Сомнения. «Ты не добил меня. Почему?»

Тишина в логове нарушается лишь гулом старого вентилятора. Ксерант сидит в полумраке, склонившись над разбитой перчаткой костюма. Его плечо болит — след последнего удара, который Элан так и не довёл до конца. На экране мелькают кадры с камер наблюдения: обломки крыши, мелькание плащей, их бой. Медленный, осторожный. Слишком осторожный. — Что с вами, сер? — раздаётся голос его слуги Сэна. — Вы стали… мягким. — Просто устаёшь со временем, — бурчит он, не поднимая глаз. — Всё это... превращается в цирк. — Цирк, в котором вы улыбаешься, когда он рядом? Он резко поворачивается. Но тот лишь поднимает руки. —Смотрите сами — он включает момент с камеры: как Элан поднимает его с обломков, как взгляд героя цепляется за лицо злодея, как рука замирает в полушаге от добивающего удара. И не двигается. — Он пощадил тебя, — шепчет Сэн — и уже не в первые. Ксерант остаётся один. Сердце бьётся в ушах. Он вспоминает прошлые бои — каждый из них. Элан всё реже бьёт в полную силу, чаще блокирует, чем атакует. Иногда просто смотрит. Почему? Он бросает перчатку на пол. Внутри разгорается пламя — не от злости, от страха. От того, что он начал ждать этих встреч. Что не представляет вечеров без света на горизонте и фигуры, парящей над городом. Что он чувствует, когда слышит его голос. Эти встречи стали воздухом. Привычкой. Привязанностью. А что, если Элан тоже чувствует? На секунду — мимолетная надежда. Но она пугает сильнее, чем одиночество. — Не смей, — шепчет он себе. — Это всё — ошибка. Но сердце, увы, не ошибается.