Горький дым.

Утро началось с дождя. Не громкого, не ливневого — тонкого, почти невидимого. Но достаточно настойчивого, чтобы впитаться в куртку, заставить волосы слипнуться у лба и вызвать то мерзкое ощущение, когда мир кажется грязным и промозглым, каким бы чистым ты его ни держал внутри себя. Минхо проснулся без будильника, точнее, за пятнадцать минут до него. Он всегда просыпался заранее — чтобы заварить чай, промыть лицо холодной водой и сесть за стол, просматривая лекции до выхода. В общежитии было тихо, как он любил: по утрам ещё не до оров, музыка не гремит из чужих комнат, никто не хлопает дверьми. Он открыл ноутбук. Посмотрел на экран. Не стал включать. Пальцы дрожали от холода — отопление в старом здании включали только после официального распоряжения университета, а пока приходилось терпеть. День обещал быть обычным. И в этом, как всегда, была своя хрупкая гармония. Он шел по расписанию. Лекции — биохимия, потом английский, затем тридцатиминутный перерыв, и снова лабораторная работа. Вечером — библиотека, самостоятельная работа, чашка горячего чая. Всё под контролем. Минхо ненавидел сюрпризы. Он прошёл по коридору, где тусклый свет ламп бился о облезлую штукатурку. Студенты неслись мимо него, болтали, смеялись, переглядывались. Минхо привык быть тенью — не потому, что его кто-то отталкивал, просто он сам предпочитал наблюдать издалека. Так проще и безопаснее. — Эй, Минхо! — окликнул его кто-то из группы, — идёшь в столовку? — Нет, — коротко ответил он, не сбавляя шага. — У меня дела. Дела заключались в том, чтобы подняться на крышу. Он открыл её случайно, пару месяцев назад. Старый пожарный выход, не закрытый на замок, вёл наверх — туда, где было свежо, шум дождя ласкал уши, а не раздражал, и можно было побыть с собой. Ни суеты, ни шума. Никаких взглядов. Никто не дышал тебе в затылок. Он любил смотреть оттуда на серые крыши кампуса, на мокрый асфальт, на редкие машины, снующие внизу. Там, на высоте, даже его тревожные мысли звучали тише.

***

Дождь почти закончился, когда он вышел из последнего кабинета. Время — 12:32. Перерыв до часа. Он сразу направился к лестнице, ведущей наверх. Ступени были сырые, в окнах висел влажный свет. Минхо держал в руке пластиковую бутылку и маленькую тетрадь — он иногда делал в ней записи, хаотичные, странные даже для него самого. Мысли, которые не вмещались в дневник. Осколки. Он толкнул дверь и вышел на крышу. Ветер мягко ударил по лицу, унося последние капли с бетонных плит. Всё было привычно: лёгкий гул города внизу, мокрый парапет, где он обычно сидел. Он прошёл к углу, присел, откинув капюшон, и глубоко вдохнул. Тишина. Он просто сидел, уставившись в дождливое небо. Слушал, как ветер играется с обрывками листьев. Мысли текли медленно, как вода по стёклам. Минхо думал о предстоящем экзамене, о том, что ему стоило бы написать маме, и о том, что он всё чаще приходит сюда не потому, что нужно, а потому что не может иначе. Он не знал, что сегодня всё изменится. Где-то позади послышался скрип. Словно дверь слегка отворилась, потом закрылась. Минхо обернулся резко, инстинктивно. Он не ждал никого. Эта крыша была его местом. И вот — шаги. Чужие. Минхо поднялся на ноги. Из-за угла, медленно и небрежно, вышел парень. Чёрная куртка, не застёгнутая; капюшон соскользнул, открывая тёмные, спутанные волосы. Он выглядел, будто только что вылез из чьей-то постели или побывал в драке — неопрятный, усталый и, вместе с тем, пугающе уверенный в себе. Сигарета болталась в пальцах, уже зажжённая. Парень остановился, посмотрел на Минхо с лёгкой усмешкой. — О, тут занято? Голос был низкий, немного хриплый, будто прокуренный до основания. Минхо молчал. Он не знал, что сказать. Больше всего на свете он не хотел делить крышу с кем-то. Особенно — с таким. — Ладно, не кипятись, я просто посижу. Ты не против, ангелочек? — парень усмехнулся и, не дожидаясь ответа, подошёл ближе. Минхо почувствовал, как его тело напряглось. Это место было его. Этот день был его. Эта тишина — его спасение. И теперь всё пахло дымом. — Здесь нельзя курить, — сказал он резко. — Здесь вообще нельзя находиться, если уж на то пошло, — лениво ответил незнакомец и затянулся. — Но мы же оба нарушаем правила, да? Минхо смотрел на него — на сигарету, на насмешливый взгляд, на слишком близкое расстояние между ними. — Я не нарушаю, — процедил он. — Конечно. Ты же примерный мальчик. Всё по расписанию, всё по плану, без отклонений. Я таких насквозь вижу. Минхо хотел ответить, но не смог. Не потому что испугался — а потому что не знал, что сказать. Это было так внезапно, так… нагло. Парень снова затянулся, потом бросил взгляд на него. — Я Джисон. Если вдруг захочешь пожаловаться — можешь использовать моё имя. Фамилии у меня нет, уличный бродяга, знаешь ли. Минхо не ответил. Он развернулся и пошёл к двери. Он собирался делить крышу с «этим». С этой дерзкой ухмылкой, с этим именем, которое уже вонзилось в память. Пусть хоть весь кампус провалится под землю — он не даст разрушить своё место покоя. Не позволит.