Глава 3. Каспиан.

К своей цели Каспиан шел уверенно весь год. Начав служить в обычной пехоте из необученных солдат-добровольцев, он смог добиться перевода в королевский стрелковый отряд. Конечно, в этом были плюсы: более удобная и качественная форма, оружие помощнее, но самое главное – возможность присутствовать при планировании стратегии в главном штабе, расположенном в миле от тетра военных действий и возможность воевать бок о бок с самим королём Эриндора – Люциусом Аскервильтоном Вторым. Военный лагерь Эриндора был разбит недалеко от главного штаба, он состоял из трёх четырех шатров, предназначенных исключительно для королевской пехоты, конницы и королевского стрелкового отряда, в котором как раз и находился Каспиан с недавних времен. Он лежал, закинув одну руку под голову, на жесткой койке в одном из таких шатров, где было по меньшей мере человек двадцать кроме него. Да, тихо здесь никогда не было. Но в те редкие мгновения, когда он оставался наедине со своими мыслями – не слышал никого. Всю свою жизнь он был один. И все мысли, которые скапливались у него в голове каждый день, были, словно мёртвые мотыльки. От них так же становилось невыносимо порой, а иногда появлялось отвращение ко всему – к мыслям, к себе. Казалось, он тонул в себе. И не было никого, кто мог бы его спасти. Сердце закололо — будто кто-то сжал его в кулаке, наполненном битым стеклом. Каспиан зажмурился, стиснув зубы. «Не сейчас...» Он знал: каждый такой приступ — шаг к концу. Но, прежде чем упасть замертво, он утащит за собой в ад того, кто обрёк его на эту жизнь. *** Алисия выехала верхом к месту действий на рассвете. Но даже в столь ранний час были слышны выстрелы и крики – бои не затихали. Она приближалась к границе Эраклиона, на которой происходили военные действия, а страх всё больше заполнял её сердце. Разумеется, она видела смерть, видела бой, и не один раз. Но сейчас… Она буквально отправлялась на верную смерть в лапы короля Люциуса, до сих пор не зная, что ему скажет. Уже показались горящие заставы и выстроенные оборонительные крепости. Каким образом Эраклион в течении целого года держал оборону – не было известно никому. И Алисия восхищалась этими людьми. Она с гордостью понимала, что народ Эраклиона, её будущие подданные, безумно смелые и сильные духом. Такие, какими были её родители. Она решила свернуть и выехать в сторону Эриндора через лесную тропу, чтобы привлечь как можно меньше внимания эриндорских военных. Тихая дорога в собственных мыслях продолжалась минут семь, пока сзади не послышались крики и ржание лошадей. Понять, кто это было сложно, поскольку издалека голоса не разобрать, но, когда они приблизились, Алисия разглядела троих всадников в эриндорской форме. Времени на раздумья не было, она со всей силы скомандовала «пошёл!». Лошадь под ней рванула вперёд, но крики эриндорцев звучали всё ближе. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с грохотом копыт. Алисия оглянулась — один из всадников уже натягивал тетиву лука. «Левее!» — инстинктивно рванула поводья, и стрела вонзилась в дерево рядом, рассыпав щепки ей в лицо. Кровь стыла в ушах от скорости и от понимания того, что эриндорцы не просто её догоняют – они гонят её туда, куда удобно им, в открытое поле, которое она старательно избегала лесной тропой. Десять минут адской погони слились в один сплошной гул крови в висках. Выстрелы рвали воздух, пули со свистом врезались в землю рядом - слишком близко. И вдруг... оглушительный удар. Лошадь рухнула, подмяв под себя Алисию. Горячий песок забился в рот, а в ушах зазвенело так, будто кто-то ударил в колокол. Она судорожно вдохнула, пытаясь понять, целы ли ноги, когда грубые руки одного из эриндорцев впились в неё, как клещи. Он не стал ждать, пока она поднимется, а сразу подхватил Алисию за одежду, пока второй резким движением сорвал с пояса револьвер и кортик. Скрутив ей руки, так что она и сказать ничего не успела, повели в сторону шатра. - Могу дойти сама, - огрызнулась Алисия, пытаясь высвободиться из сильной хватки. - Не переживайте, Ваше высочество, мы же вас не обижаем, - ухмыльнулся тот, кто её держал, а все остальные громко засмеялись. Они втолкнули её через вход в шатёр. В нём было довольно темно, небрежно расставлена пара столов с кучей разбросанных на них бумаг, карт и хаотично лежащего оружия. Хдесь пахло порохом, потом и... яблоками? На одном из столов валялась надкусанная ветчина, рядом - опрокинутая чернильница. Карты Эраклиона с кроваво-красными пометками. Алисию передёрнуло - эти отметки точно показывали слабые места её королевства. Людей почти не было, и когда хватка эриндорца на руках Алисии чуть ослабла, она разглядела фигуру человека, корпящего над одной из карт, в окружении двух стражников. Итан. Его тень колыхалась на полотне шатра, как чужой силуэт. Когда он повернулся, в его серых глазах скользнула смесь холода и отчужденности. - Итан, - хотела произнести Алисия, но стражник снова болезненно сдавил её руки, подводя к эриндорскому принцу, так, что получилось невнятное шипение. Эриндорцы силой заставили Алисию упасть на колени в метре от Итана и сами поклонились принцу. Итан оглядел Алисию, убедившись, что оружия при ней нет, и кивнул всем четырём воинам, чтобы те оставили их. Он опустился на одно колено и протянул Алисии руку. - Поднимайся, - улыбнулся он и, не став дожидаться реакции Алисии, взял её за руки и аккуратно поднял. - С чего такое дружелюбие? – Алисия непроизвольно отшатнулась, натыкаясь спиной на край стола. Пальцы Итана дрогнули - почти незаметно. - Не первый день знакомы. – Сухо ответил он и скрестил руки на груди. – Чего ты хочешь? - Хочу договориться о мире. - С удовольствием. У Эриндора только одно требование – мы прекращаем военные действия, как только вы признаёте капитуляцию. Алисия начала злиться. - Чтобы присоединиться к Эриндору? – Она вздохнула. – Да, когда-то существовала Эра, когда Эраклион и Эриндор были едины. Но не сейчас, понимаешь? Вы без предупреждения ударили по нашему королевству, о каком мире может идти речь? Не при моём правлении. - Алисия… Ты не забывай, что твоё правление ещё не началось, - он закусил губу. Наверное, эти слова прозвучали слишком резко. – Я сожалею твоей потере. - Ты понимаешь, что не только Эраклион приносит в жертву невинные жизни? - Понимаю. И кое в чем ты действительно права… Итан снял с пояса револьвер, положив его на стол и показывая, что он безоружен, а затем подошел ближе к Алисии. - Эриндор значительно ослабел. Умирает слишком много людей ежедневно. – Он выдавил грустную и неуклюжую улыбку. Алисия почувствовала, будто он пытается довериться ей, сказать что-то, что держит в себе. Она протянула руки, пытаясь дотронуться до Итана – он не стал отпираться, протянул свои ладони в ответ. - Однако… Потери - естественная цена войны, - И тут Алисия поняла, что все слова сожаления, произнесённые Итаном, были спектаклем. - Итан?.. Он резко оттолкнул Алисию так, что она влетела в стражника, который мгновенно схватил её мертвой хваткой. Грубая ладонь вдавила в лицо холщовую тряпку, пропитанную чем-то сладковато-тошнотворным. «Нет! Нельзя терять сознание!» - Алисия кусала губы до крови, царапала ногтями руку державшего её солдата. Но веки уже наливались свинцом, а ноги подкашивались. Последнее, что она услышала, был голос Итана, странно надтреснутый: - Не надо было тебе сюда приходить... В замок её. Алисию оттащили, а Итан остался в шатре. С минуту он пытался отгонять мысли, но в конце концов в сердце что-то ёкнуло. В ушах зазвенел хриплый голос «Итан?..», а после одно старое воспоминание ударило, словно яростный порыв ветра. Зал эраклионского дворца. Первая королевская встреча, где наследникам разрешили присутствовать. Он, зажатый в углу между отцом и советниками, с тоской наблюдал, как взрослые обсуждают границы и подати. Скука смертная, непонятные слова, лицемерные улыбки. А потом — рыжий всполох в толпе. Девочка в платье цвета весенней листвы, сбежавшая от нянек, прямо перед ним: - Ты тоже ненавидишь эти церемонии? - Её голубые глаза смеялись, хотя губы старательно держали серьёзную мину. – У нас в библиотеке есть много интересного. Хочешь покажу? Он тогда не ответил. Только кивнул, ошеломлённый этой дерзостью. А когда они пробирались по тёмному коридору, она вдруг сказала то, что он почему-то так и не смог забыть: - Когда я стану королевой, я запрещу войны. Ведь если правители подружатся — зачем воевать подданным? Глупость ребёнка. Но в тот миг он поверил. Алисия может не вернуться домой... И только он может приказать отпустить её. Но не станет. Рождённый с фамилией Аскервильтон, он, служит Эриндору. Потери – это естественная цена войны. Пока он думал, склонившись над порванным клочком карты, снаружи шатра стали доноситься крики «виват, король!». Видно, приехал Люциус, поскольку сегодня был назначен смотр новоприбывшего войска. На поле в несколько рядов выстроились три сотни солдат, а по бокам стояли солдаты королевского стрелкового полка, которые следили за безопасностью. Необходимо было подтвердить боеготовность новичков, проверить уровень строевой подготовки; и полномочия на это имел только сам король. Когда Итан вышел на встречу, Люциус уже спешился с коня. Он снял меховую накидку, которую надевал всякий раз, когда ездил верхом. Под ярким летним солнцем его отросшие по плечи пепельные волосы выглядели ещё более неприятно, чем обычно. Хотя, вряд ли кто-то обращал на это внимание. Тёмные одеяния, в ножнах длинный меч. На правой руке переливались три больших перстня, один из которых изображал герб Эриндора – могучего пикирующего орла. Выражение его лица было, как всегда, довольным. - Какие новости, мальчик мой? – Обратился он к Итану. - Сюда наведалась дочь Карла и Миранды – требовала отступить от Эраклиона. Люциус громко рассмеялся. - Алисия? Без охраны? - Да. Она отправлена в замок. - Она неразумное дитя, - Люциус задумался. – Не думаю, если честно, что даже в темнице от неё будет прок. Если только выдвинуть условия Эраклиону, что принцесса погибнет, если те не капитулируют? – Он расплылся в хитрой улыбке. – Что думаешь, мм? - Алисия – кладезь информации об Эраклионе. - Ве-е-ерно. – Чуть ли не пропел Люциус. – Но ей я займусь позже. – Люциус оглядел прибывших солдат. – Вот он, кладезь! Наша сила в наших воинах. Итан молча кивнул. А Люциус занялся одним из любимых дел. Во время смотров он особенно любил подходить к каждому солдату, оценивающе смотреть в его глаза, а затем, хлопая по плечу, спрашивать их имена, хоть и всё равно не собирался запоминать. Порой, он мог минут десять говорить только с одним человеком, пока остальные – ровно стояли, ожидая своего черёда. Сам Люциус расценивал это чем-то вроде жеста доброй воли, ведь не каждый может поговорить с самим королём. Поэтому такие мероприятия могли затянуться на целые сутки, а то и больше. Смотр идёт уже больше трёх часов, но, несмотря на это, ни один из солдат не может позволить себе отклонение от равнения. Итан и Ганс, который приехал вместе с королём, медленным шагом двигаются вдоль ряда солдат, следуя за Люциусом. Взгляд Итана случайно попал на одного из солдат из королевского стрелкового полка, а глаза солдата были направлены на Итана. Он тут же пошатнулся, споткнувшись о ветку и чуть не налетев на Ганса. - Всё нормально? – Спросил Ганс, придерживая Итана. - Да, да. Просто оступился. – Итан замешкался и снова посмотрел на того солдата – на его лице скользнула ухмылка, которая исчезла так же незаметно, как и появилась. Итан тряхнул головой, объяснив всё собственной усталостью, и пошёл дальше за отцом. Тем временем ясное небо сменил дождь, который стал усиливаться с каждой секундой. Крупные тяжёлые капли валились с неба, словно оно решило выплакать все слёзы разом. Однако расходиться никто не мог. И без того утомляющее мероприятие стало ещё более невыносимым. Люциус, поговорив с очередным солдатом, проходил мимо стрелка королевского отряда. Чёрные волосы и до боли знакомый медово-янтарный взгляд – он и понятия не имел, откуда он знал его, но абсолютно был уверен в этом. Ему лет двадцать – двадцать пять, не больше… К смущению Люциуса, юноша поднял на него сверлящий взгляд и как-то странно улыбнулся. Смотрел на него до тех пор, пока король не поравнялся с ним, а затем произнёс: - Ваше превосходительство, - сказал солдат, и его голос прозвучал, как удар хлыста. - Как твоё имя? Почему нарушаешь строй? – Надменно произнёс Люциус. Он всего на мгновение направил взгляд куда-то в сторону – его фирменный жест, который означал что-то вроде «никто не достоен смотреть в глаза королю». И этого мгновения хватило, чтобы свершить задуманное. Итан, что стоял всего в нескольких увидел, как в глазах отца мелькнуло что-то... Узнавание? Ужас? А потом сверкнула сталь. Тело Люциуса дернулось, будто в эпилептическом припадке. Итан застыл, наблюдая, как отец медленно оседает на колени, обеими руками сжимая рукоять кинжала, торчащего из-под ребер. Кровь сочилась между пальцев, ярко-алая, невероятно живая на фоне посеревшего лица. "Мое имя – Каспиан… Отец". Голос убийцы звучал странно знакомо - низкий, с легкой хрипотцой, и мелодичный, как колыбельная. Итан бросился вперед, но было поздно. Отец уже падал лицом в грязь, а его пепельные волосы чернели от воды. "Отец?.. П… Пап…" Он перевернул тело, бессмысленно вытирая ладонью грязь с бледных губ. Где-то рядом орали "Короля убили!", но звук будто доносился сквозь толстое стекло. В ушах стоял только смиренный стук дождя по кирасе отца - тук-тук-тук - словно кто-то стучал изнутри. Ганс тряс его за плечи, что-то крича. Итан механически кивнул, глядя, как розовые ручейки растекаются между лужами. И он посмотрел на убийцу – к тому моменту Каспиана схватили около пяти солдат, прижав его к земле и скрутив ему руки. Он не сопротивлялся. - В темницу. – Выдавил Итан. И собственный голос показался ему чужим. Каспиана подняли с земли. Его янтарные глаза смотрели прямо на Итана, и в них не было ни страха, ни... Вообще ничего. Пустота. Когда стража повела его, Итан вдруг заметил – он морщился от боли, пытаясь вырвать руку из стальной хватки других солдат и приложить её к сердцу. "Сердце..." Память ударила обрывком: - Его не вылечить, ваше величество. Сердце... Оно слишком слабое. - Значит, он не выживет? - Будет чудом, если доживёт до двадцати. Сколько ему было, когда он слышал эти слова? Год? Меньше? Почему эти слова и плач матери намертво въелись в его память? - Итан! - Ганс грубо схватил его за подбородок, заставив встретиться взглядом. - Ты здесь? Дождь хлестал по лицу, смывая все - кровь, воспоминания, детство. Оставалась только мокрая земля, холодная сталь в голосе и странная пустота там, где всего минуту назад была ненависть. - Я здесь, - ответил Итан и заплакал. Ганс осторожно поднял Итана с земли, всего промокшего. Тот опустил взгляд вниз, к отцу, а потом машинально вытер лицо, но тут же пожалел - на ладони остался липкий след отцовской крови, смешавшейся с дождевой водой. Неужели и память о человеке смоется также быстро? - Итан! – Вновь крикнул Ганс. – Надо идти. – Он силком заставил Итана сделать шаг. А затем и второй. Стража увела Каспиана. Многие, кто находился на месте страшного действа, экстренно выехали в замок. Король Эриндора Люциус Аскервильтон Второй умер сегодня от собственного кинжала. Мастер политических ловушек, он, не заметил капкана, который расставила ему судьба. Двадцать пять лет назад королевские лекари вынесли приговор его первенцу: "Не доживёт до двадцати". У Люциуса уже был здоровый наследник - Итан. Что значил один больной мальчик против будущего династии? Каспиана стёрли. Отдали графу Белинскому как бракованную вещь. Вычеркнули из хроник. Забыли. Но Люциус не учёл одного - пятилетние дети тоже помнят. *** Алисия очнулась от едкого плесневелого запаха. Она лежала на влажном полу подвального помещения, походившего на длинный коридор. Оценить это помогло эхо, с которым отражались звуки цепей на её руках. Здесь было очень темно, ни одной свечи, ни одного маленького окошка. Просто звенящая – в прямом смысле – темнота. И она начала вспоминать прошлые события. К горлу подступил ком обиды и злости. Наверное, больше на саму себя, поскольку эта идея отправиться в руки эриндорцам принадлежала только ей. А Итан? Да, он её обвёл вокруг носа, и от того было больно. Но они ничем не обязаны друг другу. Она не знала, что теперь делать. Не могла и узнать, что сейчас происходит в Эраклионе. На долю секунды её парализовал страх, что Крис без её ведома подпишет капитуляцию, и всему придёт конец. Алисия попыталась встать на ноги, но со скованными руками ничего не вышло. Лишь с грохотом раздались звенья цепи. - Вот чёрт, - нервы начали сдавать - она прикрыла голову руками. Спустя некоторое время, когда глаза привыкли к темноте, она услышала звонкий шум шагов за дверью камеры. Алисия вскочила и подошла к двери, так чтобы, когда кто–то зашёл, она могла его ударить и оглушить. Вот, в замочную скважину вставили ключ, и Алисия отвела руки в сторону. И только когда дверь открылась, она поняла, что снаружи находилось несколько человек. Трое стражников втолкнули в темницу какого-то солдата, а затем, не замечая девушку, захлопнули дверь и закрыли на замок. Юноша рухнул на пол не в силах стоять, и Алисия осторожно подошла к нему, более-менее ориентируясь в этом тёмном пространстве. Он оглянулся на неё. На зелёной военной форме были перемешаны вода, грязь и кровь. Губа разбита, под носом темные багровые пятна. - Эй? – Она присела рядом с ним. Алисия протянула руку, коснулась его плеча. Солдат вздрогнул, но не оттолкнул её. В темноте его глаза светились, как у волка, загнанного в ловушку. - Почему ты здесь? Ты их предал? Он рассмеялся: - Нет. Я просто убил короля.