2 глава. «Перед тем как мстить, потрудись вырыть две могилы»

Линвэнь пришла к нему спустя несколько дней. Вернее, не «к нему», имея в виду дом или временное жилище, а в заросли обугленных ветвей, осыпающихся пеплом при касании, во мрак чёрной от огня земли, в затхлость серого неба, которое здесь будто никогда не красилось в голубой и не видело солнечных лучей. Она вышла на простор, покрытый сажей, бывший когда-то великой демонической территорией под именем горы Тунлу. Её остаточная порода все ещё возвышалась вдалеке, но была уже не такой высокой и наводящей ужас. Просто тёмный булыжник, просто очень большой, просто спящий, полуразрушенный вулкан, который мог уничтожить весь мир смертных… Она нашла Се Ляня медитирующим в угольной котловине. Он сидел в позе лотоса на относительно чистом камне, рассыпав лепестки своих белых одежд. Будь он в чёрном, слился бы с окружением, как наряженная в цвет ночи Линвэнь. Вкус у Его Высочества был, конечно, специфический… Не нашёл он места лучше для своего самосовершенствования. Наньгун Цзе не могла вдохнуть полной грудью: пыль и дым призрачной вуалью накрывали её с головой, першили в горле и лезли ошмётками в лёгкие, при условии, что находилась она в поле, но никакой свежести здесь не было: ветер не дул, и от земли веяло горелой древесиной и плотью так отчётливо, словно пожар произошёл вчера. Ей пришлось потратить маленькую склянку с прозрачным зельем, которое едва ли помогло, и вытянуть из-под воротника агатовый, под оттенок сожженной травы, платок, замотав им рот и нос. Закрыв половину белого лица, она ещё лучше замаскировалась в этой мёртвой среде необитания. Се Ляня, второго живого существа здесь, чудилось, ничто не волновало. Его прямую спину занавешивала штора неподвижных вороновых волос, снежный ханьфу бутоном раскрылся на камне под ним, на тканях не разглаживались складки и не создавались новые. От такого же куска породы он мало чем отличался. У Линвэнь проскочила мысль: «А не помер ли он там?», но она выкинула её, когда съехала по склону в углубление, ободрав подошву туфель о сыпящийся грунт, и сбоку увидела мерный подъём его грудной клетки, едва шевелящий ханьфу. Он дышал ровно, тёплый, живой, статуарный… Фарфоровые руки покоились на коленях, глаза его были открыты, но выглядели бездушно-золотыми, не искрящимися, мёртвыми. Он не моргал, не щурился, и его точёный белый профиль с прямым носом выглядел глиняной маской. Линвэнь не решилась трогать его в таком состоянии: кто знает, как отреагирует Властитель, потому решила связаться с ним через духовные путы, приложив два пальца к своему виску. «Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао Дэ Цзин»», — мысленно произнесла наложенное принцем заклятье, чтобы, подобно червю, рыхлящему почву, пролезть к нему в базальные ганглии мозга. Что там творилось, лучше было не знать… «Прошу прощения, Ваше Высочество, вернитесь ненадолго», — зазвучал её голос у Се Ляня в голове, и это было не психическим нездоровьем, а всего лишь способом Властителей общаться. Правда, так случалось не всегда… В тот же миг веки дрогнули, глаза сверкнули, приняв более-менее осмысленное выражение. Он медленно повернул к ней голову и улыбнулся, прищурив зеньки. — Госпожа Линвэнь? Как хорошо, что Вы здесь, — искренне обрадовался принц. Впрочем, Наньгун Цзе знала этому причину. Недавно ведь Се Лянь расписал планировку чертогов на свитке длиной примерно от храма Водяных каштанов до Ямы трупов в Баньюэ, и все Властители уже чиркнули внизу свои кривые линии, уведомляющие о том, что принц не просто шарлатан, который за всех всё решил, но шарлатан, с которым все согласились. Не хватало одной только линии от Наньгун Цзе, чтобы план пришёл в исполнение. За тем она его и искала, вот только не для того, чтобы подумать, какую закавыку лучше начертить. У неё имелось пара навязчивых вопросов по поводу его диссертации, вопросов, к сожалению для Се Ляня, довольно существенных. — Я прочитала Ваш трактат, — от этого заявления принц уже напрягся, но вида, естественно, не подал. Разогнув колени, он спустил ноги и спрыгнул с камня на сухую, «пепельную» землю, приземлившись мягко, как кошка. Белые одежды едва шелохнулись, будто приклеенные, чёрный песок не поднялся вокруг его ступней, отчего Линвэнь мысленно выдохнула, — я не смогла присутствовать на собрании, и, если Вы не возражаете, хотела бы кое-что уточнить… Се Лянь нервно одёрнул подол, разгладил несуществующие складки рукавов. Его телодвижения показались ей подозрительными, вкупе с улыбкой, которая не отражалась в глазах. — Конечно-конечно! Только позвольте мне вопрос: Вы прочитали всё?.. — Да. — Прямо всё?.. — Да… — Линвэнь прищурилась, — это проблема?.. Се Лянь замахал рукой, улыбаясь шире. Стоило ей отвести взгляд, и улыбка превратилась в оскал. — Так вот… И у меня есть вопрос касательно одного условия… — она выжидающе на него уставилась, и принц нехотя, но с видом доброжелательным щёлкнул пальцами, призывая с Тайцан свою диссертацию. Воздух перед ней сгустился, покрылся рябью и засверкал золотыми искрами. Из снопа мелких звёзд сформировался зачарованный свиток и упал в её протянутую ладонь, переливаясь то серебром, то чистейшей бронзой. Линвэнь его раскрыла. Один деревянный держатель, на который наматывалась бумага, остался висеть горизонтально в пространстве. — Одну минуту, мне нужно найти… — она принялась крутить пергамент, отсеивая столбцы идеальных иероглифов, выписанных каллиграфическим почерком Его Высочества. Стоило Се Ляню посмотреть на свиток, и у него фантомно заломило кисть вместе с шеей. Он терпеливо кивнул, сделав незаинтересованное выражение, и краем глаза следил за ней. На самом деле, его не нужно было тыкать носом, он уже знал, какое конкретно условие её волновало, и мог бы за секунду найти нужный столбец, но Се Лянь решил хотя бы сегодня не быть врагом самому себе. Линвэнь провела ногтем в воздухе, нахмурилась и пролистнула дальше. Платок ниже носа вздыбился от кашля, трескучий звук прокатился по камням. В гортани будто лезвие царапнуло хрящ: и без того слабый эффект зелья закончился, действеннее было бы, намочи она им ткань на лице, но поздно было об этом думать. Демоническая ци горы Тунлу атаковала её, и письмена стали плыть перед глазами. Се Лянь, телесно ничем не тронутый, её состояние и видел, и слышал. Ядовитая, как кровь беса, проникла ему в голову идея, что, упади она в обморок, избавит его от нужды изъясняться и последующих проблем. С ней будет возможность сделать всё что угодно, к примеру, напоить своим отравленным супом, чтобы она вспомнить не смогла ни о каких столбцах, или ввести в такое бредовое состояние, что поставит подпись безо всяких пререканий, а потом, когда придёт в себя, наплести историю, как пытался вернуть её в чувство, а потом… …Потом Се Лянь вспомнил, что у него должны быть принципы и мораль, и удручённо вздохнул. Он поднял локоть и выудил из кармана рукава сложенный вдвое бумажный талисман, на котором чёрной смолой зиял магический наговор. Се Лянь шаркнул по грунту, оказавшись за её спиной, когда у Линвэнь потемнело в глазах, и она пошатнулась, упёршись поясницей в выставленную ладонь. Принц с внутренним сопротивлением всучил ей за шиворот талисман, горестно осознавая, что снова идёт против себя. Зато поступил по чести!.. Вопреки, он почувствовал некое удовлетворение: всё-таки не настолько ещё прогнил, но горькое послевкусие ущипнуло язык. У Линвэнь тут же прояснилось в голове, спало давление с рёбер, будто разомкнулись железные тиски, и она свободно вдохнула: кислород прошёл по трахее без преград. Край бумаги загнулся и поскрёб кожу, когда она выпрямилась, с удивлением распахнув веки. Пальцы рефлекторно потянулись к воротнику, погладили шероховатую текстуру и гладкость чернил. Се Лянь убрал со спины руку, не сойдя с места, приблизился к плечу, чтобы увидеть её местоположение в мировом океане своей воды, на который ушла вся его фантазия. Она плавала всё ещё ближе к началу, принц понял это, увидев столбец: «…и посему, братья и сестры, судьба благоволит нам воссоединиться, чтобы вместе возвести храм Милосердия на пепелище прошлых лет!..» и ещё вот этот: «…а сейчас я поведаю вам, почему важно воссоединение… Так, ну, во-первых…». Как можно было догадаться, действительно полезной информации там было, как золота в океане: вроде и есть, но добывать тяжело и затратно. А Линвэнь пыталась, упорно пыталась, правда, именно сейчас она немного отвлеклась и всплыла на поверхность. Се Лянь поспешил её снова утопить, обдув дыханием ухо: — Нашли? — с издёвкой, хорошо скрываемой. Наньгун Цзе очнулась и покачала головой, стараясь не замечать, как вспучилась мурашками кожа. Он был близко, так, что мог коснуться губами мочки, если бы захотел, но Се Лянь решил не усугублять: он ещё от поцелуев не отошёл, потому встал справа от неё, сохранив видимое расстояние. Утопить её насовсем не вышло: Линвэнь уже зацепилась за него. — Это… — она прощупала талисман за воротником, — какой-то магический артефакт? Се Лянь с небрежностью мотнул головой: — Ничего особенного, заурядный оберег. Такие делают даочжаны в храмах: берут листы бумаги из рисовой соломы и сандалового дерева, один из них покрывают клеем из сока незрелого винограда и посыпают тонким слоем измельчённого ладана, потом накрывают вторым листом и сшивают, в заключение чёрной смолой пишут: «Очищение». Принцип действия прост: будучи всё время в священных местах, там где проходят ритуалы, талисманы напитываются светлой ци, и чем дольше, тем сильнее его влияние. Линвэнь слушала внимательно, будто эта информация — первое, что ей нужно в жизни. — Ваше Высочество хорошо осведомлены в мире Дао, — она улыбнулась мягко, Се Лянь — неловко. Будешь тут осведомлён, когда шатался восемь веков среди смертных, — надо полагать, этому талисману уже много лет? — Да не очень… — парочка столетий, не более. Линвэнь сделала подозрительно задумчивое лицо, к пергаменту возвращаться не спешила. Се Лянь гадал, что же она спросит. — Позвольте мне небольшое любопытство… — он кивнул, не сводя с неё пристального взора, — если талисман может накапливать светлую ци за счёт того, что в него поместить, значит, может и тёмную? Положим какой-нибудь ингредиент из того же Призрачного города… Она кожей чувствовала его сомнение. Оно и понятно было. Се Лянь на такие вопросы отвечать той, которую уже ловили на подобном, явно не горел. Колебался. Наньгун Цзе решила, что ей уже не скажут или отмажутся, в лучшем случае, но тут он заговорил: — Теоретически… — «и только теоретически», — можно положить любой материал, обладающий демонической ци, хоть этот пепел, — он двинул мыском сапога, сгребая вокруг рассыпчатую массу. Перекаты песчинок гипнотизировали. Се Лянь отлепил туманный взгляд, подняв подбородок, — понятно, что это уже будет не «очищение», а, скорее, «осквернение», и талисман должен будет питаться на определённой территории, вот только… Демоническая ци алчна, ей не хватит простого пребывания в месте, потребуются ритуалы. — И это… — …убийства, кровь, кости… — рассеянно проговорил Се Лянь, с видом, будто что-то забыл. Вспомнил: — страдания жертвы. Вдумчиво потерев пальцем губу, Линвэнь вперила в него изучающий взгляд. — В форме призрака одеяний Бай Цзинь убивал людей методом высасывания крови и энергии, за счёт чего обретал силы. Его случай похож на тот, что Вы описали с талисманом, и силу такого оберега тоже возможно использовать… — она поправила бумажный свёрток под тканью, скоблящий шею. Настала очередь Се Ляня внимательно на неё зыркнуть. Неоднозначная улыбка возникла на лице. — …Госпожа Линвэнь, я надеюсь, Ваш интерес сугубо исследовательский. Она повторила его выражение, чинно сложив руки перед собой. — Такой же, как Ваш к горе Тунлу. Се Лянь открыл было рот, чтобы возразить, но не нашёлся и закрыл обратно, вместо этого указательным потёр арку купидона, блуждая глазами подальше от Наньгун Цзе. Не знал, куда себя деть, а сказать было нечего. Зря только талисман потратил… — Даже не спросите, как я поняла, что Вы будете здесь? — милым тоном осведомилась Линвэнь и не дала ответить: ткнула аккуратным ногтем в свиток, — тогда будьте так любезны, Ваше Высочество, окажите помощь в поисках. Се Лянь приподнял бровь, нарочито неловко потянув край губ. — Обязательно, когда Вы скажете, что конкретно ищете. Наньгун Цзе вежливой физиономии не изменила, упорно загибая своё. — Уверена, Вы знаете. — Уверен, что не знаю, — Се Лянь силился прищуриться так, чтобы не испортить доброжелательность образа. Жаль, его потуг никто не оценил. Линвэнь смерила его надменным взором и демонстративно уткнулась в текст, мол: «Не хочешь помогать? А я и без тебя найду». Принцу оставалось только вздохнуть и смириться с неизбежным. Он подумал, что, пока она будет искать этот несчастный столбик, успеет ещё хоть раз десять помедитировать, и мысленно похвалил себя за пустозвонство. Это же надо было столько написать! Демон-трепач обзавидовался бы его моше-... мастерству. Се Лянь не рассчитывал на что-то благое после того, как она зачитает то, что так усердно искала. Он в целом ни на что не рассчитывал, старался не думать о том, что произошло в её шатре. Его мозг, натёртый по строгим правилам Дао, отказывался воспринимать это как нечто серьёзное, ссылал всё на помутнение рассудка, грех, тлен, на то, о чём следовало сиюминутно забыть, но какая-то человеческая доля, низменная, та, что очерняла его светлый ум, всё ещё тянулась к чувству, замыленному годами. Линвэнь разбудила его неожиданной фразой, той, что в нынешних обстоятельствах почудилась неуместной. — Ваше Высочество, позвольте выразить свою благодарность Вам за «Дао Дэ Цзин», Вы… меня очень выручили, — Линвэнь не удосужилась оторваться от текста и ощутила себя вдруг очень неловко, разговаривая с бумагой. В голову закралась мысль, что ей следовало быть более почтительной. Это ещё стоило умолчать о том, что теперь все считали её героиней, которая спасла священные писания от неминуемой гибели в огне… А теперь она снова подозревала Се Ляня, откапывая на него претензии в его же трактате. Вероятно, она это делала зря, и все Властители, раз поставили свои подписи, условия одобрили, но… Отповедь принца в словах и жестах её сильно настораживала, претворяя смутные сомнения. Се Лянь не успел сказать, что его не за что благодарить: победный вздох прервал. — Нашла, — Линвэнь обернулась к нему, поманила взглядом, и принц неохотно к ней продефилировал, с поддельным интересом заглянув в свиток, — я не займу много Вашего времени, но, прошу, посвятите меня в течение нынешних дел… Что значит: «...слияние энергий двух миров подарит нам основу для жизни. Жизни новых поколений, новой Столицы бессмертных. Пусть канет в небытие бывшее отвержение, и пристанище пневмы, Тунлу, возродится со своей и нашей силой для общего блага Небес…»? Линвэнь невзначай задела его краем глаза и дрогнула от периферии зрения на себе. Принц вмиг резанул её острым зрачком и вновь сделался безмятежным и рассеянным. — Вы и без меня понимаете, — мягко уведомил он и таким же тоном произнёс: — в «фундамент» чертогов я заложу энергию Тунлу. Так лёгок был его голос… Наньгун Цзе рвалась думать, что слух подводит её, но доказательство висело перед ней в письменах идеальных иероглифах, в янтарных непроницаемых глазах. Се Лянь терпеливо ждал, пока она выйдет из ступора. Наконец Линвэнь отмерла и усмехнулась со всей своей иронией. — Ваше Высочество, и Вы ещё обвиняете меня в нечистоте ума?.. Разве не Вы сказали мне только что, какое свойство имеет демоническая ци? Но принц покачал головой, никак в лице не поменявшись. Отсутствие внешних проявлений вызывало в ней и уважение, и скрежет зубов в то же время. — Мы сольём энергии, тем самым воссоздав баланс. Одно пребывание бессмертных будет поддерживать ток ци, учитывая, что их деятельность никогда не заканчивается. Линвэнь повернулась к нему и одарила красноречиво-уставшей гримасой, будто свежие новости разбудили в ней мигрень. — Вы можете гарантировать, что этот баланс продлится, скажем, хотя бы сотню лет? И в один момент новые чертоги не рухнут?.. Се Лянь сделал такое лицо, словно всеми силами сдерживал смех. — Гарантировать мог, пока об этом не узнали Вы, — Линвэнь вопрошающе вздёрнула бровь. Он пояснил: — Не будет суждений, разногласий — не будет беспокойств. Не будет беспокойств — будет вам баланс. Всё просто, не так ли? Она разомкнула губы и потеряла на миг дар речи: его логика поражала воображение. По мнению Се Ляня, выходило, что только его решение верное, а все прочие доводы — прель и не более того. Линвэнь, конечно, знала, что Его Высочество крайне упёртый и ради цели готов на всё, однако… — Я правильно понимаю, что никто не сведует о Вашим истинном намерении? На Совете Вы устно соврали и убедили подписать контракт, понадеявшись, что всем будет ленно это читать, и они слепо доверяться Вам?.. — звучало абсурдно, но так, впрочем, и вышло. — Я Вам больше скажу… — Се Лянь приблизился к ней с заговорщицким видом и понизил тембр, словно боялся, что из пепла вылезут те, о ком пойдёт речь, — …некоторые из них не умеют читать. Линвэнь до рези прикусила щёку, чтобы не хихикнуть. Стоило сказать, что среди Властителей были не только знатные господа, люди высокого статуса, но и граждане, которые в прошлом не имели свободного доступа к образованию и грамотой владели далеко не в совершенстве. Такие обычно имели при себе слугу, младшего бессмертного, но не всегда им удавалось его с собой пронести… Конечно, не без посторонней помощи. Наньгун Цзе вернула себе серьёзность, осознав, что Се Лянь вновь пытается её отвлечь. — Не мне, конечно, говорить это Вам, но, позвольте, неужели так требовалось идти на ухищрения? Не было возможности обсудить, разложить исходы? К чему этот радикализм?.. — где-то на подкорке мозга поскреблась ехидная мысль, что когда-то это она язвила над принцем-отшельником из-за его незнаний о делах Столицы, теперь же ситуация изменилась… А всего одно собрание! Ну ладно, два. Может, три. Она слишком погрязла в бумагах, да и не надеялась, что ей шибко обрадуется высокопарное общество на алмазных скамьях и вазонах из золота. Се Лянь всё-таки прыснул, да так хрипло, будто наперерез слезам. — «Обсудить»? Госпожа Линвэнь, не нужно притворяться, что Вы не работали тут больше восьми веков. Вы как никто другой знаете, что такое «обсудить», — он кашлянул в кулак, покривив ртом. Его безутешный взор погулял по серому небу и вернулся на неё, ставшую такой же мрачно-ироничной, — считаете, я не пытался развить эту тему? Напрасно. Считаете, у них нет своего мнения? Ошибаетесь. Мнение есть, только не о том. Цзюнь У веками копил силу, чтобы снабжать ею Столицу, сделать полностью подвластной ему. Ни у меня, ни у всех нас вместе взятых не найдётся столько же, сколько было целенаправленно использовано им. Но они… Простите меня за фривольность, лелеют какие-то непонятные мне отроческие мечты, что… пф, — Се Лянь под конец не выдержал: утомлённо приложил руку ко лбу и горестно вздохнул. Линвэнь стало и смешно, и жалко одновременно. Сочувственная улыбка сама натянула её мышцы. И всё же, пускай она не присутствовала на Совете, но с его слов ей показалось, что Се Лянь не очень-то и старался кого-то убедить, потому что «развить тему» не равнялось «вбить в головы и пришкварить аргументом». И это Линвэнь тоже могла понять, потому что легче было провернуть афёру, чем тратить свои нервы на, как он их называл, «отроков». Се Лянь тем временем набрался сил, чтобы продолжить исповедь: — И Вы думаете, что они «слепо доверились» мне?.. Не доверились. Они не сочли нужным воспринять меня всерьёз, чему я, если быть честным, не сильно противился… — Наньгун Цзе усмехнулась и качнула головой, словно одобряя. Конечно, Се Ляню не хотелось терять свой безобидный статус и привлекать к себе угнетающее внимание, жертвуя своей «тихой и мирной стороной личности, совершенно не подозрительной», — Возможно, Вы считаете, что я мог бы выступить с речью, напомнить о себе… Да, мог бы, но зачем? — принц развёл руками, — зачем такие сложности, если мне достаточно было написать про «воссоединение» и «обязательную коллективную тяжбу», чтобы ни у кого не возникло сомнений, чтобы, даже не дочитывая, поставили своё согласие? Линвэнь не переставала хлебать сарказм, слушая про «коллективную тяжбу» от принца Сяньлэ, который в очередной раз решил взять всё в свои руки, никому ни слова не сказав. И это, если говорить откровенно, вызывало в ней не такое уж ощутимое, но уже подкрадывающееся раздражение… — Я всё понимаю, Ваше Высочество, но Вам не кажется, что способ, избранный Вами, не самый надёжный? — вымолвила она с чувством неладного, когда призрачная тень упала на яркие глаза. Се Лянь сказал как отрезал: — А Вы можете предложить альтернативный вариант? — Линвэнь аж растерялась от его тона, захлопав ресницами. Голова резко опустела, а когда снова наполнилась, она подумала, что, устрой он обсуждения в такой манере, и весь Совет упал бы к его ногам лицом вниз и не то что перечить — подняться бы не смог. За отсутствием хоть каких-то гипотез Наньгун Цзе промолчала. Благоразумно или нет — неизвестно, но Се Лянь сменил гнев на милость и печально хмыкнул. Голос послышался усталым и по обыкновению спокойным. — Я так и подумал… — он заложил руки за спину и повернулся к камню, будто на него интереснее было смотреть. Принц тихо вздохнул, сжав пальцы другой кисти, — хочу, чтобы Вы поняли: времени на обсуждения и разбирательства с каждым недовольным нет. Если не избавим мир смертных от своего чрезмерного присутствия, то скорее нарушим баланс, чем вмешательство демонической ци. Линвэнь зажевала стенку рта, погрузившись в размышления. В целом, он был прав, но принятие этого упиралось в его страстное желание действовать одному. Она ему, разумеется, не высказала, но стратегия принца больно напоминала Цзюнь У с его тёмными замыслами. Только Се Лянь не избавлялся от тех, кто вставал у него на пути… Пока ещё. Наньгун Цзе чётко осознавала, что была первой на очереди. И, вопреки, всё равно подошла к нему, встав чуть позади левого плеча. — Ваше Высочество, Вы тоже должны понять, что не сможете всё время избегать сотрудничества. Тайные планы шаткие, рано или поздно Вам придётся кого-то включить, и Вы… — она резко выдохнула, мигом пожалев о сорванном: — …могли бы рассказать хотя бы мне. Стало вдруг жарко от стыда. Это не звучало профессионально, не звучало из уст Совершенного владыки Линвэнь — это были слова, скорее, оскорбленной женщины Наньгун Цзе. Она искренне надеялась, что это вышло не так, как ей почудилось, потому что у неё не было оснований на что-либо надеяться. С чего бы Се Ляню ей доверять? Из-за разговора в шатре, из-за поцелуя?.. Да он после такого, сиречь, напротив, окончательно перестанет доверять. Все её чаяния канули, когда он развернулся к ней, глянул озадаченно и даже голову склонил, как спящая сова, которую хамы ткнули в пузо, и теперь она пучилась на них, нахохлившись ещё сильнее. Се Лянь спешно отвёл взгляд и, похоже, решил, что ему нужно оправдаться. Линвэнь могла почётно прицепить себе медаль по умению сбивать его душевное равновесие. — Я бы ввёл в курс дела, но у Вас и своих забот было достаточно, — он дёрнул плечом, будто от нервного замыкания, и развернулся снова к камню, бесстрастно ему сообщив: — никого посвящать я не планировал и потом бороться с желанием вычеркнуть их из списка, — «живых». Се Лянь едва поморщился, прикрыв веки, — проще было прикинуться, что я со всем согласен, и сделать всё по-своему. Полагаться на других — дело рисковое и неблагодарное, — Линвэнь хмыкнула за его спиной и, не удержавшись, сочувственно похлопала по плечу, которое вновь норовило подняться. Пальцы сжали ближе к шее, зафиксировав бьющийся нерв. Се Лянь, казалось, немного расслабился: голову повернул менее скованно и улыбку измученную нарисовал. Линвэнь тоже слегка разнежилась, заглушила бдительность, последовав за тонкой нитью идиллии, и зря. — Как бы там ни было, Вы пошли на риск, решив соврать, что… — и тут она захлопнула челюсть, чуть не откусив себе язык. Поздно. Кончики пальцев похолодели от меткого взгляда Сяньлэ, вонзившегося в неё. Она ведь не должна была знать!.. А тут это «что», да с такой интонацией. Шанс, что он не услышал, был примерно… — Продолжайте. …никакой. Сохраняя внешнее спокойствие, Линвэнь быстро взяла себя в руки. Ну, в самом деле, мало ли что значило это «что»!.. — …не будете использовать стороннюю ци, — ровно закончила она, тоном не дрогнув, но Се Лянь смерил её снисходительным взглядом, устало прикрыв глаза. — Кому Вы рассказали? — она даже возмутилась его безапелляционности. Властитель Войны бил без промаха в цель, но мог бы хоть ради приличия сделать вид, что засомневался!.. Линвэнь чувствовала, что во лжи смысла не будет, но всё же попыталась: — Я обратилась за беседой, чтобы восполнить пропущенное на Совете… — голос под конец чуть ушёл вниз, потому что на неё смотрели так, будто она совсем не умела врать. Вернее, не договаривать. — Кому, госпожа Линвэнь? — не унимался принц, словно и не слушал её вовсе, и увёл запястье от себя, медленно развернувшись. Его пальцы едва касались выступающих костей, но она предпочла не совершать напрасных поползновений. Правда, столь хрупкая позиция вызвала у неё, отнюдь, не беспокойство. Чувство это было прямо противоположное, и Се Лянь, судя по блуждающему взгляду, его разделял. Наньгун Цзе с плотским упованием поймала его ниже своего носа и, поддавшись наплывшему туману, демонстративно провела языком по губе. Подействовало безотказно: он отдёрнул от неё руку, как от раскалённых углей, убрав по шву. На его лице отразилось лёгкое раздражение, только не на неё — на себя. Линвэнь с трудом сдержала смешок. На неё Се Лянь воззрел благосклонно и терпеливо, и нецелесообразная доля её мозга очень хотела узнать, что он сделает, если она откажется, рациональная же считала, что ей незачем его испытывать. Была и третья, которая говорить не желала по иной причине. Линвэнь мысленно попросила прощения, убедив себя в том, что сделала всё, что было в её силах. — После окончания работы я обратилась к генералу Пэю за сведениями. От него и узнала, что Совет счёл возможным использование руин прежних чертогов для новых, — сил у которых, к слову, почти не осталось, — и Вы, хоть и не огласили это во всеуслышание, но как бы согласились… Он считает, что это Вы надоумили их, — попыталась немного смягчить своё участие Линвэнь, но Се Лянь продолжил сверлить её взглядом, и она сокрушённо выдохнула: — Да, я заставила его читать. Он знает, — на одного вспомнившего, как выглядят иероглифы, стало больше. Из-за неё в бессмертном населении скоро возрастёт уровень образованности, и будущий император уже не сможет проворачивать такие схемы… Он слушал её с выражением весьма неоднозначным, и, прежде чем успел вставить слово, Наньгун Цзе, до конца не осознавая, с упрёком выпалила: — Ваше Высочество, если бы Вы ранее проинформировали меня, этого бы не случилось. От её резкости он споткнулся в своих думах, разлив едва оформившуюся речь. Само собой разумеется, ни её, ни кого-либо ещё Се Лянь в известность ставить не желал и был бы рад, оставайся оно всё так, пусть и не испытывал душевных угрызений из-за того, что Пэй Мин, оказывается, (умеет читать) в курсе его плана. С ним у принца отношения выстроились недурственные, ладные, и отчего-то он был уверен, что Мингуан не побежит, разинув варежку во все стороны о том, что в писании Его Высочества имеется какой-то толк… Что касалось Линвэнь… О ней переживать нужно было в последнюю очередь, но у Се Ляня даже так начиналась мигрень, стоило ему глянуть на неё. Впрочем, сам виноват, нужно было учитывать, что эта безумная женщина, которая днями и ночами из-за кипы бумаг не вылазила, любой документ разберёт досконально, какой бы бред там ни показался на первый взгляд. Се Лянь теперь не знал, что с ней делать. Невзирая на риски, он решился надурить весь Совет, чтобы избежать бессмысленных и беспощадных дебатов, на которые ему совершенно не рвалось тратить силы. Переговоры могли растянуться хоть на несколько месяцев, пока там все всё обсудят, покивают с умными лицами, ничего не поймут и согласятся… Слишком много времени и нервов, которых у Се Ляня не было. За свою долгую жизнь он хорошо уяснил, что быть лидером не значило убедить всех подчиниться его воле; быть лидером значило подчинить и убедить всех, что никто не подчинён… И всё сложилось бы хорошо, никто бы ничего не понял, все были бы счастливы, но перед ним нынче стояла, в буквальном смысле, проблема. И если Пэй Мин, обладающий не самой чистой славой, в чужие дела лезть не станет, волнуемый только сражениями и женщинами, то что касается вот этого удивительного существа не мужского пола… Се Лянь терялся. Существо это тем временем заговорило, улыбаясь мягко и приятно: — Ваше Высочество, вот и повод для сотрудничества. Уверяю Вас, старина Пэй поможет с радостью… Он натянул любезность в ответ, а у самого задёргалось нижнее веко. Взгляд против воли упал на её тёмный воротник, из-под которого выглядывал белый край оберега. Се Лянь старательно гнал лезущие мысли, что план по отравлению её супом был не самым плохим… Объект его внимания Линвэнь поняла без труда, шеей ощутив тёмный, как сажа, интерес. Она шаталась на грани, тонкой нити, и ради чего?.. Благоразумнее было бы сделать вид, что она ничего не знает, не видит, не читает… Зачем, спрашивается, ей всё это нужно было? Это Се Лянь был любителем создавать себе проблемы. Не она. Линвэнь предпочитала от них всеми возможными способами избавляться. Предположение было, что подсознательно ей и эту преграду любым образом зудело искоренить, но думать о причинах было уже поздно. Ей следовало поразмышлять об этом ранее, чем сунуть нос в без-пяти-минутные императорские дела. Пусть и «дела» больше походили на замыслы Черновода, обличавшегося в маски чужих жизней, чем на добродетели Властителя Войны, но, беря в учёт его двоюродного брата, ставшего «свирепым», можно было допустить, что Се Лянь по крови не так уж и далеко ушёл. Но, чтобы ни творилось в его голове, Линвэнь всё ещё не была связана по рукам и ногам Жое и брошена в хижине на отшибе, с ядовитой фрикаделькой между зубов, что, по её мнению, значило удачу и шанс на благополучный исход событий. От её резона Се Лянь блекло усмехнулся, похолодел в глазах, когда вымолвил, и тон его голоса, пусть и очень сглаженный, всё равно прозвучал угрожающе: — Вы абсолютно правы, госпожа Линвэнь, — дальше, в целом, можно было не продолжать. Наньгун Цзе встретилась с ним непреклонным взглядом, едва нахмурившись от знания того, что он сейчас скажет: — …И потому сердечно прошу Вас проводить меня к генералу Пэю, — Се Лянь лживо улыбнулся, и она ответила ему тем же, ощущая себя несколько притеснённой в правах. Выбор у неё был минутами ранее, могла бы и не наталкивать принца на мысли о «сотрудничестве», и Линвэнь избрала решение, тем самым лишив себя дальнейших свобод. «Ну, старина Пэй, тебе придётся меня простить…»

***

Духовный барьер на горе Тайцан, позволяющий не чесать сотни ли, — истинное чудо бессмертных. Они материализовались среди конусообразных шатров, простых белых или вычурно-бордовых, расшитых узорами цветов и драконов, гласящих о былом величии отдельных личностей. Линвэнь повела принца по иллюзорной мостовой из кварцита, петляющей среди отцветших сакур и кремовых полотен с золотой бахромой, которые раздувались от тканевых обителей в лица прохожих. Ветер гулял сильный на Тайцан, и в воздухе висела тяжесть будущего дождя. Погода была здесь не шибко лучше, чем на Тунлу, только свежее было, но уши от порывов всё равно закладывало. Се Лянь слегка засомневался, когда она внезапно свернула с главной площади, миновав раскинувшееся древо, и чудом не заскользила по дороге с крутым уклоном. Могла бы спуститься самым быстрым путём — кубарем вниз, но решила всё-таки пройтись, боком переставляя ноги. Принц понаблюдал за ней, за тем, как она едва не скатывается вниз, и, недолго думая, запрыгнул на сук дерева, подтянувшись на руках, прошёлся над обрывом и спланировал, как птица, чуть не сев Линвэнь на голову. Та тоже полетела, поскользнувшись на мокрых камнях. Се Лянь поймал её за локоть, стиснув так, будто хотел пережать кровоток, и оглянулся: перед ними лежала известняковая поляна, выложенная не волшебной, которую нужно было поддерживать, а самой настоящей плиткой. Видимо, кто-то из Властителей совсем не жалел своих младших служащих дворца… Он даже мог предположить, кто именно. С краю этой каменной поляны было натянуто алое полотно, которое кусками ниспадало по деревянным колоннам, обнажая то, что происходило под ним. А происходил там целый аншлаг, во главе которого сидел Пэй Мин, вальяжно устроившись за столом, — его царственное положение Се Лянь видел даже с нескольких чжанов, — как он развалился на резном стуле, будто на троне, в своих массивных золотых доспехах на плечах, которые он носил скорее для статуса и красивого пейзажа, потому что в бою практичнее и по изготовлению бюджетнее было использовать ламеллярные наплечники из стали, которые, естественно, выглядели уже не так презентабельно. С другой стороны стола сидел некий чиновник с шишкой волос на черепушке, разодетый в бело-жёлтые мантии, имя которого Се Лянь благополучно забыл, а вокруг них ошивалась разноцветная процессия испытующих персон. Неподалёку от действия одиноко стояли равнодушный Фэн Синь и недовольный, как обычно, Му Цин. Пока Линвэнь безуспешно пыталась выползти из его хвата, Се Лянь щурился, увелечённо изучая обстановку. На столе у Властителей имелся неплохой такой пузы… В смысле, бутыль с вином. Судя по громким голосам, не первый и, похоже, не последний. — Очень интересно… — протянул принц. Линвэнь туда и не глянула. — Да, замечательно… Вы меня сейчас лишите руки, — она выровнялась, послав ему красноречивый взгляд. Се Лянь неловко посмеялся, встрепенувшись, и разжал пальцы на онемевшем локте. Разгладив сборки рукава, она наконец подняла взгляд на праздное шествие. Некоторые, как Фэн Синь и Му Цин, отделились от общей массы и тёрлись неподалёку, а другие и вовсе ушли. Видимо, ничего увлекательного хмельной Пэй Мин не демонстрировал. Пока. Остались либо те, кто продолжал строить заинтересованный вид, либо те, кто был в таком же состоянии, как генерал, и, возможно, искренне интересовались. Се Лянь и Линвэнь стали ещё одной ячейкой в этом обществе, трезвые (тоже пока) и заинтересованные. Они двинулись к поредевшей толпе. Одна часть почтенно расступилась, поздоровалась, другая упорно не обращала на них внимания. Третья… В составе которой был Пэй Мин, действительно не заметила. Генерал был слишком занят спором с этим шишкастым чиновником. Его тяжёлый кулак то и дело приземлялся на несчастный стол, а речь была такой же громогласной, как и невнятной, но пару фраз всё-таки удалось урвать: — В последний раз… говорю Вам! От чистой души, жаль, Вы такой не имеете, да и откуда ей взяться у Вас?! Вы не Властитель Литературы, но всё же знайте честь не только меча, но и языка!.. Так, налейте мне ещё… — когда у него закончились пламенные слова, Пэй Мин вытянул руку с золотым рельефным кубком, сверкающим гранатом в тулове, чтобы пополниться вдохновением. Се Лянь скосил глаза на Линвэнь, как бы желая у неё молчаливо спросить, но та приложила ладонь ко лбу и утомлённо вздохнула. Заметив его взгляд через щель в пальцах, она покачала головой. — Не смотрите на меня, я не оставляла его в таком состоянии… — он слегка приподнял бровь. Прозвучало так, будто она говорила о своём чаде, которого отдала в ясли, и там за ним не доглядели… Се Лянь не успел оформить эту мысль: на периферии мелькнуло, прорываясь через другие силуэты, размытое пятно, и тут же в его стопу, едва выставленную вперёд, ударили. Нечётко, без умысла, но врезались ногой. Он среагировал быстрее, чем подумал, и схватил падающий объект, коим оказалась бронзовая корзина с кувшином… вина. Хорошая, конечно, у него была реакция. На правильные вещи и людей… «Пятно» тем временем удержала Наньгун Цзе, не дала бедному служащему пасть пред ней на колени. То был запыхавшийся юнец в бежевом ханьфу, с тёмными волосами до плеч и видом глубоко страдающим. Стоило ему осознать происходящее, как он воскричал, взмолился о прощении, что Се Лянь чуть вино не разлил от испуга. Служащий готов был целовать плитку, собою же и выложенную, но Линвэнь ласковым тоном уберегла его от порыва. На них обернулись несколько пар глаз, выразили презрение, жалость и вернулись к созерцанию экстаза Властителей за столом. Принц на пару с Линвэнь успокоили чувствительного юнца; тот наконец поднялся, раскланялся и забрал корзину с драгоценным содержимым. Се Лянь проводил её уход меланхоличным взглядом. Пэй Мин наконец получил свою дозу, чтобы продолжить дебатировать. К слову, другой участник спора был куда менее вспыльчив и, видимо, не так пьян, отвечал зычно, холодно, но бессмысленно. Они всё перекидывались огрызками вроде: «Да либералы Вам мозги запудрили! Позволять гласить такую ересь!» и «А Вы не лучше, предали священный традиционализм! Уклоняетесь от порядка!» и тому подобным. В итоге причину спора так и не удалось услышать. Се Лянь нашёл глазами Фэн Синя; тот на его немой вопрос развёл руками; перекинулся на стоящего подле Му Цина, и тот закатил глаза так, что только белки и сияли. Вернув на место зрачки, Сюаньчжэнь вперил их сначала в принца, потом в дебатирующих, указал на них двумя пальцами (одним ведь неуважительно), снова глянул на Се Ляня. Тот кивнул, и он ими же провёл у себя по кадыку, а потом сложил ладонь в кулак, другую, раскрытую, поставил горизонтально и, — благо, из-за голосов не было слышно, — смачно ударил ею по фалангам несколько раз… Из этого становилось ясно, почему он не воспользовался духовной сетью: такое в приличном обществе не озвучивалось… Се Лянь быстро отвёл взгляд, едва усмехнулся и постучал пальцами по своим губам. Му Цин фыркнул, а Фэн Синь, не сдержав возмущения, влепил ему подзатыльник. Линвэнь наблюдала за ними с задумчивым выражением, краем глаза ловя принца. Неужели он и им, своим закадычным товарищам, ничего не рассказал?.. От размышлений её отвлёк пониженный голос над ухом. — Простите мне мою небрежность… — выдохнул Се Лянь и покривил уголком губ, — не подскажете, кто этот господин? Линвэнь озадаченно хмыкнула, с головы до ног осмотрев бело-жёлтого Властителя, как выяснилось, не Литературы… А если не Литературы, значит Войны, потому что Повелителей Стихий насчитывалось куда меньше, и их все знали в лицо, а вот этих было как собак нерезаных (и самая сильная из них стояла рядом с ней). При таком раскладе выходило, что нет ничего удивительного в том, чтобы забыть чьё-то имя или внешность, но так было только для психически уравновешенного человека. Для Линвэнь же это было уму непостижимо. Она, Властительница Уложения, Совершенный владыка, ответственная за всех и каждого, и забыла название какого-то шишкастого существа… Это было ужасно. Се Лянь почувствовал неладное ещё от её долгого молчания, а когда она заговорила, и вовсе приготовился к худшему. — Ваше Высочество… — Наньгун Цзе повернулась к нему с выражением совершенной растерянности. Её голос звучал спокойно и в то же время так поверженно, будто она проиграла сотню тысяч добродетелей в казино, — …мне кажется, я постарела. Я… совсем не помню этого господина… Се Лянь услышал в её тоне подступающую истерику. Дело плохо. Он, может, умел успокаивать маленьких детей, но как быть с женщиной, тем более с такой женщиной, как Наньгун Цзе, в душе не чаял… — Бросьте, Госпожа Линвэнь, я вот почти никого не помню… И мы с Вами приблизительно одного возраста, так что же, по-Вашему, я совсем в маразм впал? Она устремила на него говорящий взгляд, и улыбка Се Ляня медленно сползла. Он нарочито прицокнул языком и отвернулся от неё. — …Молчите, пожалуйста. Наньгун Цзе хохотнула, прикрыв рот рукавом. Стоило отдать ему должное: о своём потрясении она уже позабыла. Его деланно оскорбленное лицо вызывало смех. Она потянулась погладить его руку, и, как назло, именно в этот момент два чиновника перед ними устали от бесконечного бреда и решили свинтить, бросив их без телесных щитов. Хмельной взгляд Пэй Мина, ничем не огороженный, намылил ей лицо. Он тут же махнул на своего оппонента и широко заулыбался, привалившись на подлокотник тяжёлой рукой в золотых наручах и обвитой чёрной кожей, которая контрастно смотрелась со сверкающим материалом. В общем, генерал Пэй был искусно наряжен для парада и безвкусно — для бойни. Демоны бы не оценили: грызть было бы слишком легко. — О, милая Лин, — пропел он. Точно был пьян, причём сильно. Наньгун Цзе не хотела думать, сколько ему понадобилось выпить, чтобы дойти до такого состояния. Это можно было считать с изнемождённого лица служащего, относящегося пустой кувшин. Она поймала его, когда подошла ближе, и шикнула на ухо: — Генералу больше не наливать, — юнец от приказа аж побледнел и закивал так, что чуть голова не улетела. Линвэнь спокойно пошла дальше и холодно отчеканила, понизив голос, чтобы слушать мог только он и несколько ближайших к ним Властителей, которые уже стали пятиться от накала страстей. — И как это понимать, Пэй? Потрудись мне объяснить, что здесь происходит. Се Лянь, пусть и стоял относительно не близко, но от её тона тоже захотел смыться вслед за остальными. Выглядело всё и впрямь так, будто она отчитывала своё непослушное чадо. А Пэй Мин будто только и ждал этого вопроса. Как вспылил! Его восходящие брови свелись на переносице, сам он приобрёл вид, невзирая на хмельной окрас скул, сущего благородного гнева и рукой затряс в сторону всё такого же холодного чиновника. Нет, сколько бы ни всматривалась Линвэнь в его худощавое лицо, всё равно не могла вспомнить. — О, у меня есть, что сказать! Позвольте, этот господин смел разводить грязные слухи! Утверждает, будто бы все Властительницы чертогов ни гроша не стоят, и должностей добились никак иначе, чем через… Ну, вы понимаете… Я просто не мог остаться в стороне! — …И не напиться, я поняла, — Линвэнь сморщила нос. Хотелось протереть себе лицо. Сколько раз она это слышала, но почему-то ей было всё равно, а каким-то доблестным союзникам очень упиралось разводить из этого пьяный фарс. Вымораживало. Сразу после его речи раздался тяжёлый, отдающий металлом тембр его оппонента: — Полагаю, Ваше Превосходительство генерал Мингуан, раз Вы опустились до жалоб, у Вас закончились аргументы. Да хоть бы было так. Наньгун Цзе не волновало мнение этого или любого другого аристократа, она желала просто завершить сей бессмысленный спектакль, оттащить Пэй Мина в шатёр, надавать лещей и сбагрить его Се Ляню, чтобы разбирался с ним. Но отважный воин на этом останавливаться не собирался. Пэй Мин резко встал, что она чуть не упала, отшатнувшись назад, и громогласно заявил, хлопнув по своему поясу из яшмовых пластин. — Я бы мог продолжить дебаты, но всем ясно, как день, что Вы не справляетесь, посему я беру на себя право вызвать Вас на честный бой за верность слова, и пусть звон стали разрешит, кому из нас возглавить сужденья ума! — …который был у них один на двоих. Линвэнь пребывала в отчаянии, в ужасе. Ей хотелось утомлённо простонать, осев на пол. Одна надежда была на неизвестного чиновника, что тот окажется благоразумнее… Оппонент не пошевелил ни единым мускулом, безразлично коснулся губами своего пустого кубка, со стуком поставил на стол и встал. У Наньгун Цзе сердце замерло, и… — Я принимаю вызов, — …ничего. Она прохрипела на выдохе. — Блестяще! — Пэй Мин хлопнул в ладони и развернулся на пятках сапог, — Ваше Высочество, — не ожидавший, что к нему обратятся, Се Лянь поспешил выпрямиться и обратить осмысленный взгляд. — Слушаю, генерал Пэй. — Как Сильнейшего из нас, имею наглость просить Вас благословить этот бой. Принц чудом не вскинул бровь, пытаясь вспомнить, когда к нему в последний раз обращались с чем-то подобном. Все оставшиеся зрители тем временем замерли, ожидая его решения, а Линвэнь развернулась к нему и всем своим видом так и кричала: «Не делайте этого! Не делайте!». Се Лянь задержал на ней взгляд, сцепив руки за спиной, и вежливо улыбнулся Пэй Мину. — Ваше Превосходительство, Вы уверены, что моё благословение — это то, что Вам нужно? Среди чиновников прошёлся едкий смешок, но Мингуан остался непреклонен, серьёзно кивнув. Сказывался поглощённый алкоголь… Се Лянь скользнул глазами по таинственному Властителю, с которым он задумал биться, по одежде, погладил края опустошённого кубка, запетлял в рельефе орнамента, и, помрачнев душой, тут же скинул с себя тень. — Я не благословлю этот бой, — он сказал это даже слишком непринуждённо. Пэй Мин вытянулся в лице, Линвэнь возрадовалась, готовая от облегчения пасть ниц к его ногам, а по окружению пролетело недовольство: Властители жаждали хлебов и зрелищ. Наньгун Цзе подошла к нему, хотела поблагодарить, но не успела: не удостоив её вниманием, Се Лянь сощурился на генерала и холодно изрёк, едва наклонясь вперёд: — …но и препятствовать его началу не стану. Она чуть снова не упала, пронзённая речью. Это же фактически означало согласие! Кто-то из толпы, особо несдержанный, аж засвистел, подбадривая, и процессия зашевелилась, одобрительно закивав головами. Пэй Мин снова заухмылялся и, подмигнув принцу, заговорщицки известил: — Мы Вашу позицию поняли, Ваше Высочество. Се Лянь ему не ответил и веселья не разделил. В этот момент его лицо по спектру эмоций больше напоминало физиономию бело-жёлтого чиновника. Но это не сгладило негодования Линвэнь и того факта, что ей хотелось его прибить. Конечно, в голову пришла идея, что действия Его Высочества имели какой-то тайный смысл, но она сочла это чувство порывом прикрыть осознание, что он совершенно не желал вступать во взаимодействия с Властителями. Стоило другим отвести от них внимание, как она с силой дёрнула его за рукав, вынудив приникнуть к ней. Се Лянь перевёл немного виноватый взгляд, растеряв своё равнодушие, и столкнулся с её уставшим лицом, ещё более замученным, чем в шатре несколько дней назад. — Ваше Высочество, я Вас от всей души молю: сверните этот праздник абсурда, — пылко зашептала она, вопреки меланхолии, и кинула раздосадованный взгляд на генерала, — Вы ведь видите, какой он сейчас… Так желаете узреть его позор?.. Се Ляня её искренняя забота тронула, но он не собирался прерывать действо. Пошарив глазами, он отыскал неизвестного чиновника, который всё так же равнодушно стоял, как камень, без капли хмеля в гипсовой маске, одним своим видом вызывая подозрение. В отдалении Пэй Мин уже упрашивал Му Цина и Фэн Синя подсобить ему с установлением защитного барьера вокруг поля, чтобы оградить зрителей от места сражения. Судя по их выражениям, ни одного, ни другого не впечатляла перспектива пьяной битвы, но отговаривать его никто не рвался. Сюаньчжэнь и вовсе решение принца не вмешиваться одобрял, потому согласился быстро, а за ним и Наньян пошёл. Не отрываясь от изучения обстановки, Се Лянь заговорил, склонив к ней голову. — Я вижу, госпожа Линвэнь, его состояние. Но ещё лучше я вижу состояние нашего неизвестного, — он кивнул в его сторону, — Вам не кажется странным, что он выпил столько же, сколько и генерал Пэй, но совсем не выглядит захмелевшим? Линвэнь проследила направление взгляда и поджала губу, пытаясь осмыслить то, к чему он клонит. — Соглашусь, что это необычно, но он может быть просто опытным… — Разумеется… Но вот что ещё странно: я поспрашивал нескольких ближайших к нам коллег, и никто не смог назвать мне его имени… И, к слову, генерал Пэй в разговоре ни разу не упомянул. Конечно, это может быть чередой случайностей, а господин — малоизвестным чином, недавно вступившим на престол… — …И уже закатившим скандал с Верхним Властителем, — скептически дополнила Линвэнь, — Вы намекаете, что он..? — У меня нет оснований утверждать. Это всего лишь моё предположение, держащееся исключительно на интуиции, — Се Лянь нацепил безмятежную улыбку, резко перейдя в фазу «плывущего по течению», — вполне вероятно, что опасения напрасны. Она его перемен не оценила, только ещё больше насторожилась. — А если всё же не напрасны? Старина Пэй, будь он покусан в любовном ложе, может пострадать и не только репутацией… — Вот и узнаем, — непринуждённо отозвался Се Лянь и, заметив на себе её унылый взгляд, исправился: — …понаблюдаем. Не тревожьтесь, госпожа: если грядёт беда, её не миновать. Линвэнь кисло улыбнулась. — А Вы умелец подбадривать, Ваше Высочество, — тот на её вердикт нервно посмеялся, дёрнувшись рукой ко рту. Так и не донеся её, он мазнул периферией по напряжённому профилю, поджав задумчиво губы, и в каком-то неясном всплеске повёл кистью рядом с её лопатками, хотел успокаивающе прикоснуться, но осадил сам себя: пальцы подогнул, а позже и за спину убрал, кольцом сомкнув на своём запястье. В памяти всплыли её страстные лобызания, и Се Лянь невольно дрогнул. Нет, их и без того странное положение он усугублять не желал. Тем временем Му Цин и Фэн Синь, встав по краям поля друг напротив друга, одновременно возвели руки к небу и медленно опустили вниз. От их действий будто серебристая дымка накрыла кайму площади, белый туман сгустился и вытянулся к облакам, постепенно светлея. Вскоре перед ними образовалась тонкая, прозрачная стена, за которой остались только непосредственные участники сего праздного мероприятия… Все потенциальные наблюдатели рассосались по периметру барьера, сделали внимательные лица, даже те, кто был не менее пьян, чем Пэй Мин, который уже принимал боевую стойку, держа меч-цзянь с рукоятью из чёрного дерева и крестовиной, концы которой загибались вниз. Оружие он (украл) позаимствовал у кого-то из своих коллег. Впрочем, если его оппонент был фальшивым чиновником, то свой меч он тоже позаимствовал… Честный бой, словом, все на равных. Разумеется, нельзя было не отметить доблестность генерала Пэя: с учётом опрокинутых кувшинов, он набок не заваливался, стоял прямо, как глиняный исполин, под весом золота не прогибался… О противнике и говорить было нечего. Непреклонная физиономия того сильно настораживала. Пока дуэлянты проводили ритуал по выжиганию глаз друг друга, Се Лянь вышел вперёд, на освободившееся место у стола, за ним посеменила Линвэнь, и к ним тут же со всех ног рванул служащий, который недавно их чуть не сбил, повыдвигал им стулья, перетащил, поставив рядом, принца, пока тот пребывал в осмыслении ситуации, посадил у стола, всучив ему в руку новый блестящий кубок, до краёв наполненный вином, ещё и бутыль ему оставил. Наньгун Цзе, такой же ошарашенной, стул выдвинул. Ей только и оставалось, что сесть и пропилить кланяющуюся фигуру взглядом. Когда он отдалился на почтительное расстояние, Линвэнь шепнула принцу: — Надеюсь, старина Пэй не обидится, если я его себе заберу… Се Лянь посмотрел на свой полный кубок и хмыкнул. — Да за такого и подраться не жалко… Наньгун Цзе сдержанно улыбнулась, покусившись на тёмно-красное содержимое сосуда. — А Вам и незачем, путь благостей ведь запрещает распитие вина? — и в этот момент он пригубил напиток, покатав на языке насыщенный вкус, едва нахмурился от непривычной терпкости. У Хуа Чэна всё же алкоголь лучше был… Мягче, шелковистее… Се Лянь облизнул губу, отодвинув кубок. Линвэнь молча наблюдала за ним. Голоса неугомонных дебатирующих, которые всё никак не могли начать бой, отошли куда-то на самый край сознания, когда он наградил её весьма неоднозначным, задумчивым взглядом. Тихий тембр чуть прохрипел: — Мне он и плотское наслаждение запрещал… — Се Лянь сокрушённо вздохнул и сделал аккуратный глоток, — пал мой благочестивый путь… Линвэнь фыркнула, смерив надменностью своих тёмных глаз. — Подумать только, один поцелуй… Уж не хотите ли Вы мне сказать, что это я виновата? По нему было видно, что хотел, но не стал. Вместо этого Се Лянь повернул голову и подарил ей красноречивый взгляд, говорящий лучше любых слов. Она не сдержалась и вскинула брови. — Имейте совесть, — взгляд вновь угодил на кубок, меловые пальцы, обхватывающие золотую ножку с крапинами чёрных лепестков в узоре. Се Лянь отодвинул от себя сосуд и, отвернувшись, поманил сладкой улыбкой служащего, сказал ему нечто, что она не услышала. Тот усердно закивал, смылся и через мгновение вернулся с ещё одним кубком. Наньгун Цзе не успела спросить, как Его Высочество галантно плеснул ей вина из бутылки и подал, глазом не моргнув. Это, конечно, не совсем то, что она имела в виду, но Линвэнь не стала возражать… Благосклонно приняла из его руки, нарочно окутав теплом пальцы. На поле битвы Пэй Мин страстно махнул мечом в направлении врага, который трезвонил ему монотонную речь; Фэн Синь стал закатывать глаза одновременно с Му Цином, не выдерживая пафоса сцены, а Се Лянь был занят тем, что пытался скрыть своё смущение. — И одного мне было достаточно… — произнёс он, понизив тенор. Наньгун Цзе лишь хитро прищурилась. — Мне показалось, Вы ранее сказали «наслаждение»… — преисполнившись несвойственной игривости, она бережно очертила костяшки, накрыв, погладила кисть… Принц увёл взгляд, откашлявшись в сторону, и всем сердцем понадеялся, что на них никто не смотрит. Вернув на неё внимание, он сделался несколько строже: — Госпожа, я выпил, а Вы, по моим наблюдениям, ещё не успели, но ведёте себя так, будто я ошибаюсь… Мне забрать у Вас кубок в целях предосторожности? — Се Лянь наметил улыбку, когда она ловко выудила ножку из его хватки. Наньгун Цзе тонко усмехнулась, опустив ресницы. Глаза погрузились в бордовый круг вина, окаймлённый золотыми бортиками. — Вам нет нужды волноваться: я не смогу сделать ничего против Вашей воли, — этого-то он как раз и боялся… Вдвоём с Се Лянем она принялась цедить вино во рту, когда со сторон послышались недовольные всплески аудитории, уставшей предвкушать долгожданное зрелище: — Ну, начинайте уже! — Вы долго ещё будете глаголить?! Бейтесь! — Утомили… — На кой ляд я сюда пришёл… В чиновников на «сцене» могли бы полететь засушенные гранаты, но невидимая стена им препятствовала. К слову, Фэн Синю и Му Цину это тоже скоро осточертело, потому что на поддержание барьера уходили их собственные силы, а ситуация не спешила как-то приходить в темп. Недовольный Пэй Мин, который был прерван на своей вдохновенной речи, повёл в воздухе своим (чужим) узким, заточенным мечом, чего бы он никогда не сделал в здравом уме, и вонзил в кого-то из наблюдателей свинцовые зрачки. — …Я не договорил, — он ткнул концом в небо, и слабый свет, загороженный облаком, тускло блеснул в стали. Наньгун Цзе понаблюдала за отразившимся лучом, и что-то в её мозге зашевелилось, будто воспоминание, подёрнутое пеленой, которое она должна была урвать сейчас. Сделать это было нелегко. По правде сказать, она уже закрепила в себе обнадёживающую мысль, что никакого боя не будет, оттого и расслабилась, мерно попивая вино. Новый порыв ветра неспокойной Тайцан пошевелил складки её рукава, и она, вспомнив, резко отставила кубок. Глухой стук привлёк Се Ляня. — Ваше Высочество, я совсем забыла… — Линвэнь вытянула руку, полезла во внутренний карман под чужим вопрошанием и, спустя мгновения усилий, вытащила на ладони голубой сверкающий шар, лениво осветивший её кожу, — …забыла вернуть. Принц чуть глаза не закатил, но вовремя опомнился и улыбнулся. — Хороший ночник, правда? — он холодно глянул на Ци Жуна, который гневно всполыхнул, слетев с чужих пальцев. Линвэнь проследила его полёт и кивнула, — …Можете оставить себе. Душа от такого аж потускнела на миг, но тут же разгорелась вдвое ярче, пылко завертелась и лизнула пустоту призрачным огнём. Се Лянь представил, как бы выглядела его реакция в человеческом облике и передёрнулся. Выкинул картинку. — О, не стоит, — Линвэнь махнула на него, чтобы подтолкнуть огонь к принцу. Тот возмущённо засверкал и поутих, зависнув между ними. Се Лянь его нежелание держаться рядом вполне разделял. — Ах, надо полагать, раз дама в Вашем понимании, даже переделав тяжб столько, сколь господин не сумеет, не привнесёт всей роскоши на своих плечах, во дворце Вам всё же приятнее видеть мужественный стан, нежели женственный? Коль я ошибаюсь, то не могли бы Вы разъяснить… …Тем временем Пэй Мин, на основании ударившего в мозг хмеля уличивший оппонента в мизогинии и дискриминации женщин по признаку жизни, принялся озвучивать весьма недвусмысленные выводы о его предпочтениях… Тут Властители резко замолчали, всем, кроме Се Ляня, стало очень интересно услышать оправдания обвиняемого. Тот держался спокойно, непринуждённо, мимикой не выражая чувств. Ничто в его образе не добавляло ему ярости: серые глаза видели туманно, брони на теле не было, либо же она пряталась под многослойными одеждами, бело-жёлтый ханьфу придавал светлому оттенку кожи некоторую торжественность и одухотворённость, подчёркивая контур лица, но, по сравнению с янтарно-обсидиановым генералом Мингуаном, сверкающим и живо играющим обрамлённой тёмно-русыми прядями физиономией со своими густыми изогнутыми бровями, всё равно выглядел блекло. — Что ж Вы молчите, господин? — с ухмылкой подразнил его Пэй Мин, и зрители за барьером осклабились. Линвэнь утомлённо покачала головой и окунала губы в вино, желая хоть в нём утопить свой стыд за этот спектакль. Чиновник с причёской в виде шишки не сразу ему ответил, сначала он лениво скользнул мимо генерала взглядом, а позже, воззрев в глаза и сжав рукоять длинного меча, бесстрастно заявил: — …Я не разговариваю с феминистами. Наньгун Цзе подавилась вином, закрыв рот рукой, и Се Ляню пришлось постучать ей по спине, потому что она не могла откашляться; фонарь Ци Жун дёрнулся и чуть не свалился на пол, предположительно, от смеха, а остальные зрители погрузились в гробовое молчание. Генерал взорвался. Будь в нём на кувшин меньше, вероятно, он бы рассмеялся с такой «шутки», но это был не тот случай… — Сами себя услышьте, что Вы сыпете! Речь об ином шла! Ни доли логики в Ваших словах! Вы…! — он запнулся: спирт встал в горле. Пэй Мин раздражённо хлопнул себя по поясу и вернул внимание, — впрочем, будь по-Вашему. Раз Вы не желаете разговаривать, так решим спор на мечах! — Ну, наконец-то… — выдохнул кто-то из толпы. Линвэнь похолодела, резко утратив вкус. Сладость вина испарилась с языка. Се Лянь продолжил как ни в чём не бывало лакать из кубка, даже когда Мингуан повернулся к нему и возгласил: — Ваше Высочество! — …опять. Принц вздохнул, сделав участливое лицо, — имею наглость просить ещё раз: знаменуйте начало боя! Со стороны могло показаться, что генерал пропитан наивысшим уважением к Властителю Сяньлэ, что даже в пьяном виде не забывал оказывать ему внимание, но на деле никаких почестей это не несло, потому что теперь, когда будут обсуждать этот инцидент, все обязательно припомнят вмешательство Се Ляня, если не хуже. Если хуже, скажут, что это из-за его решения они и подрались… Хотя, на деле, Пэй Мин говорил ради слов, потому что в любом случае бой бы начал, и никто ему не указ. Се Лянь кивнул, чувствуя на себе голодные взгляды и один обречённый от Линвэнь. Не удостоив никого своим повелительным тоном, он волевой рукой поднял над головой кубок, плавно так, что зеркало вина не дрогнуло ни на миг, и неспешно опустил на уровень груди. Стоило ему сделать этот жест, как тут же, не дав никому очнуться, до этого расслабленный бело-жёлтый чиновник, отшагнув назад правой ногой, стрелой рванул вперёд, бросился так рьяно, да с такой скоростью и холодной, убийственной целью, что дикий зверь испугался бы, завидев его. Воспользовавшись тем, что Пэй Мин был не слишком сконцентрирован в тот момент, он замахнулся снизу по его бедру. Полсекунды могло дорого обойтись. Генерал чудом увильнул влево, подставив меч под удар. Лезвие пришлось на конец и со скрежетом проскользило. Противник собирался атаковать ещё раз, но Пэй Мин вовремя отскочил и отразил выпад. Зрители затаили дыхание: кто-то вытянулся струной, а кто-то хищно осклабился, предвкушая поножовщину. Линвэнь и вовсе побледнела. Неизвестный чиновник теснил Мингуана, что тот, даже слегка протрезвевший, только и успевал парировать. От силы его клинка меч сдвинулся в сторону, но оппонент тут же набросился вновь, пригнулся, просвистев лезвием рядом с ногой, будто зарубить феминиста было мечтой всей его жизни. Пока Пэй Мин глаголил на сцене, он изучил его с глаз до пят и понял, что генерал павлин, у которого только золотая броня на плечах, и нет существенной защиты на ногах. В дополнение чиновник был ниже генерала, так что сама судьба благоволила ему отчекрыжить пару конечностей… Но, по сути, если углубляться в тонкости дуэлей, то бой за «верность слова» не представлял собой нечто серьёзное: он не имел в правилах пункта «нанести тяжёлую травму» и уж точно не должен был иметь смертельный исход. Если Властители Войны хоть немного могли думать, то сами решали, когда прекратить, если нет… На тот момент был именно такой случай. Пэй Мин не собирался сдаваться под натиском врага и, когда тот чуть замедлился, резко шагнул вперёд и покусился на правое плечо. Меч рассёк воздух: противник успел уклониться, выставив перед собой клинок. Генералу только это и надо было: не останавливаясь, он слитым движением замахнулся в его бок. Заточенное лезвие-цзянь прорезало многослойную ткань, будто коса траву. Она распалась на ровные куски. Наблюдатели все фибры направили в зрение, но крови, к превеликому разочарованию некоторых, не нашли: видимо, кожаное уплотнение под ханьфу всё же имелось, да и Пэй Мин не то чтобы обладал жаждой убийства, в отличие от его противника, которого чужой выпад лишь раззадорил. Линвэнь ощутила неладное, когда атакованный вдруг отскочил назад, увеличив дистанцию и встал ровно, будто манил на себя кинуться. От волнения она расходилась по швам, как разорванная мантия врага, прятала подозрение на дне кубка, но вино ей в горло не лезло, лишь провоцировало желчь в пищеводе. Чего не сказать было о Се Ляне, который совершенно спокойно лобызал золотой бортик и внешне разомлел на сиденье, только цепкие зрачки его, схватывающие то одного дуэлянта, то другого, говорили о том, что он следит за происходящим. Покружив голодными коршунами, бойцы сцепились. Пэй Мин врезал мечом возле гарды, оппонент отразил удар и сделал обманчивый выпад, будто метил под рёбрами в левый бок, и тут же, перехватив рукоять ладонью вниз, шагнул вперёд и «выбросил» правой рукой остриё. Вверх. Прямо в горло. У Наньгун Цзе помутилось в глазах. Она почувствовала, как Се Лянь тронул её за плечо. Раздался звон, который перекрыл его мерный голос: — Спокойно: он отбил удар, — Мингуан и впрямь успел уйти в сторону, но это было близко. Смертельно близко. Некоторые зрители зашептались, Фэн Синь и Му Цин напряжённо переглянулись с краёв поля: ситуация принимала нежелательный оборот, но идти разнимать двух воинов, двух Властителей Войны, никто не спешил. Генерал Пэй Мин за одну свою смертную жизнь насчитывал потрясающее количество побед и кровавых убийств. Поговаривали, что он мог выйти на бой даже с торчащими сквозь плоть костями, на глазах осыпающимися в багрово-жёлтую труху… Что ж, теперь выяснилось, что он мог выйти не только со смертельными ранами, но и с несколькими выпитыми кувшинами вина… Линвэнь дёрнула плечом, сбрасывая кисть, и тут же схватила за рукав, взглянула требовательно и вопросила: — Вы не желаете вмешаться? Он же его убьёт! Се Лянь повернулся к «сцене», взглянул на яростные движения неизвестного, на то, как он без устали рубил мечом, вынуждая Пэй Мина отступать, на то, как чёрные, едва заметные искры сыпались с потемневшей стали, в которой солнце не отражалось, и покачал головой: не время. Он безмятежно улыбнулся, будто тоже опьянелый, и, высвободив край мантии из её пальцев, расслабленно подхватил кубок: — Вмешаться? Постойте, я ещё недостаточно выпил для этого… Наверное, это было жестоко по отношению к ней. Се Лянь чувствовал, что перегибает со своей актёрской игрой. Он и сам был напряжён не меньше, но ему следовало бы внушить, что всё под контролем, а не доказывать обратное… Благо, Наньгун Цзе успокаивать не требовалось. Она сама это сделала: скептически приподняла брови и уколола чванливым взглядом: — Вы только в пьяном виде сражаетесь? Властитель Войны хмыкнул, рассеянно ткнувшись губами в золотую кайму. — Кто в трезвом уме добровольно биться выйдет… Линвэнь скосила взгляд на дерущихся дуэлянтов. Пэй Мин прикрывал бёдра и целился полоснуть по груди, отражая атаки, пока его оппонент чуть ли не в ноги ему летел, лишь бы сбить… — Справедливо… — глубокомысленно заключила она. Се Лянь утопил смешок в вине. В тот же миг наблюдатели ахнули, охнули: кто-то злорадно, кто-то — искренне… Му Цин цокнул языком с края поля так, что слышно было на противоположном. Меч прочертил по гордости генерала Мингуана… По золотому наплечнику, вырезав грубый рубец. В ответ Пэй Мин мстительно ударил по клинку, сбив в сторону. Линвэнь вздохнула и закрыла рукой глаза. — Если Вы не хотите, я сама сейчас выйду… Се Лянь закашлялся, отставив кубок, и вытянул перед ней ладонь. — Не надо, не совершайте безрассудных действий… — по его растерянному лицу можно было решить, что он действительно принял Наньгун Цзе за слабоумную. Она сощурилась, смахнув его руку. — Не Вам мне говорить об этом, Ваше Высочество. Он слабо улыбнулся, спрятав взгляд. — Справедливо… Се Лянь взял бутылку и подлил вина в её кубок, чтобы Линвэнь слегка захмелела и обмякла, но она посмотрела на красную жижу так, будто готова была вывернуться наизнанку. — Сами пейте эту отраву… — принц пожал плечами и, сжав свой сосуд, последовал её совету… Раздался звон. Два меча столкнулись, что от удара чёрный всполох сорвался с лезвия, такого же цвета, как туманные глаза воина. Едва ли он мог думать, рассекая пространство с жаждой чужой смерти. Пэй Мин ощутил притупленный алкоголем мандраж, с трудом отражая удар, который чуть не выбил эфес из его руки. Они отскочили по разные стороны, и вот теперь все Властители заговорили, указывая на покрытый угольной коркой меч. «Окаменение» змеями ползло от пальцев кисти по рукояти и до самого острия. Ци, мрачная и ядовитая, извивалась в венах неизвестного, рвала кожу под его челюстью, струилась и огибала кадык, вгрызалась в артерию. На её месте внутренними судорогами, будто обожжённая, отслаивалась и обвисала плоть без крови, и багровая трубка, разбухая и надуваясь, вырвалась сквозь полосу гнилого, зеленоватого мяса от самого уха, скрываясь под белым воротником. «Нечисть!» — вышел общий вердикт. Кто-то воскричал, что поединок пора бы сворачивать, кто-то с ухмылкой пролелеял, что Мингуан и сам справится. Фэн Синь и Му Цин гадали, снимать ли барьер. Наньгун Цзе чуть не разлила вино, подскочив, уже вымерила, сколько у неё было духовных сил без парчи, как Се Лянь, наконец-то дождавшийся, когда все увидят личину этого воина, выдохнул с облегчением: — Теперь достаточно… — и отставил пустой кубок. Она не успела рта разинуть, как принц, беспардонно запрыгнув на стул, перемахнул через стол и бросился белой вспышкой вперёд, рассыпая в дребезги невидимую стену. Серебряные трещины разошлись от удара его плеча, и весь магический заслон пошёл крахом, разбился на светящиеся осколки и превратился в пыль, не коснувшись лиц смотрящих. На лету выхватив из ножен длинный меч фансинь, такой же чёрный, будто окутанный дьявольской ци, он рванул к Пэй Мину, на которого с остриём метил враг. Запыхавшийся генерал хотел выставить правую ногу, опрометчиво оторвал пятку левой, и Се Лянь с расчётливостью орла, цепляющего когтем суслика, врезал по ней стопой, развернулся и просто сбил его с ног в противоположную от себя сторону, убрав с линии атаки в момент, когда демон ринулся к нему. Мингуан выругаться не смог, потому что с грохотом упал на плитку. Чиновник, вернее, существо, бывшее им, замахнулось отяжелевшим мечом по ноге. Ему уже было без разницы, кого делать калекой. Встав перед Пэй Мином, Се Лянь резко отскочил назад, запрыгнул ему на спину. Вырвалось кряхтение, хрустнули позвонки, и он благополучно ушёл от атаки и, стремглав перехватив клинок под гардой, со всей силы треснул навершием в темя врага. Зрители вошли в такое же трансовое состояние, как и демон, потерявший координацию. Только Фэн Синь с Му Цином присвистнули, не впав в обозревание: они подобное видели не впервые. Се Лянь применил заклятье и схватил его кисть с мечом, развеяв чёрную ци. Без демонической силы мёртвое тело ослабло, стало ватным, игрушечным. Он вывернул и сломал запястье с такой лёгкостью, будто солому. Гнилая плоть мягкой кашей расплылась под его пальцами, обломок серой кости упёрся в упругую ладонь. Другой рукой он сжал его оголённое горло, без кожи, с толстой, переполненной гноем артерией, которая ощущалась эластичным куском ткани. Он схватил и ногтями выдрал её из разлагающегося нутра, порвал, и из стенок плеснула жёлто-зелёная масса, потекла по золотому плечу ханьфу, замарала светлую ткань. Раскрыв красные белки, демон запрокинул голову и заорал леденяще, пронзительно, металлом обдирая барабанные перепонки. Наньгун Цзе поморщилась, как и другие, закрыла уши руками. Звук не шёл из его гортани, он раздавался будто из-за рёбер, где-то глубоко внутри. Плоть почернела на светлом лике, скомкалась и облезла, явив коричневое мясо, кости черепа. Отслаился хрящ вздёрнутого носа, и взору предстала зияющая дыра, в которую можно было просунуть палец. Се Лянь дёржал его за горло, чувствовал, как рушится под рукой каркас, как рассыпаются ткани мышц и твёрдые позвонки, стираются в пыль под подушечками пальцев. Он смотрел с сожалением в красные глаза, которые всё больше вываливались наружу, пока окончательно не выпали из глазниц, порвав тонкие нити нервов, расплылись бесформенной тёмной массой и свалялись с жижой на костях. Се Лянь полоснул лезвием по его торсу, вертикально разрезав ткань от самой груди. Убрав в ножны, он запустил руку в его липкое, хладное тело, раздвинул складки ханьфу и шершавые рёбра, выломав пару невзначай, и те повисли на остатках плоти и болтающейся на скелете одежды, пока не растворились вместе с нутром. Он сжал хлюпающее сердце, стекающее по его пальцам, и кожу тронуло что-то тёплое, слабое, очень маленькое, но светлое. Се Лянь возрадовался, едва улыбнулся, но грудь не разжали тиски тревоги. Он вытащил совершенно чистую руку, на которой едва горел белый огонёк, душа, тонкий фитиль свечи и… погас. Затих, медленно ушёл. Се Лянь так и замер с вытянутой ладонью. Сжал губы, его кадык дёрнулся от судорожного сглатывания. Он не смог удержать. Теперь проклятой душе будет сложнее найти покой. Скелет окончательно развалился, обратившись в труху. С душой ушёл и крик, от мертвеца остался только ржавый меч, бывший когда-то блестящим оружием, и порванная бело-жёлтая ткань. Се Лянь всё так и стоял, пусто глядя на свою кисть, о чём-то размышлял, пока его запястье не тронула подоспевшая Линвэнь. Он слепо отмахнулся от неё, обратив взгляд на шумную толпу зрителей, пребывающих в экстазе от «представления». Большинство было в панике. Демон, да затесавшийся среди них! Никогда такого не было, и вот опять… Наньгун Цзе что-то говорила, но Се Лянь не обратил внимания, бездумно кивнув, и связался по духовной сети с Фэн Синем и Му Цином. «Уведите их. Мне нужно провести ритуал очищения». От властного тона принца, раздавшегося в их головах, они тут же приняли серьёзный вид и отправились оперативно раздавать лещи, словесные и не только… Недолго понаблюдав за расходящейся толпой, Линвэнь снова схватила его, на этот раз за локоть, надавив в чувствительную ямочку. Се Лянь наконец-то посмотрел на неё осознанно, но будто всё ещё ускользая. — Кто это был, Ваше Высочество? Демон? — воспользовавшись моментом, спросила она, пока принц совсем не уплыл. — И да, и нет, — он отрешённо качнул головой и замолчал. Наньгун Цзе подняла брови, демонстрируя, что ей нужен полный ответ, и Се Лянь нехотя ответил, будто на допросе: — Проклятая душа бывшего Властителя, я так думаю. Он утратил влияние, или его низвергли, отняли бессмертие. Он прожил жизнь обычного человека, состарился, умер, — принц вновь взглянул на свою ладонь, — …но не нашёл покоя. Жаждал мести, и местью был заклят, либо же этому кто-то посодействовал… Но это мои домыслы. Наньгун Цзе приняла вдумчивый вид, перебрав в пальцах белую ткань, и уже хотела вставить слово, как снизу раздался хриплый голос: — Ваше Высочество, я Вас, конечно, уважаю, и сильно благодарен, но не могли бы Вы слезть с меня?.. Линвэнь пренебрежительно хмыкнула, глянув на распластавшего генерала. Негодование поднялось в ней от одного упоминания о его пьяном существе. Се Ляня же ошпарило кипятком: он судорожно опустил голову, и вся его рассеянность исчезла. — Я-я прошу прощения! — он тут же спрыгнул. Наньгун Цзе, как истинный джентльмен, отпустила локоть и сжала его руку, на которую тот благоразумно не опёрся, ещё и спешно выдернул, потому что Пэй Мин даже в таком состоянии, повернув голову щекой на плитку, подозрительно на них прищурился. Се Лянь засуетился, нагнулся к нему, чтобы подать руку. — Мне жаль, Ваше Превосходительство, я Вам ничего не сломал? Пэй Мин прохрипел, с его помощью усевшись на пол. — Только моё достоинство. Принц на этих словах забавно выпучился и раскрыл рот: — Как?! Я… Ох. Но ничего! У меня есть одно зелье… Всё сделаем! Не волнуйтесь только! Линвэнь вскинула брови и зажмурилась, скривив рот в попытках не выглядеть нелепо из-за смеха. Мингуан смотрел долго исподлобья, силясь понять, про что он говорит, а когда понял… — Метафорическое, я имел в виду! Переносный смысл, Ваше Высочество!