Глава 24.

Разноцветные пятна заискрились перед глазами, когда ноги врезались в твердую почву с неожиданной силой. Живот скрутило, и он прикрыл глаза, сражаясь с подступающей к горлу тошнотой. Нелегальные портключи всегда были полным дерьмом. Но не то чтобы у них был особый выбор. Драко почувствовал крепкую хватку маленькой ладони на своем локте и моментально открыл глаза. Грейнджер склонила голову к земле, борясь с теми же симптомами. Ее колени дрожали, из-под каштанового безумия выглядывала болезненного цвета кожа. Она искала в нем опору. Защиту? Какая, блядь, ирония. Хуже было только его желание обнять ее, собрать губами выступившую испарину на лбу и притянуть так близко, чтобы услышать ее сердцебиение на своей груди. Ты жалкий, Малфой. Абсолютно, безнадежно жалкий. После вчерашнего стоило бы держаться от нее подальше. Для ее же блага. — Прости, — наконец выдохнула она, отходя на шаг. Рука соскользнула с его локтя. Он проводил ее взглядом. Сжал челюсти, противясь желанию перехватить ее и вернуть обратно. — Не извиняйся, Грейнджер, — ухмылка привычно легла на бледное лицо, скрывая остальные эмоции. — Тебя же не вырвало на мои ботинки. Она только кивнула, принимая его попытку вернуться к нормальному тону. Нормальному для него. Гермиона оглянулась, наконец отнимая от него карий взгляд. Они стояли на вершине небольшого холма, окруженные выцветшими лавандовыми побегами. Внизу виднелась деревня. Ветер гонял туман вокруг домов из белого камня. Улочки, словно извилистые тропинки, пролегали по склонам. Влажный воздух оставлял мокрые следы на коже. Мрачно. Загадочно. Под стать их делу. — Где мы? — спросила она, плотнее кутаясь в дорожную мантию. — Прованс, — коротко ответил Драко. Он уже выводил сложные руны палочкой, скрывая созданный перемещением магический след. Не нужно было, чтобы кто-то лишний узнал о их английском вторжении. — Несколько миль от поместья Розье, здесь рядом магическая деревня. — Bon-Sort, — Грейнджер достала стопку карт из кармана мантии, пролистала, находя отмеченное красным место. И кивнула самой себе, будто подтверждая свою догадку. — Судя по всему, это она. Я… немного изучила вопрос. Драко выгнул бровь, смотря на нее с легким удивлением. — И когда ты успела? — Пока ты занимался… своими делами, — она запнулась, не встречаясь с ним взглядом. Пока я варил гребаное зелье, которое не спасет твою жизнь. Пока я сходил с ума от того, что ты не рядом. От бессилия. От незнания, не умерла ли ты за обеденным столом Уизли. Пока я брал тебя в чертовом коридоре, как последний ублюдок. За гобеленом, в пыли, грязи и темноте. Пока я забирал твою магию и твою жизнь. Драко сглотнул, не отводя взгляда от деревни, в которой начинала просыпаться жизнь. Блядь. Просто — блядь. — Bon-Sort, — повторил он, стараясь, чтобы его голос не звучал так хрипло. — Доброе заклинание… иронично, правда? — Или хорошая судьба, — уголок ее губ приподнялся в горькой улыбке, от которой в его сердце вонзился острый осколок. Он поддержал ее улыбку, качая головой. — Думаю, Розье бы тоже оценил иронию. — Ты знаешь французский? — Non, — Гермиона закатила глаза, отворачиваясь. — Я же не аристократический сноб, как некоторые. Просто в справочнике «Магические поселения Франции» был указан перевод. Драко не сдержался и фыркнул. Даже в такой момент, под всем грузом мыслей, всезнайство Грейнджер не переставало его забавлять. — Конечно, ты же не могла не провести исследование. Выучила всё наизусть? — Bon-Sort — магическое поселение на юге Франции, известное одними из лучших виноградников, которыми владеют волшебники, — продекламировала она без запинки. — Как и многие города Прованса, был основан римлянами в… Гермиона заметила его насмешливый взгляд и остановилась, нахмурившись. — Tu es vraiment adorable quand tu donnes des leçons, mon petit lionceau, — тихо произнес он, позволяя себе эту слабость. Она не поняла. Конечно, не поняла. Замешательство отразилось в шоколадных глазах. — Что ты сказал? — она нахмурилась сильнее. — То, что ты невыносимая зануда, Грейнджер, — не моргнув глазом солгал он, убирая палочку в карман. Он легко перевел тему, усмехнувшись: — Пойдем в деревню, нам надо подкрепиться перед встречей с обезумевшим от потери наследником темного рода. Она еще секунду не сводила с него взгляда, словно решая, стоило ли ему верить. Потом пожала плечами и прошла мимо него, начиная спуск с холма. Ветер подхватил яблочный шлейф ее волос. Всегда. Чертовы. Яблоки. Драко задержал дыхание, позволяя аромату наполнить его легкие, и последовал за ней. — Звучит очень оптимистично, — пробормотала она, пробиваясь сквозь лавандовые заросли. — Bon sort — не иначе. — Грейнджер, прекрати насиловать французский язык, — протянул он, наслаждаясь тем, как ее спина напрягается от возмущения. — Нас арестует местный Аврорат за твой акцент. Она резко обернулась, почти хлестнув по нему копной волос. — Ты невыносимый придурок, ты ведь знаешь? — Прекрасно знаю, — он позволил себе легкую улыбку, проходя мимо нее. — Ты ведь не перестаешь мне об этом напоминать. Послышалось что-то похожее на гортанный рык. Он не оборачивался, слишком отчетливо представлял — скрещенные руки, поджатые губы и глубокая морщинка на переносице. Он закусил губу, чтобы не улыбнуться во все тридцать два. «Ты действительно очаровательна, когда читаешь лекции, мой маленький львенок.» Когда ты стал таким размазней, Малфой?

***

Деревня встретила их звуками просыпающейся жизни — скрипом открывающихся ставен, стуком метел, которыми маги и ведьмы расчищали дорожки перед своими домами, ароматами свежей выпечки и кофе из открытых окон. Несмотря на раннее утро, люди уже спешили по улицам, пакеты левитировали за ними, плавно поворачивая у тесных перекрестков. Глаза Грейнджер загорелись, как у ребенка в кондитерской, когда они вошли на главную площадь. Фонтан в центре изображал какого-то древнего волшебника, чья палочка струила хрустальную воду в мраморную чашу. — Смотри! — она указала на небольшую кофейню с открытой верандой, увитой виноградом. — Кажется, там подают завтраки. Драко, против воли, усмехнулся ее энтузиазму. Словно у них не было другой цели, кроме как перекусить в этой чертовой дыре. Была ли она до этого во Франции? Будет ли еще? От этой мысли защемило где-то между ребрами и он, крепче сжав челюсть, повернул в сторону кофейни. Грейнджер шагала рядом с ним, жадно впитывая каждую деталь местной архитектуры. Она выглядела… более живой, чем за долгое время. Мягкий утренний свет придавал ее коже здоровый оттенок, а шоколадные глаза искрились от новых впечатлений. Ему хотелось запечатлить этот образ. Вырезать из памяти, закупорить в флакон и пересматривать в Омуте Памяти. Ему хотелось видеть ее такой всегда. Маленькое кафе на центральной площади было почти пустым в столь ранний час. Только пара стариков за угловым столиком играли в волшебные шахматы, попивая черный кофе. Когда они устроились за отдаленным столиком, к ним сразу подошла официантка с излишне глубоким декольте для осенней погоды. Девушка обвела их подозрительным взглядом, протягивая меню: — Англичане? — с явным акцентом уточнила она. — Oui, nous venons d'Angleterre, mais je serais ravi de pratiquer mon français, mademoiselle, — с идеальным произношением проговорил он. Во взгляде официантки промелькнуло облегчение, и она мягко улыбнулась. — Votre français est parfait, monsieur! Êtes-vous prêt à commander? Драко заказал черный кофе для себя и какую-то отвратительно-сладкую пародию на него с корицей для Грейнджер. Уточнив, что они предлагают на завтрак, он остановил свой выбор на круассанах. Грейнджер все это время сидела с выражением близким к недоумению, смешанному с восхищением, скрестив руки на груди. Аристократический снобизм иногда бывает полезным. Через пару минут им уже подали кофе. Драко попросил принести пепельницу, и официантка воодушевленно подхватила ее с соседнего столика. Перегнувшись через Драко так, что ее декольте почти хлестнуло его по щеке, она оставила пепельницу и удалилась с легкой улыбкой на красных губах. Француженки всегда питали к нему слабость, разве стоит это отрицать? Он перевел самодовольный взгляд на Грейнджер, которая с нечитаемым выражением лица пила кофе. Ее пальцы чуть сильнее нужного обхватили кружку. Карие глаза могли оставить гарь на свежей выпечке. — Разве аристократов не учат смотреть людям в глаза? — невинно поинтересовалась она, откусывая кусочек круассана. — Конечно, учат, — он выгнул бровь, забавляясь ее реакцией. — Особенно, когда этими глазами тычут тебе в лицо. — Мерлин… ты отвратителен, — она поморщилась, отводя взгляд на площадь. Всё большее количество людей выходили из своих домов, заполняя улицы. — Tu es mignonne quand tu es jalouse, — протянул он, наблюдая как слабый ветер треплет ее неукротимые кудри. Грейнджер вновь возмущенно испепелила его взглядом. Он мог слышать, как крутились шестеренки в ее голове, пытаясь перевести слова с незнакомого языка. — Ты же в курсе, что я не понимаю? — наконец она сдалась, раздраженно разводя руками. — C'est là tout le plaisir, Granger, — Драко откинулся на плетенном стуле, доставая пачку сигарет. Ухмылка самовольно расплылась по лицу от ее замешательства. — C’est rafraîchissant. — Очень по-взрослому, — проворчала она, обиженно поджав губы. — В следующий раз буду разговаривать с тобой цитатами из учебника по восстанию гоблинов. Он ухмыльнулся еще шире, глядя как ее маленький носик морщится от негодования. Она была настоящим испытанием его самообладания. Драко слегка прикусил фильтр сигареты, поджигая кончик невербальным заклинанием. Первая затяжка дня всегда особенная. Вдох — удар в голову, потеря реальности. Выдох — вязкая горечь на горле, осознание того, что наслаждение не продлится долго. Он прикрыл глаза, позволяя яду медленно растекаться по венам. Позволяя себе на мгновение забыть о том, где они, зачем, и что все это, вероятно, бессмысленно. Когда он открыл глаза, карий взгляд сразу же нашел его. Грейнджер смотрела… странно. Задумчиво, изучающе. Словно старалась разобрать его на компоненты и проанализировать. Надо признать, это пугало. — Любуешься? — он приподнял бровь, стараясь скрыть откуда-то взявшееся смущение за насмешливостью. Малфои, черт возьми, не смущаются. — Можно затяжку? — она протянула свою маленькую ладонь через стол. Драко замер, сигарета зависла в паре дюймов от губ. — Не глупи, Грейнджер, — он демонстративно выдохнул дым в противоположную от нее сторону. — Это вредно. — Ты сейчас серьезно? — на ее лице промелькнуло искреннее удивление, быстро сменившееся раздражением. — Поверь, Малфой, последнее, что мне сейчас нужно — лекции о здоровом образе жизни. Особенно о том, как следует беречь себя перед смертью. Драко дернулся, принимая ее удар — жесткий, оголенный, с каплей яда на кончике лезвия. Их ситуация была, блядь, дерьмовее некуда. И у Грейнджер хватало храбрости это признать. Чертова гриффиндорка. — Не говори так, — его челюсть напряглась, голос стал ниже, почти шипящим. — Мы здесь как раз, чтобы предотвратить… — Дай. Мне. Сигарету, — она перебила его, не желая больше слышать бесполезную чушь, которую он пытался ей скормить. В ее взгляде была решимость, упрямство — тот самый огонь, который не оставлял пространства для отступления. Он медлил, глядя на ее протянутую руку. Хрупкую, но уверенную. На чернильные пятна на кончиках пальцев, на нежную кожу запястья, на которой остались синяки от их… — Пожалуйста, Малфой, — ее голос стал чуть мягче. Именно ее просьба, интонация, усталость в голосе кольнула его куда-то между ребер. Как он мог ей отказать? — Если ты умрешь от рака легких, это будет слишком иронично, — пробормотал он, сдаваясь и протягивая ей сигарету. — Подорвешь всю статистику смертельных проклятий. Ужасная шутка. Просто отвратительная. Неуместная. И Грейнджер рассмеялась, осторожно принимая сигарету из его рук. Не касаясь его пальцев. — Увы, рак легких занимает больше времени, чем у меня есть, — усмехаясь, проговорила она. Драко промолчал. Гермиона покрутила сигарету в руках, словно рассматривая новое домашнее задание. Затем, собравшись с духом, поднесла к губам и неловко затянулась. Она закашлялась. Естественно, она закашлялась. Долго, надрывно, прижимая руку к груди. Он ухмыльнулся, наблюдая за этим зрелищем. Совершенно игнорируя болезненной укол в груди. — Что и требовалась доказать, — сладко протянул он, наливая ей в стакан воду из графина. — Ты абсолютно безнадежна. Она зажмурилась, прогоняя слезы. Сделала жадный глоток. — Это… мерзость, — просипела она, приходя в себя. Но Гермиона Грейнджер не была бы собой, если бы снова не поднесла сигарету к губам. Она, видимо, не сдастся пока не прокурит свои легкие и не выучит новый урок. На этот раз затяжка была медленнее, осторожнее. Она явно старалась не втягивать дым глубоко в легкие. — Не понимаю, как ты делаешь это постоянно, — в ее голосе не было обвинения, скорее любопытство. Будто она правда пыталась его понять. Драко зажег новую сигарету, наблюдая за ее неуклюжими попытками найти идеальную длительность затяжки, глубину вдоха, даже положение руки. Она морщила нос, экспериментировала, закашливалась и продолжала. Хоть это всё и выходило у нее ужасно. Упрямая. Но хуже всего было то, что она была настолько увлечена процессом, что не замечала его взгляда. А он смотрел. Как ее пухлые губы обхватывали мягкий фильтр. Как касались того же места, где пару мгновений назад были его собственные. Оставляли едва заметный следы розового блеска, который, он уверен, был просто восхитительным на вкус. Что-то опасно горячее ворочалось внутри от этого зрелища. Собственническое. Возбуждающее. Салазар, он, блядь, безнадежен. У него же не мог встать от этого зрелища. Правда? Драко прокашлялся, делая вид, что поперхнулся. — Ты ведь уже курила до этого? — его голос, к счастью, не звучал хрипло. Гермиона вскинула брови, удивляясь его предположению. — С чего ты взял? Потому что я помню, что ты пахла, как моя куртка. Нет, конечно, он этого не скажет. — Ты, кажется, упомянула об этом. В игре, в пабе, — сказал он, вспоминая тот вечер. И, к своему удивлению, припомнил и более интересные подробности. — С Пэнси… ты говорила, что Пэнси дала тебе сигарету. Он ожидал, что Грейнджер смутится или раздраженно фыркнет. Но она улыбнулась, отводя взгляд. На ее щеках выступил очаровательный румянец. — Да, ты прав, — она закусила губу, раздумывая, стоит ли продолжать эту тему. — Знаешь, что она мне тогда сказала? Драко выгнул бровь, ожидая продолжения. Грейнджер наклонилась к столу, словно собиралась выдать тайну. В карих глазах появились искры веселья. — «То, что ты трахаешься с моим другом, не делает нас подругами, Грейнджер», — с идеальной холодной надменностью проговорила она. Шок. Недоверие. Веселье. Драко не сдержался и рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. — О, это в стиле Паркинсон, — он покачал головой, вновь приобретя возмозможность говорить. — Она всегда была прямолинейна, как гиппогриф. Гермиона кивнула, соглашаясь с ним. — Я сказала, что мы… ну, не это… тогда. А она просто ушла, не поверив ни единому слову. Тогда. Тогда всё, скорее всего, было проще. Мысль о том, что Пэнси видела то, что он сам был не готов признать, была раздражающей. И до раздражения очевидной: он всегда знал, что она читала его, как раскрытую книгу. — Она сказала что-то еще? — невинно поинтересовался он, стряхивая пепел. Грейнджер сделала еще одну затяжку. И снова закашлялась — как можно быть такой упрямой? — Ничего особенного, — она небрежно пожала плечами, но уголок ее губ приподнялся. — Только то, что тебя следует проверить на оборотное, если ты начнешь докладывать о своих делах. Драко фыркнул, вновь качая головой. — Пэнси слишком хорошо меня знает, — в его голосе невольно промелькнуло тепло. Пэнси была одной из немногих, чье присутствие не раздражало его. По крайней мере, в первые пять минут. По крайней мере, пока она не начинала говорить о Блейзе. Что-то промелькнуло в карих глазах. Что-то похожее… на зависть? Нет, это было бы слишком нелепо. Зачем Грейнджер завидовать Пэнси? — Вы… близки? — спросила она, вдруг заинтересовавшись крошками от круассана на тарелке. Для кого-то столь умного, Грейнджер была просто отвратительна в сокрытии своих эмоций. — Достаточно, — уклончиво ответил он. Ей необязательно было знать насколько близки они иногда бывали. И насколько недавно это было. Он почувствовал вкус огневиски во рту от воспоминаний о той ночи. Стало неуютно. — Мы выросли вместе. Она не так плоха, когда не пытается тебя проклясть. Гермиона кивнула, все еще не глядя на него. Она потушила сигарету о пепельницу. Розовый след блестел на фильтре. — Процесс… мне не нравится, — призналась она, глядя на окурок. — Но запах… он мне нравится. Мне спокойней, когда я его чувствую. Шоколадные глаза наконец поднялись выше. Драко замер, вглядываясь в темноту ее зрачков. В них было… столько. Решимость. Уязвимость. Доверие. Кажется, эта ведьма прокляла его легкие. Отравила ядом, сильнее никотина. Иначе как оправдать то, что он совсем забыл как дышать? Ей нравился его запах. Он попал. — Нам нужно разработать план, — спустя долгие мгновения тишины, сказал он. Было не время для других разговоров. У них была цель. — Тебе нужно прикрытие. — Что ты имеешь в виду? — Грейнджер поправила волосы, вновь став собранной. Момент упущен. — Ну, появление наследника Малфоев в доме Розье еще можно объяснить, — начал он, понижая голос. — Артефакты, деловое предложение, поиск союзников. Но твое присутствие… это сложнее. Героиня войны, треть «Золотого Трио». — он осекся, заметив ее взгляд. — Можешь сказать «грязнокровка», Малфой, — сухо заметила она, сузив взгляд. — Думаю, именно об этом ты и думал. Он стиснул зубы, подавляя раздражение. Он не называл ее так ни разу за этот год. Не называл же? — Нет, не об этом, — процедил он. — Я имел в виду, что тебя сложнее замаскировать. Ты слишком… заметная. — Я могу изменить внешность, — она задумалась, поправляя волосы. — Легкие чары иллюзии… — Дело не только во внешности, Грейнджер, — перебил он. — Дело в том, как ты себя ведешь. Как говоришь. Как… существуешь. Ты вся… яркая. Последнее слово вырвалось случайно, и он моментально пожалел о нем. Ее брови взметнулись вверх, а на щеках появился легкий румянец. — В любом случае, — поспешил он продолжить, — я думаю, что проще всего будет, если ты сыграешь роль моей ассистентки. Помощницы в закупке артефактов. Тихой, послушной, незаметной. — «Тихой и послушной»? — она фыркнула, скрестив руки на груди. — Серьезно, Малфой? — Именно так, — он улыбнулся своей самой раздражающей улыбкой. Той, которая доводила до белого каления Поттера на протяжении шести лет. — И никакого гриффиндорского героизма, Грейнджер. Иначе я наложу на тебя Ступефай и аппарирую обратно в Хогвартс прежде, чем ты успеешь сказать «я спасу мир». Она открыла рот, чтобы возразить, но затем, к его удивлению, закрыла его и медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она, и затем добавила с таким сарказмом, что он почти физически его ощутил: — Мой господин. Драко сглотнул, чувствуя как его кадык взметнулся вверх. Если бы не ядовитый тон, его член определенно дернулся бы от этих слов. Хотя кого он обманывает, Мерлин. Он все равно дернулся. — Пора выдвигаться, — излишне легко сказал он, отводя взгляд. Поднимаясь, он подавил желание поправить брюки. — Невежливо опаздывать на встречу к безумному темному магу. — Поверю твоему опыту. Он бы проклял любого другого. Он почти рассмеялся.

***

Поместье Розье оказалось менее помпезным, чем ожидал Драко. Белый дом с высокими колоннами и голубой черепичной крышей больше напоминал загородную виллу, чем фамильное гнездо древнего рода. Вокруг раскинулся сад — ухоженный, но не вычурный, без сложных геометрических узоров и скульптур, к которым так тяготели английские аристократы. Они остановились у кованых ворот, на которых едва виднелся потускневший герб Розье — роза и меч. Подъездная дорожка, усыпанная гравием, вела прямо к парадному входу. Никаких павлинов, выгуливаемых эльфами, никаких сложных фонтанов — только аккуратно подстриженные кусты роз по обе стороны. — Ты уверен, что мы не ошиблись адресом? — тихо спросила Грейнджер, стоя в шаге от него. — Дом выглядит… необычно. Драко бросил на нее взгляд через плечо. Зрелище было странным. От привычной Гермионы Грейнджер остались только искорки упрямства… в зеленых глазах. Ее волосы стали черными, кудрявое буйство превратилось в элегантные локоны, нос заострился, а кожа стала на оттенок бледнее. Аристократичнее. Она выглядела хорошо, как приличная леди, выполняющая достойную работу. Но совсем не как Гермиона Грейнджер. От этого он почему-то испытывал почти болезненное разочарование. — Я уверен, мисс Бенсон, — его тон был холодным, слегка высокомерным. Он был наследником Малфоев — эта роль легко ложилась на его идеальную осанку, от чего Гермиона еле заметно поморщилась. Драко подошел к небольшой каменной горгулье, возвышающейся над столбом. Страж поместья, отпугивающий нежеланных гостей. — Draco Malefoy, en visite chez Monsieur Rosie, — он прикоснулся палочкой к голове стража, сообщая о своем присутствии. Камень нагрелся, пропуская древнюю магию, и глаза горгульи опасно блеснули. — Если нам не откроют? — озвучила его собственные мысли Гермиона. — Для Малфоев открыты все двери, — уверенно сказал он, зная, что это давно уже не так. Минуту они простояли в тишине, не сводя взгляда с каменного изваяния. И вот, металл, словно нехотя, скрипнул, медленно открывая для них проход. Голова горгульи повернулась в сторону входа, молчаливо приглашая их войти. — Впечатляюще, — пробормотала Грейнджер, уже следуя за ним по гравийной дорожке. — Тихая и послушная, помнишь? — прошептал он, слегка повернувшись. Она кивнула и покорно опустила взгляд. Это было большим, на что он рассчитывал. Это почти уняло тревогу, зудящую в его нервах. Почти. Послушная Грейнджер. Что может пойти не так? Они поднялись по ступеням, и Драко постучал тяжелым молотком, висевшим на двери. Звук эхом прокатился по дому, и через несколько мгновений дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина лет сорока, лысый, с внимательными темными глазами. На нем была простая мантия из темно-синей ткани, без каких-либо украшений или знаков отличия. Он оглядел их с явным удивлением, задержав взгляд на Драко. — Месье Малфой? — произнес он на безупречном английском, с едва заметным акцентом. — Какая… неожиданность. Драко слегка поклонился, мастерски показывая, что делает ему одолжение этим жестом. — Господин Розье? — спросил он, вежливо улыбаясь. — Приношу извинения за неожиданный визит. Я отправлял сову, но, видимо, она не достигла адресата. Мужчина покачал головой, в его глазах промелькнуло что-то странное. — Я не Розье, — сказал он, отступая в сторону. — Феликс в отъезде. Я Пьер Дюваль, друг семьи. Прошу, входите. Драко обменялся быстрым взглядом с Гермионой. На ее лице промелькнула тень разочарования, выпрямленная спина напряглась еще сильнее. План менялся на ходу. Но отступать сейчас означало потерять возможность осмотреться в доме. — Благодарю, — сдержанно кивнул Драко, переступая порог. — Позвольте представить мою ассистентку, мисс Бенсон. Она помогает мне в поисках определенных артефактов. Дюваль мельком взглянул на Гермиону, чуть наклонив голову в приветствии, но, к удивлению Драко, задержал на ней взгляд дольше, чем было необходимо. Он сцепил зубы, чувствуя как первый звоночек звучит в его сознании. — Очень приятно, мисс Бенсон, — произнес он. — Хотя мне кажется, мы уже встречались… возможно, в Париже? Гермиона профессионально улыбнулась, коротко качнув головой: — Боюсь, вы меня с кем-то путаете, месье Дюваль. Я впервые во Франции. Дюваль еще несколько секунд изучал ее лицо, потом улыбнулся. — Должно быть, вы правы. Прошу, следуйте за мной. Дюваль провел их через просторный холл с высоким потолком. Стены были украшены картинами — не только магическими полотнами, но и магловскими работами. Пейзажи, натюрморты, и, что удивительно, несколько абстрактных композиций. Не совсем то, что ожидаешь увидеть в поместье древней чистокровной семьи. Второй звоночек звучал в воздухе. Легкое покалывание на коже, маленькие уколы на нервных окончаниях. Темная магия. Не агрессивная, не направленная, но определенно присутствующая — как тяжелый запах, который пытались замаскировать сладкими духами. После двух лет с Темным Лордом за одним столом он умел определять этот «аромат», как опытный Нос. Лорд бы не простил ему это сравнение. Он скользнул взглядом к Грейнджер. Она шла чуть позади него, как и положено «ассистентке», с опущенной головой и сложенными перед собой руками. Идеальное притворство. Но он видел, как ее теперь зеленые глаза цепко изучают каждую деталь интерьера. Он не был уверен, чувствует ли она тот же аромат. — Прошу сюда, — Дюваль указал на двери справа. — Можем поговорить в гостиной. Комната, в которую они вошли, была светлой и просторной. Мягкие кремовые тона, удобная мебель, большие окна, выходящие в сад. И снова — никакой помпезности, никаких фамильных реликвий на видном месте. Драко пришлось сдержать удивленный вздох, когда его глаза скользнули к одной из стен. Фреска. От пола до потолка. Яркие цвета, странные фигуры, сливающиеся в единую композицию. Это выглядело… абсолютно не аристократично. Абсолютно неприлично для дома такого древнего рода. Чертовски скандально, на самом деле. — Позвольте предложить вам чай, месье Малфой, мадемуазель Бенсон? — вежливо спросил Дюваль, указывая на диван. — Благодарю, — кивнул Драко, опускаясь на предложенное место, отводя взгляд от расписанной стены. Грейнджер села рядом, сохраняя идеальную осанку. Третьим звоночком оказался щелчок пальцев Дюваля. На столике появились чашки с дымящимся напитком. Он не вызвал домового эльфа — вновь странность. Либо магия дома была настроена на его жест, либо… — Вы упомянули об артефактах, мистер Малфой, — начал Дюваль, присаживаясь в кресло напротив. — Что именно вас интересует? Драко принял самое высокомерное выражение лица, на которое был способен. А его способности в этом всегда оценивались на «Превосходно». — Мои источники сообщили, что семья Розье владеет несколькими редкими предметами, связанными с древней магией крови, — произнес он, делая глоток чая. — После… недавних событий в Англии многие такие вещи были конфискованы или уничтожены. Я стараюсь сохранить наследие. Он заметил, как на лице Дюваля на мгновение отразилось что-то похожее на презрение. Реакция мелькнула и исчезла так быстро, что Драко мог бы ее не заметить, если бы не ожидал. — Понимаю, — медленно произнес Дюваль. — После… «недавних событий». Вы имеете в виду падение Волдеморта и поражение его последователей? Грейнджер рядом с ним еле заметно дернулась. Драко сохранил непроницаемое лицо, хоть мысленно и содрогнулся от произнесенного имени. Либо Дюваль был никак не связан с Темным Лордом во время войны, либо был безрассуден и глуп. В их ситуации было сложно сказать какой исход был бы лучше. — Именно так, — ровно ответил он. — Аврорат и Министерство слишком ретиво взялись за уничтожение всего, что связано с древней магией. Они не понимают, что некоторые артефакты имеют историческую и академическую ценность. Дюваль откинулся в кресле, внимательно изучая лицо Драко. — Насколько я знаю, ваша семья была довольно… вовлечена в эти «недавние события», не так ли? — в его голосе проскользнула едва заметная нотка вызова. Драко чуть сильнее сжал ручку чашки. — У всех нас были свои роли в той войне, — уклончиво ответил он. — Теперь я стараюсь сосредоточиться на будущем. — Похвально, — Дюваль кивнул, но в его глазах не было ни толики тепла. — Значит, вы хотите сохранить наследие вашей семьи? И для этого вам нужны темные артефакты Феликса? Драко улыбнулся. Лед хрустел на его зубах. — Я не говорил, что интересуюсь темными артефактами, месье Дюваль. — Магия крови редко бывает светлой, — Дюваль сощурил взгляд, внимательно оглядывая собеседника. — При всем уважении, месье Малфой, некоторое наследие не стоит того, чтобы его хранить. Это прозвучало не как обычный вызов. В его словах было что-то личное, что-то глубинное. И это било по нервам еще сильнее. — Я не собираюсь спорить о философии магии, — холодно ответил Драко. — Мой интерес чисто практический. Я готов щедро заплатить за определенные вещи. Дюваль покачал головой. — К сожалению, я не имею права распоряжаться коллекцией Феликса, — сказал он, и на мгновение Драко показалось, что он заметил тень облегчения на его лице. — Когда он вернется, я передам ему о вашем визите. — И когда он вернется? — спросил Драко, стараясь, чтобы его голос звучал безразлично. — Сложно сказать. Его дела… затянулись. Грейнджер рядом с ним слегка наклонилась вперед. Он почувствовал как все идет наперекосяк еще до того, как она открыла рот. Блядь. Она же, блядь, обещала! — Эта фреска на стене… она очень необычная, — произнесла она, указывая на яркое полотно. — Такой нестандартный выбор для старого волшебного дома. Дюваль посмотрел на стену, и его лицо внезапно смягчилось. — Это работа моей сестры, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то искреннее. — Она была… талантлива. Была. Драко не упустил прошедшее время. — Ваша сестра больше не рисует? — продолжила Гермиона, и Драко мысленно застонал. Слишком много инициативы для ассистентки. Слишком много… Грейнджер. — Нет, — коротко ответил Дюваль. — Она умерла. — Я сожалею о вашей утрате, — Гермиона склонила голову. — Это было давно, — отрезал Дюваль, но его взгляд затуманился. Грейнджер с ее чертовой гриффиндорской прямолинейностью не отступала. Он проклинал ее на всех известных ему языках. Тихая и послушная? Драко рассмеялся бы себе в лицо. — Вы, должно быть, были очень близки, если господин Розье сохранил ее работу. — Извините мою ассистентку, — вмешался Драко с легкой улыбкой, пока она не сказал еще чего-нибудь более глупого. — Она иногда бывает излишне любопытна. Возраст, сами понимаете. Дюваль же не сводил взгляда с Грейнджер, даже не повернулся в его сторону. Плохо. Чертовски плохо. — Ничего страшного, месье Малфой, — сказал он, внимательно изучая лицо мисс Бенсон. Драко сцепил зубы, в любой момент готовый достать палочку. — Да, они были близки. Элизабет была всем для него. Воздух, казалось, загустел от невысказанной боли в его словах. — Это, должно быть, ужасно, — мягко сказала Гермиона, в ее голосе звучало искреннее сочувствие. — Потерять близкого человека… особенно если это произошло внезапно. Что она, черт возьми, делает? Они же договорились — никакого гриффиндорского героизма, никаких лишних вопросов! Но Дюваль будто поддался этому потоку сочувствия. Его взгляд стал пронзительным. — Вы знаете многое о внезапных потерях, не так ли, мисс… Бенсон? — спросил он, и что-то в его интонации заставило волосы на затылке Драко встать дыбом. — Как и все мы после войны, — уклончиво ответила Гермиона. — Да, война… — Дюваль медленно кивнул. — Но есть разные способы потерять близких. Моя сестра… ее забрала не война. Ее забрало проклятие. Темное, древнее проклятие, которое медленно высасывало ее магию и жизнь. Драко почувствовал, как Грейнджер рядом с ним застыла. Это было уже не просто совпадение. Звоночки превратились в набат. — Проклятие? — переспросил Драко, перехватывая инициативу разговора. — Это… необычно. — Очень, — согласился Дюваль, не сводя глаз с Гермионы. — Древняя магия, связанная с кровью и семейными узами. Медленное угасание магического ядра. Боль. Потеря сил. Смерть. Драко бросил быстрый взгляд на Грейнджер. Она сидела прямо, но ее руки, сложенные на коленях, слегка дрожали. К черту. — Это звучит ужасно, — сказал Драко, возвращая внимание Дюваля к себе. — Но, должно быть, это проклятие было хорошо изучено, если вы так точно знаете его симптомы. Дюваль улыбнулся, но его улыбка не коснулась глаз. — Я много лет изучал его, месье Малфой, — тихо сказал он. — После смерти Элизабет я посвятил себя изучению этого… феномена. Я целитель, и я не мог смириться с мыслью, что не смог спасти собственную сестру. Знаете, что я обнаружил? — Что? — непроизвольно спросила Гермиона. — Что каждое проклятие имеет свою слабость. Свою… лазейку, — Дюваль наклонился вперед. — Даже самое темное проклятие можно преодолеть, если знать его природу и… если быть готовым заплатить цену. Вдруг, словно прорезая ткань их разговора, откуда-то из глубины дома донесся звук. Низкий, приглушенный стон, похожий на скрип половиц, но слишком… человеческий. Это уже был не звоночек — оглушающий звон колокола. Драко напрягся. Грейнджер рядом с ним тоже заметно вздрогнула. Дюваль, казалось, не заметил ничего необычного. — Это старый дом, — сказал он, поднимаясь. — Многие звуки здесь… обманчивы. Прошу меня извинить на минуту. Он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Драко моментально наклонился к Грейнджер. — Какого черта ты делаешь? — прошипел он. — Мы договорились — никакого гриффиндорского героизма, никаких вопросов! — Он знает, Драко. Он знает о проклятии, — так же тихо ответила она, ее глаза были расширены. — И этот звук… это был не скрип. Это был человеческий стон. — Именно поэтому нам нужно убираться отсюда, — зло процедил Драко. — Весь дом напичкан темной магией. Здесь что-то не так, и я не собираюсь ждать, пока мы узнаем, что именно. — Но мы же пришли за информацией, — упрямо возразила она. — Он может знать, как снять проклятие! — Или он может знать, как использовать тебя для своих экспериментов, — Драко схватил ее за руку. — Мы уходим. Сейчас же. Дверь открылась, и Дюваль вернулся, его лицо было абсолютно спокойным. Слишком спокойным. — Прошу прощения за это небольшое отвлечение, — сказал он, присаживаясь обратно. — На чем мы остановились? — К сожалению, нам пора, — твердо сказал Драко, поднимаясь. — Благодарим за гостеприимство, месье Дюваль, но у нас еще несколько встреч сегодня. — Так скоро? — Дюваль тоже поднялся, и что-то в его позе показалось Драко… угрожающим. — Но мы ведь только начали интересный разговор. О проклятиях, о магии крови… о том, как спасти тех, кто угасает. Он перевел взгляд на Гермиону, и улыбка, появившаяся на его лице, заставила Драко нащупать палочку в кармане. — Я не могу так просто отпустить героиню войны, не оказав ей должного гостеприимства, — медленно произнес Дюваль. — Не правда ли, мисс Грейнджер? Ледяной холод прошел по позвоночнику Драко. Грейнджер замерла. Их прикрытие рухнуло. — Как… — начала она, но Дюваль покачал головой. — Вы здесь не ради артефактов, не так ли? — резко перебил он. — Вы здесь ради проклятия. Драко сделал шаг вперед, закрывая собой Гермиону. Его палочка теперь была направлена прямо на Дюваля. — Мы уходим, — твердо сказал он. — Сейчас же. — Но я могу помочь, — в глазах Дюваля появился странный блеск. — Я знаю, что с вами происходит, мисс Грейнджер. Я вижу признаки. Точно такие же, как у моей сестры. Я целитель, я изучал это проклятие годами. Я могу спасти вас. — Кто кричал? — вдруг спросила Гермиона, делая шаг из-за спины Драко. Ее палочка тоже была наготове. — Кто здесь, в этом доме? — Никто, — слишком быстро ответил Дюваль. — Старые дома полны эха прошлого. Снова раздался звук — на этот раз громче, отчетливее. Долгий, протяжный стон, в котором явно слышалась боль. — Вы не единственная жертва этого проклятия, мисс Грейнджер, — сказал Дюваль, и его голос изменился, стал мягче, убедительнее. — Останьтесь. Я могу помочь. Я знаю, как это работает. Я знаю, как остановить это. Драко почувствовал, как дрогнула Гермиона за его спиной. Соблазн был слишком велик — узнать ответ, найти способ… — Мы вернемся завтра, — сказал Драко, пятясь к выходу и тянув за собой Гермиону, готовый тащить силой, если понадобится. К его удивлению, Грейнджер не сопротивлялась, хотя ее взгляд был прикован к Дювалю. — Сейчас у нас действительно есть другие дела. — Нет, — Дюваль сделал резкое движение рукой, и двери гостиной с грохотом захлопнулись. — Я не могу позволить вам уйти. Не сейчас, когда вы пришли сами. Это слишком ценно… слишком важно… вы могли бы помочь… вы идеальны. Его взгляд был прикован к Гермионе, и в нем мелькнуло что-то… голодное. Движение было молниеносным. Дюваль вскинул палочку, но Драко был быстрее. Невербальное Протего отразило заклинание, которое с треском ударилось о ближайшую стену, оставив черную отметину. — Грейнджер, бежим! — крикнул Драко, толкая ее к выходу из комнаты. Дюваль бросился за ними, посылая еще одно заклинание, которое Драко едва успел отразить. Они выскочили в коридор, и Драко захлопнул дверь, наложив на нее запирающее заклинание, которое даст им несколько секунд форы. — К выходу, — выдохнул он, таща Грейнджер за руку. Они бежали по коридору, и Драко ощущал, как темная магия дома, казалось, оживает вокруг них, становится агрессивнее, пытается замедлить их движение. За спиной раздался грохот — Дюваль, очевидно, справился с запирающим заклинанием. — Бомбарда! — крикнул Драко, направляя палочку на декоративную колонну позади них. Мрамор взорвался, блокируя путь преследователю. Они достигли входной двери, и Драко рванул ее на себя. Дверь не поддалась — видимо, защитные чары дома активировались. Чертыхнувшись, он направил палочку на замок. — Алохомора! — голос звучал раскатом грома. Замок щелкнул, но дверь все еще не открывалась. Драко выругался, уже готовясь применить более мощное заклинание, когда вдруг Грейнджер оттолкнула его в сторону. — Бомбарда Максима! — крикнула она, и дверь разлетелась на куски. Они выскочили наружу, и Драко схватил Грейнджер за руку, готовясь к аппарации, как только они пересекут защитный периметр поместья. Позади раздался яростный крик. Дюваль появился в дверном проеме, его лицо было искажено злостью. Пыль от взрыва оседала на его плечи, оставляя фигуру в грязном тумане. — Вы не понимаете! — крикнул он, отчаяние звучало в каждом звуке. — Она могла бы стать ключом! Вернитесь! Драко не стал слушать. Как только они пересекли границу сада, он крепко сжал руку Грейнджер и аппарировал, чувствуя, как реальность искривляется вокруг них. Они материализовались на окраине Bon-Sort, рядом с тем холмом, где впервые появились утром. Драко тяжело дышал, все еще сжимая палочку в одной руке и запястье Грейнджер в другой. Ярость и страх колыхались в сером взгляде. Челюсть сцеплена. Хват на хрупкой руке слишком сильный. — Ты… Грейнджер, что это, блядь, было! — выпалил он, как только его легкие снова могли наполниться воздухом. Адреналин бил по нервам, делая его слова резче, чем он намеревался. — Я просил тебя об одном! Об одном, блядь, Грейнджер! Молчать и не привлекать к себе внимание! Это что, так сложно для твоей геройской психики? Она стояла перед ним, тяжело дыша, ее черные волосы постепенно возвращались к привычному каштановому цвету, а глаза снова становились шоколадными. Чары маскировки рассеивались. — Там кто-то в беде, Драко, — твердо сказала она, уже карие глаза блестели решимостью. — Я слышала. Ты слышал. Мы не можем просто уйти и забыть об этом. — Да мне насрать, если там сам Поттер сидит в подвале! — рявкнул Драко, его руки дрожали от сдерживаемой ярости. Серый взгляд искрил молниями. — Я не собираюсь играть в героя! Я здесь только ради одного — чтобы спасти твою чертову жизнь, которую ты только что решила подставить под удар! — он навис над ней, она не дрогнула — Что, если бы он не дал нам уйти? Что, если бы… Он осекся, увидев ее лицо. Бледное, усталое, с темными кругами под глазами, которые теперь стали заметны, когда маскировка спала. Она выглядела измученной и… напуганной. Но в ее глазах все еще горел упрямый огонь. — Мы пришли за информацией, — тихо, но твердо сказала она. — И я не собиралась уходить без нее. Драко издал глухой стон отчаяния. Он провел рукой по волосам, наконец отпуская ее запястье. Она сведет его с ума. Это ее цель. Эта ее чертова цель. — Твои суицидальные наклонности сведут меня в могилу, — пробормотал он, зная, что его слова могут ее обидеть. Но они уже были сказаны без прежней ярости. — Ты сумасшедшая, Грейнджер. Абсолютно невыносимо сумасшедшая. — Я знаю, — тихо отозвалась она, отводя взгляд. Уголок ее губ слегка приподнялся, и она повторила его же слова. — Ты же не перестаешь мне об этом напоминать. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Потом осторожно взял ее за подбородок, поворачивая лицо, чтобы проверить, нет ли ран или следов заклинаний. Она позволила ему это, не отстраняясь. — Ты в порядке? — спросил он, его голос стал тише, мягче. — Да, — ответила она, но ее глаза говорили другое. — Просто… устала. Драко достал из кармана маленький флакон с эликсиром Лунного Света. Того самого, который он варил вчера, прежде чем… — Выпей, — сказал он, протягивая ей зелье. Не время было думать о его совести. — Это должно помочь восстановить силы. Она без возражений приняла флакон и выпила его содержимое. Ее щеки сразу же приобрели немного цвета. — Спасибо, — тихо сказала она. Драко кивнул, не доверяя своему голосу. Он все еще был взвинчен от пережитого страха и адреналина. Страха не за себя — за нее. — Надо вернуться в деревню, — сказал он наконец. — Найти место, где остановиться. Нам нужно обдумать наш следующий шаг. Она кивнула, и они молча двинулись обратно по дороге, ведущей к Бон-Сорт. К хорошей, блядь, судьбе.