Я не прощаю грязи

Ветер стелился по озеру, холодный и лёгкий, как вздох призрака. Ти сидела на каменной скамье у берега, прикрывшись мантией, но всё равно — как будто в неё врезался сам воздух. Она любила такие вечера — когда внутри всё звенит, а снаружи всё молчит. Сириус молча присел рядом. Без слов. Только лёгкое движение, шаг, взгляд. — Тебе не спится, — он сказал это больше как утверждение, чем вопрос. — Не люблю спать, когда нет покоя, — ответила Ти, не глядя на него. — А мне кажется, ты просто боишься остаться одна в своей голове. Она повернулась. Прищурилась. — Блэк, ты не из тех, кто умеет молчать. Жаль. Это было бы твоим лучшим качеством. Он усмехнулся. — А ты не из тех, кто умеет быть честной с собой. — Я честна, — резко бросила Ти. — Именно поэтому я не буду притворяться, что мне с тобой неинтересно. Ты — живой. Ты вызываешь реакцию. Это больше, чем я могу сказать о большинстве. Он чуть наклонился вперёд, глаза блестели в полумраке. — Интересно — это хорошо. Обычно ты только презираешь. — Так и есть, — прошептала она. — Поэтому и говорю: ты мне интересен. По-своему. Она встала, отряхнула подол мантии, будто стряхивая с себя лишнее. Подошла ближе, почти вплотную. Волосы её светились в темноте — как ледяное пламя. — Но у нас ничего не может быть, Сириус, — прошептала она. — Ты водишься с грязнокровками. Слова были ледяные. Резкие, как клинок. Сириус смотрел на неё внимательно. — Я не выбираю друзей по крови. Я выбираю по человечности. — А я — по роду, — с вызовом сказала Ти. — Потому что это — моё воспитание. Моя кровь. Мой дом. — Тогда ты обречена на одиночество, — тихо сказал он. — Возможно. Но я буду одна с достоинством. — Нет. С надменностью, — выдохнул он. — Ты боишься не быть похожей на тех, кто дал тебе имя. Она на секунду дрогнула. Потом снова собралась, как клинок, затянутый в ножны. — Лучше быть Малфой, чем кем-то, кто стыдится своих корней. Сириус больше ничего не сказал. Просто встал. Подошёл к ней на шаг ближе. — Ти, — он назвал её имя впервые. Без "Малфой", без сарказма. Просто: Ти. Она сжала губы. Почти дрогнула. — Если ты передумаешь... Я не стану ждать. Но я увижу это в твоих глазах. — Он сказал это мягко, спокойно — и ушёл. Она осталась одна. С ветром. С чувством. Слишком тёплым, чтобы быть безопасным. Слишком живым, чтобы быть правильным.