Глава 6: Омут Памяти, Похититель Спокойствия.

Северус Снейп всегда считал кабинет директора Дамблдора местом если не святилища, то, по крайней мере, неприкосновенного уединения. Местом, где он мог бы найти хоть какой-то островок спокойствия, вдали от галдящих студентов, придурковатых коллег и, самое главное, навязчивой Гермионы Грейнджер. Он ошибался. Глубоко и катастрофически ошибался. Пятница наступила с неумолимостью заклятия Круциатус. Каждая минута, проведенная на уроках, казалась вечностью, а каждый взгляд, брошенный в его сторону молодыми преподавателями, которые теперь с какой-то извращенной наивностью пытались повторить его "советы", добавлял к его внутреннему напряжению. К вечеру он был на грани нервного срыва, чувствуя себя, как чайник, готовый взорваться. Когда он подошел к двери кабинета директора, его желудок свело. "Тестовый показ", "интимно"... Слова Грейнджер эхом отдавались в его голове, вызывая одновременно отвращение и... что-то вроде острого, нежелательного предвкушения. Он постучал. Дверь тут же открылась, словно ждала его. Внутри уже ждала Гермиона. На ней была мантия глубокого синего цвета, почти черного, которая каким-то образом умудрялась выглядеть одновременно строгой и соблазнительной. Ее волосы были распущены, и несколько прядей спадали на плечи, придавая ей вид... невероятно непринужденный. Снейп стиснул зубы. Он не хотел находить ее непринужденной. Или соблазнительной. "Профессор Снейп!" — она просияла, и ее улыбка была такой же яркой, как отблеск изумрудов в глазах дракона. — "Добро пожаловать! Я уже все подготовила." Снейп окинул взглядом кабинет. Дамблдоровский Омут памяти, обычно мирно стоящий в углу, теперь был перемещен в центр, и вокруг него были расставлены два удобных кресла. Два. Это было еще более интимно, чем он предполагал. И на маленьком столике рядом стоял графин с тыквенным соком и тарелка… с печеньем. Точно таким же, как то, что она приносила в его кабинет. "Грейнджер, — процедил Снейп, скрестив руки на груди. — Вы что, собираетесь превратить кабинет директора в чайную для старых леди? Где мой кофе?" Гермиона лишь хихикнула. "О, профессор, кофе вреден для нервной системы. А мы здесь, чтобы расслабиться и погрузиться в глубокие размышления. Тыквенный сок полезнее. И печенье... для концентрации." Она подтолкнула одно из кресел к нему. "Садитесь, пожалуйста." Снейп, чувствуя себя пойманным в ловушку, медленно опустился в кресло. Оно оказалось на удивление мягким и удобным. Он тут же напрягся, подозревая какой-то подвох. "Итак, — начала Гермиона, садясь напротив него, так близко, что их колени почти соприкасались. От нее исходил легкий аромат пергамента и чего-то цитрусового. — Моя идея заключается в том, чтобы использовать Омут памяти для демонстрации... уроков из истории. Например, как решения, принятые в прошлом, повлияли на будущее. Это может быть очень наглядно для студентов." "Омут памяти, мисс Грейнджер, — пробормотал Снейп, — это не развлекательный аттракцион. Это мощный артефакт, предназначенный для хранения и анализа самых сокровенных воспоминаний. Не для демонстрации 'увеселительных' слайд-шоу." "Но почему бы не использовать его потенциал на полную?" — ее глаза горели энтузиазмом. — "Мы можем показать студентам, например, последствия необдуманного использования Темной магии. Или как одна маленькая ошибка может привести к целой цепи катастрофических событий. Или... последствия неправильного выбора факультета." Она многозначительно посмотрела на него. Снейп напрягся. "Мисс Грейнджер, не смейте даже думать об использовании Омута памяти для демонстрации чьих-либо личных ошибок. Это нарушение этики!" "Конечно, нет! Я имела в виду, — Гермиона взмахнула рукой, — какие-то общие исторические события. Но... я вот подумала. Раз уж мы здесь, и раз уж вы мой ментор, почему бы вам не продемонстрировать, как это работает? У вас ведь наверняка есть какие-то... уроки, которыми вы могли бы поделиться." Снейп почувствовал, как по его спине пробежал холодок. "Что вы имеете в виду?" "Ну, например, — Гермиона наклонилась вперед, ее голос стал чуть ниже, почти заговорщическим. — Как вы преодолевали трудности. Как принимали сложные решения. Как... выживали в Хогвартсе, будучи таким... особенным." Она прикусила нижнюю губу, и Снейп почувствовал, как его взгляд непроизвольно опускается к ее губам. Он резко выпрямился. "Мои воспоминания, мисс Грейнджер, не предназначены для публичного просмотра. Тем более для 'тестовых показов'." "Но для вашего менти? — она подтолкнула Омут памяти чуть ближе. — Представьте, какой бесценный опыт! Несколько ваших воспоминаний, профессор, могут научить меня большему, чем все книги в библиотеке." Снейп стиснул зубы. Эта женщина была не просто наглой. Она была хитроумной, как змея, и упорной, как горгулья. Он понимал, что она не отступит. И в ее словах был какой-то извращенный смысл. Он был ее ментором. Он должен был делиться опытом. "Хорошо," — прорычал он, к своему собственному удивлению. — "Но только одно. И вы выбираете, что хотите увидеть. Я не буду демонстрировать что-либо, что хоть сколько-нибудь компрометирует мою репутацию." Гермиона просияла. "Отлично! Я знала, что вы оцените педагогический потенциал! Так... я думаю, самое интересное для меня было бы увидеть... ваш первый день в Хогвартсе. Что вы чувствовали, когда попали сюда? Как это было? Это ведь так важно для понимания пути учителя, не так ли?" Снейп оцепенел. Его первый день в Хогвартсе? Это было... слишком личное. Это было воспоминание, которое он тщательно хранил под семью печатями, потому что оно было связано с... ней. "Нет," — резко сказал он. — "Ни в коем случае. Выбирайте что-то другое." "Почему нет?" — Гермиона нахмурилась, и ее глаза стали серьезными. — "Это же так важно! Ваши эмоции, ваш опыт... Это поможет мне лучше понять студентов. И вас." "Это не ваше дело, Грейнджер!" — Снейп почувствовал, как его терпение истончается. Он встал, собираясь уйти. "Ах, профессор, — Гермиона тоже встала, и теперь они стояли очень близко друг к другу, слишком близко. Ее взгляд был пристальным и проницательным. — Что вы скрываете? Если вы хотите быть эффективным ментором, вы должны быть открыты. По крайней мере, со своим менти. Я же не прошу вас показать, как вы варили свои первые смертельные зелья, верно?" Она улыбнулась, и эта улыбка была теперь не просто очаровательной, а какой-то манипулятивной, но в то же время невероятно притягательной. Снейп почувствовал, как его решимость тает. "Хорошо," — выдохнул он, садясь обратно. — "Но если вы хоть что-то скажете... Я вас превращу в бульбокорень." Гермиона удовлетворенно кивнула. "Договорились!" Она взяла его руку, ее пальцы были теплыми и мягкими. Снейп вздрогнул от прикосновения, но не отдернул руку. Она поднесла его палец к своей голове, сосредоточилась, и затем... Снейп почувствовал резкий рывок, и мир вокруг них растворился. Они погрузились в вихрь его воспоминаний, прямо в Омут памяти. В следующий миг они оказались на платформе 9 и ¾. Снейп, гораздо меньше и неуклюжее, чем сейчас, с растрепанными черными волосами и явно потрепанной одеждой, стоял в стороне, наблюдая за суматохой. Он был напуган, неуверен в себе, и в его глазах читалась смесь надежды и отчаяния. "Это... вы?" — прошептала Гермиона, которая теперь стояла рядом с ним, словно призрак. Она была в шоке. Она видела его, не мрачного профессора, а застенчивого, одинокого мальчишку. Снейп-младший прятался за тележкой, когда мимо него пробегали семьи, прощаясь с детьми. Он чувствовал себя чужим, неуместным. Затем его взгляд привлекли двое детей — рыжеволосая девочка с яркими зелеными глазами, которая смеялась, и мальчик с растрепанными черными волосами, который подталкивал ее к поезду. Лили и Джеймс. Гермиона почувствовала, как Снейп рядом с ней напрягся. Она повернулась к нему. Его лицо, обычно невозмутимое, было полно боли и какой-то древней печали. "Что-то не так, профессор?" — ее голос был мягким, полным сочувствия. Он не ответил. Они наблюдали, как Лили прощается с сестрой, а затем ее взгляд упал на маленького Снейпа. Она улыбнулась ему, ярко и искренне. И маленький Снейп, который привык к презрительным взглядам и насмешкам, на мгновение замер, пораженный этой добротой. Гермиона почувствовала, как Снейп рядом с ней дрожит. Это воспоминание было для него не просто первым днем. Оно было началом чего-то, что определило всю его жизнь. И она, Гермиона Грейнджер, сейчас находилась внутри этого священного, болезненного момента. Затем они увидели, как распределяли Снейпа. Шляпа кричала "СЛИЗЕРИН!", и по залу пронесся шепот. Маленький Снейп сжимался, его лицо было непроницаемым, но Гермиона видела, как он с трудом удерживает эмоции. Воспоминание сменилось. Теперь они были в классе зельеварения. Маленький Снейп, уже чуть старше, стоял у котла, его лицо было сосредоточенным. Рядом с ним была Лили, и они о чем-то шептались, смеялись. Это был редкий момент счастья для него. Гермиона почувствовала волну тепла. Это был Снейп, который она никогда не знала. Не мрачный, едкий профессор, а мальчик, способный на дружбу, на смех. И это знание, это интимное проникновение в его прошлое, изменило ее. Она взглянула на стоящего рядом, взрослого Снейпа. Он смотрел на свои воспоминания с такой тоской, с такой невыносимой болью, что у Гермионы сжалось сердце. Внезапно воспоминание дернулось, как порванный кадр. Лили смеялась, а затем ее смех обрывался. Появились Джеймс Поттер и Сириус Блэк, издеваясь над маленьким Снейпом. Его лицо исказилось от унижения и ярости. А затем... Лили заступилась за него, но он, в порыве злости, назвал ее "грязнокровкой". Снейп-взрослый резко дернулся, словно его ударило током. Он закрыл глаза, его лицо было искажено. Воспоминание потемнело, и они оказались обратно в кабинете директора. Снейп сидел, тяжело дыша, его лицо было бледным. Он выглядел так, словно только что вернулся с поля битвы. Гермиона смотрела на него с глубоким сожалением. "Профессор," — прошептала она, ее голос был полным сочувствия. — "Мне так жаль. Я не знала... Я не должна была просить об этом." Снейп открыл глаза. Его взгляд был не яростным, не презрительным, а... уязвимым. Гермиона впервые видела его таким. "Вы не должны были видеть этого, Грейнджер," — его голос был низким и хриплым. — "Это... это не имеет к вам никакого отношения." "Имеет," — возразила Гермиона, ее голос был твердым. — "Имеет, профессор. Потому что это часть вас. И вы, — она встала и подошла к нему, опускаясь на колени рядом с его креслом. — Вы не тот мальчик, который сделал ту ошибку. Вы взрослый мужчина, который заплатил за нее сполна. И вы... вы хороший человек, профессор Снейп. Пусть даже вы этого не показываете." Она протянула руку и осторожно прикоснулась к его щеке. Снейп вздрогнул от прикосновения, но не отдернул ее руку. Ее пальцы были мягкими и теплыми. Он смотрел на нее, и в его глазах читалась какая-то новая эмоция, которую Гермиона не могла до конца понять. "Грейнджер," — прошептал он, и его голос был так низок, что она едва его услышала. — "Вы... вы слишком много видите." "Может быть," — Гермиона отвела руку, но ее взгляд остался на нем, полный нежности. — "Но, профессор, я не жалею, что увидела. Теперь я понимаю вас лучше. И... я думаю, это важно." Она встала, ее лицо было серьезным, но в глазах мелькнула искорка. "А теперь, раз уж мы так глубоко погрузились в ваше подсознание, думаю, нам нужно закрепить результат. Есть еще кое-что, что, по моему мнению, поможет вам 'избежать выгорания'." Снейп смотрел на нее с подозрением. "И что же это, Грейнджер? Групповая терапия с гиппогрифами?" Гермиона улыбнулась, и эта улыбка была самой дьявольской из всех, что он когда-либо видел. "Нет. Гораздо эффективнее. Мы проведем... совместную инвентаризацию всех зелий в Хогвартсе. В ваших подземельях. Каждое зелье, каждый ингредиент. Вручную. И, конечно же, вы будете моим ментором." Снейп открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему и шанса. "Это займет все выходные, профессор. И никто не будет нам мешать. Только вы, я... и тысячи пузырьков. Это будет так... терапевтично." Она подмигнула, и в этот раз Снейп не мог отрицать: его сердце пропустило удар. Он посмотрел на нее. Эта женщина была его наказанием. Но, к своему ужасу, он начинал подозревать, что это наказание ему... нравится. И мысль о проведении целых выходных с ней в подземельях, пересчитывая зелья, вызывала в нем странное, почти возбуждающее чувство. Черт возьми.