Наступающая тень.

***

На крышу Минхо не поднимался четыре дня. Он пробовал — пару раз останавливался у двери, брался за ручку, но в последний момент разворачивался и шёл вниз, как будто что-то невидимое, липкое и густое удерживало его на месте. Он злился на себя. За слабость. За то, что позволил какому-то незнакомцу выгнать его с его же территории. Минхо ненавидел, когда его выбивают из равновесия. А Джисон — выбил. Легко, нагло, с усмешкой на губах и сигаретой в зубах. На четвёртый день ему стало душно. Он сидел в библиотеке. Над головой гудели лампы, пахло пыльной бумагой и дешёвым кофе, страницы учебника расплывались перед глазами. Голова болела, будто внутри черепа застрял тихий крик, которому некуда было деться. Минхо закрыл книгу. Поднёс пальцы ко лбу. И в этот момент понял — если он не выйдет отсюда сейчас, он просто задыхнётся. Он встал. Молча. Не взял с собой ничего — ни блокнота, ни воды, ни даже телефон. Только себя. Того самого Минхо, который больше не мог сидеть в тишине, потому что теперь она звенела пустотой. Он не был уверен, зачем поднимается. «Просто проверить, — оправдывался он перед собой. — Вдруг этого хама там нет». Крыша встретила его ветром. Острым, но чистым. Сухим, без дождя. Минхо выдохнул — долгий, сдержанный выдох, и шагнул внутрь. Пусто. Он сделал шаг. Потом ещё. Дальше — к привычному парапету, где обычно сидел, облокотившись спиной на бетон. Всё было на своих местах — облупленная краска, тень от антенны, чёрный мусорный пакет, застрявший в углу. Всё так, как должно быть. Он сел. Минуты шли. Он не смотрел на часы. Просто дышал. Привыкал заново к себе. И всё было бы хорошо… …если бы не голос. — Ну надо же. Ты снова здесь. Минхо вздрогнул. Голос, как будто вынырнувший из сна — знакомый, хрипловатый, ленивый. Он обернулся и увидел его. Того же. Того самого. Джисон стоял, прислонившись плечом к противоположной стене, одна рука в кармане, другая держит сигарету, как продолжение пальцев. Он выглядел так, будто его не удивило возвращение Минхо. Будто он ждал этого. — И ты снова с сигаретой, — процедил Минхо, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение. — Это какое-то хобби? Курить там, где нельзя? — А ты снова пришёл туда, где тебе, по сути, быть нельзя, — ответил Джисон, отталкиваясь от стены и приближаясь. — Знаешь, я начинаю думать, что мы с тобой очень похожи. — Не льсти себе, — отрезал Минхо. — Я и не собирался. Мне вообще редко кто нравится. — Джисон сделал глубокую затяжку, выдохнул дым в сторону. — Но ты… ты забавно дергаешься. — Я не дергаюсь. — Нет, дергаешься. Каждый раз, когда я говорю что-то не по сценарию твоей идеальной жизни. Ты весь такой — “расписание, график, правила”, а внутри — кипит. И ты даже не знаешь, как это сдерживать. Минхо стиснул кулаки. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Верно. И, честно, особо не хочу. — Джисон усмехнулся. — Но ты ходишь сюда снова и снова. Наверное, тебе что-то нужно. Может, ты даже сам не знаешь что. — Мне нужно тишины. А не ты с твоими сигаретами и ублюдочной самоуверенностью. — А вот тут ты сам себе врёшь, — сказал Джисон, спокойно подходя ближе. Он остановился всего в нескольких метрах от Минхо. — Если бы я тебе действительно мешал — ты бы нашёл другое место. Их тут полно. Минхо замер. Он не знал, что ответить. Потому что это была правда. Он мог найти другое место. В аудиториях, в библиотеке, в сквере за кампусом. Но он всё равно пришёл сюда. Сюда, где знал, что есть шанс столкнуться с этим странным, раздражающим типом. И в этом было что-то пугающее. — Ты просто хочешь внимания, — хмыкнул Минхо, встав. — Мол, посмотрите, какой я дерзкий. Курю, где хочу. Говорю, что хочу. А на деле — очередной школьник, застрявший в бунтарской фазе. — Ну хоть не ботаник с палкой в заднице, как некоторые, — спокойно бросил Джисон. — Знаешь что… — Минхо сделал шаг ближе, злясь уже не только на него, но и на себя за то, что втянулся в это. — Просто проваливай. — О. Вот теперь я чувствую настоящее лицо. Срываешься? Уже не “вежливый Минхо”, да? — Мне плевать, что ты чувствуешь. Мне плевать на тебя. — Конечно, плевать. Именно поэтому ты вернулся. Минхо почувствовал, как в груди что-то надламывается. Взрыв негодования, обиды, злости. Он повернулся на пятках и пошёл к двери. — Не волнуйся, Минхо, — донёсся сзади голос. — Я здесь часто бываю. Скучать не придётся. Он не обернулся. Просто сжал зубы и ушёл, чувствуя на себе тяжёлый, прожигающий взгляд. В коридоре он остановился. Закрыл глаза. Прислонился лбом к холодной стене. Он не знал, что больше бесит — Джисон… или то, что он прав.