Глава 1. Вниз и назад.

Жар от большого погребального костра был единственным, что делало пребывание за стенами Винтерфелла терпимым даже в те скудные часы, когда светило солнце. Ветра ревели за стенами замка, и порывы оказывались настолько холодными и сильными, что сугробы почти достигли верха ворот. Проход через Восточные ворота использовался ежедневно и благодаря этому был единственным возможным способом покинуть крепость. Охотничьи и Северные ворота похоронены под снегом и льдом, а Южный проход оставался наполовину пригоден только из-за того, что его регулярно расчищали в целях безопасности. Санса Старк согнула пальцы под плащом, чтобы они не отмерзли, хотя стояла прямо перед костром. Спустя недели и месяцы запах горящих тел стал уже привычным, и она больше не задерживала дыхание и не задыхалась. Едкий запах дыма и пепла, пропитавший в эти дни каменные стены и комнаты Винтерфелла, был далек от запахов детства. Её взгляд был прикован к костру, где виднелись останки больных и умерших от голода. В этом пламени она увидела тело служанки, которую взяла к себе на службу несколько месяцев назад. На той неделе она простудилась, потом заболела лихорадкой, а сегодня утром скончалась. А еще там был малыш, который бегал и смеялся в Большом зале так же задорно, как и ее брат Рикон. Еще до того, как они сгорели, их тела были больше похожи на обтянутых кожей скелетов, чем на людей. Еды не хватало даже чтобы вдоволь накормить детей, их рацион был скуден, а припасы давно подходили к концу. В костре лежал крохотный младенец, которого, как подозревает Санса, задушили, а не медленно морили голодом. В данный момент она не знала, считать ли этот поступок добротой или преступлением. Она не успела поразмыслить об этом, ветер изменил направление, и дым закружился в ее сторону, жаля глаза и обволакивая легкие удушающим запахом смерти. Но она стояла, не отводя взгляда от огня, пожирающего всех, кого она подвела сегодня. Стражники, сложившие погребальный костер, уже давно вернулись в стены замка по её приказу. Несмотря на то, что ей было всего двадцать именин от роду, и весила она куда меньше, чем следовало бы, она была Королевой Севера со смерти Ночного Короля. Её уважали, и приказы исполнялись беспрекословно всеми оставшимися на северных землях. Сейчас почти никого и не осталось. Ночной Король был уничтожен, но Зима не отступила и не закончилась, а только множила количество человеческих жертв, забирая последних выживших день за днем. Ветра, снега, вьюги и продирающий до костей холод не думали стихать, условия становились хуже. Уже несколько месяцев до Винтерфелла не добирались ни вороны, ни всадники, ни торговцы. Когда последние слабые лучи солнца скрылись за пустынным горизонтом, Санса повернулась и направилась во двор Винтерфелла. Минуя Восточные ворота, она подала знак стражникам наблюдать за угасанием огня до конца дня или вечера, если он вообще продержится так долго, прежде чем его задушат ветер и снег. Она отправилась через Большой Зал в семейный склеп, стараясь не смотреть на скромные остатки их припасов на столах. Взяв у входа факел, Санса спустилась в крипту и оказалась в лабиринте темных коридоров. На несколько мгновений она остановила, чтобы почтить память у надгробий своего отца и Рикона, после чего двинулась дальше, во мрак, к более старым частям крипты. Останки членов ее семьи так и не были возвращены в родной дом: кости ее матери безвозвратно потеряны в водах Речных Земель, оскверненные тела Робба и Северного Ветра также канули в небытие. Она не знала, жива ли Арья: вестей о её путешествии давно не было, возможно, корабль затерялся в море. Джон принял решение уйти за Стену вместе с одичалыми, и, насколько она слышала, условия там были ещё хуже, поэтому Санса не позволяла себе надеяться, что он всё ещё жив. Когда она была маленькой, крипта казалась ей пугающей и тревожной. Братья и сестра этого мнения не разделяли и часто играли тут в прятки, когда не видел отец. Возможно, она всегда боялась смерти больше, чем остальные члены семьи, и именно поэтому она осталась единственной выжившей. Исключение, конечно, составлял Бран, хотя Санса не была уверена, что он всё ещё был её братом. Теперь на Железном троне восседал Трёхглазый Ворон, существо, полностью завладевшее телом и сознанием Брана. Он выглядел как Старк, в его жилах текла кровь этого дома, однако Санса не узнавала в его безразличном остекленевшем взгляде того милого любопытного мальчика, который мечтал стать рыцарем и больше всего на свете любил страшные сказки.  Санса прошла мимо Торрхена Старка, последнего короля Зимы перед Роббом, преклонившего колени перед Таргариенами. Мимо Джона Старка, его сына Рикарда Старка, мимо Родрика и Теона Старка. Её шаги эхом отдавались от сотен статуй, имён и описаний, которые поблекли до неразборчивости, – всех её родственников, хотя она не знала ни их имён, ни их историй. Лорды и леди, короли и королевы, принцы Зимы. Она спускалась всё ниже и ниже. Восемь тысяч лет истории её семьи пронеслись перед ней, но она шла дальше, пока не остановилась у первой статуи Брандона Строителя. Черты лица надгробия из серого камня давно стерлись. Никто не был уверен, что это действительно гробница первого Брандона Старка, но она находилась в самой старой части крипты и дальше всех от входа. Отец никогда не пускал своих детей так далеко, предупреждая, что это слишком опасно. Свет факела мерцал над пространством, но не проникал слишком далеко из-за густого пара, обволакивающего всё вокруг. Она установила факел в древний держатель на стене и освободила затекшие руки. Потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, почему её отец запрещал им посещать эту часть крипты. Здесь, рядом с древнейшими гробницами, находилась часть огромного подземного горячего источника, обогревавшего все стены Винтерфелла. Она помнила источники в Богороще: они были достаточно теплыми, чтобы дети могли в них отмыться и согреться. В детстве отец часто брал её туда с братьями и сестрой, когда хотел научить их плавать или просто искупать от налипшей грязи, прежде чем мама или служанки увидят их и начнут недовольно покачивать головой и вздыхать. «Арья, что за потрёпанный вид, ты же леди!» – Санса как наяву видела строгое лицо матери, помнила её высокий, но мягкий голос, когда она ругала дочь. Лицо Королевы Севера тронула измученная улыбка ностальгии. Арья и Рикон были самыми дикими из всех и, наверняка, по отдельности провели в горячем источнике Богорощи больше времени, чем все остальные вместе взятые. Но источники здесь, внизу, должны быть сравнимы с Пеклом. Судя по количеству пара, они слишком горячие, чтобы дотрагиваться до них вообще. Вдалеке слабо виднелись пузырьки воды, и это единственное, что можно было различить: в остальном вода источника была тёмной и бездонной. Свет факела отражался от стены воды, не проникая вглубь, заставляя Сансу покрыться мурашками от неприятных ощущений. Она не представляла, насколько далеко вглубь пещеры уходит источник, и это было жутко. Вытерев пот, выступивший на волосах и лице, Санса сняла тяжёлый меховой плащ и бросила его на пол. На лице выступил румянец – давно потерянная роскошь северной леди. Она посмотрела на плащ, брошенный на пол, и только тогда заметила под ногами россыпь камней. Внутри вскипела давно забытая ярость. Седьмое Пекло... Санса проклинала себя за то, что в детстве так упрямо держалась за правила и до дрожи боялась последнего пристанища своей семьи. Очевидно, ни один из её братьев или сестра – по крайней мере, Джон, Арья или Бран – тоже не решился ослушаться отцовского запрета, иначе они бы давно рассказали об этом месте. Камни, разбросанные по полу и мерцавшие тёмными прожилками в свете факела, оказались драконьим стеклом. Да, в стенах пещеры встречались вкрапления других пород, но Санса уже не могла отвести взгляд от спасительного драконьего стекла. Она поджала губы, прикидывая, хватило бы этих залежей, чтобы пережить Долгую Ночь, однако, не видя остальной части пещеры, не решалась даже гадать. Могло ли быть такое, что её предки приняли решение построить Винтерфелл на этом месте не только из-за согревающих источников, но и из-за залежей драконьего стекла, бесценного в битве против белых ходоков? Знай она об этом раньше, Джону не пришлось бы преклонять колено перед драконьей королевой. Знай она это раньше – возможно, он был бы сейчас рядом с ней. Но смогло бы это что‑нибудь изменить или такова судьба Севера, кто бы им ни правил? Санса снова повернулась к надгробию своего предка. Каменные черты давно стёрлись, однако в полумраке всё ещё просматривалось: как и многие Старки до него, предполагаемый Брандон Строитель был широкоплеч и длиннолиц. В этих размытых контурах она не находила собственного лица. Из всех родных именно она меньше всего походила на Старка; разве что рост и бледность кожи не были истинными чертами дома Талли. Во всём остальном она оставалась копией матери. Старки и Талли – две её семьи, два великих дома, чьими чертами Санса всегда гордилась, а теперь ощущала в них только терпкую горечь. Последний Старк в Винтерфелле. Королева Севера. Проклятье! Королева умирающего Севера, измученного и истощённого народа, вынуждена смотреть, как люди, которых её дом клялся защищать на протяжении восьми тысячелетий, медленно и мучительно умирают, душат собственных детей, сжигают своих мёртвых. Они выиграли битву за Живых, но проигрывали битву с Зимой. В самой глубине склепа, куда не долетали голоса нынешних обитателей Винтерфелла и где покоились только её давно умершие предки, Санса Старк разрыдалась. Беспомощный душераздирающий крик эхом отражался от каменных стен. – Как ты это сделал? Как ты прокормил свой народ зимой, которая длилась целое поколение? – взревела она в лицо холодной статуи. Сил больше не осталось. Санса продолжила шепотом: – Я подвела всех, кого хотела спасти. Подвела отца, Рикона, Джона, даже этого дурака Донтоса и многих других за эти годы. Сейчас я подвожу всех жителей Севера. Они пережили столько горя, но в конце концов нас всех убьет голод. Воистину, я не верю, что во всём Вестеросе найдётся достаточно еды, чтобы продержаться хотя бы год. Слезы застилали глаза, но она яростно смахнула их. Хрупкие плечи опустились под тяжестью неудачи. Санса провела тонкими пальцами по стёртым чертам давно ушедшего предка. – Я готова на всё, лишь бы избавить свой народ от этого. – Что угодно? – прошептал потусторонний голос, странно искажаясь сквозь пар и камни. Санса отступила от надгробия Брандона к выходу. Окинула пещеру взглядом, но никого не заметила и не услышала шагов. Её голос, за годы войн ставший твёрдым и властным, теперь выдавал беспокойство и страх. – Кто здесь? Незнакомый голос зашелестел, как сухая листва: – Кто пришел перед богами? Ледяная дрожь прошлась по позвоночнику. То, что она слышала, не могло быть реальным: голос не был ни мужским, ни женским, и казалось, будто шепчет и шелестит тысячей разных полутонов. Она облизала потрескавшиеся губы и ответила: – Санса Старк, дочь Винтерфелла и Королева Севера. – Старк, Старк, последний Старк в Винтерфелле, кровь Первых Людей, – завизжало эхо, сорвавшись на пронзительный вопль. Санса вздрогнула и прижала ладони к ушам, но это не помогло. Когда наконец наступила тишина, издалека донёсся осторожный шёпот: – Ты бы сделала это снова? – Что угодно! Скажи, что я должна сделать? – в отчаянии она закружилась на месте, выискивая источник звука. – Ещё раз. Сделай это ещё раз, – откликнулся голос, но понятнее не стало. – Что нужно сделать ещё раз? – Санса нахмурилась и прикусила нижнюю губу, выдавая нервозность, которую, как ей казалось, давно выбили из неё. Внезапно позади неё воды источника начали неистово бурлить, трещины разрезали вековые стены, осыпая камни на голову. Санса отпрянула, спасаясь от падающих обломков. Сердце гулко билось в груди от страха и непонимания. Она поскользнулась на осколках драконьего стекла, разбросанных по полу, и рухнула в раскалённый источник. Обжигающая волна сомкнулась над ней. Никогда прежде Санса не испытывала такой чистой, всепоглощающей боли. Ей показалось, что она горит заживо: кожа вздулась волдырями, вены полыхали раскалённым железом, жар и боль будто добрались до самой души. Мысли путались, и она уже не понимала, кричит ли она вообще. Время больше не имело никакого значения, казалось, оно остановилось, заперев юную Королеву в одном‑единственном мгновении. Сквозь толщу воды и глухие удары камней голос едва слышно запел: Там, где когда-то ходила Смерть, В то время, когда лютовала Зима, Последний Старк повернет круговерть, Отступит навеки кровавая тьма. Это было последним, что она услышала. И Санса Старк, последний живой Старк в Винтерфелле, погрузилась в долгожданную пустоту и тишину.