Глава 13. Ставка на правду.

Санса вздрогнула, переодеваясь из ночной рубашки в своё платье. Она сшила его сама, когда вновь перестала расти, и была от него в полном восторге. Платье было из лёгкой шерстяной ткани, окрашенной в густой тёмно-лиловый цвет. Она вышила на нём изящные серебристые снежинки, начинавшиеся у талии, выгодно её подчёркивая, и причудливыми узорами ниспадавшие дальше по всей юбке. Это не был ни южный, ни северный покрой. Впрочем, теперь её мало заботили последние веяния моды. Ей нравилось работать над этим платьем, и оно хорошо сидело на её стройной фигуре. Санса накинула самый лёгкий плащ, чтобы защититься от утренней прохлады, и быстрым шагом вышла из комнаты. Этим утром она намеревалась разыскать отца. После падения Брана Санса запретила младшему брату снова лазать по стенам, но не знала, долго ли продлится его послушание. Последние ночи она почти не спала, ворочалась с боку на бок и всё пыталась решить, что сказать отцу. Когда наконец удавалось задремать, её преследовали воспоминания: искалеченные ноги Брана и отсутствующий взгляд Трёхглазого Ворона пугали её даже во сне. Просыпалась она в холодном поту. Она была безмерно благодарна Джейме Ланнистеру за спасение брата. И всё же случившееся можно было предотвратить. Она слишком самонадеянно решила, что, поселив Ланнистеров в Первой Твердыне и пригрозив Джейме, убережёт Брана от падения. Ей и в голову не пришло, что трагедия всё равно может повториться, пусть и при иных обстоятельствах. Следовало поговорить с Браном заранее. Или рассказать родителям, чтобы они сами образумили его. Но она этого не сделала. Теперь Сансе оставалось лишь постараться защитить Брана от возможных глупостей. Падение брата убедило её, что отец должен знать больше о том, что происходит с их семьёй, и о том, как уберечь их всех от грядущих ошибок. Очевидно, тех сведений, что она уже сообщила, оказалось недостаточно. Некоторые вещи Сансе всё ещё хотелось сохранить в тайне, но теперь она сомневалась, что следует рассказать, а что лучше утаить. Санса знала много опасных секретов, раскрытие которых принесло бы больше вреда, чем пользы – особенно если они попадут к такому благородному и честному человеку, как её отец. Уверенный в своей правоте, он может начать совершать ошибки из чувства долга. Проходя мимо комнат, где спали её младшие братья и сестра, Санса вдруг остановилась: Леди встала перед ней и тихо заскулила, а затем направилась к спальне Рикона. Санса последовала за ней и замерла у двери: из детской доносились приглушенные звуки. Она плохо различала их в коридоре, но ей почудились всхлипывания и плач. Санса осторожно потянула за ручку и вошла. Рикон лежал, прижавшись к Лохматику и уткнувшись лицом в чёрную шерсть лютоволка, стараясь заглушить рыдания. От этого зрелища у неё сжалось сердце. Она быстро пересекла комнату, опустилась рядом на колени и успокаивающе провела рукой по его спине. От первого же прикосновения Рикон развернулся и бросился к ней на грудь. Санса обняла его, и мальчик заплакал в голос, больше не сдерживаясь. – Тише, тише. Расскажи мне, что случилось, милый, – тихо прошептала она младшему брату на ухо, покачивая его в объятиях. – Вы все меня оставили, – захлёбываясь, выговорил он, уткнувшись в её плечо. – Я здесь, Рикон. И остальные тоже сейчас спят в своих комнатах. Никто никуда не уходил, – мягко ответила Санса. Он замотал головой и едва не завыл: – Я видел! Это было по-настоящему! Сначала ты, Арья и Джон уехали. Потом мама, Робб и Бран тоже! – Рикон, малыш... Тебе это приснилось? – в отчаянии спросила она, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. На душе у неё было неспокойно. Именно в таком порядке они все покинули Рикона в тот раз. Но он не мог этого знать: Санса не рассказывала таких подробностей ни одному человеку в Винтерфелле, тем более не упоминала этого при детях. – Я спал, но это был не сон, – упрямо сказал Рикон и всхлипнул. Потом вытер глаза и нос о край её плаща. Санса слегка поморщилась и мысленно отметила, что по возвращении нужно отправить плащ в стирку. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, милый. Я не могу обещать, что никогда не покину Винтерфелл. Но клянусь: если мне и придётся уехать, я всегда вернусь за тобой, Рикон. – Ты не можешь взять меня с собой? – спросил Рикон, поднимая к ней заплаканные голубые глаза. – Вы с Джоном были единственными, кто пришёл за мной. Сансе показалось, что её сердце остановилось, когда она осознала смысл его слов – и то, что ещё он, должно быть, увидел во сне. Тот день был одним из самых страшных в её прежней жизни. Она поклялась себе, что больше такого не допустит. Санса крепче прижала брата к себе и склонила голову, скрывая слёзы, готовые сорваться с её щек. Как она могла не понять раньше, что Рикон наделён даром видеть будущее во снах? Теперь она убережёт его от Болтонов любой ценой. Бран никогда не упоминал, что Рикон тоже был зеленовидцем. Хотя, когда Бран вернулся в Винтерфелл, он уже не был прежним. – Я не могу принимать такие решения, пока ты слишком мал, Рикон, – прошептала она, опасаясь, что если заговорит громче, то расплачется. – Но я постараюсь сделать всё, что в моих силах, если ты этого хочешь. – Пожалуйста, Санса, – умоляюще всхлипнул он. – Хорошо. Я подумаю, что можно придумать, мой маленький дикий волчонок. Как насчет небольшой прогулки? Переоденься и не забудь про плащ. Поможешь мне найти отца. Согласен? Рикон неохотно соскользнул с её коленей и пошёл одеваться. Санса тем временем осматривала комнату в поисках его плаща. Она накинула его на плечи брата и закрепила застёжку в виде лютоволка. Потом подбросила Рикона в воздух, пока он не начал хихикать сквозь остатки слёз. С улыбкой Санса подхватила его и снова направилась в путь. Леди и Лохматик следовали за ними, словно безмолвные тени. Свободной рукой она поправила маленький чёрный плащ Рикона, плотнее укутывая его от утреннего холода, прежде чем они вышли из дверей Великого Замка. Санса заметила отца: тот стоял в одиночестве на крепостной стене, откуда открывался прекрасный вид на Зимний Городок. Она поспешила вверх по ступеням, надеясь, что он не собирался уходить. Санса с трудом дышала, добравшись до верхней площадки – всё-таки Рикон уже был не таким уж малышом. Она всё ещё беспокоилась о том, чтобы не открыть отцу слишком много правды, но некоторые вещи он определённо должен знать. К её облегчению, отец стоял там, где она видела его со двора. Санса подошла к нему и встала рядом, чтобы полюбоваться той же умиротворяющей картиной. – Отец, нам нужно поговорить, – сказала она, нарушая утреннюю тишину. – В чем дело? – спросил Нед. Судя по тону её голоса, разговор будет не из приятных. В последнее время это было редкостью: Санса стала улыбаться чаще и легче, хотя конечно всё ещё редко обращалась к нему или своим братьям, если ситуация не относилась к разряду жизненно важных. Ему даже было любопытно, когда она последний раз делала что-то для себя. Не считая её шитья, конечно. – Если честно, я хотела бы обсудить несколько вещей. Но в первую очередь – Бран, – ответила Санса, рассеянно покачивая Рикона на бедре. Нед моргнул и повернулся к старшей дочери, убаюкивающей младшего брата. В свои шесть лет Рикон был уже достаточно взрослым, и его нелегко было подолгу держать на руках. К тому же ему больше не нравилось, когда его нянчили так долго. Рикон теперь любил резво носиться по Винтерфеллу вместе с лютоволком, следовавшим за ним по пятам. Но сейчас он крепко прижимался к Сансе, обхватив своими маленькими ручками её длинные локоны. Глаза у него были покрасневшими, а на щеках блестели бледные дорожки слёз, хотя Нед не заметил никаких признаков того, что сын ранен или пострадал. Он прочистил горло и спросил: – А что не так с Браном? Ему было гораздо интереснее, что сейчас происходит с Риконом, но этот вопрос лучше отложить на потом. Санса встретилась с ним взглядом поверх непослушных кудрей брата и покачала головой, подтверждая его догадку. Что ж, они разберутся с этим позже. – Тебе нужно запретить Брану лазать по стенам. Несколько дней назад он упал с Библиотечной Башни во время одной из своих вылазок, и только помощь Сира Джейме спасла его от серьёзных увечий. – Откуда ты знаешь, что он бы сильно пострадал? – спросил Нед, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок. – Потому что в прошлый раз Бран сорвался с Разрушенной Башни, и никого не было рядом, чтобы поймать его. Он остался калекой на всю жизнь. Я думала, что, если у него не будет возможности взобраться на Первую Твердыню, он и не заинтересуется Разрушенной Башней и не упадет. Но я ошиблась. Я думала, что простое изменение обстоятельств предотвратит несчастный случай, но проблема была в подъёме, а не в месте. Весь этот недолгий монолог Санса старалась смотреть себе под ноги, не в силах взглянуть в глаза отцу. Ей было ужасно стыдно. Её недальновидность могла стоить Брану жизни или возможности ходить. Она наивно предполагала, что угрозы в адрес Джейме помогут. Как бы не так. Она не учла, что Бран может упасть и без чьего-либо содействия. Страх сковывал её изнутри: что, если внесённые изменения обернутся ещё худшим кошмаром? Так ведь и случилось бы, не вмешайся Джейме. Что побудило его поймать Брана в этот раз? Это было проявлением рыцарских черт его характера или нечто другое? Он был Ланнистером, и у него мог быть скрытый мотив. Только вот какой в данном случае – Санса не представляла. Она была в огромном долгу перед Джейме. И хотя Санса понятия не имела, что он может потребовать взамен, не было такой цены, которую она бы не согласилась заплатить за одного из членов своей семьи. В задумчивости она прикусила губу. Он ведь всегда хотел только Серсею, но, увы, этого она не в силах ему обеспечить. Может, Санса и была глупой маленькой девочкой, но никогда бы не рискнула пойти против воли Великого Льва – не после того, как он прямо запретил подобные отношения своим детям. Если задуматься, единственное, что она знала о Джейме – это всем известные слухи. И даже представляла, как по-настоящему отблагодарить его. Надо бы начать следить за ним внимательнее. Наверняка он захочет что-нибудь взамен. Исходя из своего опыта, Санса знала: каждый хочет получить что-нибудь за оказанную услугу. Никто вне её семьи не относился к ней по-доброму. Если ей и оказывали поддержку или помощь, то точно не от чистого сердца – только на определенных условиях. Так было в каждом регионе, где ей доводилось бывать, и с каждым лордом, с которым она имела дело. Нед крепче сжал ладонями шершавые камни крепостной стены и закрыл глаза, затем глубоко вдохнул и ответил: – Хорошо, Санса, я поговорю с Браном. И попрошу стражников получше следить за ним. Но нет никакой гарантии, что эти меры подействуют: мы с твоей матерью неоднократно убеждали его не лазать по стенам. Но, как видишь, это его никогда не останавливало. Возможно, на этот раз страх сработает, и он задумается о последствиях. – Прости, что ничего не сказала раньше, – её голос дрогнул и стал тише, едва громче шёпота. – Санса, этот груз не лежит на твоих плечах. Я знаю, что меньше луны назад твоя мама в очередной раз ругалась на Брана из-за его лазанья по стенам. Нам следовало бы следить за ним внимательнее. Есть ли ещё что-нибудь, что нам, по-твоему, следовало бы знать? Какие-то дурные привычки, от которых нужно избавиться? Он не вполне понимал, отчего Санса упрямо взваливала на себя вину за всякую неудачу. Почти каждый в Винтерфелле уже не раз говорил с Браном на эту тему. Её план конечно был далек от совершенства, но Нед видел: она изо всех сил пыталась сгладить возможные последствия. В конце концов, всё это было лишь продолжением той же беды, с которой они уже столкнулись: Санса стремилась исправить всё сама, не прося помощи. Возможно, ей следовало яснее объяснить, к чему могут привести такие поступки в будущем, но Брану было всего десять, и кто мог бы с уверенностью сказать, что он внял бы предупреждениям старшей сестры? Родные братья и сестра тоже не слишком-то охотно слушали Неда в этом возрасте. Санса нахмурилась, погрузившись в серьёзные раздумья. – Думаю, никаких дурных привычек больше нет. По крайней мере, не таких, с которыми стоило бы разбираться прямо сейчас. Но нам нужно обсудить, кого из нас ты возьмёшь в Королевскую Гавань. Нед прислонился к каменной стене и тяжело вздохнул: – Я заберу с собой только Арью. Робб нужен в Винтерфелле как мой наследник. Ты тоже остаёшься здесь, а значит, я не могу взять ни Брана, ни Рикона. Став Десницей, я не смогу уделять им достаточно времени. – Арья... – растерянно повторила она. Мысли беспорядочно метались, заново перекраивая прежние замыслы. Нужно будет поговорить с младшей сестрой до отъезда – о жизни в столице и о том, что делать, если всё вновь пойдёт наперекосяк. Санса не позволит, чтобы её единственная сестра скиталась по дорогам годами, как это уже случалось прежде. – Да. Король ясно дал понять, что если я не возьму с собой хотя бы одного Старка, он сочтёт это оскорблением. К тому же Джон приходил ко мне вчера и сказал, что Сир Родрик очень небрежно учит Арью: он сильно упрощает тактику ведения боя и не следит за её стойкой, – добавил Нед с легкой иронией. – Неужели? И ты не наказал его? – спросила Санса, бросив взгляд в сторону тренировочного двора, где в этот час обычно занимался Сир Родрик. Он служил их дому столько, сколько она себя помнила. Что же заставило его проявить такое пренебрежение? Неужели его преданность так дёшево стоит? Нед покачал головой и поудобнее привалился к камню. – Я уже поговорил с ним, но не думаю, что это сильно повлияет на ситуацию, если меня скоро тут не будет. Зато я узнал, что Сирио Форель, бывший первый меч Браавоса, уже в Королевской Гавани. На Север он не поедет, но в столице согласен взять ученика, – сказал он, искоса наблюдая за лицом дочери. Санса плотно сжала губы. Одного разговора было недостаточно. Сир Родрик скоро лишится ученицы, и у него не будет возможности доказать, что он осознал всю серьёзность своей оплошности. Придётся решить, что делать дальше: подобное неповиновение недопустимо на столь важном посту – особенно накануне зимы и в преддверии отъезда отца на Юг. Она задумчиво посмотрела на волков у своих ног. Старков любили на Севере – это было правдой. Но, быть может, пришло время перенять кое-что у Лорда Ланнистера и напомнить людям, почему их род держал под своей рукой огромный Север на протяжении восьми тысяч лет. Если у отца не найдётся времени до отъезда – что ж, ничего страшного, этим займётся она. В такое время и отец, и брат должны быть уверены в людях рядом с ними. Их приказы должны исполняться от первого до последнего слова – иначе беда придёт на их порог, и это будет неисправимо. – Арье лучше продолжить учёбу у этого человека. Он был ей хорошим наставником. В Королевской Гавани ей понадобится верный стражник, давший клятву на мече. Я бы посоветовала и тебе обзавестись таким же, если бы не знала, что это заденет твою гордость. Впрочем, я имела в виду не совсем это. Пообещай, что возьмешь с собой больше людей. В прошлый раз нас сопровождала лишь горстка северян – и этого оказалось недостаточно, чтобы защитить тебя. Всю стражу перебили за считанные минуты, – мрачно добавила она, вспомнив ряд насаженных на пики голов, которые Джоффри с таким удовольствием ей показывал. Их было и слишком много, и в то же время пугающе мало. – Я не могу увести из Винтерфелла слишком много людей: крепость станет уязвимой, а с надвигающейся зимой это слишком рискованно. У тебя есть другие предложения? – спросил Нед, явно не находя решения для проблемы, о существовании которой ещё недавно и не подозревал. Санса провела ладонью по спине Рикона и, опустив взгляд, заметила, что тот снова почти уснул. Она понизила голос до едва слышного шёпота, чтобы не тревожить его долгожданный покой: – Я не знаю точных цифр, но пост Десницы оплачивается очень щедро. Это куда больше того, чем ты обычно располагаешь. Возьми с собой нескольких надёжных знаменосцев и часть их людей. Например, Флинтов и Мандерли. Флинты могут встретить вас на Королевском тракте, а Мандерли отплывут из Белой Гавани и прибудут в столицу до приезда Короля. Нед хмыкнул и повернулся к ней, скрестив руки на груди. – Почему именно они? – По нескольким причинам. Это одни из самых южных Домов Севера, так что тебе не придётся долго ждать их прибытия. К тому же они не так близко к Стене, а там сейчас нужны все силы. Флинты связаны с нами родством по линии твоей матери, а Мандерли безоговорочно преданы Старкам. Кроме того, Мандерли лучше других северных Домов понимают южную политику и, если не считать Старков и Болтонов, способны собрать под знамёнами наибольшее число людей на Севере. По её мнению, это были наилучшие варианты. Хотя были и другие Дома, и её отец имел более точное представление о нынешней верности своих вассалов. До Войны Пяти Королей она не уделяла этому должного внимания. Куда лучше она узнала северных лордов уже после того, как отбила Север у Болтонов, но тогда всё было иначе... – Виман Мандерли нужен мне для другого дела. Сейчас он не подходит, – решительно заявил Нед. Санса нахмурилась, но тут же ответила: – Тогда я бы предложила Локков. Они часто следуют примеру Мандерли и смогут вовремя присоединиться к вам в Королевской Гавани. Они тоже верны, хотя и не столь могущественны, поэтому, возможно, стоит пригласить ко двору Лорда Ройса из Долины в качестве вашего советника. Он проницательный человек, при нём немалые силы, и к тому же он приходится Старкам дальним родственником. Лорд Ройс не наш знаменосец и не столь близкий, как Флинты, но он всегда был абсолютно честен. Его преданность не купить ни дарами, ни лестью. И всё же Лорд Мандерли – лучший выбор. Почему он отпадает? Насколько ей было известно, в прошлый раз, когда отец отправился в столицу, Мандерли ни в чём не был замешан и присоединился к восстанию Робба сразу после того, как тот созвал знамёна. – Давай пройдем ко мне в кабинет. Я пошлю за твоим братом и расскажу вам обоим сразу. Нам всё равно нужно обсудить, как действовать после моего отъезда в Королевскую Гавань. А это уже примерно через неделю, – сказал Нед, отступая от стены и жестом указывая на лестницу, по которой она поднялась. Спустившись вниз, он отправил одного из стражников разыскать Робба. Санса уже было открыла рот, намереваясь обсудить другие важные детали, но Нед остановил её: – Не сейчас, Санса. Поговорим наедине. Она оглядела двор и заметила, что людей стало куда больше, чем когда она поднималась на стену. Санса резко сомкнула губы и проглотила готовые сорваться возражения. Прижав к груди спящего Рикона, она поспешила вслед за отцом к Великому Замку в семейное крыло. У двери их уже ждал Робб, зевая и явно только что поднявшись с постели. Волосы были растрёпаны, взгляд сонный; в ожидании он небрежно привалился к каменному откосу. – Я и так шёл сюда, но стражник сказал, что ты меня звал, отец? Нед кивнул, широким шагом пересекая порог комнаты. – Да. Заходи, садись. Нам многое нужно обсудить. Санса устроилась за маленьким столом, переложив Рикона к себе на колени и осторожно прислонив его голову к ключице. Леди и Лохматик улеглись у её ног. Нед дождался, пока Робб подтянет стул к другой стороне стола, и продолжил: – Одним из условий, на которых я согласился стать Десницей, было разрешение Короля восстановить северный флот. – Что? – выдохнул ошеломлённый Робб. Санса же на мгновение растерялась: вряд ли она могла представить что-то более неожиданное. Нед посмотрел на широко раскрытые глаза детей и едва сдержал улыбку. Судя по изумлению на лице дочери, он застал врасплох и её. – С открытием нового порта на западном побережье и ростом торговли я не верю, что Железнорождённые смогут удержаться от набегов. Я не оставлю вашего брата, Джона, без защиты. Тем более в самом начале его пути, и особенно когда рядом нет Домов, способных прийти ему на помощь, – он сделал паузу, давая им время осмыслить сказанное, и затем продолжил: – Поскольку меня здесь не будет, я хочу поручить это дело Роббу вместе с Виманом Мандерли. Робб, тебе придётся найти способ заинтересовать Лорда Мандерли. Санса, тебе нужно будет заняться сметой расходов: посчитай, во что это обойдётся с учётом остальных наших дел. Она медленно кивнула. – Я займусь цифрами. Думаю, через несколько дней смогу дать предварительную оценку. – Я уверен, что Север способен позволить себе флот, особенно с учётом будущего роста торговли, – сказал Нед. – Но я не хочу истощать наши ресурсы и тем более повышать налоги накануне зимы, если мы можем этого избежать. Мы уже тратимся на строительство порта, подготовку к зиме и ищем способы добыть или закупить крупные запасы драконьего стекла. Посмотри, что можно сделать, не слишком перекраивая всё остальное. – Драконье стекло? Зачем оно нам? – с искренним недоумением спросил Робб. Санса изумлённо взглянула на отца. – Ты не сказал ему? За последние недели Робб и Нед проводили вместе немало времени, пока Санса занималась делами, не требующими непосредственного вмешательства отца. Она была уверена, что тот уже предупредил брата о надвигающейся угрозе. – Нет. Я думал, это сделала ты, – ответил Нед, неловко поёрзав в кресле. Его удивляло, что Санса ничего не сказала старшему брату – прежде они были неразлучны. Но теперь, оглядываясь назад, он видел: с тех пор как она вышла из склепа, между ними появилась незримая дистанция. Даже сейчас она почти не поворачивалась к Роббу, сосредоточив всё внимание на отце и на младшем брате, спящем у неё на коленях. Если бы он заметил это раньше, возможно, сумел бы помочь им снова сблизиться. Но у него было всего несколько дней и бесконечное множество дел, прежде чем он оставит Винтерфелл в их руках. Неду оставалось только молиться, чтобы они сумели наладить отношения и вместе достойно управляли Севером в его отсутствие. Санса покачала головой. – Без тебя я ни с кем не обсуждала будущее. Разве что вкратце поговорила с Джоном один раз... и ещё по мелочам тут и там. – Белые Ходоки существуют. И следующей зимой они станут реальной угрозой, – резко сказал Нед старшему сыну, решив не тянуть. Робб уставился на отца так, словно тот лишился рассудка, и бросил недоверчивый взгляд на сестру. Но, к его удивлению, на лице Сансы не было ни тени потрясения. Когда она заметила, что брат ищет у неё подтверждения или опровержения, она лишь встретила его взгляд и серьёзно кивнула. Глаза Робба расширились. Он вновь повернулся к отцу, уже внимательнее вслушиваясь в каждое слово. После случая с Леди в Богороще он понял, что лучше не спорить с Сансой – даже если услышанное казалось ему чистым безумием. – Это не должно выйти за пределы комнаты, Робб, – строго сказал Нед. – Даже северные Дома не поверят в подобное без весомых доказательств. – Я всё понял, – ответил тот, не отрывая взгляда от напряженного лица отца. – Нам нужно обсудить и ситуацию с одичалыми, – вмешалась Санса, разрывая повисшее между ними молчание, – Если оставить их по ту сторону Стены, это лишь прибавит мертвецов в армии Ночного Короля. Это был тяжёлый вопрос, поскольку его решение не понравится ни жителям Севера, ни её семье. Но менее важным он от этого не становится. Замалчивание и нежелание смотреть правде в глаза могут обернуться катастрофой для всего Вестероса. Нед тяжело застонал. – Если мы позволим им пройти, удержать Север будет непросто: северные Дома могут взбунтоваться. Они больше всего на свете ненавидят одичалых. Мы станем первыми Старками, кто впустит их по эту сторону Стены. – Мы знаем, сколько их вообще? Сколько из них захотят пересечь границу? – спросил Робб, подаваясь вперёд. Он задумчиво нахмурил брови, но не спешил сразу отвергать предложение. Санса вздохнула и откинулась на спинку стула, уткнувшись носом в мягкие кудри Рикона. – Если всё пойдёт так, как в прошлый раз... их может быть около сотни тысяч человек. Из разных племён. – Прости, ты сказала... сто тысяч? Я даже не предполагал, что за Стеной вообще может жить столько людей, – ошеломлённо произнёс Робб. – Они предпочитают называть себя Вольным народом. И да, их столько. Именно поэтому им нельзя оставаться там. Если Ночной Король перебьёт их всех и поднимет, наши шансы будут ничтожны, – спокойно ответила она. – Санса, их слишком много для одичалых, – недоверчиво сказал Нед. Это была почти десятая часть всего населения Севера – а тот насчитывал едва ли меньше миллиона. Она серьёзно кивнула. – Я знаю, отец. Но они тоже люди. Мы должны оставить их умирать лишь затем, чтобы потом сражаться с их мёртвыми телами, когда они прорвутся через Стену? Именно поэтому я так настаивала на строительстве дополнительных теплиц здесь и хотела, чтобы мы обязали и другие замки сделать то же самое. Не только ради долгой зимы, но и на случай, если нам придётся принять Вольный народ. – Что значит «на случай»? – спросил Нед. Санса откинула прядь волос с лица. – Я понимаю, каким кошмаром это станет с политической точки зрения: позволить им осесть на Севере, пусть даже временно. Поэтому прежде всего я предлагаю убедить лорда-командующего Ночного Дозора позволить им занять пустующие замки и усилить оборону против мертвецов. – Лорд-командующий Мормонт очень разумный человек, – задумчиво сказал Нед. – Но я не уверен, знает ли он уже об угрозе для одичалых... или о Белых Ходоках. – Я тоже не знаю. И, к сожалению, такие вещи не спрашивают в письмах, – ответила Санса. – Что ж, когда придёт время, будем надеяться, что нам удастся убедить его. Пусть Вольный народ займёт Стену. А если нет... придётся всерьёз продумать, как разместить их по эту сторону. Я готов принять подобное решение, но только при условии, что Север будет в безопасности, и мы не спровоцируем войну на своей земле. Наш долг прежде всего – перед своим народом, – сказал Нед, мрачно хмурясь, словно уже прикидывая расходы при этом варианте. – Если мы их не впустим, Ночной Король получит ещё больше трупов, – упрямо возразила Санса. – Я понимаю, – мягко ответил он. – Но мы не сможем помочь никому, если сам Север не увидит угрозы и восстанет против нас. Она кивнула. Слишком живо она помнила, как братья Ночного Дозора подняли руку на Джона. – Я знаю, отец. Я не предлагаю впустить их всех прямо сейчас. Это просто невозможно. Но мы должны уже искать решение и понемногу готовить почву, а не хвататься за всё в последний момент. – Хорошо. Как скоро, по-твоему, будет готов порт? – спросил Нед. – Почти завершён. Ещё немного, и мы можем начать принимать первые торговые корабли. Я собиралась отправиться туда с Джоном и помочь ему всё устроить. Думаю, меня не будет больше одной луны, максимум двух, – спокойно ответила она. Нед одобрительно кивнул. – Это разумно. Пусть Джон и учился управлению замком, на деле у него наверняка возникнут вопросы. Но когда вернёшься, я хочу, чтобы ты уделила больше внимания драконьему стеклу и продумала, что делать с Вольным народом, если лорд-командующий не захочет пускать их на Стену. Не исключено, что и сами они откажутся, учитывая их отношения с Ночным Дозором. Санса прикусила щёку изнутри. – Об этом я не подумала. – Робб, пока рано строить планы борьбы с Белыми Ходоками, да и Стена, возможно, вовсе не падёт на этот раз. Но, помимо работы над флотом, я хочу, чтобы вы с Сансой собрали как можно больше сведений об этой угрозе. Мы не должны оказаться застигнутыми врасплох. Я знаю, что требую от вас многого, но уверен, что вместе вы справитесь. Резкий стук в дверь оборвал его речь. Нед нахмурился с явным раздражением. – Войдите. Дверь распахнулась, и на пороге появился Король. За его широкой спиной стоял Сир Борос Блаунт в белых доспехах Королевской Гвардии. – Нед, пойдём прогуляемся. Нам многое нужно обсудить по делам Королевства, – прогремел Роберт. Нед быстро стёр недовольство с лица и поднялся. – Отец... – начала Санса. – Я знаю, Санса. Мы поговорим позже, – пообещал он, легко сжав её плечо, и вслед за старым другом вышел из комнаты. Санса уставилась на закрывшуюся дверь, чувствуя, как в ней нарастает негодование. Она не успела сказать и половины из того, что считала важным. Она не сомневалась, что отец справится с обязанностями Десницы, но оставалось ещё с полдюжины дел, которые требовали обсуждения. И непременно с глазу на глаз. К тому же она хотела поговорить о Риконе и о том, как тяжело он переносит разлуку с ней. Робб откашлялся. Санса мгновенно взяла себя в руки и повернулась к нему. – Прежде чем мы с головой утонем в обсуждении деталей создания флота, который отец на нас свалил... есть ли ещё что-то о будущем, что мне следует знать как исполняющему обязанности Лорда Винтерфелла? Она слегка склонила голову, внимательно разглядывая брата. – Отец тебе что-нибудь уже рассказывал? Робб пожал плечами и развёл руками. – Почти ничего. В последнее время, когда он звал меня поговорить, всё сводилось к обязанностям Лорда. Но ни слова ни о Ночном Короле, ни о Белых Ходоках. Она вздохнула. Похоже, не она одна с трудом делилась нужными сведениями с теми, кому они могли пригодиться. Отец должен был хотя бы в общих чертах объяснить Роббу, что происходит, чтобы тот по незнанию всё не испортил. – Хорошо. Тогда есть несколько вещей, которые тебе следует знать. Мы заключили торговое соглашение с Западными Землями. Именно поэтому Лорд Ланнистер здесь, и, возможно, он задержится после отъезда Короля. Если Король Роберт сдержит слово и освободит Сира Джейме из Королевской Гвардии, мы объявим о нашей с ним помолвке. – Что? Джейме Ланнистер? Но ты нужна здесь! Не в Западных Землях! – воскликнул Робб. – Ты нужна на Севере для подготовки к зиме... и мне тоже во всех делах, которые оставил нам отец. – Я знаю, Робб. Знаю, – мягко ответила Санса, – но у меня будет ещё время в Винтерфелле. Это даже прописано в соглашении. – Ты не можешь быть счастлива от помолвки с Цареубийцей, Санса, это же... – упрямо возразил он. Она резко перебила его: – Робб, выслушай. Это не единственное, что тебе нужно знать, и не самое важное. И никому об этом не говори. Если слухи разойдутся раньше времени, всё может сорваться. В худшем случае меня снова обручат с Джоффри, и поверь, это куда ужаснее, чем Джейме Ланнистер. Робб стиснул челюсти и отвёл взгляд. – Хорошо. Я буду молчать. Я ведь сам согласился на помолвку с принцессой, чтобы тебе не пришлось выходить за этого ублюдка. С ним что-то не так, – пробормотал он. Санса прикрыла глаза и сжала пальцами переносицу. – Я не хочу это обсуждать. Но в прежней жизни мне не повезло избежать помолвки с принцем. Раз уж речь зашла о браках, я хотела поговорить и о тебе. В прошлый раз ты был обручён не с Мирцеллой, а с другой леди. Но затем появилась иноземка, которая забеременела от тебя. И ради неё ты разорвал прежнюю помолвку и женился, чтобы ребёнок не родился бастардом. – Я... что я сделал? – резко обернулся к ней Робб. В его голосе прозвучал настоящий ужас. Даже в лучшие времена это был бы политический крах. – Ты разорвал помолвку. И это привело к убийству тебя, твоей беременной жены, нашей матери и многих верных знаменосцев. А меня оставило пленницей в Королевской Гавани. Со мной там обращались отнюдь не по-королевски, хотя я оставалась невестой Короля, – ответила она почти безжизненным тоном, все эмоции исчезли из её речи, пока она рассказывала об одном из худших периодов своей жизни. Она не хотела и мысленно возвращаться к этому времени. Даже ужасы Рамси не затмили до конца унижений и страха, которыми было пропитано правление Джоффри. – Санса... – выдохнул Робб. Она подняла на него холодный, стальной взгляд. – Мне нужно лишь одно: чтобы ты не заводил ребёнка с другой женщиной. Но если уж это случится, ты не имеешь права разрывать помолвку. Особенно с принцессой. Ты понимаешь? – Да, – прошептал он, всё ещё потрясённый. – Я знаю, принцесса Мирцелла ещё слишком юна. Но если ты собираешься спать с кем-то, проследи, чтобы она пила лунный чай. Северу сейчас не нужна какая-нибудь заносчивая особа, способная разрушить наш союз с Южными Королевствами. Слишком многое поставлено на карту, и такие оплошности непозволительны. Мёртвые идут, и мы не можем позволить себе раскол, – сказала она, пытаясь дать ему понять, чем это грозит. Ведь он будет правящим Лордом Винтерфелла и Хранителем Севера. Робб покраснел до ушей. – Я всё понял. Давай больше не будем к этому возвращаться. Прошу тебя, сестра. – Хорошо, – кивнула Санса. – Если ты понял, чем это может обернуться. – Я буду осторожен, – поспешно заверил он, хотя всё ещё избегал её взгляда. – А если всё же случится, что женщина забеременеет? После слов сестры мысли о близости были последним, о чём ему хотелось думать. Санса приподняла бровь, но решила, что хорошо уже то, что Робб задаёт этот вопрос – на случай, если её предупреждений и лунного чая окажется недостаточно. – Тогда ты отправишь её ко мне, Робб. Я всё улажу. – Что именно ты сделаешь? В его голосе сквозило опасение. Та сестра, что вернулась к нему, уже не была наивной девочкой с ясными голубыми глазами, живущей песнями и сказками. Санса склонила голову набок и посмотрела на него, как на полного дурака. – Я прослежу, чтобы ребёнка отдали на воспитание, когда он подрастёт. Если женщина из простого люда, обеспечу ей работу или средства к существованию. Если благородная – найду ей другого мужа. И, Робб... я бы настоятельно советовала тебе не ложиться с благородной дамой, если она не твоя жена. Кроме, пожалуй, Мормонтов. Они вряд ли станут требовать брака: заберут младенца на Медвежий остров как наследника и скажут, что его зачал волк. Робб на мгновение уставился на неё, затем рассмеялся: – Санса! Так вот чем они там занимаются? Она пожала плечами и позволила себе едва заметную улыбку. – Полагаю, да. Дети Леди Мормонт наверняка чьи-то бастарды, но Мормонты слишком горды, чтобы отдать свой дом чужакам. – Что ж, буду иметь в виду, если вдруг мне срочно понадобится внебрачный ребёнок, – ответил он с мальчишеской ухмылкой. – Есть ещё что-то, о чём мне стоит знать? Санса вновь внимательно посмотрела на брата. Пожалуй, в ближайшие дни ей будет полезнее обсуждать свои опасения именно с ним, а не с отцом. Ведь теперь решения в Винтерфелле придётся принимать Роббу. Отец же будет поглощён делами в Королевской Гавани. Робб станет тем, кто правит Севером, а она будет ему помогать. И ей нужно, чтобы он был союзником, а не помехой. – Да. Я возьму Рикона с собой, когда поеду к Джону в порт. И ты позволишь это и поддержишь меня, если мать станет возражать. – Санса, я не могу! Он ещё ребёнок, и мать никогда не согласится, – вполголоса воскликнул Робб, помня, что тот самый ребёнок сейчас спит у сестры на коленях. – Рикону уже шесть, – тихо возразила она, бросив тревожный взгляд на младшего брата, чтобы убедиться, что он всё ещё спит. – И я уверена: он не захочет расставаться ни со мной, ни, возможно, с Джоном. – Откуда ты можешь это знать? – с досадой спросил Робб. – У него есть свои причины. И я не стану говорить за него. Если хочешь, можешь спросить сам, когда он будет готов ответить, – мрачно отозвалась она. Это была не её тайна. Да и сама она знала лишь обрывки. В прошлой жизни ей так и не довелось поговорить с Риконом после того, как она покинула дом. Она не знала, через какие ужасы он прошёл в своих странствиях. Ей было в деталях известно лишь, чем всё закончилось – последние дни его жизни и смерть. Рамси позаботился о том, чтобы эти воспоминания навсегда врезались ей в память. Робб провёл рукой по волосам. – Это навсегда? –  спросил он с явной усталостью. Санса сжала губы, обдумывая ответ. – Я не знаю. Но, по крайней мере, пока он ещё мал, это возможно. Робб взглянул на спящего у неё на руках брата и с тихим вздохом сдался. С тех пор как у них появились лютоволки, он замечал: Рикон цеплялся за Сансу, как репейник, при каждом удобном случае. Лез к ней на колени, хватал за руку, за край платья, за прядь волос – за что угодно, лишь бы удержаться рядом. Сначала Робб думал, что всё дело в их занятиях с Лохматиком и в том, что они стали проводить больше времени вместе. Но теперь начинал сомневаться, особенно глядя на то, как Санса тревожится и вовсе не пытается отучить Рикона от этой привязанности. – Ладно, Санса. Я тебя поддержу, если Рикон сам скажет, что хочет поехать. Но с матерью будешь говорить ты, – сказал Робб, скрестив руки на столе. Ему предстояло ещё подумать, как отвлечь мать, если разговор всё же зайдёт об этом. Прямой приказ она вряд ли стерпит. А если сначала и выслушает, то потом вполне может оспорить его решение. Санса покачала головой. Её всегда удивляло, почему Роббу так трудно противостоять матери. Одно дело – выслушивать советы от тех, кто знает больше тебя, и совсем другое – позволять кому-то идти наперекор собственному здравому смыслу. Она надеялась, что на этот раз у него хватит времени и сил перерасти свою слабость. – Ладно, хватит об этом. Чтобы рассчитать расходы на флот, мне нужны подробности. В казне Винтерфелла должно быть достаточно средств. Отец почти не трогал её со времён Восстания Роберта, да и раньше, при деде, запасы только росли. Но ни в этой жизни, ни в прошлой я не сталкивалась со строительством флота. Чтобы составить хоть сколько-нибудь разумный бюджет, мне нужно знать, сколько кораблей ты планируешь, какие материалы потребуются, и сколько средств уйдёт на содержание моряков, – сказала она, переводя разговор в деловое русло. – На часть вопросов я не получу ответа, пока не поговорю с Виманом Мандерли. Я пошлю ему ворона, чтобы он прибыл как можно скорее. Основные ресурсы – древесина и смола. Дерево можно брать прямо из Волчьего Леса. – Если рубить лес, обязательно нужно высаживать новые деревья, – предупредила она. Он тепло улыбнулся. – Я и собирался. Материала потребуется много, но терять этот ресурс нельзя. Будем сажать новые деревья взамен срубленных. И я прослежу, чтобы люди не вырубали один и тот же участок. Лицо Сансы прояснилось, и они приступили к серьёзному разговору. Это был лишь первый день, но она твёрдо решила хотя бы наметить основы плана и составить приблизительную смету. Необходимо было трезво оценить, во сколько Северу обойдется подобный замысел. Как и в любом военном деле, трудность заключалась не столько в том, чтобы создать армию или флот, сколько в том, чтобы их содержать: обеспечить снаряжением, обученными людьми и постоянным провиантом. А корабли требовали особенно больших расходов. Да, кони, доспехи и оружие тоже стоили дорого, но всё это меркло по сравнению с содержанием даже небольшого флота. Пока они говорили, Санса делала наброски на пергаменте. Даже когда Рикон проснулся и, утащив за собой Лохматика, убежал, а Робб исчерпал свои первые соображения, она продолжала выводить цифры. В какой-то момент ушли и Робб с Леди. Правда, он позаботился, чтобы ей принесли еду, хоть она и успевала перехватывать лишь по кусочку в течение дня. Она перебирала статьи расходов, перекладывала средства с одного плана на другой, заново выстраивала расчёты – и так до поздней ночи. И лишь когда глаза начали слезиться, а строки поплыли перед взором, Санса наконец отложила перо.

***

Джейме сидел в тишине под одним из чардрев в Богороще Старков, рассеянно затачивая лезвие своего меча. Одинокий факел давал достаточно света, чтобы различать сталь в сгущающейся вечерней тьме. – Ты уже закончил игнорировать меня из вредности? – раздался позади голос его сестры. Он напрягся и замер, остановив руку. Её не должно быть здесь в такой поздний час. Тем более в одиночестве. – Это зависит от того, закончила ли ты вымещать на мне свою злость? Что ты здесь делаешь, Серсея? – спросил он, медленно выдыхая, не давая ей ответить на первый вопрос. Ответ он и без того знал: Серсея ничего не отпускала. Она копила обиды, пока те не превращались в яд – какой бы ничтожной ни была первоначальная причина её расстройства. – Я могла бы спросить о том же, брат, – сухо отозвалась она, оставаясь на границе света. Половина её лица скрывалась в тени, и серебристый свет луны лишал её кожу привычного золотого тепла. – У меня есть разрешение одного из Старков посещать их Богорощу. Сомневаюсь, что у тебя оно есть, – буркнул он, подозрительно разглядывая её. – Возможно, я пришла помолиться, – лениво бросила она. Джейме громко фыркнул. – Ты не молишься даже Семерым. Так что ты здесь делаешь без приглашения? Старки не обрадуются, если найдут тебя здесь. И тебе не стоит злить нового Десницу так скоро. – Полагаю, это та маленькая рыжая шлюшка Старк разрешила тебе приходить сюда, – сказала Серсея, проигнорировав его слова и приблизившись. – Ты развлекал её рассказами о своих рыцарских подвигах? Должно быть, разговор был недолгим. Джейме прикусил язык, чтобы не огрызнуться в ответ. Он уж точно не собирался рассказывать, что Санса и вправду дала ему право приходить сюда, когда он проводил её к мейстеру, лечившему Брана несколько дней назад. На губах Серсеи мелькнула жестокая улыбка, и он стиснул челюсти. Она намеренно выводила его из себя, но он не собирался дарить ей победу так легко. – Она считает тебя храбрецом? – продолжила Серсея, и в каждом слове звучало злое наслаждение. – Может, ты рассказал ей, как её дед сгорел в диком огне, как её дядя задохнулся, а ты молча смотрел? Она знает об этом, милый брат? Он снова промолчал. Открой он рот – это означало бы моментальное поражение. Серсея всегда умела переворачивать его слова, загоняя в ловушку. Она обошла его кругом. – Или, быть может, ты поведал ей о своей странице в Белой книге? Ах да... Ты бы не смог. Она ведь пуста, – сказала она, нарочно делая паузу. Он всё ещё не отвечал. А Серсея не собиралась останавливаться. – Она считает тебя благородным, Джейме? Тебя, который ударил Эйриса в спину и уселся на Железный Трон в белом плаще, перепачканном кровью Короля, которого ты клялся защищать? – её смех прозвучал особенно зловеще в тишине Богорощи. Джейме настороженно взглянул на неё, когда она остановилась прямо перед ним. Неужели она решила за один разговор припомнить ему все его грехи и падения? – Ты очаровал её, Джейме? – не унималась Серсея. – Заставил смеяться своими дурацкими шутками, нашёптывал нежные слова, пока она не залилась румянцем, как глупая девчонка? Ты целовал её? – последнее она почти прошипела. Он откинулся назад, будто стараясь отстраниться от её ядовитой тирады. Её слова заставили его почувствовать себя таким же маленьким и глупым, как в детстве, когда он изо всех сил пытался научиться читать. До её вопросов, до её насмешек, те мгновения с Сансой – её улыбки, её смущённый взгляд и порозовевшие щёки – были для него светом среди суровых северных будней. Он берег эти воспоминания, возвращался к ним снова и снова, словно к чему-то драгоценному – потому что в те минуты Санса смотрела на него так, будто он действительно чего-то стоил. Должно быть, что-то мелькнуло на его лице, потому что Серсея вдруг вспыхнула гневом. – Ты забыл, что ты рыцарь Королевской гвардии? Забыл, что принадлежишь мне? – Я её не целовал, – поспешно ответил он, впервые нарушив молчание. Опасно было позволить ей думать иначе. Если она разрушит замыслы их отца, последствия могут оказаться непредсказуемыми. Серсея внимательно вгляделась в него и медленно, с хищным удовлетворением, оскалилась. – Но ты хотел. Он устало вздохнул. – Серсея, я никогда не хотел быть ни с кем, кроме тебя. – Значит, ты признаёшь, что ходил с ней, чтобы заставить меня ревновать? – резко бросила она. Он облизнул пересохшие губы. – Я гулял с ней, потому что она милая. Серсея презрительно фыркнула и закатила глаза. – Мужчинам всегда нужно одно из двух: либо чтобы им ласкали член, либо чтобы тешили хрупкое эго. Ты ходил с ней, потому что она смотрит на тебя снизу вверх, мило улыбается и не произносит твоё имя с презрением, как это делают остальные Старки и северяне в этой проклятой ледяной глуши. Он закрыл глаза и тяжело сглотнул. В одном она была права, по крайней мере. Санса никогда не называла его Цареубийцей. Он заметил это сразу: она всегда обращалась к нему по имени или титулу, даже когда другие не утруждали себя подобной вежливостью. В тот день, когда их отцы обсуждали торговое соглашение, она даже встала на его защиту перед Недом Старком. Никто прежде не знал всей правды. И уж тем более не заступался за него перед человеком, который и дал ему это проклятое прозвище. Неужели именно это так поразило его? Неужели поэтому он почти поддался желанию поцеловать её несколько дней назад? Потому что она не насмехалась над ним и не шептала за спиной «Цареубийца»? Он ненавидел это слово – ненавидел так, как можно ненавидеть клеймо, от которого не избавиться. Но разве одного этого достаточно, чтобы объяснить то внезапное, почти болезненное влечение? – Не говори, что ты поверил её словам, – голос Серсеи стал тише, но в нём зазвенела холодная насмешка. – Она дочь Неда Старка, а Старки презирают тебя. Пустоголовая голубка, брат, умеет красиво щебетать, но не более. Не будь дураком. Она вежлива с тобой лишь потому, что ты брат Королевы. Он открыл глаза и увидел, что она стоит уже совсем рядом. Серсея подняла руку и крепко взяла его за подбородок, заставляя смотреть на неё. – Она никогда не сможет получить тебя, Джейме. Ты мой. Два тела и одна душа. Никто и никогда не узнает тебя так, как я. Серсея наклонилась и поцеловала его – резко, горячо и страстно. Он не отстранился. Её ногти впились ему в щёку, оставляя болезненные следы, и когда он не ответил, она грубо прикусила его нижнюю губу. От удивления Джейме чуть приоткрыл рот, и этого оказалось достаточно. Она тут же воспользовалась шансом, делая поцелуй глубже и настойчивее. И Джейме почувствовал, как уступает знакомому ощущению – её дыханию, её близости, её власти над ним. Его ресницы сомкнулись над изумрудными глазами. «Мой. Только мой» – будто говорил каждый её жест. И когда он всё же поддался, встречая твердые прикосновения её языка своим, у него мелькнула тревожная мысль: а способен ли он когда-нибудь вырваться из этого порочного круга? Листья над головой громко зашелестели; поднялся холодный ветер, обжигающий кожу сильнее, чем за весь день. Джейме открыл глаза. Сквозь Богорощу, ступая по пятнам серебряного лунного света, бесшумно двигалась Леди. Он резко прервал поцелуй и с усилием отвёл руку сестры от своего лица. Листва над головой вдруг стихла, и ветер, только что хлеставший ледяными порывами, угас так же внезапно, как и налетел. Джейме встал с камня, вросшего в корни Чардрева за его спиной, и сделал шаг назад. Затем ещё один, пока не упёрся спиной в широкий ствол. – Серсея, я же сказал тебе, что мы больше не можем. Если отец нас поймает, нам обоим конец, – выдохнул он, всё ещё тяжело дыша. Если только Старые Боги не расправятся с ним раньше за то, что он предал их избранницу. Или сама Санса. Пусть она и говорила, что ей всё равно – он не верил, что ей было бы совсем безразлично увидеть его с собственной сестрой. Он старательно не смотрел в сторону Леди, не выдавая ни взглядом, ни движением, что заметил её. Волчица сидела чуть поодаль, наполовину скрытая в тени дерева, склонив голову набок. Её светящиеся цитриновые глаза неотрывно следили за ним. Джейме надеялся, что она останется там до ухода Серсеи. И был готов молиться любым богам, лишь бы Санса сейчас не видела волчьи сны и не застала их вместе. Он не думал, что она устроит ему сцену, но всё же не хотел, чтобы она стала свидетелем всего этого безумия. Не после того, что она рассказала о Джоффри. И не после того, как он сам увидел в глазах принца тот холодный отблеск надвигающегося помешательства. Серсея вновь закатила глаза, уже с явным раздражением. – Отец нас не поймает. А когда мы уедем с Севера, он вернётся в Утёс, и всё будет, как прежде. – Он уже знает, Серсея. И уже нас предупредил, – ответил Джейме, вытирая губы. Она лишь пожала плечом, криво усмехнувшись. – Он ничего не сделает. Со мной так точно. Я – Королева, и он не станет разрушать собственное наследие. Джейме отметил, что она ни словом не обмолвилась о том, что отец может сделать с ним или с их детьми. Только то, что отец не прикоснётся к ней, потому что она Королева. Он покачал головой. – Ты его не видела. Он не остановится. – Значит, дело всё-таки в отце, а не в той глупой девчонке? – с довольной улыбкой заключила Серсея. Джейме не понимал, почему для неё это лучше. Какая разница, что их разделяет? Итог всё равно один. И, если уж на то пошло, Тайвин Ланнистер пугал его куда сильнее, чем кто-либо другой. Он осторожно кивнул. – Ладно, Джейме. Оставлю тебя в покое, раз уж отец так пристально наблюдает, – усмехнулась она и, развернувшись, растворилась в темноте у выхода из Богорощи. Он обмяк, привалившись к стволу чардрева, и медленно сполз вниз, пока не сел на один из мощных корней. Запрокинув голову, он долго смотрел в переплетение ветвей и тяжело вздохнул. В его поле зрения внезапно оказалась морда Леди с яркими жёлтыми глазами. – Прости, я не начинал этого. Но и не должен был поддаваться. Надо было остановить всё раньше, – тихо сказал он. Он и сам не был уверен, с кем говорит: с деревом или с волчицей, в сознании которой сейчас, возможно, находится его невеста. Он ведь поклялся её защитить. – Как она вообще узнала, что я здесь? Я бы никогда её сюда не привёл. Уже второй раз говорю ей «нет» и не уверен, что она когда-нибудь остановится, – пробормотал он, чувствуя себя нелепо. Ведь он даже не знал, слышит ли его кто-нибудь. Леди мягко ткнулась носом в его щёку и приблизилась. Джейме зарылся лицом в её тёплую шерсть и обнял за шею, сжимая густой мех. – Мне так жаль. Я не понимаю, почему всегда уступаю ей. Не должен. Знаю, что не должен. После того, что сказал отец; после того, что ты рассказала о Джоффри. Я не знаю, как это прекратить. И не знаю, почему она не может остановиться, – глухо проговорил он. Тепло её тела было единственным, что удерживало его здесь и сейчас. Леди положила голову ему на макушку, и он замер, прижатый к корням священного дерева, вдыхая дикий запах её шерсти. Сколько он так просидел – он не знал. Леди вдруг насторожила уши. Спустя несколько мгновений до него донёсся голос Сансы. – Леди, где ты? – позвала она. Затем пробормотала что-то тише – вроде бы: «Я сейчас слишком устала играть в прятки», – но слова слились, и Джейме не был уверен. Он устало усмехнулся куда-то в шею Леди. Судя по голосу, Санса была едва ли не так же измучена, как и он сам. – Леди, выходи. Я знаю, что ты где-то здесь, – раздалось уже совсем близко. Волчица тихо заскулила и яростно завиляла хвостом. Джейме разжал руки и откинулся обратно к стволу, ожидая, когда Санса их найдёт. Это было лишь вопросом времени. Санса уловила тихий скулёж неподалёку и направилась к нему, с трудом переставляя ноги от усталости. Она надеялась, что Леди не наткнулась опять на упавшее птичье гнездо. В прошлый раз волчица, обнаружив одно из них, свернулась вокруг уцелевших яиц и наотрез отказалась уходить, пока Санса не пообещала отнести их к мейстеру. Насколько Леди поняла тот разговор, Санса не знала, но после этого всё же позволила собрать остатки гнезда и проводила до самого замка. У них с озадаченным мейстером Лювином состоялся весьма неловкий разговор. Обогнув чардрево, Санса наконец увидела свою волчицу – та сидела рядом с Джейме Ланнистером, который выглядел не лучше неё самой. Она тихо выдохнула, не скрывая лёгкого раздражения. Ну конечно. Её защитница и верная спутница бросила её на полдня, чтобы разыскать своего любимого рыцаря. – Стоило догадаться, что найду вас обоих вместе, – сказала она мягко, стараясь не нарушить покой Богорощи. Губы Джейме слегка приподнялись при виде мягкой улыбки Сансы, но вместе с тем он ощутил себя последним придурком. Перед ним стояла прекрасная девушка, обещанная ему, и всё же он позволил себе поддаться Серсее. Санса приблизилась к этой сладкой парочке и, нахмурившись, посмотрела на него. – Всё в порядке? Ты неважно выглядишь. – Да, всё отлично, – ответил он, и даже ему самому эти слова показались неубедительными. Он прочистил горло и поднялся. – Думаю, мне лучше пойти отдохнуть. – Хорошего вечера, – тихо сказала Санса. Ему показалось, будто в её голосе прозвучала тревога, но он тут же отогнал эту мысль. С какой стати ей беспокоиться о нём? – И тебе, – бросил он через плечо. Наклонившись, он поднял факел и меч, которые уронил в попытках отступить от Серсеи, затем быстро выпрямился и направился прочь, по пути проводя рукой по лицу. Да что с ним творится? Его накрыло запоздалым облегчением при виде Сансы. Она была удивлена, увидев его с Леди, значит не стала свидетельницей его поцелуя с Серсеей. В то же время ему сделалось неловко от мысли, что он выговаривался волчице, делился извинениями, сомнениями и тревогами, словно она была Сансой или хотя бы могла его понять. И всё же хорошо, что Санса этого не слышала: в таком состоянии он не открылся бы никому, если бы хоть немного владел собой. Но сильнее всего давило медленно подступающее чувство вины. Он пообещал себе защищать эту девушку, отдать ей свою верность – и уже успел нарушить собственное слово. Хуже того, когда она появилась всего несколько мгновений спустя, он не нашёл в себе ни мужества признаться, ни желания просить прощения. Он просто убежал, как побитый пёс. Джейме тяжело опустился на постель. И какой из него Лев Ланнистер?