясь за углами домов.    ― Власть Джонсона пала. ― Выпалил он, делая глубокую затяжку. ― Раньше он контролировал всю ночную жизнь... ― Я непонимающе уставилась на него. ― Не знала? Как ты не знала, если спала с ним?! Все не так просто и благополучно, как тебе казалось. Он был своеобразной верхушкой иерархии, наводил порядок и решал как веселиться, как наказывать и как, в целом, жить. А последние недели он не появлялся ни на улицах, ни на боях. И это привело к тому, что кучка местных криминалов прилипла к другому хозяину...    Моя сигарета выпала из рук. Я нервно пыталась закурить другую. Кен помог мне, отвел за другой угол и продолжил с той же серьезностью.    ― Это больше не весело. ― Выделил он. ― Я думал, что он действительно хочет отомстить Джонсону, но все оказалось не так! Изнасилование ― выдумка! Я проверял. Сходил в дом его бывшей подружки, которая, да, действительно трахалась с Джонсоном. На мой вопрос об обоюдности она посмотрела на меня как на полнейшего идиота.    ― Постой-постой! О ком ты говоришь? ― Я остановила его новую порцию неизвестной истории.    ― О сукиновом сыне Феликсе, разумеется!    Я стояла как пришибленная дура, до которой никак не доходила информация. С подозрение глянув на Кена, я заметила бурую гематому на его шее. Такую, словно его душили.    ― Что здесь творится? ― На выдохе удивилась я. Вся жизнь превращалась все в больший кошмар.    ― Хаос. Феликс теперь бьет любого, кто против его власти. ― Рассказ Кен казался мне глупой шуткой. Никак не хотелось верить, что все это происходит именно со мной. Оглянув заброшенные углы, до меня низошло ― я живу почти что на окраине города, окруженная множеством криминальных группировок. Не удивительно, что и подростков коснулась такая иерархия, когда сильный бьет слабых, чтобы возвеличить себя. Очнувшись, я указала пальцем и на его синяки. ― И я не остался без внимания.    Он дает мне минуту, чтобы прийти в себя, а потом снова беспощадно продолжает.    ― Находится по ночам на улицах стало опасно. Он разъезжает со своими новыми дружками, ловит "нарушителей" и издевается над ними. Не знал я, что Феликс тот еще националист. ― Кен не выдержал, закурил вторую сигарету.    Где-то далеко лаяла собака, пахло гнилью и жженной травой. Сараи, которые скрывали нас, подкосились временем.    ― А где же... Где Джонсон? ― С трудом спросила я у него. ― Почему он как бы... не свергнет его?    ― Джонсона нигде нет.    ― Как это?    ― У тебя хотел спросить! В конце концов, это же ты с ним спала!    ― Я не спала с ним! ― Не выдержав, проорала прямо ему в лицо. Кен испуганно шикнул на меня. Неужели все так ужасно и серьезно? ― Для этого ты меня тут поджидал, да?    Он отрицательно качнул головой.    ― Нет Джонсона ― плевать. Если он сдох где-то в канаве ― я только рад. В конце концов, об этом же я мечтал. Нет смысла теперь сожалеть. Сами разберемся.    Он выкинул окурок, стоптал его.    ― С чем это? ― Я уже была готова ко всему.    ― Феликс сегодня поймал Дэнни...    Попросив секунду, я отошла на несколько шагов и прооралась в ладони.    Легче не стало.    ― Значит, если я все правильно понимаю, этот сукин сын использовал нас, чтобы сбросить Джонсона с трона и самому туда усесться? ― Кен кивнул. ― И Феликсу удалось это, да? И сейчас он словил нашего. Зачем?    ― На чем строится любая империя? На унижении слабых и веянии страха. ― Мудро изрек он. В голове обоих щелкнул принцип "наших бьют", а значит оставить это просто так было нельзя. Нас все еще что-то объединяло: не ненависть к Джонсону, а к новому врагу-предателю. ― Но Дэнни надо спасать. Я его один не вытащу. Я надеялся, что ты сможешь...    Я прервала его. Обернулась.    ― Пошли.    Схватив парня за руку, я повела его прямиком на улицу. Мое чувство меня не подвело ― среди других машин была спрятана та, что следила за мной. Я попросила Кена подождать и, выдохнув, двинулась к своим новоиспеченным защитничкам. Сказать, что на их лице был шок, когда я, как ни в чем не бывало, залезла в салон ― так это ничего не сказать.    ― Вы же следите не только за мной, так? Какого черта вы допустили такое среди молодого поколения? ― Вырвалось от ярости из меня. Через секунду, как только к моей голове приставили пистолет, я наконец-то пришла в себя и успокоилась.    ― М-да, ― сказал тот, что следил за мной в электричке. ― Я же предупреждал, что она борзая. Ну ка, парни, уберите пистолет. Она с миром к нам, надеюсь.    ― Джек. ― Кивнула я ему. ― Разве вы не следите за молодежью?    ― А, пусть развлекаются. Это дела не наши. Вот если полезут к нам ― приструним.    Недовольно цокнув, я обвела их взглядом и поняла, что помощи ждать не придется.    ― Если тронут "вашего", вы ведь убьете, так?    ― Разумеется. ― Ответил другой, более молодой.    ― Так вот, тронули моего друга. Как думаете, что я должна сделать?    ― Я бы хуй таким сразу отрезал. ― Тут же ответил молодой. Джек строго посмотрел на него, отчего он сразу замолчал. Джек внимательно стал следить за мной через зеркало.    ― От меня-то тебе что нужно? Защищать тебя от червяков указа не было. Только от папаши. Так что проблемы не наши.    ― У вас же есть оружие. ― Не как вопрос, а как утверждение говорю я. ― Одолжите на вечер.    Под всеобщий хохот меня выбросили из машины. Не выдержав, я показала им средний палец. Совсем как малое дите.    ― Это кто? ― Спросил Кен, подозрительно глядя на тонированную машину. Я махнула рукой.    ― Моя бита где?    И снова переходы и сарайчики, среди которых я увидела машину Дэнни. В багажнике и находилась моя бита, разукрашенная разными непристойностями и зеленым огнем. Как только я оказалась в салоне, Кен стал объяснять все более подробно.    ― Его после школы утащили... Я только подходил к нему, как его вытащили из машины и сунули в другую... Суки! ― Он ударил по рулю, а я закурила. Давно не вдыхала дым сигарет. Давно не чувствовала сладостного упоения. Бита прыгала с одной руки в другую. ― Я уверен, что они в заброшке. Там теперь Феликс всем заправляет.    Заброшкой оказалось именно то здание, в которое однажды притащил меня Джонсон, желая показать мне мое истинное лицо. Бомжи и потерянные люди отпечатались в моей памяти. Старый завод возвеличивался на туманном фоне.    ― Каков наш план?    ― Просто придем и заберем Дэнни. ― Пожала я плечами.    ― Ты, видимо, не совсем меня поняла...    Но я его уже не слушала. У меня и без того было множество проблем, и я не собиралась здесь задерживаться надолго. Причина, по которой я здесь ― это желание вытащить из беды человека, который единственный относился ко мне с пониманием. Кроме того, хотелось набить морду предателю.    Кен с удивлением последовал за мной, примечая про себя появившуюся в моем лице жесткость.    ― Эй, Феликс?! ― Проорала я на первом этаже, оглядывая превращенное в помойку здание. ― Покажи свою трусливую задницу!!    Кен указал на второй этаж. Я поднялась по широким ступеням, встречаясь взглядом с подлецом, который сидел на подоконнике, словно царь земли. При виде меня он заметно вытянулся.    ― Не ожидал увидеть? ― Ехидно спрашиваю я, подходя еще ближе. Бита покоилась на плече. ― Ой, да у тебя тут гости. Не прервала вашу встречу? Мне тут просто сказали, что на чаепитие пригласили того, кто не хотел идти. Ничего об этом не знаешь?    Феликс плюнул на пол, кивая заметно своим дружкам, чтобы те были наготове, и спрыгнул на подоконник.    ― Надо же, кто появился. Давно тебя не видел. ― Вместо приветствия говорит он мне. Я обвожу его новых дружков, что сидели за поломанным столом. И между двумя верзилами, съежившись, глядел на меня испуганными детскими глазами наш Дэнни.    ― Отдыхала, знаешь ли. Приехала, а тут беспорядки... ― Пора было заканчивать представление. ― Отдай нам нашего друга.    ― А зачем он тебе? ― Продолжил бывший союзник наивненьким тоном. ― С ним ведь не потрахаешься. Он больше по части парней ублажатель. Но мы это и хотели проверить. Только собирались привезти одного бомжа, чтобы педик ему отсосал. Вот зрелище будет! Оставайся.    Кен на мой вопрошающий взгляд только и кивнул. Гей, значит.    ― Отдай мне парня. ― Повторяю я.    ― Иначе что? ― С вызовом кидается он в мою сторону, что становится, пожалуй, страшной ошибкой. Для него.    От одного моего разъяренного удара Феликса отлетает прямиком к противоположной стороне.    ― Я пиздец как устала разбираться с такими малышами, как вы!! ― Закричала от нервов, повергая многих в шок. ― И ты, сукин сын, еще смеешь устраивать такие сцены? Так нравится власть тебе?! Что ж! Получай долгожданную революцию! ― И одним ударом я оставляю его без малейшего шанса на заведение потомства. Такого мужского крика, срывающегося на женский визг, не слышал никто и никогда.    Усталость обрушилась на мои плечи. Я презрительно оглядела собравшуюся шайку, которая узнала меня.    ― Ага, та самая подстилка Джонсона. ― Подтвердила я их перешептывания под стоны Феликса. ― А сейчас отпустите моего друга. Сейчас же. ― С нескрываемым удивлением они оттолкнули от себя Дэнни, заметно измученного и растерянного. ― Он же слабее вас, ну зачем... ― Покачала я головой, чем отвлекла их внимание. Стоило одному подойти к Феликсу, как бита вмазала пареньку по его грубому лицу. Двое, как коршуны, повалили меня на пол. Бита выкатилась, но ее схватил Кен, избавивший меня от второго.    Оставшись один на один, я подозвала паренька к себе и ударила его живот. Он наносит ответный удар прямо по губе, но силы его слабы. Ярость заставляет двигаться быстрее, бить мощнее и предугадывать все выпады в свою сторону. И вот уже через минуту бесполезной драки моя губа разбита, а соперник пытается отдышаться на полу.    Кен наносит завершающий удар по физиономии Феликса.    ― Уходим. ― Выплевываю кровь изо рта и, подхватив Дэнни, выхожу из чертового здания. Ему тяжело идти, я практически волоку его по ступеням. Поспевает Кен и подхватывает его с другой стороны.    Губы Дэнни открываются в немых словах.    ― Что он говорит? ― Спрашиваю Кена через добрую улыбку, ощущая себя страшно довольной и взрослой.    ― Думаю, он говорит тебе спасибо.   *** Дэнни, сердце которого заклокотало в груди от моих истошных криков, немедленно вскочил с дивана и под недовольные ругательства Кена рванул ко мне. Он встряхнул меня за плечи, заставив вернуться в реальность из мира кошмаров.    Все лицо горело. Он с жалостью принес мне воды, которую я выпила, не в силах о чем-либо думать. Его вопрошающий взгляд выделяется в темноте. Скрипнул в коридоре пол.    ― Заходи, Мэй. Мы услышали тебя. ― Тяжело вздохнув, я рухнула на подушки, в которых мечтала зарыться. Девушка, в своём привычном темном и длинном платье осторожно вошла в выделенную для меня комнату.    ― Как давно ты кричишь во сне? ― Я промолчала на ее вопрос. ― Это дурные знаки, Мия.    Дэнни закивал в знак поддержки, поправляя мое одеяло. Не долго думая, он залез под него.    ― Больше всего я ненавижу просыпаться. ― В тихой темноте призналась я, касаясь в воздухе вытянутой руки Дэнни. Наши длинные и тонкие пальцы были похожи. Играясь и соприкасаясь, мы создавали причудливые образы. ― К кошмарам можно привыкнуть, а к их избавлению ― нет.    Топот в коридоре, и в дверях возникает высокая и сильная фигура Кена.    ― Ну, и что здесь за собрание? ― Хмуро спрашивает он, поправляя на себе брюки. Он рухнул на соседнее кресло, недовольно разглядывая присутствующую Мэй: ему не хотелось вмешивать ее в эти дела.    Дэнни махнул рукой и улыбнулся своим подбитым глазом.    ― М-да... Видок у всех хреновенький. ― Заключил Кен. Мы все переглянулись, и раздалось подобие хриплого смеха. Губа, разбирая, нервным пульсом давала о себе знать. ― А чего это ты такой счастливый? ― Обратился он к Дэнни, который и правда улыбался искренне. Тощий парень уверенным движением рук ответил ему. ― А-а-а... Ну да... Ну да... Ты среди друзей...    ― И две тысячи лет война... Война без особых причин... ― Пробормотала я, потирая усталые глаза.    ― Война ― дело молодых, лекарство против морщин... ― Усмехается Кен.    ― Однако от войны и появляются морщины. ― Заметила я, прижимаясь к теплому Дэнни.    ― Но ты-то сегодня задала жару! ― Захохотал Кен. Ему было весело, мне же нисколько не хотелось разделять его счастья. ― На долю секунды я подумал, что ты вовсе не трахалась с Джонсоном, а дралась с ним.    ― Так оно и было. ― Отвечаю после минутного молчания. ― Однажды я запустила в него топором, а он почти что лишил жизни моего друга. Такие вот были игры в салки. Детские игры, не больше. ― Все смокли, а мне так хотелось продолжить. ― Однако кто же знал, к чему приведут эти детские игры во взрослых.    ― О, так ты поэтому залегла на дно? Наш отец обычно уезжает куда-нибудь на острова, после того, как засудит местного криминального авторитета. Из соображений безопасности. ― Мэй согласна кивнула ему.    ― Нам часто приходится менять место жительства. На нас уже два раза нападали, но это, к счастью, было давно. Сейчас папа усилил охрану, установил камеры, но в этой квартире все равно страшно...    ― Брось, Мэй! Никто не ворвется, как в прошлый раз.    ― Не напоминай! ― Взмолилась она.    ― О чем? ― Приподнялась я, ощущая нарастающее волнение. ― Расскажите! Ну же, не молчите! Я чувствую, что это очень важно.    Брат и сестра переглянулись, и Мэй, наконец, кивнула в знак согласия.    ― Я была тогда маленькая. Ворвались люди в наш частный дом. К счастью, домработница успела набрать отца... Минут через пять весь дом окружил ОМОН, и все закончилось благополучно.    ― А кто нападал? ― Не унималась я.    Оба пожали плечами.    ― Наверное, дружки очередного подсудимого.    Сцепив руки и положив на них подбородок, я оторвалась от реальности. Голоса моих друзей почти что не доходили до меня. Кен подумал, что я погрязла в собственном мире, отчего запустил в меня подушкой.    ― Фамилия Вулфард вам ничего не говорит? ― Резко спросила я, задержав в груди воздух.    ― Эм... Не знаю... А что? ― Ответил Кен, а Мэй потупила голову.    ― Тогда ничего. ― Отрезала я, и стала выгонять всех, кроме Мэй, которую попросила задержать до тех пор, пока не усну. Подозрения Кена снова вспыхнули.    Прождав минуту, чтобы удостовериться, что нас никто не подслушает, я почти что напала на Мэй, которая отрицала все. Я пустила в дело все свое ораторское искусство, она молила о том, чтобы я никуда не лезла, иначе вообще перестану спать.    ― В том-то и дело, Мэй, что это моя война. И я хочу закончить ее. Ты должна мне помочь все это прекратить.    ― Ладно... ― Сдалась она под новым потопом моих слов. ― Однажды я залезла в кабинет отца, после того, как меня вернули домой. Ну, Кен тебе, наверное, рассказал мою историю. ― Девушка вся покраснела. Ей было невыносимо стыдно открывать свои сокровенные глубины мне. ― Я знала, что на каждого врага у отца есть досье. ― Она судорожно вдохнула и не смогла продолжить.    ― Ты искала упоминание о Финне? ― Осторожно спросила я.    ― Я боялась! Боялась, что они с ним что-то сделают! Мой папа опасен! ― Вскрикнула она от отчаяния, и мне пришлось немедленно заткнуть ей рот ладонью. "Все хорошо", ― настоятельно произнесла я, вбивая эти слова в ее голову. ― У него в кабинете много папок. Я случайно наткнулась на одну! Я правда не хотела!..    ― Эта папка все еще там? ― Полюбопытствовала я, уже обдумывая план кражи. Девушка кивнула. ― Проведешь меня в кабинет отца? ― Она отрицательно качает головой. ― Но мне нужна эта папка, Мэй! ― Она была непреклонна. Наполняясь гневом, я нашла ее самую болезненную точку. ― Иначе они убьют Финна.    ― Что? ― Слишком быстро выпорхнуло из нее. ― Кто?    ― Мой отец. Он запросто может прикончить Финна.    ― Но за что?    ― За то, что он раскрыл всю его систему. Более того, Финн разрушил ее. Сама понимаешь, чем это грозит.    ― Твой отец... Он... Бандит?    ― Хуже. Он ― убийца.    Она вся сжалась от каждого брошенного мной слова. Разве можно любить того, кто когда-то разрушил тебя? И за что? За какую-то глупую месть. Она взяла меня за руку и повела в самую дальнюю комнату их большой квартиры. Ключ был спрятан раме картины. Замок щелкнул. Она пропустила меня вперед, но сама осталась стоять у двери.    Мне больше и не нужно было. Я с жадностью накинулась на огромные и заполненные папками полки. Все они размещались в алфавитном порядке. Каждая ― большой толщены.    ― А твой отец... Он ― прокурор?    ― Верно.    Я закивала и отвернулась.    Как же им рассказать, что Финн мстил не им, а их родителям? Они ни за что не поверят, посчитают, что я пытаюсь так или иначе защитить его или что я просто сошла с ума.    Как же им рассказать, что Финн мстил не им, а их родителям? Они ни за что не поверят, посчитают, что я пытаюсь так или иначе защитить его или что я просто сошла с ума.    Нужная папка, с криво выведенным на ней "Дело Вулфарда" оказалась в моей руке. Я прижала ее к груди, чувствуя, что она многое раскроет мне. Пусть и не все, но многое.    Уже в коридоре, собираясь уходить, Мэй остановила меня.    ― Ты же не позволишь его убить, правда?    ― Я не знаю. ― Только и нашлось у меня. Я оставила ее с резко состарившимся от внутренних мук лицом.    ***    Папка с делом Вулфарда была одной из самых заполненных. Стоило бросить ее на кровать, как из нее вывалилось несколько фотографий. Я внимательно рассмотрела их, находя небывалый ужас от вида маленького Финна. Действительно, злые глаза.    Всю ночь напролёт я читала дело, множество документов и показаний. И просачивалось везде одно лишь слово ― ложь. В каждом показании свидетелей, в самом обвинении ― ложь.    Подшивки фотографий... На них сам Эрик Вулфард то примерный семьянин, то преступник. Его обвинили в изнасиловании несовершеннолетней, но вину свою он так и не признал. Года в тюрьме, и в конце приписка ― повесился в собственной камере. И я уверена, что это ― тоже ложь.    На одном из листов появилось и мое имя. Я замерла от ужаса данных мной показаний.    "...Я зашла в комнату и увидела, как дядя Эрик стоял посреди комнаты без штанов, а Энн сильно плакала на кровати. Дядя Эрик попросил меня молчать, сказал, что Энн провинилась и ее нужно немедленно наказать..."    Меня чуть бы не стошнило прямо на пол. С трудом отдышавшись, я попыталась вспомнить этот момент из моей жизни, но была сплошная темнота. Я стала бить во все двери ― ничего. У меня не было этого воспоминания, да и представить его своими глазами совершенно не получалось.    Ложь.    Я не помню того, чего не было. Я в своем уме, и я твердо уверена в лжи. Но ведь... Я ведь правда в своём уме?.. Отбросив сомнения, я принялась рыться дальше, сталкиваясь все с большим кошмаром.    Они не остановились после того, как как засудили Эрика Вулфарда. Они продолжали следить за его семьей. Было особое досье на каждого члена семьи. А вот и мать Финна... Примерная жена, скатившаяся после события с мужем в пучину алкоголя и аморального образа жизни. Ее обвиняли и в проституции, что закончилось тем, что она завела себе нового мужа, бывшего зека, который стал новым отчимом для Финна.    Я понимала, что роюсь в делах чужой семьи, что мне, по крайней мере, должно быть стыдно, но разве семья Финна не переплелась с делами моей семьи?    На детей, ранее воспитываемых в благополучной семьи, обрушился Ад насилия, который довел Финна до истощения и потери моральных ценностей. Дети, по показаниям неизвестных, сбегали к соседям, где отчим и мать все равно их доставали. За любой проступок их били бытовыми приборами. Сам Финн несколько раз попадал в больницу с серьёзными сотрясениями.    Но вот о его сестре ничего сказано не было. Неужели ей удалось сбежать из этого Ада? Если так, то ей повезло намного больше, чем ее брату.    Финн пережил самые настоящие спартанские условия выживания. В тринадцать он попал в колонию, после которой вернулся совершенно другим человеком. Бывший мальчиком для битья, он собрал вокруг себя большую шайку, которая скоро завоевала власть сначала во дворе, потом в районе, потом...    И снова фотографии. Мальчик-спартанец. С множеством ссадин и синяком, плюющий на все ценности, готовый избить любого. Он вырос ожесточенным монстром, который мстил за своё испорченное детство абсолютно каждому.    Досье матери заканчивалось ее самоубийством.    В нашей старой квартире..    Повешение.    Глаза закрылись и пронеслись его слова. Вспомнились жаркие касания, тяжелые вдохи, а после удары по моей голой груди. Стало тяжело дышать. И какая-то доля моего сознания признала: он имел на все это право.    После смерти матери Финна отправляют снова в колонию, откуда его вытаскивает уже дядя, работавший некогда в органах полиции. Фамилия Вулфард сменилась на Джонсона. Так началась его новая жизнь.    "Приписка: появление во дворе Смит больше не замечено".    Он исчез после того, как не смог меня убить.    Голова закружилась, и я рухнула на подушки.    ...Вот они гонятся с группой других злых мальчишек за мной, заводят меня специально на кладбище, которого я страшно боюсь. Они кидаются в меня бутылками, которые чаще всего попадают либо в голову, либо в спину. Несколько осколков порезали кожу. Я прошу о помощи, вижу единственное спасение: залезть на крышу старого склепа, где и после спасаюсь... Им просто надоело пасти меня, ждать, когда я слезу...    ― Эй, Казачок! Я еще обязательно вернусь к тебе, слышишь? Обязательно вернусь, чтобы завершить начатое!! Жди меня, Казачок, и я обязательно еще отомщу!!    Я не могла поверить в то, что отец Финн ― насильник. Просто не могла по одной простой причине: его любила моя мать. Пусть она и боялась этой любви, пусть и была верна мужу, но она любила.    Снова стало тяжело.    Он имел на все это право. Он имел право вершить свой самосуд.    Потому что на его месте я бы сделала то же самое. Я бы тоже никого не жалела.    От сильного ветра на улице качнутся весь многоэтажный дом. Давно пора была засыпать, но я не могла. Сжимая осторожно в руках фотографию Финна, я качалась назад-вперед, вперед-назад...    Он обещал, что вернется. И он вернулся. Он обещал, что отомстит. И он отомстил. Он обещал, что доведет до конца. Но он не сумел... Он снова, как и в прошлый раз, остановился прямо в шаге до конца...    Подобие улыбки, возникшее от предполагаемых мной причин подобного поступка, выступило у меня на лице.