Часть 10

  С тех пор Еву накрыло ещё более глухое отчаяние. Она была так близко. Почти достигла цели. И вот теперь… теперь снова оказалась в самом начале пути. Тогда она поняла: дальше нельзя полагаться на случай или на первый попавшийся план. Нужно действовать иначе — продуманно, осторожно, незаметно.   С этими мыслями Ева начала искать информацию о чарах незаметности. Она проводила в библиотеке долгие часы, перечитывая всё, что хоть как-то могло помочь. Она и не заметила, как учебные дни подошли к концу и приблизились рождественские каникулы.   Хогвартс преобразился. В Большом зале установили великолепную ель, потолок переливался мягким светом, похожим на северное сияние. На перилах лестниц и вдоль длинных коридоров зажглись гирлянды, в витражных окнах кружились снежинки. Всё вокруг сияло предвкушением праздника.   Ева не хотела возвращаться в приют. Но ей было стыдно перед Клэр… Она обещала увидеться с ней на каникулах. И всё же тайны прошлого манили сильнее любой встречи. Она понимала: нужно использовать каждую возможность, пока она в Хогвартсе.   Поэтому Ева решила отправить подруге письмо. Но обычной совиной почтой она не могла воспользоваться — Клэр не должна была узнать о мире магии. С этими мыслями Ева обратилась к профессору МакГонагалл. Та, выслушав её, мягко и понимающе кивнула и согласилась помочь.   Когда письмо было готово, Ева принесла его декану. На её глазах профессор заколдовала перо, превратив его в изящный платок, и Ева с благодарностью вложила его в конверт. МакГонагалл пообещала, что письмо будет отправлено магловским способом.   Каникулы начались. Ученики собирали вещи, прощались, смеялись, спешили домой. Ева попрощалась с Невиллом. Он заметно волновался за неё, но она успокоила его, пообещав беречь себя, и пожелала приятных каникул.   Невилл мягко кивнул и направился к поезду на станции Хогсмид. ***   Наступило утро Рождества.   Даже в опустевшем Хогвартсе ощущалась лёгкая праздничная суета. Снег тихо падал за окнами, превращая двор замка в сверкающее белое поле, а в гостиной Гриффиндора, несмотря на немногочисленных учеников, царила атмосфера уюта и тепла. Те, кто остался на каникулах, открывали подарки, смеялись и перебрасывались обёртками.   Ева сидела чуть поодаль, свернувшись на лавке у окна. В её руках был аккуратный свёрток со сладостями — подарок от Невилла, — и письмо с крошечной заколкой внутри. Подарок от Клэр.   Простая вещица, недорогая, из хрупкого материала, с маленькой бусинкой — но для Евы она была бесценной. Она осторожно крутила заколку между пальцами. Сегодня утром профессор МакГонагалл передала ей ответ от Клэр вместе с подарком от Невилла. Сладости Ева уже попробовала и улыбнулась, радуясь тому, что он о ней вспомнил. Но больше всего её тронул именно конверт от подруги.   Ева светилась тихим счастьем, снова и снова перечитывая письмо, которое наполняло её сердце теплом и мягким, спокойным светом.   Привет, Ева!   Ну наконец-то я от тебя хоть что-то получила! Ты там что, совсем забыла, как выглядят ручка и бумага? Я уже думала, что тебя в этой вашей «частной школе» заперли в подвале без права переписки!   Как ты там вообще? Тебя не мучают? А то я знаю такие школы: строгие, все в одинаковой форме, шаг влево, шаг вправо — выговор или минус ужин. Если кто-то тебя обижает — пиши сразу. Я придумаю, как туда прорваться, и покажу им, что ты у меня не одна. У тебя есть я, ясно?   Только не вздумай чувствовать себя виноватой, что не писала. Я понимаю: тебе там, наверное, нелегко, а времени на письма — как на десерты в приюте. Вроде обещают, но не дают. Так что я совсем не злюсь, честно. Я просто скучаю. И всё.   Ты там хоть друзей нашла? Или опять сидишь где-нибудь в углу, тихая-тихая, как мышка? Я помню, как ты в приюте всё время старалась исчезнуть с глаз. Но я-то знаю, какая ты на самом деле. Умная. Сильная. Просто ты сама в это не веришь.   А если кто-то на тебя орёт или строит из себя короля — давай сдачи! Не бойся! Подумаешь, школа. Всё равно потом вернёшься на каникулы летом, и мы с тобой оторвёмся по полной. Пойдём в парк, будем есть мороженое, болтать до позднего вечера и смеяться, как раньше.   Если тебе тяжело писать — ничего страшного. Я подожду. Мы обязательно увидимся летом, и тогда ты расскажешь мне всё. Даже если не захочешь — я по глазам прочитаю. Ты же знаешь, я умею.   Я тут купила тебе заколку. Не знаю, понравится тебе или нет, но она милая. Такая, с маленькой жемчужиной. Мне показалось, что она похожа на тебя: вроде простая, а на свету переливается. Надеюсь, ты её не потеряешь в своей «элитной» школе. Если потеряешь — не страшно. У меня будет повод подарить тебе новую.   Ты у меня самая лучшая, слышишь? Не грусти там. Даже если всё кажется тяжёлым — знай, я всегда думаю о тебе. И люблю тебя. Не меньше, чем раньше.   Даже больше.   Жду лета.   Жду тебя.   Твоя Клэр.   И это было лучшее, что могло случиться в этот день.   Ева украдкой заметила, как Рон и Гарри с восторгом разворачивали свои свитеры с инициалами. Потом её взгляд невольно зацепился за свёрток, который Гарри получил отдельно. Он осторожно развернул его.   Ева прищурилась.   Плотная, серебристая ткань… мантия. И она сразу догадалась. Мантия-невидимка.   Гарри и Рон переглянулись, что-то быстро и взволнованно шепча друг другу. Ева тут же отвела взгляд. Вокруг смеялись, подпрыгивали, размахивали подарками, шумели, радовались.   Но мысли всё равно возвращались к свёртку Гарри. В груди шевельнулось странное, почти болезненное желание.   Ах, если бы у неё тоже была такая мантия…   Она могла бы войти в ту комнату. К зеркалу. Найти ответы. И, возможно, раскрыть множество тайн…   Ева резко оборвала себя.   Пойти и попросить у Гарри одолжить мантию она не могла. Они были не настолько близки, чтобы делиться такими вещами. К тому же он сам ещё не знал, что это за предмет. И даже намекнуть на это было опасно — она не смогла бы объяснить, откуда ей известно о мантии.   Ева крепче сжала в ладони заколку от Клэр и тихо вздохнула. ***   Ева наконец обнаружила по-настоящему годный способ добраться до зеркала. В библиотеке она нашла книгу, посвящённую чарам невидимости. Это оказалось кропотливой, тонкой магией, но она упорно старалась овладеть ею как можно скорее — и по возможности идеально.   И вот уже несколько ночей подряд она тренировалась. Но заклинание оставалось нестабильным: то срабатывало, то рассыпалось, исчезая в самый неподходящий момент. Чтобы не попасться, Еве нужно было найти уединённое место, где она могла бы засекать примерное время действия и не бояться, что кто-то увидит её в полупрозрачном состоянии. Даже в спальне, несмотря на уход подруг, она больше не решалась тренироваться свободно.   Этой ночью, как и многими другими ночами, ей не спалось. Она тихо спустилась в пустую гостиную Гриффиндора, укутанную мягким полумраком и слабым светом угасающего камина. Села ближе к огню, вытянув ноги к теплу, и задумчиво вертела в пальцах маленькую заколку — подарок Клэр. Эта простая вещица согревала её душу верой в то, что где-то, её всё ещё ждут.   Тишину нарушил тихий скрип: дверь приоткрылась, и в гостиную вошёл Гарри. Он не сказал ни слова, просто сел в кресло неподалёку. Ева слегка повернулась, бросив на него взгляд. Его лицо было усталым и отрешённым — таким же, каким она чувствовала себя сама.   Последнее время Гарри по ночам часто сидел здесь тут рядом с Евой. Они почти не разговаривали, но между ними существовало странное, молчаливое понимание — как между двумя одинокими в мире, где слишком много тайн и слишком мало ответов.   Ева догадалась: он, вероятно, нашёл зеркало. Зеркало Еиналеж. И наверняка видел там своих родителей. В груди кольнуло завистью. У Гарри была мантия-невидимка — он мог добираться до запретных мест, и никто бы этого не заметил.   Она понимала, как ему не хватает родителей. И знала — из книг, из будущего, которое уже жило в её памяти, — как отчаянно его тянуло к зеркалу. Но утешить она не могла. Она не знала, как сказать, откуда ей известно всё это. Поэтому просто сидела тихо, не вмешиваясь.   Гарри, не говоря ни слова, украдкой посмотрел на неё. Между ними повисло спокойное молчание. Они сидели, глядя на мерцающее пламя в камине.   Когда тепло стало усыпляющим, Ева медленно поднялась, собираясь уйти в спальню. И тут Гарри, словно решившись, тихо спросил:   — Не спится?   Ева вздрогнула от неожиданности, повернулась, но не встретилась с ним взглядом — он всё ещё смотрел в огонь. Она нерешительно опустилась обратно.   — Ну… Нет… — тихо ответила она.   Он заметил, как она всё это время крутила в пальцах заколку.   — Это подарок… от мамы? — неуверенно спросил Гарри.   — Нет, — её голос стал ещё тише. — Не от неё… — она сглотнула. — Мама умерла.   Гарри мгновенно обернулся.   — Прости… — неловко сказал он. — Я не знал. Я… правда почти ничего о тебе не знаю.   — Всё в порядке, ты не виноват, — тихо откликнулась Ева, едва заметно усмехнувшись. — Я сама почти ничего не рассказываю. Почти никто ничего не знает… обо мне.  Он немного помолчал, потом тихо спросил:   — Тогда… может, от отца?   Ева покачала головой, не отрывая взгляда от огня:   — У меня никогда не было отца. Я из приюта. Все мои родные мертвы. — Она взглянула на заколку в руке. — Это… подарок от Клэр. Соседки по комнате из приюта. Мы с ней близкие подруги.   — Прости, — снова извинился Гарри. — Я не знал. Я только слышал, что ты из маггловского мира. Но то что ты… сирота… — Он замолчал, и голос стал глуше. — Я тоже… один. У меня тоже никого не осталось.   — Я знаю, — спокойно ответила Ева.   Гарри удивлённо посмотрел на неё:   — Откуда? — Он понял раньше, чем она успела что-то сказать, и грустно усмехнулся — Ах да. Все ведь знают про меня. Мальчик, который выжил… Звучит как имя супергероя.   Ева слабо улыбнулась, но ничего не ответила.   — А как было в приюте? — неуверенно спросил он и тут же поспешил добавить: — Ну… если не хочешь — не отвечай.   Она немного подумала, потом тихо сказала:   — Скучно. Холодно. Иногда очень одиноко. Я жила там всего год… после аварии.   — Аварии?   — Мы с мамой попали в неё. Я выжила… но потеряла память. Даже своего имени не помнила.   Гарри нахмурился:   — Есть хоть какие-то фотографии?   — Я не знаю. Я никогда не возвращалась в тот дом, где мы жили до аварии. Я была слишком маленькой. Меня из больницы сразу отправили в приют…   Он кивнул, глядя в огонь:   — Понятно.   Они снова замолчали.   — Иногда мне кажется, — вдруг сказал Гарри, не отрывая взгляда от огня, — что у всех есть какое-то место, где они чувствуют себя в безопасности. Где можно просто быть собой. У меня такого никогда не было… до Хогвартса.   Ева медленно кивнула. Она сжала в ладони заколку.   — А у меня… — она замялась, подбирая слова. — У меня, наверное, было. Но я его не помню. Всё стёрлось… Остались только чувства. Пустота… и тоска по чему-то знакомому.   — Я тоже… долго пытался представить, каково это — помнить родителей. Что они говорили, как пахли… — Гарри слегка усмехнулся, но в голосе чувствовалась грусть. — Иногда мне кажется, что я всё это просто выдумал.   — Всем нам, детям, нужны родители, — спокойно сказала Ева. — Я тоже представляю своих по-своему…   Она тихо вздохнула и снова сжала заколку. Гарри кивнул и замолчал, краем глаза замечая, как бережно она держит эту крошечную вещицу. Он понял — она для неё очень дорога.   — Иногда ночью тут спокойнее, чем в спальне, — сказал он. — Особенно с началом каникул.   Ева кивнула. Замок и правда стал другим — тише, спокойней.   — Ты всегда такая тихая, — продолжил Гарри. — Отличаешься от других девочек. Мало разговариваешь. — Он усмехнулся. — Вот Гермиона почти не замолкает, когда речь идёт о домашних заданиях…   Ева едва заметно улыбнулась.   — Я просто… – она мельком взглянула на него, потом сново повера взгляда на камин. — Просто стараюсь не мешать. И не навязываться.   — А ты странная, — неожиданно сказал Гарри. Но в его голосе не было насмешки. — В хорошем смысле. Ты не как остальные. Мне кажется, у тебя есть свой мир… и тайны, которые многим не понять.   — А ты какой? — Ева повернула к нему голову.   Он пожал плечами.   — Думаю, я ещё не разобрался. Тут всё странно. Волшебство, уроки, учителя, привидения. Как будто всё чего-то от тебя требует. Постоянно. – Он помолчал, глядя в огонь. — Иногда… я просто хочу место, где никто ничего не ждёт. Ни учителя, ни друзья. Просто… чтобы можно было исчезнуть.   Ева молча кивнула. Её пальцы замерли на заколке.   Место, где можно исчезнуть… Комната, где тебя никто не найдёт…   Мысль вспыхнула в голове, как молния. Выручай-комната!!!   Как она сама не догадалась раньше?!   Глаза Евы на мгновение блеснули, губы дрогнули в тихой, почти радостной улыбке — но она тут же вспомнила, что рядом Гарри.   — Прости… я устала, — сказала она, старательно медленно поднимаясь. — Мне пора спать. — она встретилась с ним взглядом и мягко улыбнулась — Спокойной ночи, Гарри.   Не дожидаясь ответа, Ева повернулась и исчезла за поворотом, ведущим в спальню.   Гарри ещё некоторое время смотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на огонь в камине — и тихо, почти незаметно, улыбнулся. ***   Ева почти не спала, всё время думая о том, как скорее попасть в Выручай-комнату. Утром она решила попробовать.   Умывшись, она сразу оделась потеплее, схватила книгу по чарам невидимости и почти бегом выскочила из гостиной Гриффиндора, направляясь к седьмому этажу. С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее, дыхание сбивалось от предвкушения. Добравшись до пустых коридоров, она начала ходить вдоль глухой стены — раз за разом, круг за кругом. В голове звучала одна и та же мысль:   Мне нужно место, где я смогу тренироваться без чужих глаз.   Мне нужно место, где безопасно заниматься и развиваться.   На последнем проходе стена дрогнула — и на её месте появилась дверь. Ева распахнула её и ахнула от волнения. Это было именно то, что ей нужно!   Тёплое укрытие с мягким светом, подушками и коврами, зеркало, в котором можно было следить за собой. На полках лежали книги по трансфигурации и зельеварению, в углу стоял котёл, рядом аккуратно разложенные ингредиенты — будто комната знала, зачем она пришла.   С этого дня для Евы началось по-настоящему увлекательное время.   Все каникулы она проводила здесь, в этой скрытой комнате. Днём появлялась на общей трапезе, иногда мелькала в библиотеке — и быстро исчезала снова.   Даже Гарри, заметив её пару раз, не успевал спросить, куда она пропадает. Ему было странно и непривычно, что её молчаливое присутствие у камина по ночам вдруг исчезло. Но Ева появлялась лишь на мгновение — и снова растворялась. В конце концов он оставил попытки поговорить с ней и погрузился в собственные мысли.   Ева с утра до ночи тренировалась с чарами невидимости, изучая их по книгам, сравнивая старые формулы, делая пометки. Она искала способы сделать заклинание устойчивым, отслеживала время действия, вела собственные записи. После десятков неудачных попыток, провалов и головной боли у неё начало получаться.   Сначала чары держались всего несколько минут, потом — десятки, затем — часами. Под конец каникул Ева достигла стабильности: до трёх часов полной невидимости.   Параллельно она осваивала зельеварение. В комнате были все условия для практики. Ева понимала, что именно лечебные зелья пригодятся ей вне Хогвартса. Магией вне школы пользоваться нельзя — но зелья не запрещены. А значит, она сможет лечить раны, заживлять порезы, снимать жар и боль — не ожидая чужой помощи.   Она записывала рецепты, делала пометки. Некоторые ингредиенты были редкими, и Ева заменяла их подходящими аналогами. Но были и простые составы — полезные.   К концу каникул на рабочем столе перед ней выстроились в ряд аккуратные флаконы. Все зелья Ева приготовила сама. Были и неудачи, и испорченные котлы, и резкие запахи, от которых кружилась голова. Но в итоге она была уверена — у неё получилось.   Сидя на полу, с блокнотом на коленях, Ева вертела в пальцах пробирку с прозрачным, голубоватым отваром и задумалась: как забрать всё это с собой в приют? Магия вне школы запрещена. Вдруг вспыхнула вполне адекватная мысль который заставил ее довольно усмехнутся. Если зелья уже стабилизированы и запечатаны во флаконах — это не колдовство, а предусмотрительность.   Перед глазами начала преобразоваться представление о маленьком мешочке и с внутренним пространством, способный вмещать куда больше, чем кажется снаружи. И тут она вспомнила о чарах незримого расширения. Такие чары требуют точности и мастерства при наложении…   Ну что ж.   Кто, если не профессор Флитвик? ***   На следующее утро, собравшись с духом, Ева постучала в кабинет профессора Флитвика. Он, как всегда, встретил её с доброжелательной улыбкой и лёгким удивлением:   — Мисс Браун? Чем могу быть полезен?   Ева неловко достала из кармана маленький матерчатый мешочек.   — Я хотела бы… попросить вас научить меня чарам расширения. И защитным чарам — на случай, если некоторые мои флаконы с зельями разобьются. Мне нужно будет взять их с собой… в маггловский мир.   Он приподнял брови и внимательно посмотрел на неё.   — Это для вас важно?   — Да, сэр, — серьёзно ответила она. — Я понимаю, что магия вне школы запрещена, но я не буду использовать её. — она отвела взгляд. — Я живу в маггловском приюте, и там… нелегко. Просто… — она снова посмотрела на профессора с надеждой. — Если со мной что-то случится, у меня должно быть чем себе помочь. Магией я лечить не смогу. А зельями — могу.   Флитвик на мгновение задумался, потом кивнул.   — Что ж. Это разумный подход. Я помогу. — затем уже увереннее добавил: — Но вы должны научиться еще и манящим чарам — чтобы в чрезвычайных случаях могли вызвать их по зову.   Их занятия длились почти всю последнюю неделю каникул. Флитвик оказался удивительно терпеливым наставником. Ева училась с азартом, запоминала всё, повторяла формулы, тренировалась даже по ночам.   Под конец каникул её сумочка была готова: мягкая, снаружи выглядела как обычный мешочек, а внутри помещалось всё необходимое — флаконы, пергаменты, даже пара запасных бинтов. И всё — надёжно закреплено что бы случайно не разбится и смешаться.   Флитвик провожал её в последний день с нескрываемым восхищением:   — Вы способнее, чем кажетесь, — сказал он с улыбкой. — И вы удивляете меня своим талантом к волшебству. Это не всегда встретишь.   Ева поблагодарила его и ушла с лёгкой улыбкой.   Еве нужно было как можно быстрее найти комнату с зеркалом. Она больше не могла тянуть.  В ту же ночь она накинула на себя чары невидимости и мысленно начала обратный отсчёт. Она искала до самого вечера, переходя из зала в зал, из коридора в коридор, но ничего не находила. Когда заклинание рассеялось, ей пришлось вернуться в спальню, отложив поиски до следующего раза.   Каникулы подходили к концу. Волшебный Хогвартс постепенно оживал — всё больше учеников возвращались, в коридорах снова звучали шаги и смех. Но для Евы это время было наполнено тревогой и ощущением, будто её цель ускользает.   Она знала: времени почти не осталось. Если она хочет найти Зеркало — нужно сделать это сейчас, пока коридоры остаются пустыми… пока замок ещё не наполнен преподавателями и старостами. Как только стемнело, она снова наложила на себя чары невидимости и направилась в ту часть замка, где, как ей казалось, могла быть спрятана комната. Обратный отсчёт начался.   Она шагала осторожно, стараясь не шуметь, хотя была невидима. Перебирала дверные ручки, которые не успела проверить в прошлый раз, приоткрывала массивные створки, заглядывала в пустые залы, заброшенные кабинеты и длинные тёмные коридоры. Время тикало — и она чувствовала это каждой клеткой тела.   Зеркала не было.   Когда чары начали слабеть, Ева ощутила, как к горлу подступает отчаяние. Но она не остановилась. Шла всё дальше, всё глубже — туда, где давно никто не бывал. Открыв еще одну массивную дверь она увидела его.   Огромного трёхголового пса.   Он лежал, разметав лапы, перед массивной, наглухо закрытой дверью. Его дыхание было тяжёлым и ровным. У Евы перехватило дыхание.   Здесь.   Зеркало спрятано здесь.   Она вспомнила событие из книги... Профессора спрятали его за самой невозможной защитой. И туда ей одной было не пройти.   Сгорбившись под тяжестью поражения, Ева вернулась в башню Гриффиндора, в свою спальню. Села на кровать, сняв сумочку. В комнате пахло мятным шампунем — подружки, видимо, уже вернулись.   И всё же, даже среди грусти, в её голове крепла одна мысль:   «Хорошо. Значит — позже».   Она знала, что в конце учебного года всё изменится. Гарри, Гермиона и Рон уже тянули нити к тайне философского камня. И когда всё произойдёт… когда Квиррелл снимет маску, когда Волан-де-Морт снова исчезнет…   Тогда у неё будет шанс пробраться к зеркалу.