Глава 2. Прорвёмся.

Война затянулась. Ровно год прошёл с того момента, как 13 июля 1626 года Эриндор объявил войну Эраклиону. Двенадцать месяцев крови, потерь и неожиданного сопротивления. Эраклиону удавалось оборону. И это было настоящим чудом - мирное королевство философов и ученых, сумевшее мобилизоваться за считанные дни. Первые отряды успели занять стратегические позиции у границы, создав непробиваемый заслон. За год эриндорцы так и не смогли прорваться к жилым поселениям. Но цена... Король Карл Геральдин Первый стоял у окна в опустевшем тронном зале, за этот год его некогда густые дымчатые волосы поседели, а в серых глазах поселилась постоянная усталость. Его пальцы судорожно сжимали письмо Люциуса, в котором он предлагал начать переговоры. «Война зашла слишком далеко. Цена жизни каждого воина – слишком высока…» - Карл усмехнулся. - Он боится остаться без подданых. Без тех, кем он будет править. Мирандра подошла к мужу. Её некогда золотые кудри потускнели и выцвели, лицо исхудало, а руки непроизвольно дрожали. Она взяла из рук Карла письмо и, перечитав несколько раз, прошептала: - Это ловушка. - У нас нет выбора. - Карл повернулся к жене, взял её лицо в ладони. - Если есть хоть один шанс из тысячи... Она закрыла глаза, чувствуя его грубые, исхудавшие пальцы на своих щеках. Вспомнила, какими они были год назад - мягкими, привыкшими перелистывать книги, а не военные донесения. - Мы с тобой прорвёмся, слышишь? - прошептал он, прижимая лоб к её лбу. Миранда не ответила. Просто поцеловала его в нос, как делала двадцать лет их брака. В груди странно защемило - будто что-то рвалось внутри. Может облегчение, а может – предчувствие. И это чувство оказалось верным. Посол Эриндора смог расположить к себе – почтительно кланялся и искренне улыбался. Но через полчаса переговоров два выстрела разорвали тишину зала. Карл успел толкнуть Миранду в сторону, приняв первый выстрел на себя, а второй пришёлся по ней, когда она бросилась к мужу. Конечно и сам посланник Люциуса был тот час же застрелен охраной, которая среагировала слишком поздно. Облегчение Карла и Миранды пришло со смертью. Люциус, совершая преступление за преступлением, оставил Эраклион без управления. Ударил в самое сердце, желая превратить королевство в разрозненный клочок испуганных людей. А государственные дела Карла и Миранды, внезапно упали на плечи их двадцатилетней дочери – Алисии Геральдины Третьей. Она не знала, что делать, но изо всех сил пыталась смириться со всем, что навалилось на неё в столь короткий срок. Было тяжело смириться не только со смертью самых родных ей людей, но и с колоссальной ответственностью за всё королевство… Ещё год назад в замке Эраклиона был уют. Он был полон людьми, пышными балами и королевскими приёмами. Сейчас же здесь было пусто. Расписные стены потускнели, ковры загрязнились, а светлых оттенков атласные шторы на каждом окне теперь казались серыми. Все помещения впитали в себя боль королевства. Изысканные башни замка с винтовыми лестницами, которые, казалось, утыкались в небо, сейчас же выглядели болезненными и мрачными. В помещении, где ранее проводили балы, сейчас располагали раненных, поскольку во врачебницах не хватало мест, и лекари не справлялись. Тронного зала больше не было – его экстренно переделали под главный зал с большим дубовым столом, за которым Карл и Миранда вели разговоры с главнокомандующими армией. Карла и Миранды не стало. И сейчас в бывшем тронном зале за столом сидела Алисия в окружении ближайших к Геральдинам людей и трёх офицеров, докладывавших о состоянии людей на сегодняшний день. Но она не слушала. Она вспоминала мамину улыбку, золотистые, словно солнце кудри, и её любимое платье с кружевами, которое нравилось Алисии, когда она была маленькая. Миранда наряжалась в него только в особенные дни. Оно подчёркивало цвет её безумно красивых васильково–синих глаз, посмотрев в которые нельзя было не улыбнуться. Вспоминались сказочные вечера, когда все они: Алисия, Миранда и Карл – собирались за чашкой чая. Карл рассказывал ей разные истории: про кровожадных великанов, лукавых эльфов, очаровательных русалок и орешков, исполняющих желания. Тогда он звонко так, по–детски хохотал вместе со всеми. Алисия никогда не забудет этот безвинный смех, его дымчатые волосы, непослушно вившиеся на затылке, и серые глаза. И сейчас она тепло улыбнулась на зло тем слезам, что разрывали и душили её сердце, и вернулась в реальность. Вокруг все говорили, перебивая друг друга. - Довольно, - хотела сказать она громко, но ком в горле не дал ей этого сделать, и получилось так тихо, что никто не обратил внимания. И тогда она чуть ли не крикнула – довольно! Воцарилась тишина. Алисия начинала выходить из себя, и потому теребила рыжевато-каштановые кончики волос пальцами, нервно поглядывая на каждого, кто присутствовал здесь. - Я думаю, вы все и так понимаете, чем грозит паника. Поэтому, прошу, давайте возьмём себя в руки. И именно сейчас она поняла, что не была погружена в дела войны так сильно, как её родители, которые изо всех сил пытались её огородить от этого. Да, она организовывала помощь пострадавшим, и уже неоднократно была в открытом бою, но никогда не видела последовательного плана действий. Она с тоской посмотрела на противоположный край стола, за которым сидели четверо человек. Её взгляд перехватил Крис Арианский – юноша чуть старше её, с блондинистыми волосами и глубоким шрамом под левым глазом, который он принёс с первых дней вторжения Эриндора. В тот же день, когда умерли его родители. - Алисия, - его лицо выражало странную смесь сочувствия и расчета. – Карл и Миранда много сделали для нас, и их заслугой, в том числе, стало то, что они не допустили нашу гибель. Но сейчас силы королевства на исходе, понимаешь? И они это понимали, потому и приняли посла из Эриндора. Мы должны прекратить бои. Сдаться. – Мягко сказал он. - Нет… - Алисия вскочила из-за стола. Её голос сорвался на крик. – Мои родители не должны были умереть просто так! Тишина. Все замерли. Даже Крис отпрянул, увидев в её глазах ту самую ярость, что год назад заставила мирных жителей Эраклиона взяться за оружие. - Они... - она сглотнула ком в горле, - они верили в нас. До последнего. Рядом с Крисом сидел Сэр Витус – строгий и подтянутый мужчина лет тридцати, высокопоставленный офицер эраклионской армии. Он молча кивнул. В его взгляде читалось понимание - они все знали, что шансов почти нет. - Сэр Витус, - обратился к нему Крис. – Сколько людей у нас осталось против людей Эриндора? - Мы потеряли шестьдесят процентов армии, осталось две тысячи людей против пяти тысяч людей Эриндора, которые находятся здесь. Но у них действительно много запасников, понимаете? Мы не можем дать гарантий, что эти пять тысяч эриндорцев – конечная цифра. А нас становится всё меньше и меньше. - Я видела, как умирают люди, и я осознаю, что каждую минуту мы теряем наших бойцов, многие из которых шли добровольцами. Но мы потеряем наш дом, если сдадимся. - произнесла Алисия и с тяжестью рухнула на стул. – Если Эриндор победит, нас всех здесь не станет. Мы более не будем жить в теплых уютных домах и слышать радостные речи, поскольку здесь будут править эриндорцы. И мы не знаем, что они сделают с нами в случае победы. Мы для них никто. - Что вы предлагаете, Алисия? – Спросил сэр Витус. - Я предлагаю дать Эраклиону шанс. Да, это звучит нереалистично, я согласна. И я не буду говорить воодушевляющую речь. Я хочу, чтобы вы, - она обратилась к Витусу, - продумали новый план действий. Мы дадим последний бой с новой силой. А я лично отправлюсь в замок Эриндора. - Ты так уверена, что тебя там выслушают? – спросил Крис. - Нет. Но на какое-то время я смогу отвлечь офицеров Эриндора и самого Люциуса. – Ответила Алисия и приказала всем собираться. Она и сама прекрасно понимала, что шансов на победу у Эраклиона, к сожалению, почти нет. И были ли её слова отчаянной попыткой сохранить родное королевство или память о том, что делали её родители – она не знала. Политика оказалась безумно жестокой вещью. И отвечать жестокостью на жестокость сердце не хотело. Да, прошёл целый год, ну и что? Она попробует договориться. Ради родителей, ради своего королевства. В конце концов в Эриндоре тоже люди. На приёмах рядом с Люциусом всегда был Итан. Правда был он довольно пассивным во всех разговорах – пронеслось у Алисии в голове. Может, получится поговорить с ним? Алисии нужно было поговорить с ещё одним важным для неё человеком, который не смог присутствовать сейчас при обсуждении плана. Она спустилась в бывший бальный зал. Здесь определённо было шумно: бегали медсёстры, и на полу на импровизированных койках лежало около пятидесяти раненых солдат. Алисия нашла Акулину у постели раненого солдата. Подруга детства выглядела изможденной - кофейные волосы тускло поблескивали в туго стянутом хвосте, серо-зеленые глаза запали. Алисия окликнула её. - Здравствуй, - улыбнулась Акулина. – Как прошло собрание? - Я, боюсь, светлых новостей у меня нет. - Я понимаю, Алисия. Мы уже привыкли… - Всё больше тех, кто умер. Всё меньше тех, кто верит в победу, - грустно заключила Алисия. - Да, это и так понятно… Каков дальнейший план? - Мы даём последний бой Эриндору, а я… - Алисия прервалась. – Я лично отправляюсь к Люциусу. - Это самоубийство, - прошептала Акулина, узнав о плане. Её пальцы сжимали флакон с лекарством так, что костяшки побелели. - Люциус тебя просто убьёт. Алисия покачала головой: - Тогда я хотя бы отвлеку их. Каждая минута на счету. - Пожалуй, переубеждать тебя бесполезно, - она грустно улыбнулась. – Я тоже пойду сегодня к нашим… - Уверена? Тебе необязательно идти под пули, ты нужна здесь. - Не одной же тебе рисковать собой, - ухмыльнулась Акулина. – Пожалуйста, будь аккуратнее с Крисом. Я боюсь, как бы он не захотел претендовать на трон, ты помнишь, что много лет назад уже был такой случай, когда его родители чуть ли не по головам шли ради престола. - Да… Я помню. Но сейчас не до этого. Не известно, когда будет коронация. По-моему, в королевстве есть проблема поважнее. – Алисия поджала губы. - Верно. Но всё равно, будь аккуратнее. - И ты. Не прощаемся. Алисия приобняла Акулину, и после того, как они обменялись ещё парой слов, пошла в свои покои на третьем этаже собираться. Её маленькая светлая комната осталась единственным помещением, которое не затронула война. Здесь было небольшое окно с деревянной потрескавшейся рамой, светлый маленький стол, над которым висело два канделябра с оплавленными свечами. На против стола расположилась просторная кровать со шторами на балдахине. Она быстро схватила с полок резного шкафа брюки из плотной ткани и просторную черную блузу с широкими рукавами. Переодевшись, Алисия надела пояс с револьвером и коротким ножиком. Смотреться в зеркало времени не было… да и смысл? Вся одежда висела на ней, как на вешалке – за год она сильно похудела. Перед тем как переступить порог своей комнаты, она достала из шкатулки миниатюрный портрет родителей - последнюю вещь, которую возьмет с собой. Карл и Миранда улыбались с картинки, беззаботные, какими она хотела их запомнить. "Мы прорвёмся", - прошептала она их словами, целуя портрет. Алисия двинулась в путь, договорившись с Витусом, что поедет отдельно, дабы потом не привлекать много внимания к целому строю. Она дошла до конюшни, принадлежащей замку Эраклиона. Запрягать лошадь не пришлось – всё было уже готово. Она грустно посмотрела на замок и поехала в сторону леса, пока где-то там за горизонтом начинался рассвет.