Глава 11. Последнее испытание

      Жара в Хогвартсе была почти невыносимой. Май клонился к концу, и замок будто выдыхал последние силы перед летним затишьем: каменные стены прогрелись, окна заливали зал жидким светом, библиотека дышала тяжёлым запахом бумаги и пота, а на каждом шагу кто-то твердил заклинания, перелистывал учебники или ругался из-за забытых шпаргалок. Воздух дрожал над лужайками, и даже совы летали ниже обычного, лениво, будто в воде.       Гарри чувствовал себя так, словно вынырнул из глубокого колодца. Экзамены были позади. Все до единого — и трансфигурация, и чары, и зелья, и даже история магии, которую он, признаться, зубрил до полуночи, пока Рон не начал бредить о валькирийских налоговых кодексах.       Он сдал всё на Превосходно. По словам профессоров — с неожиданной лёгкостью. Гермиона гордо улыбалась, Рон качал головой, будто Гарри окончательно сошёл с ума.       — Это ты всё из-за Сириуса? Ты вроде рассказывал, что перед Хогвартсом занимался с ним магией. — Спросил Рон, когда они втроём лежали у берега озера в тени старого вяза. Ветви качались над ними, пропуская игру света и тени на лица, и подрагивали в такт мягкому ветерку с воды.       — В том числе, — ответил Гарри и закрыл глаза. Трава щекотала шею, и в этот момент он чувствовал, что живёт. — На Гриммо я прочитал много книг из библиотеки. Сириус устроил мне настоящий курс молодого бойца. Без шуток.       — А ещё у тебя голова работает, — вставила Гермиона, не отрываясь от книги. — Хоть иногда и не туда, куда надо.       Гарри усмехнулся и сел, облокотившись на колени. Он посмотрел на рябь на воде, затем — на друзей.       — Послушайте… мне кажется, я всё понял. Всё, что происходило с начала года.       Рон и Гермиона переглянулись. Гарри заговорил тише:       — Цербер. Он не просто так был там. Он охранял что-то — и мы все знали это ещё с первого дня. И если учесть, что вход под ним ведёт вниз… и руны, которые я успел расшифровать… Это хранилище. Что-то важное, спрятанное в подземельях.       — Но мы не знаем, что там прячет директор Дамблдор… и от кого. — Прошептала Гермиона.       Гарри кивнул.       — Тогда, на Рождество, я видел как Квиррел разговаривал со Снейпом. Сначала он был как загнанный кролик. А стоило Снейпу уйти за поворот, как тот сразу же изменился — стал уверенным, почти надменным. Он был сломлен, Гермиона. Сдался. Снейп говорил с ним — не угрожал, а выпытывал. Потому что не он был преступником.       — Но Снейп хромал. У него был след от укуса, — вспомнил Рон. — Я видел… Он пытался пролезть мимо цербера! — Высказал он свою догадку.       — Да, — Гарри чуть прищурился, глядя на гладь воды. — Но он пытался остановить. Не украсть. Снейп — гадкий, да, но не убийца или вор. А вот Квиррел… с ним что-то не так. Я видел, как он дрожал при каждом шаге Снейпа. А недавно переменился — стал твёрже, увереннее. У него появилось чёткое видение цели.       Гермиона всё ещё пыталась найти в этом пробел. Она нервно перевернула страницу, но не читала — взгляд скользил мимо строк.       — Может быть, он просто… преодолел страх?       — Может быть, — Гарри посмотрел на неё с улыбкой, — но тогда объясни, почему сегодня утром, когда я проходил мимо Большого зала, услышал, как Дамблдор говорит МакГонагалл, что уезжает. И сегодня вечером его не будет в замке.       Повисла тишина. Где-то вдали зашумела волна, подгоняемая гигантским осьминогом с дна озера.       — Это совпадение? — Спросил Рон, но в голосе уже звучала тревога.       — Нет. — Тихо сказал Гарри. — Сегодня ночью Квиррел попытается это украсть. Сегодня — единственный шанс. И если никто не остановит его…       — Мы, — отозвался Рон, сжав кулак, — мы остановим.       — Гарри, — Гермиона сдвинула брови, — ты уверен, что хочешь… ну, лезть туда? Может, стоит рассказать об этом взрослым?       Гарри кивнул на первый вопрос.       — Взрослые нам не поверят. Если они не смогли понять, кем является Квиррел на самом деле за учебный год, то посчитают наши опасения необоснованными выдумками. И если я прав… если он проберётся туда… тогда всё, чему нас учили, всё, через что мы прошли, всё это было просто подготовкой. Испытанием.       Он поднялся и протянул руку Рону. Тот поднялся, не раздумывая.       — Значит, сегодня ночью. — Сказала Гермиона, неохотно закрывая книгу. — На третий этаж?       — На третий этаж. — Подтвердил Гарри.       И пока солнце клонилось к закату, тень от вяза не берегу озеро медленно вытягивалась, покрывая собой последнюю весеннюю передышку перед тем, как всё встанет на карту.

***

      Хогвартс спал. В коридорах царила тишина, нарушаемая лишь скрипом старых половиц и приглушённым эхо собственных шагов. Сумерки вытекли из окон, и замок словно сжался — привычные стены теперь казались выше, темнее, будто наблюдали.       Гарри крепче сжал в руке палочку. Он знал, что если остановится, то засомневается. А если засомневается — будет поздно.       Рядом крались Рон и Гермиона, напряжённые, как тетива. Гарри решил не брать с собой мантию-невидимку — вряд ли она поможет победить Квиррела, разве что только сбежать. А бежать Гарри не собирался.       Рон проверил за спиной — никого. Гермиона, прежде чем свернуть в коридор третьего этажа, наложила на них заклинание беззвучной поступи и проверила, нет ли ловушек. Гарри молча кивнул — она была права. Теперь каждый шаг мог быть последним.       Дверь, за которой скрывался Цербер, была приоткрыта.       Троица переглянулась. Гарри сжал зубы и толкнул створку.       Запах шерсти и чего-то металлического — слюны, крови? — ударил в нос. В темноте виднелись три головы — огромные, чудовищные, с массивными челюстями. Но зверь спал. Каменный пол под лапами был испещрён царапинами, будто пёс метался перед тем, как уснуть. Между когтями торчал клочок багряной ткани.       Гарри сжал пальцы на палочке.       — Мы… опоздали? — Прошептал Рон.       — Не совсем. — Отозвалась Гермиона. — Люк вниз всё ещё заперта. Значит, он не прошёл… или только собирается.       — Или он закрыл за собой люк. — Дополнил Рон.       Пёс тихо всхрапнул. Гермиона шепнула, направив палочку на него:       — Somno…       Зверь не шелохнулся, но дыхание стало ровнее. Гарри коснулся люка. Магия ощущалась на кончиках пальцев — старая, мощная, но ослабевшая. Он прижал ладонь, почувствовал поток маны в этом своеобразном артефакте… и подозвал Рона:       — Рон, ты лучше чувствуешь артефакты. Сможешь его выключить?       — Я? — Удивлённо переспросил тот. — Но ведь я ничего не понимаю в артефактах…       — Я в тебя верю, у тебя всё получится. — Гарри положил руку ему на плечо — крепко, с верой. Впервые за долгое время Рон не чувствовал себя бесполезным.       Рону ничего не оставалось кроме как склониться над злосчастным артефактом и попытаться прочувствовать ману внутри него. Прошла минута, вторая — и замок наконец щёлкнул.       — Я смог открыть люк… — Рон нервно хихикнул.       Откинув дверцу люка, Гарри увидел чернильную темноту. Приметив рядом скобы лестницы, которые выводили на уже привычные ступеньки, он произнёс:       — Быстрее.       Лестница вела вниз — винтовая, узкая, и тьма под ногами была густой, как смола. Они ступали осторожно, почти не дыша. Внизу воздух стал влажным, сырым, пропитанным пылью и чем-то старым, затхлым, как если бы сюда не ступала нога человека десятилетями.       Первое, что они увидели в тусклом свете Lumos — спутанные щупальца чёрной лозы, извивающиеся в воздухе. Дьявольские силки. Они обвили что-то… или кого-то?       Гарри шагнул ближе и замер — в лозах застряла мантия. Пустая. Похоже, их всё же обогнали.       — Оно живое… — прошептала Гермиона, — оно чувствует движение и сжимает. Если бы…       — Если бы мы прыгнули с палочками наперевес, как идиоты, — прошептал Гарри, — оно задушило бы нас.       Рон уже пытался отступить, но одна из лоз дёрнулась, словно услышала. Влажное шипение раздалось из темноты. Щупальца ожили, змеясь к ним.       — Lumos Solem! — Воскликнула Гермиона, и из её палочки вырвался поток жгучего света.       Дьявольские силки зашипели, словно обожжённые. Они отпрянули, втягиваясь в потолок и стены, шевелясь с отвращением. Проход открылся — узкий, извилистый, но свободный.       — Быстро. Пока не передумали. — Прошипел Гарри, и первым шагнул в темноту.       Когда последний из них миновал комнату, лозы вновь начали опускаться. Но теперь уже за их спинами.       Они шли в темноте, освещая путь лишь слабым светом палочек. Гарри чувствовал, как с каждым шагом внутри нарастает гул — не страх, нет. Ожидание. Словно воздух сам затаил дыхание, предвкушая нечто большее.       Проход вывел их в круглое помещение с высоким сводчатым потолком. Здесь было тепло. Слишком тепло.       — Что за… — Рон остановился первым. Свет его Lumos дрогнул.       — Гарри шагнул вперёд и понял — комната была чьим-то полем битвы.       Камни пола почернели от копоти, в воздухе висел стойкий запах гари и палёной ткани. Один из обломков — кованый, с изогнутыми шипами — казался частью защитной конструкции. Возможно, механизм выпускал заклинания, отражал удары… теперь от него осталась лишь груда покорёженного металла.       — Это было дуэльное испытание… — тихо сказала Гермиона, опускаясь на колени к одному из обломков. — Конструкции должны были сражаться с тем, кто прошёл сюда. Но…       — Но их кто-то просто уничтожил, — закончил Гарри, вглядываясь в трещину в стене, будто туда врезался взрыв. Он провёл пальцами по закопчённому камню. — Недавно.       Рон с опаской огляделся.       — Здесь кто-то был. И совсем недавно.       — Следы маны свежие, — кивнула Гермиона. — Похоже, он… сжёг путь силой. Может, даже не остановился ни на секунду.       Гарри стиснул зубы. Его голос прозвучал глухо:       — Он знал, что его могут догнать. Не стал тратить время и просто пробивался вперёд.       Он поднял голову, глядя на дверь в противоположной стене — распахнутую настежь и висевшую на одной петле. Здесь преступник уже не скрывался в отличие от люка наверху.       — Мы всё ещё можем его догнать. Пока он не дошёл до конца.       С этими словами Гарри шагнул в проход, не оборачиваясь. Остальные молча последовали за ним.       Когда они вошли в залу, их шаги отозвались эхом по каменным плитам. Потолок терялся в темноте, стены были гладкими, без малейших украшений. В центре зала раскинулся узкий мост, ведущий через зияющий провал. Ни дна, ни краёв — только пустота, будто под ним простиралось само Ничто.       У входа на мост возвышался каменный голем — статуя человеческой фигуры, высеченной с устрашающей точностью. Глаза существа светились тусклым янтарным светом, словно тлели изнутри угли.       Он заговорил. Голос его был хриплым и дрожащим, как трещащая древесина в костре:       — Трое пришли. Один вопрос — один шанс. Один идёт — остальные ждут. Ошибёшься — падёшь.       Мост затрясся, будто подтвердив слова голема.       Из камня на полу перед ними поднялась табличка. На ней проступили слова:       «Я была до начала времён. Я приду после конца. Меня не видит ни глаз, ни свет. Я — спутник каждого и каждого забираю».       Рон прищурился, моргнул несколько раз. Его лицо стало напряжённым.       — Это… это смерть, — сказал он уверенно. — Слушайте, это же очевидно. Смерть. Ну же.       Гарри чуть подался вперёд, хотел остановить его, но Рон уже шагнул на мост.       — Подожди, — начал Гарри. — Может, стоит—       Но было поздно.       Голем молча кивнул. Мост под ногами Рона… исчез. Не раздалось ни звука, только глухой всхлип Гермионы и отрывистый крик Гарри, когда рывком бросился вперёд, но сумел схватить лишь воздух.       Тело Рона провалилось вниз. Он не успел закричать — исчез в бездне, будто его стёрли из реальности.       Пустота. Тишина…       — Рон… — выдохнула Гермиона, опускаясь на колени. Лицо её посерело.       Гарри стоя, не шевелясь, глядя на провал. Его пальцы дрожали. В груди было пусто. Спокойное лицо друга стояло перед глазами, и Гарри не мог поверить, что это конец. Просто шаг — и его больше нет.       Голем, как будто не заметив трагедии, повернул голову к Гермионе.       — Следующая.       Гарри хотел что-то сказать, остановиться, посоветоваться, но всё внутри было будто заморожено. Гермиона дрожала, но встала. Зашагала к голему.       «У меня нет плоти, но я жив. Нет дыхания, но говорю. Я могу быть разрушен, но не убит. Кто я?»       Гермиона пробормотала:       — Разум… или… душа… — Она судорожно вздохнула. — Разум.       Голем отступил. Мост перед ней проявился.       Она прошла не оглядываясь. Ноги дрожали, но она шла.       — Последний. — Прозвучал голос голема.       Гарри взглянул на табличку:       «Я никогда не стою на месте. Я всегда бегу. Я не жду никого. Кто я?»       Слова неслись по кругу, и он просто ответ:       — Время.       Голем кивнул. Мост для него появился.       Он шагнул вперёд, но сердце было тяжёлым. Где-то позади, в провале остался Рон — его смех, рыжие волосы, привычка защищать их шуткой и плечом.       Гарри прошёл мост, стиснув зубы. Он не оглянулся.       Он знал: если обернётся, рухнет не только телом, но и духом. А у него не было права.       Не теперь. Не после Рона.       Переходя в следующий зал, они едва заметили, как изменился воздух. Он был горячим, глухим, пахнувшим гарью и чем-то звериным. Каменные стены покрывали пятна копоти, а на полу валялось громадное тело тролля — неподвижное, выжженное, с трещинами на серой коже. Один из клыков выбит и валялся в луже расплавленного камня. Под потолком клубился дым.       Гарри машинально отметил всё это — как будто со стороны, будто кто-то другой смотрел его глазами. Он не подумал, кто победил тролля. Не подумал, чему здесь жарко, откуда оплавленные камни, почему от стены откололась глыба, оставив след, похожий на обгорелый отпечаток гигантской ладони. Он просто шёл вперёд.       Гермиона шла рядом. Она держала руки скрещёнными на груди, как будто защищалась от холода, которого здесь не было. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию, а глаза… глаза смотрели вперёд, но, казалось, не видели комнаты.       Они не обменялись ни словом. Даже не взглянули друг на друга. Шаг за шагом, словно сквозь вату, они пересекли зал, перешагнув через разбросанные куски обугленного дерева, сломанные цепи, и даже не остановились у тела тролля, будто оно было не больше, чем тень на полу.       Шок сжимал их изнутри холодным, вязким узлом. Они оба знали: если остановиться хоть на миг — всё рухнет.       А потому оставался только один путь — вперёд.       Следующее помещение встретило их полной тишиной и холодом камня. Стены были голыми, гладкими, как зеркало, а посредине стоял длинный стол. На нём — семь пузырьков       Они светились по-разному: одни тревожным алым, другие фиолетово-чёрным. Один едва заметно дымился.       Перед пузырьками лежал лист пергамента с рифмованной загадкой.       Гарри не сказал ни слова. Он сел у стены и просто наблюдал, скрестив руки на груди. Раньше он пытался бы ей помочь, предложив идею.       Теперь — нет. Он оставил это ей — умнейшей из троицы. Той, кто всегда знала ответ.       Гермиона читала текст, ходила взад-вперёд, шептала себе под нос, переставляла пузырьки местами. Наконец, она остановилась и с уверенностью показала на три из них:       — Вот. Этот ведёт вперёд, — указала она на почти невидимую жидкость в тонком флаконе. — Этот назад. А эти четыре — яд. Пятый уже выпит. Видимо, Квиррел тоже решил загадку.       — Хорошо, — сказал Гарри спокойно, словно обсуждали погоду.       Он поднялся.       — Гермиона… — Гарри посмотрел на неё пристально. — Ты должна вернуться.       — Что? Нет! Мы должны вместе…       — Слушай. Если есть хоть малейший шанс, что Рон жив, кто-то должен найти помощь. И кто-то должен остановить Квиррела.       — Гарри…       — Я сильнее. Быстрее. — Его голос был почти безэмоциональным. — Я задержу его. Ты — сообщишь взрослым. Ты и есть наш шанс выбраться живыми.       Она колебалась, но всё же кивнула.       — Хорошо. Но ты тоже возвращайся.       — Обещаю.       Гермиона взяла пызёрк — тот, что вёл «назад». И без лишних слов выпила.       Сначала ничего не произошло…       Но мгновением позже её лицо исказилось. Она согнулась, выронив пустой флакон, и зашипела, как при ожоге.       — Гермиона?! — Гарри подбежал. — Нет… нет-нет-нет…       Она захрипела. Глаза распахнулись, полные ужаса. Пальцы дрожали, цепляясь за его мантию, пока не обмякли.       Гарри держал её на руках, как куклу. Он звал её по имени, тряс, умолял очнуться. Но Гермиона уже не дышала.       «Она умерла. Потому что я послал её назад. Потому что решил, что знаю лучше. Я доверился загадке. Я доверился зелью. Я доверился себе.       Гермиона… Всегда самая умная, всегда та, кто был гласом разума.       А теперь её нет. И Рона нет.       Я остался один.       Но я всё равно должен идти дальше. Ради них. Ради того, чтобы это не было напрасно.       Я не прощу Квиррела. И не прощу себя».       Таковы были мысли Гарри в столь печальный момент. Душераздирающий, полный боли, печали и отчаяния крик разнёсся по подземельям.       Гарри встал. Его лицо было словно вырублено из камня. Ни слезинки. Только мрачная решимость.       Он не взял пузырёк. Просто достал палочку, вложил в голос столько силы, сколько было в его умирающем сердце:       — Glacies Aegis.       Сияние синевы окутало его, как морозное пламя. Защита — тонкая, но достаточная, чтобы преодолеть волшебное пламя без критических повреждений.       Гарри шагнул в огонь. Пламя обжигало, полы мантии чернели, волосы трещали, как сухая трава, но он не остановился.       Он вышел на другую сторону. Один.