За закрытой дверью

В доме стояла оглушающая тишина. Часы все так и размеренно тикали. Тик. Так. Тик Так. Но это не значило, что все так спокойно. Потрепав легонько рукой воротник, Натали поправила свою челку и положила бледную, худую руку с длинными пальцами, на которых четко проступали костяшки, на дверную ручку серой двери. Взгляд был пустым, в груди бушевали эмоции и переживания. Переживания за то, что ее босс так толком и не вышел за пределы этой комнаты за все это время, как Эмили не стало. Глубоко вдохнув, дёрнула ручку. Спина держалась прямо, подбородок чуть вздёрнут вверх. Цокая каблуками, вошла. В кабинете стоял мрак. Шторы были задернуты, в помещении было очень пусто, только картины женщины, что еле различались в темноте. По центру, почти у задней стены, стоял экран, что освещал осунувшееся лицо блондина с зачёсом назад. Он стоял и водил рукой по экрану, тяжёлое дыхание разрушало стоявшую тишину. За спиной у босса находилась огромная картина от пола до почти потолка. Она была выполнена в стиле одного художника 18 века. В голове тихо прошептала: «Эмили...» Помяв в руках бумаги, прошла чуть дальше от двери, закрывая ту за собой. — Габриэль, вы сегодня снова мало спали? Адриан... Адриан хотел с вами позавтракать... Понимаешь, Габи, ему так же тяжело, как и тебе. На последнем предложении мужчина поднял свои серые как грозовое небо глаза. В них читалось отчаяние, злость, ненависть, и самое главное — эти эмоции были адресованы конкретно девушке. Та не подала виду, что поняла, что он зол на нее. Но прошла секунда от начала тишины. Агрест заорал и кинул что-то с полки около него. Кажется, это была статуэтка из руин ацтекских поселений. Фигурка слона разлетелась на несколько кусков с громким шумом. А Габриэль почти прыгнул в ее сторону. Лицо находилось так близко к лицу Санкер, что секретарь могла чувствовать в полной мере горячее дыхание. Руки, что крепко держали за воротник, сжали с неимоверной силой. Он орал что-то нечленораздельное. Взгляд стал более спокойный, голос сжатый и еще более грубый. — Уйди! Тебе не понять моей боли! Выдохнув, поток самого горячего воздуха как из вулкана обрушилось на девушку. Такого ассистент явно не ожидал. —Адриан — ребенок! Он не понимает эту боль утраты, он еще слишком мал для этого. Страх пробрался под самую кожу, начал бить ее и душить. Хотя нет. Ее душил Габриэль, его огромные, холодные руки, что сцепились на ее воротнике. Ее трясло вперед-назад, несильно, но можно было понять, что еще чуть-чуть и будет совсем плохо. Сжатым, скрипучим голосом девушка, чо была в крепко хватке почти прошептала — Я поняла вас... Я хотела вам сказать. — Что же?! — Ваше расписание, я его сделала, как вы и просили. Под вас и вашу загруженность. Тряска прекратилась, горячее дыхание отошло от ее лица. Мужчина средних лет поправил манжеты на руках и выдохнул. Успокоился, по-видимому. Отойдя на два шага от начальника, Санкер потёрла свою шею, а затем руками легонько поправила свой воротник. «Он слишком болезненно это переносит. Пусть пока побудет наедине. Ему надо это пережить», положив на стол расписание, что состояло из очень малого количества пунктов. Тихо вышла. Дверь скрипнула и закрылась. Как только снова настала эта оглушающая тишина, и только часы тикали. Тик-так, тик-так. Затылком девушка прижалась к двери, руки подпирали поясницу, что также была на двери. Закрыв глаза, Натали слишком тяжело выдохнула, но облегчение настало ее. Все же ей осталось-то только проводить младшего Агреста на все секции и во все кружки. И все. Ну ещё разобраться со всей документацией. Это радовало так же сильно, как и огорчало