Часть 8

После собрания начались шепотки. Не жестокие. Просто... любопытные. «Кто написал это стихотворение?» «О ком-то?» «Как думаешь, это кто-то из выпускников?» «Я слышал, что это о Кире — кто-то сказал, что она нашла блокнот…» Дамели и Андрей не поднимали головы. Но блокнот? Он не остался спрятанным. Они продолжали писать. Может быть, даже больше, чем раньше. О страхе. О желании быть храбрым. О том, что значит быть увиденным. День шестнадцатый — Одуванчик: Я начинаю думать, что прятаться — это не то же самое, что быть в безопасности. Иногда мне кажется, что ты — единственная часть меня, которая кажется реальной. День семнадцатый — Атлас: А что, если мы перестанем прятаться? А что, если это больше не будет просто между строк? На той же неделе мисс Роуэн вернула им их последнее письменное задание. Она замолчала, возвращая Дамели. «Прекрасная работа», — сказала она мягким тоном. «В вашем голосе есть что-то знакомое». У Дамели пересохло в горле. Мисс Роуэн любезно улыбнулась. «Вы когда-нибудь думали о том, чтобы отправить статью в литературный журнал? Вам есть что сказать, и люди явно хотят это услышать». Позже в библиотеке Андрей нашел Дамели за их обычным угловым столиком. «Она знает», — прошептала Дамели, едва дыша. «Мисс Роуэн?» Она кивнула. «Она этого не говорила, но… я мог сказать». Он сел рядом с ней, открывая блокнот. «Я думаю, пришло время», — сказал он. «Перестать прятаться?» «Впустить кого-то. Не всех. Просто… того, кто не разрушит». Она уставилась на него. «Ты имеешь в виду ее?» «Она писательница. Она поймет. И ей не все равно». Повисла долгая пауза. Затем она полезла в рюкзак и достала чистый лист бумаги. Они писали вместе. Одна страница. Один голос. Тихая храбрость. На следующее утро они сунули бумагу и блокнот в конверт. Написала мисс Роуэн на лицевой стороне. К обеду она прочитала. К концу дня она передала Андрею записку. Спасибо за доверие. Я не скажу. Но надеюсь, ты скажешь. Это — то, что ты построил — имеет значение. —Р. Позже Андрей и Дамели сидели рядом на школьных ступеньках, делясь наушниками. Их колени соприкасались. Их руки не отстранялись. «Мы сделали это», — сказала она. «Вроде того», — ухмыльнулся он. «Все равно не кричим об этом с крыш». Она посмотрела на него. «А мы хотим?» Он взглянул на закат. Потом снова на нее. «Может, и не крыши», — сказал он. «Но коридор — хорошее начало».