Дик Грейсон о Тим Дрейке, вспоминая о Джейсоне Тодде

Дик смотрит на это и понимает, что нихрена ему это не нравится. Мальчик был на вид двенадцати лет, - невооруженным глазом видно, что он не подходит для супергеройский жизни. Слишком хрупкий. Слишком спокойный. Слишком преданный. Слишком не такой, как он и Джейсон. Дика в общем начинало это бесить: со смерти Джейсона не прошло достаточно времени, чтобы Б. брал нового ребенка. Со смерти Джейсона никогда не пройдет достаточно времени. По правде говоря, Дик просто вымещал свою злость на мальце. Тим не то, что был плохим, - он был даже слишком хорошим для них. Робин – это его наследие, которое, как он думал, достается лишь сиротам с плохим прошлом, со сломленной психикой и нуждающиеся в помощи. Этот пацан, в отличие от них, родился с золотой ложкой во рту, имел родителей и пришел к Бэтмену, готовый дать ему помощь. «Дать помощь Бэтмену», это вообще, блять, нормально? Этот малец… Нет, Тим смотрит на него со скрытым восхищением, треплется много о своих заумных расследованиях и, пусть выглядит слегка смущенным, твердо утверждает, что Б. нуждается в Робине. Дика это немного триггерит. Он был Робином. Но это закрытая глава. Переписывать ее он не собирается. Альфред, спасибо ему Господи, похоже, заметил его тихую панику, вызванную словами мальчишки, и предложил парню продолжить беседу за чашкой чая в более приятной атмосфере. Тим на это лишь закивал головой, слегка краснея от обращения «Мастер Тим», и сделав вид, что не заметил реакцию Дика, попрощался с ним, уходя в кухню. Отлично, это даст ему время на разговор с Брюсом насчет мальчика. Насчет возвращения динамичного дуэта. — Теряешь хватку, Б. Тебя раскрыл двенадцатилетний мальчик, — улыбнулся как обычно нахально Найтвинг, скрывая свою нервозность за лучезарностью. Будет ложью, если сказать, что Брюса можно обмануть этим. Но, по крайней мере, он делает вид, что поверил и позволяет Дику завершить собственную импровизированную сценку, скрыть свою тревогу за фальшивыми улыбками. Поэтому просто кивает на слова своего приемного сына, не отводя взгляд от экрана компьютера и продолжает свою работу. Дик воспринимает это практический как приглашение. — Но парень действительно хорош. Детектив, прямо как ты. — Ближе к делу, Дик. — Я к тому, что он слишком хорош для этого всего, знаешь, — он очертил в воздухе «это все», указывая на Бэт-пещеру. Говоря о бэт-делах. Б. на его растяжимое объяснение неодобрительно посмотрел, намекая не тратить ни свое, ни его время. В конце концов, Дик под этим взглядом сдался и шумно вздохнул, – Он мог бы закончить школу на отлично, поступить в колледж, найти престижную работу и не бегать в шортиках по ночам с огромным дядей в спандексе. — Ты ведь смог воплотить мечту и стать офицером, Дик. Почему, по-твоему, Тим не сможет? — Это другое, Брюс! У этого парня есть любящие родители, жизнь вне геройства и шанс. Шанс зажить нормальной жизнью. Шанс, в котором так нуждался он сам и который отняли у Джейсона. — Дик, — начало было Брюс, но он был перебит. — Нет, Брюс, нет. Не притворяйся, что все под контролем. Мы все знаем, что брать ответственность за детей – не твоя сильная сторона. Отступи хоть в этот раз, пройди этот урок, посланный вселенной, Буддой или самим Иисусом, и закрой уже этот гештальт. Ты ведь сам понимаешь, что нельзя пацану жизнь угробить, - «или потерять», - Он еще зеленый совсем, не понимает. – «какого было им двоим», — Это может плохо обернуться… Опять. Договорить Дику не дал резкий стук по столу и разъярённый взгляд мужчины. Парень отшатнулся немного, сглотнул и посмотрел на своего приемного отца, впервые, впервые так испуганно. Брюс не был коммуникабельным, не умел поддерживать или успокаивать, что уж говорить о том, чтобы выслушать и просто по-человечески обнять? Целая пытка. Но Б. также никогда не давил, не смотрел на него так. Так гневно, раздраженно и эмоционально. Он смотрел на него тем взглядом, каким смотрел на клоуна в тот день. Мужчина, похоже, по реакции Дика понял это тоже, поэтому вернул лицу привычное каменное выражение и отвернулся вновь к экрану. Уже надпечатывая через клавиатуру новый отчет, он хрипло бросил последнее: — Я не желаю продолжать этот разговор. И Дик бы посмеялся от этого даже немного по-ностальгически. Он будто бы вернулся во в подростковый возраст, когда Б. не дослушивая его заканчивал разговор, когда он рвал и метал лишь бы его приемный отец его услышал, когда поступал опрометчиво, получал травмы и отказывался слушать лекции о жертвенности и когда… Он был жив. Но он давно не подросток, поэтому просто усмехнулся грустно, развернулся к выходу и громко сказал почти что в пустоту: — Поступи хоть когда-то по-взрослому, Б.

***

Брюс же поступил безответственно. Тим не переезжал, как это делали до этого первые два Робина. Он не жил в этом огромном пустом поместье, не имел комендантский час и не был под контролем параноика-наседки. Тим просто не был усыновлен. У Тима все таки были свои родители. У него было куда возвращаться после долгих патрулей, давящей тишины и трудной ночи полной совместной работы с жестоким Бэтменом. Было кому жаловаться на кошмары, кому показывать свои раны и знать, что вот, сейчас поддержат, поймут и обнимут, кому можно показать свои эмоции и получить в ответ столько же, сколько дал. Не то, чтобы Тим этим пользовался. Брюс готовил его нещадно, - он старался скомпенсировать свою безответственность подготовкой. Дик аж внутренне присвистнул, увидев программу мальчишки: он явно ему не завидует. Тим, будучи на удивление послушным и трудолюбивым ребенком, не возражал, изредка лишь закатывая глаза на строгий голос летучей мыши. Дик бы на его месте сказал бы пару ласковых и не поленился бы показать средний палец. Наверное, поэтому он ни в одной из вселенной не будет на месте Тима. Зато на месте Джейсона вполне мог. На месте Джейсона под холодной и сырой землей, в коричневом тесном гробу и с надписью на надгробии: солдат. Не сын. В подростковом теле, без возможностей стать выше и сильней Дика, как было обещано в детстве. Без шанса купить выпить алкоголь легально. Без будущего. Без жизни. Брюс оттолкнул его, отгородил от ночной жизни, борьбы с преступности, боясь, что это убьет Дика. Он поверил угрозам клоуна, не дал Дику и слово вставить, зато дал уйти. Прогнал - красиво, молча, окончательно. И это было бы почти благородно, не возьми Бэтмен нового Робина, не усынови Брюс Уэйн очередную сироту. И не потеряй его — так же быстро, как нашёл. Возможно, думал Дик, именно тогда у Брюса проснулся здравый смысл и уснул навеки. Иначе как объяснить Тима Дрейка в свежем костюме Робина? В особенно плохие дни Дик старается хотя бы немного сократить этот список. Список всего, чего Джейсон не успел сделать и кем не успел стать. На втором месте сразу после "любимый сын" идет "любимый брат". Поэтому Дик навещает, приносит мелочи и говорит с Джейсоном, ведет безответный диалог. С приходом Тима такие дни происходят все чаще и чаще. В глазах нового Робина Дик видит отражения маленького Джейсона. Того, кого Дик невзлюбил слишком несправедливо. Не сосчитать сколько раз они дрались, сколько раз кидались в друг друга колкими словами и старались надавить как можно сильнее, больнее. Дик, в силу возраста, всегда выигрывал. [ — И кем же, по-твоему, я стану?, - рявкнул как-то Джейсон, раздраженный высокомерным поведением старшего. — Преступником. Убийцей. Тем, кого Брюс когда-то выследит в темноте и не узнает. Тем, кого я когда-нибудь остановлю, - усмехается Дик, вскидывая руки в стороны, — Потому что ты не герой, Джейсон. Ты просто пуля, которую Брюс выпустил слишком рано. И она уже летит не туда. Дик знал куда бить, как сделать больнее. И он пользовался своими знаниями также искусно, как выполнял свои трюки. — Серьёзно?, - бесится еще сильнее Робин, желая как можно быстрее стереть эту ухмылку, — А ты тогда кто? — Я тот, кто выживет, Джейсон. А ты — тот, кого Б. будет оплакивать. ] Дик бы подался в Ванги, не будь это все реальностью. Реальностью, где он оскорблял безвинного ребенка, в попытке унять глупую обиду и ревность к Б.

***

Мирный разговор с Брюсом, как и предполагалась, не привел к желаемому итогу, поэтому Дику ничего не осталось, кроме как выйти на пацана. Не то, чтобы это было сложнее, - он умел быть убедительным, когда надо. Тим ожидаемо все еще сидел на кухне, попевая вместо чашки чая, судя по неодобрительному взгляду Альфреда, не первый стакан кофе, быстрыми нажатиями печатая что-то на своем ноутбуке. Дик ели сдержал себя от фырканья. Вот уж вторая копия его отца. Детективы хреновы. Он сел напротив него, мягко улыбаясь тому, как Альфред почти сразу же подал ему горячий травяной чай и свежее овсяное печенье. Дворецкий всегда знал, как поднять ему настроение после ссоры с Брюсом. На душе чуточку потеплело. Приятную тишину прервал лишь еще не поломавшийся юношеский голос Тима: — Даже не старайся, я не поменяю свое решение. И Дик ели как сдержался, чтобы не обматерить весь этот дом. Если бы не его глубокое уважение к Альфреду и к его овсяным печеньям, Дик бы разгромил тут все лишь бы дать понять этим двум упертым идиотам-детективам их неправоту. Но Альфред был тут, стоял с непроницательным лицом и в душе, похоже, поддерживал Тима больше, чем первого Робина. Поэтому Дик не нашел ничего лучше того, чтобы с жалобным стоном упасть головой в обеденный стол, а после еще более жалобнее спросить почему люди в этом поместье безответственные с головы до ног. Альфред почтительно промолчал.