Глава 4. Часть 3.

      Сердце бешено колотилось в груди. Я бежала сквозь густые заросли, боясь оглянуться. Едва сдерживая дыхание, я стремилась только вперёд. Ветки хлестали по лицу, а толстые корни путались под ногами, замедляя бег. Холодный ветер обдувал кожу, но в этот миг мне было не до дрожи.       Как же страшно…       Сегодня я снова облажалась — не смогла сдержать гнев и обиду за себя и брата. Выплеснула всю боль, что отравляла меня все это время. Но сейчас я думаю, что, возможно, погорячилась. Нельзя было омрачать визит старого друга дедушки. Я была неправа.       Я рискнула оглянуться через плечо, и сердце сжалось ещё сильнее. В темноте мелькнул неясный силуэт. И было непонятно: это игра воспалённого воображения или суровая реальность.       Снова — взгляд вперёд, прыжок через поваленное дерево, отчаянный рывок в неизвестность. Воспоминания всплывали ослепляющими вспышками. Каждый раз, когда в голове звучал ехидный голос друга семьи, я с силой сжимала кулаки. Поскорее бы стать взрослой, окрепнуть и вырваться из этой клетки, полной боли и отчаяния.       Когда поместье осталось настолько далеко, насколько у меня хватило смелости бежать, остановиться и обернуться оказалось не так уж и страшно. В кромешной тьме, где единственным светилом была луна, чаща казалась таинственной и зловещей. Это пугало. Лес замер в молчании. Казалось, я своим внезапным появлением смутила даже его ночных обитателей. За этими мыслями я немного успокоилась, выдохнула и присела на упавший ствол. Было плевать, что будет дальше. Сейчас нужно было просто успокоиться.       Однако покой длился недолго. Воспалённый страхом мозг оказался прав: за мной действительно гнались. Два красных огонька буквально сшибли меня с бревна, пригвоздив к земле. Следом из зарослей вышел Оойси-сан, ехидно улыбаясь.       — Куропика, девочка моя. Тебе нельзя покидать поместье, даже если тебе что-то не нравится.       — Я больше не посмею!..       Его улыбка была добродушной и учтивой, но я знала, что за ней скрывалось. Власть, ненависть к непослушанию, мизогиния. Этот человек терпеть не мог, когда кто-то противоположного пола говорил с ним на повышенных тонах. Особенно ребёнок. В особенности — дитя, обещанное одному из трёх великих домов.       — Твой дедушка говорил, что твоё воспитание оставляет желать лучшего. Но чтобы настолько…       Он присел на корточки, его сандалии задели мои пальцы. Чуть надавив на них, он ухмыльнулся, стоило мне слегка вскрикнуть от боли.       — Куропика, Куропика, Куропика… Дитя моё, сердце кровью обливается, когда я думаю, как тяжело тебе будет в будущем…       — Оойси-сан…       — Я не разрешал говорить, — его глаза опасно сверкнули в лунном свете, и я вжалась в землю. — В кого же ты такая, Куропика?       Он протянул ладонь и провёл пальцами от кончиков моих ушей до шеи. След от его прикосновения жёг, и мне оставалось лишь поджать губы от омерзения. Смиренно глядя ему в глаза, я чувствовала, будто меня заживо опускают в кипящее масло.       — Куропика, девочка моя. Не бойся, — он оскалил зубы, замахиваясь свободной ладонью. — Ты всего лишь поплатишься за своё невежество!

***

      Реальность треснула по швам. Что-то резкое и громкое разорвало плотный покров сна, заставив сердце вздрогнуть. Первым, что я успела нащупать в нахлынувшей панике, оказалась ладонь Сатору.       Дрожь пробежала по телу от осознания происходящего. Проклятие, до этого покорное воле Сугуру, внезапно затрепетало в конвульсиях, высвобождая огромный сгусток проклятой энергии.       Сатору среагировал мгновенно. Не дожидаясь кульминации, он прикончил проклятие ударом в солнечное сплетение. Не знаю, есть ли оно у бабочек в принципе, но тварь разорвало изнутри, забрызгав всё вокруг кровью.       Зловещая тишина наполнила комнату. Ни я, ни Сатору не проронили ни слова. Внутри меня всё ещё звучало эхо недавнего гула. Сон, чьи картины стояли перед глазами, отзывался глухой дрожью в душе.       Из транса меня вывела ладонь, нежно погладившая по голове.       — Ты в порядке? Испугалась? — Сатору говорил непринуждённо, но в конце фразы его губы поджались.       — Я в порядке. Всё хорошо. Судя по всему, эксперимент с моим взаимодействием провалился.       — Ничего. Главное, что мы попытались.       В этот миг в комнату ворвались Дейн, Сёко и Сугуру. Выглядели они, мягко говоря, не лучшим образом. Было очевидно, что они мчались сюда сломя голову — об этом говорило и их тяжёлое дыхание, и яростный крик, с которым они вышибли дверь.       — Что здесь произошло?       — Что с проклятием?       — Вы ранены?       Их голоса слились в оглушительный хор, где каждый пытался перекричать другого. Лишь через пару минут Сатору своим шутливым тоном сумел привлечь внимание друзей. Я мысленно извинилась перед всеми спящими в общежитии за этот переполох.       — Всё в порядке. У этого старика всё больше и больше сюрпризов.       — Я почувствовал, что моя связь прервалась слишком поздно. Простите, ребят, — тихо произнёс Сугуру, уклоняясь от дружеского прикосновения. — Давай без телячьих нежностей!       — У-у, мы тут с жёнушкой чуть не поседели, а он включил заднюю! — Сатору обиженно выпятил губу, отворачиваясь от друга.       — Тебе седина не грозит.       Я наблюдала за происходящим в лёгком шоке. Все здесь, пусть и были обеспокоены, уже начинали улыбаться, видя, что с нами всё в порядке. Но внутри меня начинала собираться гроза.       — Ребят. Дела плохи.       Мои слова повисли в звенящей тишине. По крайней мере, я была благодарна, что взгляды всех присутствующих мгновенно обратились ко мне.       — Эта гадость не только размножается. Она работает как дистанционный мини-атомный реактор, так ещё и взрывается через бусы. Если бы Сатору вовремя не среагировал, от этой комнаты уже ничего бы не осталось, — я раздраженно выдохнула, чувствуя тяжесть на плечах. Знакомые пальцы принялись разминать затёкшие мышцы — Дейн, не сейчас.       — Я просто снимаю с тебя остатки стресса. Ты же скоро окаменеешь!       — Меня больше волнует происхождение проклятий. Во время разговора этот дед говорил, что его жена проклята им же…       — Проклинает мой дедушка, а контролирует Оойси-сан. Его бусы… опасны, — тихо прошептала я, опуская взгляд на пол.       — Что ты имеешь в виду? — на моё плечо опустилась голова Дейн, и её глаза искоса уставились на меня.       — Один шарик от бус в организме — и ты его кукла. Пока он не переварится в желудочном соке. В детстве… меня не раз так принудительно возвращали домой.       Продолжение той ночи, что снилась мне ранее… Воспоминания слишком смутные и размытые, но я точно помню свой визг от страха и боли. Ощущения — не передаваемые…       Тишина стала звенящей. Каждый погрузился в свои мысли. Я заметила, как Сёко медленно опустилась на стоящий рядом стул, доставая из кармана халата сигареты. Несмотря на злобный взгляд Сугуру, она поднесла фильтр к губам и прикурила.       — Дерьмово… — голос Дейн тихо прозвучал у меня над ухом, и я едва уловимо ухмыльнулась. Слишком уж мягко она описала всеобщие мысли. — Ку, может… Косому позвоним?       Я медленно повернула голову в её сторону. Её глаза были нечитаемые. Впервые я не могла понять, о чём она думает. И хотя её губы слегка подрагивали, зрачки оставались абсолютно спокойными.       — Не думаю, что это хорошая идея…       — Он же говорил, что мы семья! Сейчас в России без пятнадцати семь! Давай я позвоню, а? — она поднялась во весь рост и обвела всех внимательным взглядом, останавливаясь на Сугуру. — А вы как считаете?       — Э-эм, Дейн… Идея так себе…       — Отличная! Звони! — воодушевлённо воскликнул Сатору, выставляя вперёд большой палец.       Все присутствующие в комнате уставились на него.       — Не, ну а что вы так смотрите?       — А Старейшины? — Сёко с равнодушным лицом подняла руку с сигаретой.       — Да пофиг на них. Скажу, что я их сюда позвал по просьбе жены.       — У вас всё так легко, я посмотрю… — я схватила Ли за рукав, пытаясь оттянуть её руку от кармана.       — Ой, не зуди! Всё, я звоню. Сатору, ты — красавчик! — Дейн весело помчалась к выходу, игнорируя мои тихие протесты.       — Я знаю! — и громко рассмеялся.       Мне оставалось лишь закатить глаза от синергии этих двух магов. Пока мы томились в ожидании результата звонка, Сёко успела пару раз получить лёгкий щелбан от Сугуру, а Сатору весело подначивал друга. Видя их странное воодушевление, я всё ещё не могла поверить, что старые коллеги согласятся приехать на помощь в Японию.       Дверь снова с грохотом ударилась о стену, жалобно скрипнув на затухании. Дейн, с лёгким румянцем на щеках и широкой улыбкой на губах, смотрела прямо на меня. И я всё поняла.       — Они…       — …согласились?       — Да!       Я вымученно выдохнула. Совру, если скажу, что не чувствовала радости и благодарности, но вместе с тем мне стало немного страшно. Страшно от мысли, что именно она им рассказала и в каких красках.       — Ку, я просто попросила помощи. Сказала, что твои родственники окончательно перестали отдавать отчёт своим действиям. Они подадут запрос на вмешательство и будут ждать разрешения от японской стороны. Кстати, укажут в контактах Годжо, — она повернулась к Сатору и сложила руки в молитвенном жесте. — Прости, по-другому не получится.       — Ничего, всё нормально. Я же сам предложил, — искренне улыбнулся маг, а после посмотрел на меня озорным взглядом.       — Так вот. Если Старейшины не испугаются символической запрашиваемой суммы в три миллиона йен, то наши в полном составе прилетят в Японию уже вечером!       — Ого… — я со вздохом помассировала переносицу, всё ещё не веря своим ушам.       — А ещё Косой очень обиделся, что ты не сообщила о замужестве.       — Класс…       — Не я рассказала! Он узнал ровно в тот момент, как данные ушли в систему.       — Отлично… — я тихо простонала, устало откидываясь на спину стула.       — Да ладно тебе! Подумаешь, Годжо слегка потом ограбят, — Дейн игриво толкнула Сатору в плечо, тихо хихикая с его дёрнувшееся брови.       — В смысле? — воскликнул Гето, привлекая всеобщее внимание.       Я не сразу увидела выражения лица Дейн и Сатору в тот момент, но чётко уловила шок в голосе Сугуру. На секунду мне показалось, что он испугался. Но лишь на секунду.       — Как понять «ограбят»? — Гето начал буквально трясти Дейн за плечи, пока Годжо кокетливо посматривал в мою сторону, играя бровями.       — Про русские свадьбы слышали? — Дейн зловеще улыбнулась, а я лишь вымученно прикрыла лицо ладонями.       Теперь в комнате повисла уже не та тишина, что была прежде. Это была неловкость, смешанная со странным предвкушением неизвестного. Я опустила ладони и посмотрела на присутствующих, отмечая, что от былой атмосферы страха перед приближающейся бойней не осталось и следа.       Неужели им не страшно? Или это я стала такой трусихой? Когда всё началось? Когда я успела превратиться в… такую?       — Эй, Ку-чан. Дейн говорит, Косой был вам чуть ли не вторым отцом.       — Так и есть, — я согласно кивнула, отбрасывая непрошеные вопросы. Потом.       — У, а я думал, отбитые родственники только у меня. А тут и адекватные подъехали. Как-то даже скучно… — я покосилась на Сатору, который недовольно надул губы, рассматривая свои ногти.       — Уж поверь мне, русские стоят внимания похлеще, чем дедушка и Оойси-сан…       Дейн звонко рассмеялась, утыкаясь лицом в плечо Сугуру. Хотя на моём лице и застыло угрюмое выражение, в глубине души я смеялась вместе с ней — громко, заливисто, не боясь осуждения.       — Ладно, думаю, нам пора расходиться. Утром предоставлю отчёт Яге. Всем спасибо за содействие. Сёко, прости, что выдернули из кабинета.       — Ничего, я тоже пойду спать, раз уж пришла сюда.       Пока ребята прощались друг с другом, Сатору уже подошёл ко мне и протянул руку. Я поднялась с его помощью и вновь ощутила волну усталости. Сладко зевнув, я заметила на его губах лёгкую улыбку, и сама невольно улыбнулась в ответ.       Попрощавшись, мы медленно вышли из комнаты. Идя по тёмному коридору, не было ни сил, ни желания разговаривать после такого долгого дня. Такому обычно не радуются, но в случае с Сатору можно было сделать исключение — он тоже устал, поэтому молча шёл всю дорогу.       Дошли мы быстро. Войдя в комнату, я сразу направилась к шкафу. Остановив свой выбор на его длинной рубашке, я достала из маленькой коробочки запасное бельё и столкнулась с его задорной усмешкой.       — Я смотрю, ты неплохо устроилась. Пижама за двести тысяч йен, — он кивнул в сторону белоснежной рубашки, а затем принялся загибать пальцы, при этом широко улыбаясь, — Ботинки, что ты используешь, как тапочки за пол миллиона йен. А, ну и не стоит забывать о брюках, что ты вооружилась использовать для сна в более прохладную погоду. Ах, они же были моими любимыми… — и театрально прижал ладонь ко лбу.       Я ухмыльнулась в ответ.       — Ну, у скорой замужней жизни должны же быть плюсы? Вот он, первый, — я сняла одежду с вешалки, перекинув её через руку.       — А второй?       — Ну… ты? — игриво наклонила я голову набок и прошла мимо.       Удивительно, но комментариев вслед не последовало.       Закончила я с вечерними процедурами быстро, ведь тело с каждой секундой наполнялось свинцом. Словно я провела ещё один изнурительный день в армии. Уф, как вспомню…       Выйдя из ванной, я увидела, что Сатору уже сидит за ноутбуком, отчаянно что-то печатая. Мешать ему не хотелось, поэтому я тихо прошла к узкой одноместной кровати и быстро опустилась на неё. Укрывшись одеялом, я какое-то время сверлила его взглядом, пока он не заговорил первым:       — Засыпай без меня.       — Так и собиралась поступить.       — Какой грубый пирожок, — он щёлкнул пальцами в мою сторону, и вновь принялся за работу.       Немного неловко, но приемлемо.       По крайней мере, сейчас желания убегать больше не было. Несмотря на приближающуюся опасность со стороны деда и его приспешников, пока рядом со мной мои близкие и друзья, я ещё могу немного похрабриться. Ещё немного…       — Хотя, учитывая нынешнюю ситуацию, никто не посмеет осудить меня за то, что я не скину этот просроченный на месяц отчёт прямо сейчас, да?       — Сатору, ты неисправим… — недовольно открыла я глаза, щурясь от света монитора. — Либо дай уснуть, либо иди ко мне.       — Только душ приму!       Он резко вскочил с места, срывая по пути свою рабочую форму. Я проводила его взглядом до шкафа, а затем блаженно прикрыла глаза, вновь ощущая накатывающую дремоту. Чувство счастья длилось недолго, от силы минут пять. Кровать слегка прогнулась, а потом меня нагловато прижали к стенке.       — Надо сюда двуспальную притащить, да?       — Угу…       — Спишь?       — Угу…       Я изо всех сил старалась не спугнуть зачатки сна, концентрируясь на внутренней темноте. Но у Сатору были на мой отдых другие планы, поэтому он едва ощутимо провёл кончиками пальцев по моим губам, вызывая щекотку.       — Прекрати!       Я неосознанно облизнула губы и тяжело вздохнула. Он снова повторил своё ребяческое действие, едва слышно смеясь.       — Закрой… спи… — промямлила я, чуть зевая.       — Чего?       — Закрой глаза и спи… — вымученно простонала я и перевернулась на другой бок.       — Ну и куда это ты?       Его тихий шёпот отозвался во мне тёплым эхом. Одна рука обняла меня за талию, а вторая пронырнула под головой, став своеобразной подушкой. Его горячее дыхание касалось макушки, и от этого я растеряла последние остатки сна.       Хотя я и открыла глаза, но не спешила поворачиваться к мужу. Опыт подсказывал, что если его сейчас не подначивать, то через некоторое время он успокоится сам. Главное — пережить первые пять минут и не сойти с ума от его настойчивых телодвижений.       — Куропика… останься здесь, со мной…       — …       — Куропика, ты спишь? — он прижался ко мне ещё сильнее, обжигая шею своим дыханием.       — Да, сплю.       — Врунишка…       Голос Сатору был сладким, словно он был божеством, сотканным из мёда. Его влажные губы коснулись моего плеча, а затем скользнули вверх по шее. Непроизвольно я откинула голову, чувствуя, как он настойчиво движется выше.       Найдя мои губы, он заставил меня вдохнуть его дыхание.       — Наглец.       — Да.       Он и вправду наглец. Делает, что хочет. И ему неважно, что подумают другие. Он просто делает всё, чтобы я оставалась рядом. Все эти годы, что мы пронесли в сердцах, изменили нас внешне, но внутри мы остались прежними — двумя душами, тонувшими друг в друге.       Его поцелуи были похожи на фейерверки, а его тепло согревало меня изнутри. Он сдёрнул с моего тела простыню, и его ладони коснулись меня с новой настойчивостью. Последнее, что я трезво помню, — как раскинула руки, открывая душу навстречу потоку щекочущих разум ощущений.       Я не знаю, сколько раз за эту ночь его тихий шёпот касался моих губ. Сатору обнимал меня, прижимая всё ближе, стараясь слиться воедино. Это так странно и противоестественно — видеть, как такой, как он, тянется к такой, как я. Возможно, я никогда не привыкну к этому чувству — «быть любимой». Но я буду стараться открыться ему. Надеюсь, он сможет простить мою робость…       Незаметно для нас наступило утро. Солнце за окном только поднималось, но тёплый луч уже успел скользнуть по нашим лицам. Там, где кожа оставалась открытой, чувствовалась утренняя прохлада. Я лежала безвольной куклой, следя за игрой солнечных зайчиков на потолке. На улице начинался новый день.       Когда я решила привстать, тело неожиданно опрокинулось назад. Его руки обвили мою талию, крепко сжимая в объятиях. Он переплел наши ноги, делясь своим теплом. Табун мурашек стремительно пронёсся вверх, от пят до самой макушки, вызывая лёгкую дрожь.       — Поспи ещё… — Сатору тихо прошептал у самого уха, уткнувшись лицом в мои волосы.       Мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы картинка перед глазами не поплыла. Всё, что я сейчас чувствовала, было мне всё ещё чуждо.       — Нужно вставать. За окном уже слышны голоса… Маги прибыли.       — Ничего страшного, подождут.       — Мне очень страшно, Сатору.       Я заёрзала, пытаясь выбраться из его объятий, но он лишь сильнее прижал меня к себе. Если бы я лежала с краю, то могла бы просто скатиться на пол, но сейчас…       — Сатору, милый, давай я встану, а ты ещё поспишь.       — Ты тоже поспи. Твоя проклятая энергия была нестабильна всё это время, — он провёл ладонью по моим волосам, нежно касаясь их. — Как же ты жила до этого без меня…       — Я и не жила.       Моё резкое признание дошло до меня слишком поздно. Пока я осознавала, что только что сказала, на меня уже смотрела пара голубых глаз, пристально изучая моё лицо. Было неловко. Невыносимо. Я буквально чувствовала, как лицо заливается краской с каждой секундой под его пристальным взглядом. Он молчал, но уголки его губ предательски подрагивали. Не в силах выдержать это, я резко отвернулась, судорожно вздыхая.       Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Недовольно приподнявшись из-за плеча Сатору, я увидела ухмыляющиеся лица Дейн и Сугуру.       — Старейшины утвердили участие России в предстоящей миссии. Куропика, подъём! Готовься к приёму зарубежных гостей.