Часть 37

Поздним утром, после долгого пробуждения, в квартире я застала только Мэй и Кена. Первая не отрывала от меня взгляд, полный надежд, второй же внимательно следил.  Мы договорились с тем, что будем максимально осторожны. Кучка скинхедов Феликса могла появиться из ниоткуда. Для большей безопасности моя бита уже была в рюкзаке. Так как ручка ее высовывалась, я могла немедленно ей воспользоваться.  ― Все еще хочешь уйти?  ― У меня есть дела.  Кен кивнул и отпустил меня восвояси. С одной битой чувствовать себя в полнейшей безопасности не получалось никак. Именно поэтому было решено идти домой, чтобы забрать пистолет отца. Однако этот план был нагло разрушен тем, что в квартире оставалась Мэри. Я поняла это по громко раздававшейся музыке и распахнутым окнам. Я прождала, наверное, больше половины дня, пока она, наконец, не соизволила выйти из подъезда, пьяно шатаясь из одной стороны в другую. ― А мне плевать! ― Завопила она прямо в трубку, то плача, то смеясь.  Я следила за ней из-за угла, примечая про себя, что светлые ее корни отросли, однако она не спешила их закрасить. Раньше подобной лени в плане внешности Мэри себе не позволяла. Кроме того, не заботясь ни о чем, она гневно материлась прямо в трубку. Я не позволила себе поволноваться за нее даже тогда, когда ее фигурка скрылась в автомобиле Майкла. Пусть делает то, что желает. Быстро поднимаясь по лестницам, я обнаружила незакрытую дверь. В квартире было тихо, на кухне разбита чашка, осколки которой разлетелись по всему полу. Кто-то явно был не в духе. Код сейфа был прежним. Отец даже не удосужился его поменять, предоставив мне оружие, способное убить его самого. А вот дверь его спальни была заперта, как, впрочем, всегда. Поразительно, как я могла быть такой идиоткой, у которой даже не возникло мысли о том, что отец может что-то здесь скрывать. И он скрывал. Я убедилась в этом после того, как выломала замок инструментами и снова наткнулась на замки. Но и они поддались на мои яростные удары небольшим ломом. И тогда-то вся подноготная моего отца предстала перед глазами.  Нелегальные поставки... Морские грузоперевозки... Несколько союзников... Огромные деньги... Голова могла закружиться от количества нулей заработка в документах, которые он хранил в самых укромных местах. А я их раскидывала, со злобой рвала на части, мечтая увидеть его лицо, когда он посмотрит на мое творение. Вся моя грудная клетка наполнилась непередаваемым безумием, перед которым отступил весь рационализм. "Это ради чертовых денег все нужно было? ― вопил внутренний голос, разрывающий остатки самообладания на кусочки. ― Поганный мерзавец! Как же я тебя ненавижу!" Но документов было мало. В них почти что не указывались имена, места и кампании. Отец все умело замаскировал, никого не подставлял, особенно себя. И это злило. Я отчаянно искала любой банковский счет, но никаких чеков не обнаружилось. Нигде. Последние документы свидетельствовали о недавней грузоперевозке. Не долго думая, я вложила их в папку с делом Вулфарда, где на одной из фотографий с отчимом Финна заметила необычную татуировку. Свастика фашистов на плече отчима. В горле пересохло. Я заставила себя с трудом оторваться от татуировки и не думать о том, что он мог творить с пасынком.    Эта фотография отрезвила меня. Обведя взглядом полуразрушенный кабинет, я поспешила в собственную комнату, надеясь собрать некоторые пожитки, но каково же было мое удивление, когда я обнаружила полнейший хаос. Обои были порваны... Кровать разнесена напрочь... А фотографии с Биллом, висевшие над комодом, вдребезги валялись на полу... "Этого тебе, Мэри, я просто так не прощу", ― подумала мстительно я, поднимая фотографию с Биллом, которую приложила с некоторым волнением ближе к сердце. Пусть там побудет. Так легче. Волна стыда накатила с бешеной силой. Я живо вспомнила его хриплое признание в любви и побег с Джонсоном, который закончился бестолковой войной. Что же еще? Разрушенная комната. Одиночество. И новая война. И из всего этого адского остался один Билл, который продолжал быть мне верен. По крайней мере, мне хотелось так думать. На секунду я почувствовала себя "новой" Мия, но холодный хохот раздался где-то внутри, и лицо окаменело. Пришлось возвращаться в кабинет отца, искать его пусть и небольшие, но частые счета в банке. Если у меня и не получится призвать его к ответу за сотворенное им зло, я оставлю его хотя бы без ничего.  Реквизиты вместе со вкладами и карточками нашлись в другом шкафчике. Через несколько минут сборов я уже знала точно, куда пойду дальше. ***  Его не переводили в другую палату. Более того, все аппараты продолжали свою работу, мерно вырисовывая биение сердца и фиксируя непонятные мне показатели.  Пропустили, пусть и с трудом. Пропустили, хоть и родители оставляли запрет. Пропустили, потому что я вручила достаточно денег. Но я не подходила к нему. Как дура, сидела у самой двери прямо на полу, согнув ноги в коленях и упираясь в стену. Спать было неудобно, но тело отказывалось менять позу, находя странное наслаждение от затекших конечностей. Но я была в безопасности. Здесь приятно пахло теплом и дорогим мне человеком. Я не видела снов, все было так, словно я провалилась в черную плоскость.  Однако забытие долго не продлилось. Меня отчетливо позвали несколько раз. ― Мия? Это ты? Мия? Почему ты молчишь? Мия!  Мы изучаем друг друга, даже не веря, что когда-то были лучшими друзьями. Сколько мы не виделись? Впрочем, не важно, ибо по ощущениям ― сотню лет. Кажется, я даже успела забыть то, что он любит есть на завтрак и какую рубашку надевает по четвергам.  ― Потому что я не знаю, что тебе сказать. ― Когда тишина затянулась, мне пришлось хоть как-то развеять ее оковы. ― Я подвела тебя. ― О чем ты говоришь? ― Глаза снова закрылись. Я вслушивалась в его ровный, но болезненный голос, ощущая себя маленькой девочкой, которую он обязательно защитит. Вспомнились мои две косички и худенькое бледное лицо. Я пытаюсь продолжить эту вспышку, пытаюсь представить себя маленькую с улыбкой, но все идет крахом. ― Я так рад тебя видеть! Почему ты не подходишь? ― И тут подозрения Билла усилились. Он заметил огромные мешки под глазами, сумасшедшую усталость во всех движениях, которые потеряли любую грацию, оставляя только эффект надломленности. ― Мия?.. ― Знаешь, ― как-то отстранено, с дурацкой горькой усмешкой говорю я. ― Я бы никого, кроме тебя, никогда и не любила. Правда-правда. ― Зачем-то кивнула, уверяя в этом другую часть себя, которая истошно завопила в области груди. ― Только сейчас любить не получается... Совершенно... ― Голос потух, заставляя саму себя съежиться от этой внутренней пустоты, которую нечем было забить перед ним. Тишина зазвенела в палате.  ― Подойди ко мне. ― Просит он без нажима, без давления и команды. Он просто просит. Для себя. И для меня.  ― Нет, Билл... ― Качаю я головой, с треском в костях поднимаясь на ноги. ― Больше я тебя не подведу. ― Мия?.. ― Его голос, как взметнувшаяся и порвавшаяся неожиданно струна, царапнул меня с болью.  ― Я бы правда никого, кроме тебя, больше б не любила. ― Я обернулась на прощание, чувствуя, как губы кривятся в немом крике, а пальцы сжимают дверь. Он смотрит на меня, тянется всей душой и телом, но есть ли в его попытках хоть какой-то толк? Голова склонилась к двери. ― Но не в этой жизни, правда? Все не в этой жизни... И с трудом раскрыв пальцы, слыша его хриплые крики с просьбой вернуться и все объяснить, я ухожу прочь. "Родители пациента обычно приходят к шести", ― звучат слова медсестры. В пустом коридоре совершенно тихо, но в голове моей кричат сотни голосом, среди которых мольбы Билла вернуться. Опустошенный взгляд нацелен в угол. Я сама лишила себя последней надежды, оставшись на линии фронта бойцом одиночкой. ― Я бы правда никого, кроме тебя, больше б не любила. ― Я обернулась на прощание, чувствуя, как губы кривятся в немом крике, а пальцы сжимают дверь. Он смотрит на меня, тянется всей душой и телом, но есть ли в его попытках хоть какой-то толк? Голова склонилась к двери. ― Но не в этой жизни, правда? Все не в этой жизни...    И с трудом раскрыв пальцы, слыша его хриплые крики с просьбой вернуться и все объяснить, я ухожу прочь. "Родители пациента обычно приходят к шести", ― звучат слова медсестры.    В пустом коридоре совершенно тихо, но в голове моей кричат сотни голосом, среди которых мольбы Билла вернуться. Опустошенный взгляд нацелен в угол. Я сама лишила себя последней надежды, оставшись на линии фронта бойцом одиночкой. Тетя Леле появляется первая, а я даже не могу взглянуть на нее.    ― Ты заходила к нему? ― С волнением спрашивает она, постоянно оборачиваясь. И вот приходит ее новый страх ― муж, который совершенно не рад моему присутствию.    ― Противная девчонка! Да как ты посмела прийти сюда после...    Я абстрагировалась. Я не услышала его оскорблений.    ― Не удержалась, простите. ― Голос был настолько бесцветен, что оба родителя замолкли. ― Отец уже предупредил вас? Ведь вы... ― Я подняла палец на отца Билла, даже не глядя ему в глаза. ― Чертовы соучастники.    ― Пришла судить меня? ― Повысил голос взбешенный моим равнодушием мужчина, которого тетя Леле попыталась унять.    ― Нет. ― Спокойно покачала головой. ― Я видела документы. Вы больше не участвуете, так как вышли из игры. ― Я тяжело вздохнула и вытащила из-за спины рюкзак, готовясь перейти к главной цели. ― Денег у вас сейчас нет. ― Как утверждение произношу я, медленно поднимая взгляд на их лица, в которых смешалось множество эмоций. Дядя Патрик захотел снова меня оскорбить, но его остановила, сжав ладонь, тетя Леле. В глазах ее было отчаяние. ― Но ему нужно лечение. Не здесь.    ― Откуда ты...    ― Медсестры ― болтливый народ. ― Отрезала я, вытаскивая пакет с множеством купюр иностранной валюты. ― Здесь деньги. ― Но они не поверили моим словам. Пришлось раскрыть пакет прямо перед их глазами. Тетя ахнула. ― Однако у меня условие. ― Я упрямо посмотрела в побледневшее лицо дяди. ― Вы работали с ним. Вы знаете его лучше, чем кто-либо. Где деньги?!    Последний вопрос прозвенел повысившимся до предела тоном.    ― Какие деньги? ― Не понимала тетя Леле, перекидывая свой взгляд с пакета на мужа.    ― Вы прекрасно понимаете о каких деньгах я говорю.    ― Я не знаю. ― Пожимает он плечами. Это движение полностью выносит мои нервы, отчего я, обуреваемая яростью, отталкиваю дядю прямо к стене, впиваясь в него испепеляющим взглядом.    ― Не смейте мне лгать!! Мне нужны эти деньги!!    ― Зачем, малявка? ― Рассмеялся он над моей выходкой.    ― Дорогой... ― Вдруг прервала нашу войну взглядов тетя Леле, увидев рассыпавшееся множество купюр с упавшего пакета. ― Скажи ей. ― Взмолилась она, не решаясь собрать деньги. ― Они нужны нам... Ради сына...    Если бы она только знала, что я готова отдать ей все содержимое пакета просто так. Если бы она только подумала об этом на секунду, во мне была бы вера в то, что она все еще любит меня.    ― Он спрятал их. ― Без особо удовольствия мужчина отталкивает меня как назойливую муху, отряхивая рукава своей старой потрепанной куртки. ― Куда именно ― я не знаю. Могу только догадываться...    Я нетерпеливо сжала кулаки. Мужчина усмехнулся.    ― Кого никогда не встречала свора конкурентов? ― С особым ехидством произносит он, поднимая пакет и мысленно подсчитывая сумму, которой должно хватить сполна. ― Чье имя они могли только слышать? Но обладательницу, ― он заулыбался еще шире, ― не знают.    Плюнув своим выражением лица в мою сторону, мужчина ушел, сжимая под подмышкой пакет. Я поправила капюшон, невольно провела рукой по призрачным волосам, и только заметила, как тетя Леле оставалась словно на распутье.    ― Увезите его. Подальше отсюда. ― Сказала все я за нее. ― Ему может грозить опасность. ― Но почему: я промолчала. Билл был моей слабостью, и если что-то пойдет не так, мучить меня будут именно через него. Но тетя Леле сама смутно догадывалась обо всем этом. ― Лечение проходит в Германии, ведь так?    Она сдавленно кивнула мне, все еще не решаясь уходить.    ― Мне не нужна ваша благодарность. Я делаю это ради него и... ради вас. ― Тетя Леле не сдвинулась с места. ― Уходите же!! ― Вскрикнула я, сама не двигаясь. Она проговорила что-то неразборчивое, губы ее тряслись.    ― Очень жаль. ― Прохрипела она.    Жаль... Жалость...    ― Не отдавайте меня ему, пожалуйста!! ― Руки вцепились в дверной косяк комнаты Билла, который так неудачно вышел куда-то на улицу. Он бы не допустил всего этого, он бы просто не позволил.    ― Папа желает тебе добра...    ― Он хочет стереть мне память!! Я подслушала его разговор! Пожалуйста, не отдавайте ему меня!!    Вспышка закончилась, а я лежала на полу, хватаясь за руку тети Леле.    ― Не лгите. ― Я вырвала свою ладонь, скалясь, как дикий зверек. ― Вам совершенно не жаль.    Презрение выступило на моем лице. Я, отталкивая ее, поднялась на ноги и, хриплыми стонами, побрела по коридору. Кажется, я начинаю вспоминать последние мгновения до того, как все стерлось в моем сознании. Раньше это доступно не было.    На улице, где бушевала назревающая буря, дышать стало намного легче. Прислонившись к железному забору, я заметила привычную слежку за мной ни на секунду не отстают от меня.    ― Значит, у той, которую они никогда не видели, ― вслух подумала я, нервно смеясь над ситуацией, потому что ничего другого у меня не оставалось. ― Если так, то это чертовски умно, папа. Ты просто молодец.    Когда мораль была затолкнута куда подальше, я старалась из всего выжимать максимум пользы для себя. Всякий раз, когда восставала совесть, ей противоборствовал инстинкт выживания, который, разумеется, побеждал беспрекословно. Лучшего мотиватора, чем дуло пистолета, направленного мне в спину, придумать было нельзя.    Джек, стоило мне подойти к собственному внедорожнику, махнул мне рукой. Скотина. Развернувшись, мои ноги повели меня к ним. Они соизволили разве что опустить окно.    ― Как поживаешь? ― Он выставил свои пожелтевшие зубы, придерживая руку на кармане, в котором вырисовывался контур пистолета. Я сглотнула. ― Тут наводочка пришла. Твой папаша в городе.    ― Буду знать. ― Кивнула я, чувствуя, как внутри меня что-то надломилось. Страх, холодный, обезумевший, появился из ниоткуда паническим приступом.    ― Узнала, где деньжата? Может, нам вмешаться?    ― С чего бы это? ― Подозрительно интересуюсь я. ― Раньше вам дела не было, теперь готовы пистолетиками помахаться? ― Издевка слетела с губ прежде, чем я осознала двойственной своих слов.    И тут-то Джек показал, что шутить с ним лучше не стоит. За считанную секунду он схватил меня за воротник и дернул на машину, практически засовывая в нее через полуоткрытое окно. Я пропищала что-то невнятное, но и тут меня заткнули, хорошенько встряхнув.    ― Нам... ― Вразумительно говорит он, снова встряхивая. ― Стоит... ― Выкидывает, не церемонясь, через окно. ― Вмешаться?    Другие мужчин, сидевшие в машине, загоготали.    ― Нет. ― Мучительно произнесла я, чувствуя, как горит кожа в содранных местах. У кого-то из них зазвонил телефон, и былая радость от выходки немедленно сменилась на полнейшую серьезность. "Будем через минут десять", ― кивнул говорящий, которого сходу понял Джек.    ― Нужно уехать. Не натвори никаких глупостей, чтобы нам потом не пришлось соскребать тебя с асфальта. ― Он пригрозил толстым пальцем, до последнего момента строго глядя на меня.    Как только простыл след их машины, я сплюнула и двинулась к своему авто. Лучшего случая решить все по-тихому и по-хорошему мне не предоставиться. Чтобы как-то сбить навязчивые мысли, я закурила прямо в салоне, со странной мыслью понимая, что превратилась окончательно во врага своего романа. Какая ирония.    Если мне придется искать Мэри, а мне придется, то я могу с легкостью наткнуться и на чертова Джонсона. Однако к этой встрече я готова не была.    Я обогнула собственный двор, но света в квартире так и не заметила. Скорее всего, виновница сейчас в разгуле, не подозревая, что я ее разыскиваю. Однако где именно она могла находиться ― у меня и в мыслях не было. Медленно покуривая, я мчала через весь город, подозревая, что Майкл снова гуляет у заброшенной водонапорной башни.    Все мысли заняты были странной нервозностью и спешкой криминалов. Готовы вмешаться? Не верю, что из благих намерений. Скорее всего, они боятся того, что в городе снова отец. Или новые враги? От злобы я ударяю по рулю, но вовремя его схватываю обратно, чтобы не выскочить из дороги прямиком в кювет.    Я проезжала по проселочной дороге мимо городского кладбища, чувствуя, как сердце неприятно заныло. Там, где-то среди оград, на которых давно потрескалась старая краска, и мраморных плит, лежит моя мама. Не видя дороги перед собой, я вглядывалась в памятники, не в силах оторвать взгляд. Неприятная тоска поселилась где-то внутри. Сигарета выпала из пальцев.    Приближаясь к цели, я уже слышу навязчивую безвкусную музыку и вижу некоторые парочки, либо старающиеся уединиться, либо основательно проблеваться в кустах. Мою машину проводили взглядами, вспоминая, где это они раньше видели меня. Ноги ступили на землю. Я даже не пытаюсь слиться в толпе, ибо огнестрельное оружие внушает мне безопасность среди кучки пьяной молодежи.    ― Шоу! Шоу! Прыгнет или нет?! Делаем ставки, друзья! ― Орет местный заводила, собирая с некоторых участников приличную сумму денег. Я сотню раз слышала о некоторых абсурдных выходках, как, например, зарыться в старую могилу и просидеть там минут пять, которые всячески придумывались для развлечения плесневеющей вечеринки.    Решив, что Майкл однозначно не пропустит подобное шоу, я мгновенно двинулась за толпой, что осадила полуразрушенный и Богом забытый бывший пионерский лагерь.    Над моей головой тянулась протянутая с водонапорной башни труба, что всячески сотрясалась, издавая пугающие звуки. Из некоторых ее дыр капала вода, словно отсчитывая секунды. Странное ощущение опасности усилилось, как только я приблизилась.    ― Эй! Ставки делать будешь? ― Тронул полупьяный парень меня за плечо, протягивая мешок.    ― Какие ставки? ― Не совсем поняла я, замечая покрасневшие глаза от наркотического курева.    ― Прыгают сегодня. Два варианта: сдохнет или выживет. Сколько поставишь? ― Он с трудом стоял на ногах. А как только на его плечо положил руку тот самый заводила, чуть бы не рухнул.    ― Скажу по секрету: ставь на смерть. ― Как эксперт посоветовал заводила, пьяно мне подмигнув. ― Девяносто девять процентов, что он умрет. Не поскупись.    Презрительно оглядев их, я вытащила из рюкзака несколько тысяч.    ― На то, что выживет.    ― А кто ты? Как тебя записать?    ― Запиши как Смит...    ― О-о-о... Ты случайно не та самая Смит? ― Оба закачались на месте же. Заводила шикнул на своего помощника.    ― Дурачье! Эта девка другая.    ― Ха, тебе ли не знать. Видюху эту аж десять раз, наверно, глянул.    ― Что за видео? ― Вмешалась я в их пререкания, изучая толпу в поисках сестры.    ― Пардон, мадам, но я должен идти объявлять! ― Он отвесил подобие поклона и исчез в толпе вместе со своим дружком. Не успела я пройти мимо некоторых людей, как через громкоговоритель услышала снова его голос. ― Итак, ставки сделаны! Игрок готов! Прошу взглянуть на него! Он ждет вашего внимания!!    Заводила вскочил на крыльцо лагеря, указывая рукой вверх, на крышу. Но мой взгляд, напротив, последовал по пути трубы. Конец ее был скрыт кустами, через которые я с трудом пробралась. Труба заканчивалась прямо у старого бассейна, от которого, по сути, остались одни обломки. Зря я, кажется, поставила на выживание. Шансов у игрока не было. Воды мало. А высота... И только сейчас я обратила внимание на крышу, на которой стояли двое.    Оба раздетые по пояс терпели суровый ветер на высоте четвертого этажа.    ― Прыгай! Прыгай! ― Заорала разом толпа, обезумевшая от подкинутого им так удачно развлечения.    Пытаясь разглядеть стоявших на крыше, я начинала понимать, что в глупейшую передрягу могл влезть только Джей. И смутные мои догадки начали постепенно превращаться в правду, отчего все нутро немедленно запротестовала против всего. Я отшатнулась назад, врезалась в дерево и попыталась хоть как-то угомонить два голоса. Оба противоречили друг другу. Один призывал спокойно глядеть на все происходящее, отбиваясь от второго тем, что люди вольны делать все что угодно. А вот второй, самый разрывающий, орал что есть мочи о том, что их нужно спасать.    Схватываюсь за голову, пытаюсь перебить два этих голоса, но у меня ничего не получается. А тем временем заводила только подгоняет Финн и Джей, между которыми происходит незримая борьба.    ― Точняк не выберется. ― Скептично заметила сидевшая неподалеку от меня девушка. ― Как прыгнет ― все старые плиты подымет, которые не дадут самому всплыть.    ― Вот болван. Да это же чистое самоубийство!    ― Хватит! ― Заорала я так громко, что на меня многие повернули головы. А я просто пыталась перекричать голоса внутри. Однако в этот самый момент раздалась команда прыгать, и толпа захлопала. ― Не прыгайте! ― Я пытаюсь протиснуться через людей, хоть как-то привлечь на себя внимание, но разве может один человек перекричать целое стадо?    Сердце замерло. Одна из фигур, оттолкнув вторую подальше, рывком рванула к самому краю... и прыгнула...    Я почувствовала только, как все охнули, как все сдвинулись сразу же назад, как на тех, кто стоял впереди, брызнула вода... Какая-то девушка истошно заверещала: "Убился! Он убился!" А я, сама того не понимая, медленно вышла вперед... Плиты, все это время бывшие в грязи, всплыли от мощного удара тяжелого тела, не оставляя шанса всплыть самому... Вода будто бы забурлила на том месте, где исчезло несколько секунд тело.    Сколько прошло секунд? Может быть, минут?..    Одна из плит странно поднялась вверх, все снова охнули, не веря своим глазам, но чуда не произошло. Плита опустилась обратно. И вода, почерневшая, стала медленно успокаиваться.    Моя толстовка полетела куда-то в толпу, а ноги уже были босыми. Оттащив сильным рывком одну из крайних плиток, я, совершенно ни о чем не думая, ныряю в это грязное болото.    Вода обволокла все тело своей ледяной силой. Я готова была закричать от резкой смены температуры, но все это желание ушло куда-то на второй план, пока тело медленно, но уверенно, спускалось все дальше и дальше... Ноги коснулись ила со смесью грязи. А в легких уже начинало клокотать.    Я тяну руки, на ощупь пытаюсь пробираться по чертовому бассейну, но уже чувствую, что сама начинаю задыхаться. Если через тридцать секунд я не выплыву ― я погибну вместе с ним.    Когда отчаяние готово было погубить меня, я уже решилась выплыть обратно, но именно в момент самой ужасающей паники рука моя схватилась за ускользающее запястье. Не медля, я отталкиваюсь от дна и что есть силы плыву вверх... От нехватки кислорода перед глазами искры... Губы приоткрыли сами в надежде на жадный глоток, но я не успеванию вынырнуть ― в горло попала вода...    Рука выгнулась вверх, но встретилась к громоздкой плитой, а тело, такое тяжелое в проклятой воде, висело как утягивающий в глубь камень. От всей силы я барабаню по плите, судорожно выхватываю скользкое тело из пучины смерти... Рука выбивается через появившуюся щель, но до края она схватиться не в силах. А тело так предательски выскользает.    "Если погибать ― то только вместе", ― мелькнула мысль, как вдруг чья-то крепкая ладонь схватила меня за руку и дернула вверх, к спасительному воздуху.    Легкие наполнились жизнью.    ― Я в норме! ― Заорала охрипшим голосом. Из рта вывалился глоток позеленевшей воды. От вида этой картины многие отошли снова проблеваться. ― Тащи его!! ― К счастью, спаситель не медлил. За плечи схватили утопленника и вытащили на сушу.    ― Принцесска, давай руку! ― Я по команде тяну ладонь, и меня грубо ставят на землю, пытаясь удержать на ватных ногах. ― Ну-ну! Стоять! ― Только сейчас пелена исчезла, и я вижу лучезарную улыбку Джея. ― Приветик!    Смеется? Да как он смеет?! От злобы я отталкиваю его подальше, но тут же падаю на землю, где в это время лежал тот, ради которого я рисковала жизнью. Мокрая моя ладонь случайно коснулась огрубевшей кожи, а до ушей ясно дошли хриплые вздохи и постоянный кашель.    Живот скрючило. Я отползла подальше от него и, наконец, вырвала все содержимое своего желудка. Стоявшая рядом толпа попятилась от меня, как от холеры.    Позеленевшая травка щекотала лицо. Некоторое облегчение настигло мой организм, который весь обмяк. Отяжелевшая от воды одежда давила, хотелось скинуть ее с себя, но ветер, такой холодный, дополнительно издевался надо мной.    ― Ну все, Мия, вставай. ― Сначала я увидела кроссовки Джея, а потом его протянутые руки, которые теперь, более осторожно, подняли меня, отчего мне оставалось просто обвиснуть безмолвием на руках.    Мой взгляд столкнулся с посиневшей спиной неизвестного, который продолжал извергать из себя рвоту, с трудом придерживая голову. Кто-то похлопал его по плечу.    ― Пойдем к нему? ― Предлагает Джей, но я смутно угадываю в грубом профиле знакомые мне черты.    ― Какого хрена ты полез на крышу?! ― От ярости я готова была накинуться на тощее тело, но меня связал своими объятиями Джея, будто бы знавший куда больше, чем я. Это его поведение вывело меня из себя. Я устала от тайн. Сыта ими по горло. ― Колин!!    Мой старый друг повернулся в большем удивлении. Его и без того овальное лицо вытянулось еще больше. Он секунду неверящим взглядом исследовал меня, после чего, резко отвернувшись, снова вырвал и закашлял по хохот толпы. Он был похож на противного дождевого червяка, растянувшегося после ливня на асфальте. Захотелось подойти и окончательно раздавить за такое безрассудство.    Многие не стеснялись наблюдать за мной как за желанным товаром на прилавке популярного магазина.    ― Воды наглотался, но в порядке будет. ― Заверил меня Джей, подталкивая подальше отсюда. Зачем он мне это говорит? Да мне плевать! Искренне плевать! Хочется проорать это восхитительное слово каждому, кто стоял здесь и глазел на меня. ― Я рад видеть тебя. ― Доброжелательно говорит он.    ― Не могу ответить взаимностью. ― Покачала я головой, освобождаясь от его рук. Как на счастье попались родные кроссовки. Нарочито стараясь не глядеть в глаза всем, я попыталась исчезнуть, но путей отхода не оказалось.    В малый круг вбежал неожиданно протрезвевший заводила, в руках которого был заветный мешок. Тут-то толпа оживилась, заметно возмутилась моему поступку, прося переигровки. Выслушав некоторых, заводила развел руками.    ― Все честно! ― Перекричал он с удивительной легкостью толпу, которая ответила низким ропотом. ― Итак, подводим итоги ставок... ― Длинная бумага появилась в его руках. Многие так и посыпались к заводиле, стараясь увидеть через плечо имена победителей. ― Что ж... Один против всех... Смит― победитель! Она одна поставила на то, что он выживет! ― "А кто такая Смит?"    Я схватываю за руку Джея и увожу его в лес, в надежде, что никто не проследит за нами. Когда расстояние стало приличным, я позволила себе отдышаться. Джей, упавший у ствола дерева, шокировано разглядывал меня.    ― Моя сестра здесь? ― Прямо спросила я, роясь в рюкзаке в поисках теплой одежды. С трудом отлепив от тела вымокшую майку, я выбросила ее подальше и укуталась в мягкий свитер.    ― Нет, она здесь не появлялась. ― Сглотнул парень, медленно подходя ко мне. А я уже без стеснения стаскивала с себя штаны.    ― А Майкл?    Он судорожно сглотнул. "Да что с тобой такое?"― подумала я.    ― Он здесь больше не гуляет. ― Джей медленно поднялся и настороженно стал следить за происходящим за моей спиной. Я обернулась и встретилась с глухой темнотой. ― Когда ты успела вернуться?    ― Лучше ответь: на кой черт вы полезли на крышу?    Атака вопросом на вопрос не принесла никакой пользы. Я поглядела в нисколько не изменившееся лицо бывшего знакомого, которое в ту же секунду, как раздался глухой звон в небо, исказилось разочарованием и неверием.    Что происходит?    Вопрос выпорхнул из груди, но Джей отчаянно молчал. Не выдержав его молчания, я здорово треснула по его плечу собственным рюкзаком.    ― Проснулся? ― Грубо толкнула я его, ощущая себя командиром перед трусом-рядовым, который растерялся перед своим первым боем. ― А теперь рассказывай: где гребанный Финн?    ― Прыгать должен был я. ― Сдавленно прошептал он, щупая свое лицо.    ― Что?    Он повторил свои слова, которые я и без того услышала и в прошлый раз. В стороне пионерлагеря послышались новые девчачьи крики и топот людей. Быстро перекладывая вещи в рюкзаке, я собиралась сбежать, как на всю округу заголосил голос проклятого Феликса.    ― Смит! ― Промурлыкал он мою фамилию. ― Я знаю, что ты здесь! Выходи! У меня к тебе есть разговор.    "Вот сектант. Не отстает ведь", ― усмехнулась я, снимая пистолет с предохранителя. Проснулась "старая" Мия, которую порядком достал червячок, мешающей ее жизни.    ― Ты что, пойдешь туда? ― Не поверил Джей, но путь мне преградил. Я решительно взглянула на него.    ― Этот нацист порядком достал меня.    ― Да он прикончит тебя!    И я снова усмехаюсь. С Финном он, порядком, никого и ничего не боялся. Анархия плохо влияет на людей. Она усиливает беспричинный страх и развивает паранойю. Скучным взглядом я обвела труса, не обращая после на него никакого внимания.    ― Не иди туда! Я не смогу тебе помочь!    ― А разве я прошу у тебя помощи?    ― Мне нельзя туда! ― Взмолился он, удерживая меня за одежду. ― Прыгать должен был я, а сиганул этот Колин.    С минуту поразмыслив, я очень осторожно интересуюсь:    ― Ты попал под опалу Феликса?    Судорожный кивок.    ― Я ведь дружил с Джонсоном. После такого в фавориты не метят. ― Моя бровь вопросительно приподнялась. ― Он сказал, что отстанет от меня, если я ему заплачу. Ну не просить же мне денег у мамки!!    ― И сколько же тебе обещали за прыжок? ― Хотелось назвать его трусом и предателем. Застрелить на месте же и заклеймить его "подстилкой". Он видит насквозь мои мысли, сам неприятно съеживается.    ― Я знаю, о чем ты думаешь. Считай меня кем угодно, но Финн исчез. Его нигде нет!    И снова над лесом, что временно укрывал нас, вознесся голос Феликса, который уже перешел на явные угрозы:    ― У меня здесь твой дружок, Мия. Ну же, выходи. В обратном случае я начну ломать ему пальцы.    Опять шантажирует слабыми людьми. Сукин сын.    ― Почему Колин прыгнул вместо тебя? ― Мой последний вопрос крайне смутил его.    ― Он и ему выдвинул условия. Угрожал честью сестрички.    ― Кристина? Она-то тут причем?..    Но ответу на мой вопрос придется подождать. Гортанный крик Колина чуть ли не заложи уши, а через секунду я уже ступаю на новую тропу войны. Джей неуверенно мнется за мной. Его нервозность начинает передаваться и мне, что заметно раздражает.    ― Знаешь, в этом дворцовом перевороте тебе не обязательно участвовать. Хотя... Некоторое шоу мне от тебя потребуется... ― Зловеще прошептала я, придумывая свою выигрышную шахматную партию.    ...Я вышла прямиком со стороны, к которой Феликс стоял спиной. Чтобы еще больше унизить мокрого Колина, он заставил его сидеть на коленках, прям как собачонка, у своих ног. Вся его широкая спина была напряжена.    Без единой заминки я вышла из чащи, держа впереди себя пистолет, который, под оханье толпы, наставила к затылку Феликса.    ― Ты меня искренне достал. ― Низко произнесла я у его уха, а после, схватив Колина, подняла того на ноги. ― Пинай! ― Приказала я ему, но мой друг даже и не дернулся. Кажется, мои слова вообще не дошли до него. Нога моя с размаху толкнула испуганного Феликса. Весь побледневший, он растерял былую хватку за считанную секунду. Дуло пистолета творит с людьми небывалые метаморфозы. ― Отныне, ты здесь больше не главный. ― Плюнула я, после чего обратилась к его кучку. ― И вы, сукины сыны, тоже!!    От вечеринки осталось совсем немного людей, но с каждой минутой их оставалось все меньше и меньше. Быть застреленным никому не хотелось.    ― Ждали меня с битой? А я вот с пистолетиком пришла, неожиданно, правда?    ― Смит... Ты... Убери... ― Прошептал Феликс. Не успеет и дернуться, как я нажму на курок.    Все, без исключения, видели мое озверевшее лицо. Рука не дрожала. Да и многим была известна профессия моего отца. А работа военного ― это убивать безжалостно и беспрекословно. Без единой доли сомнения.    ― Стравливаешь моих собачонок? ― Я приблизила дуло к его голове. ― А кто тебе дал на это право? Кто?! ― Феликс пролепетал что-то невнятное. ― Громче!!    ― Никто!    ― Умничка. ― Я даже погладила его по голове и пространно улыбнулась, указывая пистолетом по его дружкам. ― По кому стрелять первым будем, малыш?    Тут-то его верзилы вытянулись. "Выбирай: или ты, или кто-то из них", ― ясно предложила я ему.    ― Того... ― Дрожащим пальцем пальцем указал он на самого крепкого, после чего зарыдал как глупец.    Я наставила в их сторону пистолет и прицелилась. Феликс зажмурил глаза и заскулил, но на его удивление, ничего не произошло.    Снова пнув его, я обратилась более сдержанно и невозмутимо к его дружкам.    ― Это такого командира вы себе выбрали? ― Пистолет уже был сжат между телом и поясом брюк. ― Жалкого подонка. На! Забирайте его!    Стоя как две противоположные стены, мы буравили друг друга взглядами. В этой кучке я увидела и тех, кто отвозил меня в новогоднюю ночь в лес и подавал Финн ножи.    ― Кевин! ― Тут-то в игру и вступил Джей, быстро подошедший к "своим" и пожавший им руки. Он бросил на меня короткий взгляд. ― К черту поганца Феликса. ― Но его бывшая компания хмуро встретила его.    ― Джей, немедленно иди сюда. ― Низко скомандовала я, придерживая руку на ремне. Друг повиновался, спиной пятясь ко мне. С особым наслаждением он наступил на Феликса, пытавшегося незаметно отползти.    Бывшая компания Джонсона, а теперь и Феликса, коротко о чем-то говорила между собой. Один из них вышел вперед. "Это и есть Кевин", ― шепнул мне Джей.    ― Хочешь вступить в нашу компанию и стать во главе ее?    ―Нет, ― просто ответила я, медленно собираясь. Джей посмотрел на меня как на идиотку, ведь вступление в их компанию решило бы многие проблемы. ― Но я выдвигаю кандидата. ― Даже не глядя на него, я понимала, что Джей пытается уйти. ― Да-да, тебя.    ― Джей?! ― Вспыхнули некоторые члены компании.    Я подняла руку, в другой вертя складной ножик. Почему-то игры с этим оружием успокаивали меня.    ― Я тоже "за", ― согласился Кевин, коротко кивнув мне.    Медленно, один за другим, поднялись и другие руки.    ― Поздравляю, дружище. Теперь тебе не нужно метить в фавориты.    Усмехнувшись ему в лицо, я взглянула на остальных членов. Джей продолжал мяться на месте, но его непонимание испарилось как только я собралась уходить.    ― Постой, Мия!    Я развернулась на мгновение.    ― Ты тоже наш участник. Я принимаю тебя.    Скупо поклонившись с явной издевкой, я в упор посмотрела на него: "Ты будешь прекрасным главарём. Главарём, который не посмеет мне мешать". Джей подняли на руки и стали подбрасывать вверх под хлопки и "ура".    ― Мия, я...    ― Заткнись, Колин. ― Устало вздохнула я. ― Заткнись и пошли со мной. Нужно тебя согреть.