Когда вейла теряет контроль

Слизеринская гостиная пульсировала приглушённым светом. Все разошлись. Осталась только она. Она сидела у окна, босая, с кружкой чая, в которой давно остыла заварка. Белые волосы падали на плечи, лёгкий блеск вейльей магии плыл вокруг неё, как иней. Она не колдовала — это был её гнев, сдерживаемый, но живой, как дракон под льдом. — Опять одна, — раздался голос за спиной. Она не обернулась. — Ты слишком навязчив, Блэк. — А ты слишком красива, чтобы быть одна, — мягко сказал он, присаживаясь рядом. Она вздохнула. — Не надо. Ты не хочешь знать, какая я. Ты хочешь тронуть то, что тебя заводит. Холод. Огонь. Опасность. Всё, кроме меня. Он молчал. Это был первый раз, когда он ничего не ответил шуткой. Она медленно повернула к нему голову. — А если я сломаюсь? Стану уродливой, яростной, пустой. Ты ведь сбежишь, как все? Сириус смотрел ей в глаза. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но мне кажется, ты уже там. Тишина. Она вдруг резко встала, кружка упала, разбившись, как стекло. — Уходи. — Нет. — Уйди! — её голос дрогнул, слипся с магией. Вейлья ярость пронеслась по комнате, воздух задрожал. Огни в светильниках затанцевали, книги с полок дрогнули. Сириус не шевелился. — Покажи мне настоящую тебя, — прошептал он. — Ты её не вынесешь. И тогда она сорвалась. Взмах руки — и волна ярко-серебряной магии ударила по мебели. Ковер вспыхнул искрами, шкаф надломился. Она рухнула на колени, хватая себя за голову, сердце колотилось, а из глаз — слёзы, настоящие, злые, непрошеные. — Почему ты не уходишь?! Почему ты лезешь?! Почему ты смотришь на меня, будто я тебе интересна, если я просто... никто?.. Сириус подошёл и сел рядом. — Я думал, ты сломаешься иначе. — А я не хотела, чтобы кто-то это видел, — прошептала она, прижавшись к коленям. Её плечи дрожали. Сириус провёл рукой по её волосам. Осторожно. — Я не боюсь тебя, Малфой. Она всхлипнула, не поднимая головы. — А я — боюсь тебя, Блэк. Потому что ты... смотришь, и мне кажется, что ты видишь. Он не ответил. Они сидели в комнате, полной раскалённой тишины. Вейлья магия утихала. В ней было что-то нежное, и от этого ей становилось ещё больнее.