Глава 1. "Эраклион станет моим памятником"

Глава 1. «Эраклион станет моим памятником». 1626 год по календарю Эры. Зеркало в королевских покоях отражало лицо, изъеденное временем. Люциус Аскервильтон, король Эриндора, вглядывался в своё отражение, словно пытался найти там хоть что-то, что оправдало бы тридцать лет его правления. Ничего. Ему пятьдесят лет – уже старик по меркам этого времени. Но хуже всего – за тридцать лет своего правления он не сделал ровным счетом ничего для своего королевства, конечно, если не считать рождение наследника. Но опять же… Даже в этом деле его вклад был минимальный. Пустое место в истории своего королевства. В Эриндоре слишком спокойно, и от того назревали негодования. А негодования в государстве, основной силой которого является армия – опасны серьёзным переворотом. И переворот этот был возможен, ведь было взращено целое поколение необученных и незакалённых практикой солдат и офицеров. Обычные люди попросту перестали понимать, зачем они тратят свои ресурсы на обеспечение армии? И раз уж их король не способен что-либо сделать, не пора ли тогда взойти на престол его девятнадцатилетнему сыну? Появлялись слухи. Кто-то говорил, что король болен, а где-то шептали, что его прокляли, но и те, и другие были согласны в одном – Люциус у власти быть не должен. Наследник уже есть, правильно? Правильно. Значит, пускай он берёт ответственность за Эриндор. Люциус понимал. Но и сдаваться не хотел. Ему нужно было придумать что-то, чтобы возродить веру народа в себя и доказать, что он чего-то стоит… Замок Эриндора не славился бесконечными просторными башнями, богатыми фресками и статуями. Снаружи всё было сдержанно и практично. Изящные архитектурные решения, конечно, можно было разглядеть, например, резные рамы у окон, однако снаружи это сооружение больше походило на большую каменную крепость. Когда существовала Эра, здесь действительно была оборонительная башня, которую просто достроили и слегка, отреставрировали, превратив в самое внушительное здание королевства. Внутри же всё было обустроено по всем правилам королевского интерьера – длинный коридор с красным ковром, ведущий в залы и королевские покои, портреты королей в позолоченных рамах на стенах, бархатные шторы на окнах и много другое. Но главное, что в одном из залов замка сейчас собрались двое: Люциус – безнадёжный король Эриндора и Итан – его девятнадцатилетний сын. Дверь в помещение была заперта на ключ – никто не должен был слышать тот разговор, что происходил там сейчас. Они расположились за длинным столом, на котором лежал кусок бумаги – карта. - Эриндор должен выступить против Эраклиона, — Люциус ударил кулаком по карте, расстеленной на дубовом столе. Чернильница подпрыгнула, оставив кляксу на границе двух королевств. Итан сжал пальцы. - Разве это не нарушит союз? - Союз? - Люциус засмеялся, и смех его был похож на скрип ржавых петель. - Бумажка, которую никто не читал триста лет. Наш народ забыл вкус победы. Они ропщут. А ропот - это первый шаг к мятежу. Итан отвернулся к окну. Его пепельные волосы сливались с серым небом за стеклом. - А если мы проиграем? - Мы не проиграем. – Король встал, тень от его фигуры легла на сына, как пятно. – Эраклион мягок. Их король Карл разучился держать меч. Их армия — это учёные в латах. - Я не согласен. – Итан встал из-за стола, подойдя к окну и отодвинул шторы. Он посмотрел куда-то вдаль. Его голубые глаза выделялись на фоне черного бархатного фрака, в котором он всегда ходил. Некоторые пряди волос непослушно завивались, придавали его образу небрежную изящность. Он глубоко вздохнул. В голове пронеслись мысли о соседнем королевстве. Нет, он не был близок ни с кем оттуда. Но пару раз, гуляя по берегу Аттитлана, встречался с Алисией Геральдиной… Да и на королевских приёмах они виделись. - Итан, я не спрашиваю у тебя разрешения, а сообщаю свои намерения. Ты ещё слишком молод, чтобы понять мои действия. Поэтому – прими, как данность. - Хорошо, - с недоверием отозвался Итан. На лице Люциуса расплылась улыбка, а морщины в уголках глаз стали ещё заметнее. Он по-отечески посмотрел на Итана, встал из-за стола и положил руку на его плечо. Ещё час они разговаривали друг с другом, а потом собрали военный совет для согласования плана действий. Одним из советников был Ганс Бортницкий – высокопоставленный офицер эриндорского главнокомандования. - Вы уверены, мой король? - Да, Ганс, - уверено отвечал Люциус. Он отдал приказ собирать войска и выступать на Эраклион без предупреждения и сразу, как будут готовы люди. Уверенность в словах Люциуса настораживала Итана, но окрыляла и воодушевляла будто заснувший за годы Эриндор сейчас собирался возродиться. Люди не задумывались о том, что между королевствами существует нерушимый союз, а план Люциуса доказать окружению, что он не безнадёжен, запустит страшный механизм ненависти и очередной войны, которая не закончится так легко.

***

В Эриндоре был объявлен добровольный призыв всех невоеннообязанных по разным причинам. Таких, разумеется, были единицы, но даже такое незначительное дополнение к основному количеству солдат будет полезно для ослабленной армии. И он воспользовался этим. Да, он не был военнообязанным из-за серьёзной болезни, и в далёком прошлом лекари вынесли жестокий вердикт – острая сердечная недостаточность. Проще говоря – его сердце работало с постоянной аритмией и настолько слабо, что могло, по прогнозам врачей, остановиться в любую минуту. Плохое кровообращение стало причиной для постоянно холодных конечностей, поэтому руки он всегда старался держать в перчатках. Конечно, возможность умереть в любой момент тяжело воспринимать с оптимизмом, и оттого под его выразительными янтарными глазами можно было рассмотреть мокрые следы. Однако вряд ли в свои гордые двадцать четыре он плакал лишь от возможности умереть в каждую секунду. На кровати аккуратной стопкой лежала зелёная форма, которую ему выдали в военном штабе, и рядом с ней – клочок казенной бумаги с его инициалами, номер пехотинского отряда, в который его распределили и большой красной печатью с изображением пикирующего орла, как герба Эриндора. Он вздохнул и снял просторную льняную рубаху, надев вместо неё военную. То же проделал и с брюками, а затем затянул на поясе ремень. Осталась лишь того же цвета кепка, которую он без раздумий возгрузил на чёрные волосы. Подхватив мелкий осколок зеркала со стола, он быстро оценил свой образ, как «прилично». По моему мнению, конечно, можно было поставить и «отлично», но он ничего не мог с собой сделать. Да и в зеркало то он всегда смотрел с нотками отвращения… Нужно было отправляться в штаб, откуда, как ему сказали, собранные люди уже будут выдвигаться в сторону Эраклиона. И прежде, чем покинуть свой дом, он положил книгу с алой обложкой, которая лежала на его столе в открытом виде, в ящик тумбы, которую со скрипом закрыл на ключ. Что на самом деле вышло глупо, ведь куда положить ключ он так и не придумал, быстро сунул его под тумбу, и направился к выходу. До штаба минут тридцать пешком. Жизнь неподалёку как от замка, так и от живописных берегов Аттитлана, конечно, имела свои преимущества, хоть и была серой всю его жизнь. По дороге он долго думал о целях этой войны. Конечно, лично ему это было до бесконечности выгодно, ведь теперь он может добраться до того, из-за кого вся его жизнь была не разрушена, а заглушена, словно надоедливый звук. Но если подумать… Все знают, что есть нерушимый союз Эриндора и Эраклиона, и эту истину глаголют с малых лет каждому эриндорцу и каждому эраклионцу. Ходили даже легенды, что разбить великий союз может лишь проклятый человек, а после на мир опустится мгла. Хуже и обиднее всего было осознавать, что Эриндор действует без какого-либо предупреждения. И это было несправедливо. Что движет королём Люциусом? Он усмехнулся своим же мыслям. Да… Этим вопросом он задаётся всю свою жизнь. И надеется, что сможет задать королю свои вопросы лично. По крайней мере за этим он и идёт. И, собственно говоря, уже пришёл. Большая палатка штаба была расположена близ замка. У входа по одному в очереди стояли солдаты, дожидаясь завершения регистрации, которая состояла из одного вопроса и подписании бумаги, о том, что они добровольно соглашаются пойти на смертельный риск и претензий к Эриндору не имеют. Те же, кто уже был готов, шли на построение в строй, которым они будут идти к Эраклиону. Спустя минут семь подошла и его очередь. Он протянул бумажку с его инициалами офицеру, который сидел за столом. - Каспиан Белинский. – Офицер хмыкнул. – Диагноз то у тебя, серьезный. Точно готов умереть на поле боя, а не в постели? - Всё равно умирать, - он усмехнулся. - Тогда проходи в строй, - заключил военный и, поставив ещё одну печать на лист бумаги, махнул рукой в сторону выхода. И Каспиан присоединился к строю. Ненадолго его охватила паника, причину которой он и сам не понимал. Вскоре все прибывшие солдаты были в строю. Главнокомандующий, вышедший из штаба, внезапно прокричал: - Ровняйсь! – и сразу – смирно! Он обошёл ровнение, заглянул в глаза каждому из новоприбывших солдат. - Вам всем известно, какой сегодня день! День, когда настала пора постоять за свой дом. Возможно, вы этого не знаете, но до Эриндора дошла информация от проверенных лиц, что Эраклион собирает войско для атаки по нашему королевству. Да! Многолетний нерушимый союз… Они посмели посягнуться на него. И в этой ситуации нам не остаётся ничего, кроме как сделать первый шаг. Мы должны уберечь наших жён и матерей, и поэтому мы идём воевать. Как же изворотливо Люциус обернул ситуацию… В глубине души Каспиан будто испытывал восхищение к нему, не смотря на всю ненависть, которую подпитывал в себе годами. Он недоумевал, один ли он среди стольких сотен солдат понимает, что происходит. Хотя может каждый понимал? Но молчал. - От лица Люциуса Аскервильтона Второго, - продолжал офицер, - хочу выразить вам благодарность за то, на какой подвиг вы идёте во имя своего королевства. Виват, король! Главнокомандующий кричал о предательстве Эраклиона, о подвигах, о славе. Солдаты ревели "Виват!" Каспиан молчал. Они все знают, что это ложь. Но ложь — удобнее правды. - Запомните, эта война не затянется на долго. Сильнее, мощнее и сплочённее эриндорской армии – нет.