Она

Аудитория пахла мокрым камнем и пыльной бумагой — то ли от старых стен, то ли от весны за окнами. Внутри — ровные ряды стульев, шелест одежды, постукивание карандашей. Кто-то зевнул, кто-то наклонился к соседу. И всё бы как всегда. Почти. Она сидела впереди него, чуть левее, в белом. Волосы — волной, тяжёлые, податливые, мягкие. Время от времени они соскальзывали с плеча и ложились на спинку стула, почти на его сторону. Почти — как приглашение. Почти — как вызов. Он не думал. Просто... пальцы коснулись кончиков — неуверенно, как будто не его, как будто не здесь. Держал их чуть больше секунды, изучая: не саму прядь — ощущение. Вес, шелковистость, тепло. Как будто в руках — что-то трепетное. Она не шелохнулась. Не повернулась, не отдёрнула голову, не засмеялась. Только сидела — ровно, спокойно. Карандаш в руке, спина прямая, как будто ничего не произошло. Как будто не чувствовала. Но он знал: почувствовала. Он почти слышал, как у неё в груди задержался воздух. Он не мог понять, зачем сделал это. Не было плана, не было желания выставить себя. Просто — потребность. Просто — тишина. Он отпустил волосы так же осторожно, как взял. А она так и не обернулась.