Ответ Ясеньки ( глава 19 )

***

Совет снова затянулся. Торин сидел на троне, серьёзный, собранный. В зале обсуждали поставки оружия, охрану южных рубежей… Всё, как обычно. Почти. Пока дверь не открылась. Она вошла. Ясенька. Всё внимание сразу переключилось на неё — как будто в помещение ворвался другой воздух. На ней было… бельё. Только тонкое чёрное кружево и лёгкий прозрачный шёлковый халат, не завязанный, свободно распахнутый. Волосы — распущены. Губы — чуть подкрашены. И в глазах у неё было то же, что было в его вчера: огонь. Она прошла, не торопясь, прямо через зал совета. Молча. Не глядя ни на кого, кроме него. Торин застыл. — Простите, — сказала она голосом, который был мягче мёда и яда, — я забыла... кое-что сказать мужу. Она поднялась к трону. Взглянула ему в глаза. Тот же вызов. Та же дерзость. — Ты просил помнить, что сегодня твой день, — прошептала она. — А я решила, что у меня — утро. Она склонилась, поцеловала его в висок. Осторожно, почти целомудренно. Но пальцы её скользнули по его груди, чуть ниже. Намеренно. Он сжал подлокотники трона, не отрывая от неё взгляда. Старейшины сидели, как будто их окатили ледяной водой. Кто-то покашливал. Кто-то пытался отвести глаза. Но поздно. Все всё видели. — Ясенька, — процедил он сквозь зубы, когда она уже развернулась. — Да, мой король? — обернулась она через плечо, чуть приподняв бровь. — Подожди меня в покоях. — Конечно. Но не торопись. Я разложу подушки. И холодное вино. И… верёвки. Она вышла. Медленно. Словно весь зал был её сценой. Торин поднялся резко. — Совет окончен. Никто не осмелился возразить. Он вышел, шаги его были тяжёлыми, как гром. Она ждала. Сегодня была её очередь.

***

Дверь покоев тихо закрылась за ним. Внутри было полутемно — шторы опущены, свечи едва теплились в канделябрах. Воздух пах вином, корицей и… Ясенькой. Она лежала на подушках, разметав волосы по бархату, лениво водя пальцем по ножке кубка. На ней всё то же кружево. Верёвки уже были рядом, аккуратно уложены. И вино — охлаждённое, в кувшине. Один бокал — пустой. Второй — в её руке. — Ты не торопился, — заметила она, не вставая. — Ты осмелилась войти в зал совета почти нагой, — пробормотал он, сбрасывая плащ. — Я не "почти", — усмехнулась она, глядя на него из-под ресниц. — Я была достаточно, чтобы ты забыл, кто ты. Он подошёл ближе. Она потянулась, обвила его за шею, но не поцеловала. Только шепнула: — Ложись. Я играю. — Ты думаешь, можешь мной управлять? — хрипло выдохнул он, но лёг. — Сегодня — да, — прошептала она, и на её губах появилась улыбка охотницы. Она оседлала его, касаясь его тела одними лишь коленями. Склонилась к его лицу, поцеловала уголок губ, потом — шею, грудь. Медленно. Издевательски нежно. — Ты кричал на меня, — напомнила она, обвивая его запястья шёлковыми верёвками. — Забыл? Он дёрнулся, но не сопротивлялся. Только дыхание стало тяжелее. — Я защищал тебя. Я был ранен. — А я вытаскивала стрелу, — она провела ногтем по его груди. — А ты ругался. Забыл, как назвал меня? Он зажмурился. Молчал. — Вот и хорошо, — прошептала она, затягивая узел на его руке. — Теперь будешь слушаться. Она целовала его снова, теперь чуть сильнее, чуть требовательнее, пока он не застонал. А потом вдруг отстранилась. Взяла кубок. Поднесла ко рту, сделала глоток… и разлила вино по его груди. Холодные капли побежали вниз. Он задохнулся. — Ясенька… — Шшш… — Она наклонилась и слизнула одну из капель. — Сейчас ты просто мой. Не король. Не воин. Мой. Она продолжала водить языком по его коже, пока он извивался под ней, беспомощный и восхищённый. Он знал: она всё помнит. Каждый его жест, каждое слово, каждый крик. И теперь она не мстила. Она учила. Показывала, каково — быть в её руках. И он не возражал. Потому что любил её. Потому что знал — она держит его крепче, чем любые верёвки.