19. Фальсификация

      У Лайтвуда больше не получалось спокойно приезжать в дом мистера Дубея, хотя вообще-то, наверное, никогда такого и не было, однако после всего, что он сделал, после всей боли, которую причинил его семье, так и не оставив в покое, впутав еще сильнее Кэролайн, да и Вивиан тоже, ведь, если бы на том ужине никого не было на заднем дворе отчего дома, Киллиан не вышел бы на тайные убийства, а маленькая хулиганка не увидела бы через окно, как любимый брат хладнокровно и собственными руками лишил жизни людей. В общем существовало множество причин, по которым ему вовсе не хотелось приезжать сюда, а в район Доннибрук Лайтвуд ездил довольно часто лишь по одной причине — она.       Серебристый седан уже без задержек пропускали, быстро открывая высокие ворота, скрывающие все ужасы жизни семейства Дубей, потому Киллиан резво, но осторожно припарковался почти возле входа в дом и, выйдя из машины, кивнул Габриэлю, который разговаривал с еще одной пешкой мистера Дубея, стоя поодаль от крыльца. Тот проделал такой же жест с помощью головы, до сих пор помня, как Лиам Хартлинг хорошенько отделал его за пощечины Кэролайн Лайтвуд, однако тогда он принял сокрушительные удары по лицу с достоинством, не пытаясь дать сдачи, да и сейчас принимал совершенное наемником — все же заслуживал, и по этой самой причине практически не держал зла на Лиама.       Обойдя несколько охранников, миновав внушительные фигуры, которые мельком осмотрели его на наличие дополнительного оружия, а не только пистолета на поясе штанов, Киллиан сразу направился на второй этаж, надеясь, что, пока они будут мирно — это не точно — вести переговоры с Дубеем, ни Амала, ни ее мать, ни тем более брат не явятся сюда, или сам Девдас не решит пригласить их, чтобы наконец-то раскрыть правду, сказав, что ему надоели эти кошки-мышки наемника — он ведь сообщил Кэролайн о том, что лишь на этот раз отпустит и поверит, хотя на самом деле интуиция давно кричала — Киллиан Лайтвуд тот, кто убивает «своих».       У кабинета, в котором всегда происходило и происходит слишком многое, в том числе и с Лайтвудом, два телохранителя расступились и открыли дверь, пропуская наемника внутрь к хозяину, восседающему в темно-красном кресле подобно королю, но Киллиану действительно порой приходили мысли в голову, что таковым мистер Дубей и считал себя.       — Здравствуй, Киллиан, — когда телохранители закрыли дверь, деловито проговорил Девдас, сложа пальцы в замок, поставив локти на стол — как некрасиво и неприлично.       — Не знаю, могу ли вообще как-то поздороваться или пожелать доброго дня, к примеру, — хмыкнул Лайтвуд и, не дожидаясь разрешения, присел на мягкий стул, оказавшись почти лицом к лицу с мистером Дубеем — их разделял только стол.       — Твое право, — на этот раз разведя руки в стороны, отозвался Девдас, на что Киллиан выгнул бровь, мол, сегодня этот кусок дерьма в хорошем расположении духа? — И… с чем ты сегодня пожаловал? Неужели что-то удалось нарыть на меня от девчонки Басу? — не став церемониться, сразу же поинтересовался тот, а Лайтвуд стиснул зубы до такой степени, отчего скулы напряглись, а челюсть едва ли не свело, и все это потому, что Дубей позволил говорить об Амале в таком тоне и таким образом, будто она всего лишь очередное препятствие на его пути, которое непременно следует убрать, не заботясь о том, что она такой же живой человек, как и он сам, однако Киллиан неистово желал увидеть бездыханное тело под ногами, убив ублюдка собственными руками.       Одна из ладоней потянулась к заднему карману штанов, потому что только туда влез небольшой конверт, который самостоятельно сложил Лайтвуд, и на несколько секунд мистер Дубей испугался.       Представьте себе — он, черт возьми, испугался…       Чего? Что Киллиан достанет пистолет и прямо сейчас выстрелит ему в лоб? Что Киллиан достанет нож и перережит ему глотку? Неужели он выглядел тупым и глупым, хоть один раз и позволил себе подобную шалость?..       — Что это? — наконец вернув руку на прежнее место, а после выложив из нее белый конверт, спросил Лайтвуд.       Девдас непонимающе нахмурился и тут же взял конверт, притянув к себе, проведя им по столу, при этом исподлобья продолжая смотреть на наемника — вдруг что выкинет. Как оказалось, внутри находились те же самые снимки, которые он несколькими днями назад держал в руках и коварно ухмылялся, в очередной раз чувствуя тревожность Киллиана и видя выражение его лица — агрессивное и в то же время испуганное, как это наверняка было в день, когда он получил фотографии с сестрами.       — Вы следите за каждым моим шагом? — недоверчиво спросил Лайтвуд, откинувшись на спинку стула, едва ли не развалившись, усевшись в довольно провокационную и расслабленную позу.       — Это для вас новость, мистер Лайтвуд? — пройдясь взглядом еще раз по фотографиям, затем отбросив их на стол, задал встречный вопрос Дубей.       — Если вы не доверяете мне, зачем тогда отдали приказ сблизиться с Басу, узнать о документах, выкрасть их? — напирал с каждым словом Киллиан, хотя понимал, что слежка и за ним, и за другими — неотъемлемая часть всех пешек, работающих на Девдаса.       — Киллиан, — опершись не только локтями, но и предплечьями об стол, чтобы как можно ближе оказаться к наемнику, тихо, почти угрожающе произнес Дубей, — думаешь, я правда поверил в сказку твоей сестры, что в тот вечер именно ты уехал домой, а не твой плохой близнец? — он умело переходил с делового тона на повседневный и даже забывал о правилах приличия, впрочем, на это Лайтвуд уже почти перестал обращать внимание. — За всеми моими людьми следят, чтобы они не совершали глупостей, а за тобой нужен глаз да глаз, как за маленьким ребенком, который не может отказать себе в очередном убийстве или… в мести за близких, — приподняв уголок губ, сказал мистер Дубей, и Киллиан прикусил язык, чтобы в очередной раз не взорваться — как мог и умел умерил в этот момент гнев, подавив внутри. — Жаль, я приставил к тебе человека не сразу, но теперь мне известно, что ты попросту шляешься с Басу без дела, водя ее по кофейням и ресторанам, — Девдас после своих слов тоже откинулся на спинку кресла, после чего протянул руку куда-то вниз, под стол, выдвинул ящик, закрывающийся на маленький ключ, и достал оттуда еще одну порцию снимков, толкнув небольшую стопку по столу в сторону наемника. — Объяснишь? — задал последний вопрос Дубей, потому что теперь настала очередь Киллиана говорить.       Тот забрал фотографии, увидев на них себя и Амалу в ресторане — кто-то искусно сфотографировал их через окно, причем, если бы Лайтвуд не смотрел так пристально на мисс Басу, то с большой вероятностью снова, как и в день, когда познакомился с Амелией, заметил бы фотографа или вспышку, но она… занимала слишком много места в голове, а может, уже и в сердце.       — Вы сказали сблизиться с ней, — переложив снимки один за другим, рассматривая то, как они с Амалой стоят на мосту через реку Лиффи, не поднимая глаз на Девдаса. — Это я и делаю, — теперь отложив фотографии на стол напротив себя, кивнул Киллиан, взглянув в темные глаза.       — Не убедительно и слишком…       — Близко? — хмыкнул Лайтвуд, перебив мистера Дубея, на что он согласился. — Девушки хрупкие создания, вам ли не знать, как противоположному полу, — пожал плечами Киллиан. — Им требуется время, чтобы начать доверять, а чтобы начать доверять, им необходимо видеть, на что мужчина готов пойти ради них, например, привести в ресторан и отвезти обратно домой. Мелочь, но для многих важная. И так далее в таком духе. Понимаете?       Больше походило на то, что Лайтвуд читал лекцию по тому, как соблазнить девушку, чем на то, что он пытался отвести от себя любые подозрения, ведь на самом деле Киллиан не врал Амале, в смысле что действительно искренне относился к ней и говорил приятные слова, включая комплименты — хоть какая-то правда от него, вот только… примет ли ее Амала после всего? После, как узнает в один день, что Киллиан — убийца родного человека? Вряд ли. Вряд ли захочет вообще что-либо слышать, какие-то объяснения, потому что ничего уже станет не важно, а только факт убийства.       — Документы у нее, — не дождавшись ответных слов, выпалил Киллиан, чтобы более не заходило речи о нем и Амале на расстоянии вытянутой руки, а то и вовсе между ними никакого расстояния, особенно, сегодня, когда он поднял ее на руки и отнес на крыльцо дома, где не так сильно дул ветер. — Я видел их как раз в этот день, — Лайтвуд выпрямился и придвинулся на край стула, затем, найдя нужную фотографию, ткнул в нее пальцем — снимок, который он держал в руках, сидя в машине после передачи цветов охраннику, и, если уж говорить на чистоту, хотел бы сохранить его себе, наверное, как вечную память, что когда-то было хорошо, когда-то не хотелось сдохнуть и что был человек, помимо семьи, которого Киллиан готов был защищать ценою своей жизни. — Я не смог и не успел просмотреть бумаги — Басу сгребла их слишком быстро, убрав в большую папку, но одно точно бросилось в глаза.       На этом моменте мистер Дубей перестал тереть пальцами стол, как будто он был еще недостаточно чистым и вылизанным — интересно, может, его и правда вылизали, например, одна из пешек, которая чем-то провинилась перед хозяином?       Карие радужки вмиг обратились на наемника, потому что в остальное время, в которое Киллиан говорил, смотрел то ложи в пол, то ли на фотографии, разбросанные по поверхности стола.       — И… что же? — терпение, кажется, кончилось — Лайтвуд намеренно держал паузу и интригу, а теперь увидел, как на самом деле Дубей желал утащить документы, которые, скорее всего, и правда могли бы уничтожить его — пожизненная тюремная жизнь, впрочем, Киллиану светит то же самое без всяких розовых пони и тому подобное.       — Превышение радиации, — сначала коротко сказал Лайтвуд. — Точнее, кажется, покойный Басу собрал официальные бумаги и сравнил их с отчетами, которые делали ранее, в другой лаборатории — подозреваю, что вы и там подкупили сотрудников — поэтому по его бумагам превышение есть, по вашим же — нет, — смело объяснил тот, положив руки на стол, скрестив пальцы в замок, как будто они с Девдасом обсуждали деловой договор, выгодный обоим.       — Значит он и правда рыл на меня… — задумавшись на несколько секунд, а после прошептал себе под нос Дубей. — Но, если так и не обнародовал, и не обратился в суд…       — Недостаточно материалов, информации, доказательств, — закончил за него Лайтвуд неожиданно даже для себя самого, но это как мысли вслух, ведь прямо сейчас он размышлял о том, о чем думал еще в прошлые разы, когда прогонял мысли в голове о документах — уничтожить мистера золотая-ложка-в-заднице вместе с Амалой, и… по сути предать обоих, вот только одного по-настоящему.       — Принеси мне эту чертову папку! — резко встав с кресла и чуть ли не стукнув кулаком по письменному столу, громко проговорил мистер Дубей, уже прокрутив, какие еще документы Басу успел собрать на него — вот же пронырливый крот!       — Именно об этом-то я и хотел поговорить, — хитро ухмыльнувшись и снова облокотившись спиной на стул, только теперь вдобавок закинув ногу на ногу, совсем обнаглев, однако понимая — лишь он может дать Девдасу то, чего тот так отчаянно желает, да и даже если Дубей считал, что может послать кого-то еще — ошибался, потому что Киллиан уже слишком близко к Амале, и это — его главный козырь. — Я принесу документы, но взамен вы оставите Басу в покое, — после того, как мистер Дубей немного успокоился и теперь удерживал рукой кресло, наконец-то высказал свое предложение Лайтвуд. — Это мое условие, иначе никак, — не собирался более отступать и принимать какие-либо другие решения и предложения — его слово последнее и необсуждаемое.       — Киллиан, твоя дорожка с самого начала была скользкой, а теперь и подавно, — положив ладони на стол, подавшись вперед, ближе к наемнику, и прищурившись, угрожающе прошептал Девдас, но Киллиан лишь про себя усмехнулся, как будто и сам не знал об этом, но другого выхода не было и нет, как и выбора.       — Ваше право, — произнес те же два слова, которые в самом начале их разговора употребил Дубей. — Может, вы не так уж и сильно желаете уничтожить те бумаги? — теперь именно Лайтвуд поднялся со стула и засунул руки в карманы штанов, однако продолжил стоять напротив письменного стола.       — Ты хочешь купить себе время, Киллиан, и это, я гарантирую, обойдется боком, — угрозы, угрозы и еще раз угрозы, но ведь Лайтвуд знал по своему же горькому опыту, что это не просто слова, а реальные действия, от которых умирали люди, причем близкие люди тех, кто работал на ублюдка. — Только в следующий раз я отдам своим людям прямой приказ — убить.       — В этом нет смысла, мистер Дубей — документы найдут истинного хозяина, поверьте, — улыбнувшись уголком губ, заявил Киллиан.       Истинного хозяина… Как умело Лайтвуд приврал — уже выбрал, кого именно предаст по-настоящему, да и на самом деле не было другого варианта, кроме Дубея.       А хозяин документов, конечно, никак иной мистер Басу, отец Амалы, но еще… кажется, они должны принадлежать, к примеру, полиции, прокурорам, судам, правительству, но точно не Девдасу и его шайке.       Оставалось не так уж и много шагов, чтобы справедливость восторжествовала, но, обычно, последние шаги, считай перед пропастью — либо перепрыгнешь, либо упадешь вниз и сгинешь — самые сложные.

━━━ • ✙ • ━━━

      Прошло довольно-таки много времени с того дня, когда Киллиан прислал цветы Амале, как они сходили на первое свидание и как была заключена некая сделка с мистером Дубеем, хоть она и не скрепилась рукопожатием — Лайтвуд никогда бы не пожал ему руку, даже под пытками и угрозами смерти, потому что это табу и граница, которые он точно не собирался нарушать и переходить, даже морщась от одной лишь мысли.       За несколько недель, а может, уже прошло и больше — месяца полтора так точно? — Амала с Киллианом все-таки выбирались пару раз в пабы, и, скорее всего, любой бы догадался, кто кого перепил и остался практически в здравом уме — конечно же, Лайтвуд, ведь прокачивал навыки несколько лет, потому спиртное уже не действовало так, как ранее.       Те два вечера — не подряд, а через неделю так, иначе можно было бы спиться — мисс Басу чуть не растеряла босоножки, которые сняла для того, чтобы станцевать под живую музыку, поддерживая уличных музыкантов, и ей, опять же, было глубоко плевать на то, что недавно прошел дождь, и асфальт мокрый и холодный до невозможности. Киллиан же в первый раз лишь наблюдал за ней, улыбаясь легко и непринужденно, будто с каждым днем не усугублял ситуацию и не закапывался во вранье, но ему все больше и больше нравилось, как Амала воздействовала на него, как смотрела, как флиртовала, как обнимала, как смело прижималась и… как целовала.       Киллиан отказывался от поцелуев в нетрезвом виде, хотя и правда понимал гораздо больше окружающий мир, чем Амала, но все же постоянно повторял после двух походов в паб, когда та пыталась чуть ли не залезть к нему на руки, что не станет пользоваться подобным состоянием — хотел, чтобы Амала на здравый разум приняла решение, исключая даже то, что в большинстве своем выпивший человек делал и говорил правду, а также изливал душу и раскрыл секреты. А Лайтвуд, интересно, когда-нибудь кому-нибудь в пьяном угаре рассказывал о себе?..       На удивление, или, может, уже и не так удивительно, пачки сигарет хватало на несколько дней вперед, потому что рядом с Амалой Киллиан отказывался от курения, да и не появлялось желания задохнуться от никотина и прожечь легкие. Тревожных и навязчивых мыслей становилось меньше и меньше, а потому Амелия даже те дни, в которые они с Лиамом договаривались встречаться, сидела в том же самом кресле, в которое она садилась напротив красавчика, совершенно одна и тупо пялилась в стену, не получая ни звонков, ни сообщений о предупреждении, что Лиам сегодня не придет…       Кстати говоря, Амала все-таки приводила с собой телохранителя все два раза, когда они с Киллианом ходили в паб, но и он не понадобился, хотя… попросту не стал пугать мисс Басу о том, что на самом-то деле за ними — или за кем-то одним из них — велась слежка. Человека с фотоаппаратом, закрывающий лицо капюшоном от толстовки, обезвредили, как будто камера — оружие, однако так оно и было, так как фотографии — оружие и против наемника, и против его пассии.       В общем-то, в плане личных отношений Киллиан довольно-таки преуспел, все чаще и чаще встречаясь с Амалой и, наверное, более не видя без нее своей жизни, поэтому игнорировал любые выпады со стороны внутреннего Я.       Кстати… об отношениях. Наверное, ни у кого они так не начинались, но жизнь умела вносить свои коррективы, особенно, с людьми, которые по итогу должны были оказаться вместе, идти рука об руку до определенного периода, до определенного мгновения и момента.

Тогда

In The Shadow Of Myself — SPH3RICALL, Baker Ya Maker

      Кажется, Киллиан впервые сходил в продуктовый магазин, спустившись из съемной квартиры спустя неделю после первого свидания с Амалой в ближайший из всех, что находился в данном районе. Купил несколько бутылок спиртного — так, прозапас — и, вернувшись обратно, принялся готовить ужин для одного из того, что нашел в холодильнике, а также открыл одну из бутылок и налил янтарную жидкость в более подходящий и удобный стакан, поставив рядом с плитой, чтобы не тянуться слишком далеко.       Конечно, можно было бы пригласить Амалу — выпить с ней, накормить, угостив вкусным ужином, ведь Лайтвуд отлично готовил, иногда удивляясь самому себе, потому что никто этому его не учил, а может, он попросту не помнил, затем поговорить обо всем на свете и, возможно, встретить рассвет. Однако Киллиан отчего-то не хотел, то есть… где-то в глубине души теплилось желание, но в то же время понимал — необходимо побыть наедине с собой, подумать обо всем; вероятно, это первый и, скорее всего, единственный раз, когда Лайтвуд добровольно оставался в одиночестве со своими мыслями, тревожащими не по дням, а по часам и секундам.       Вскоре, когда ужин был готов, а половина бутылки выпита, он уселся за небольшой стол, стоящий возле холодильника, откинулся на спинку стула и, взяв в одну руку телефон, а в другую стакан со спиртным, принялся пялиться в темный экран устройства.       Она была слишком хороша для него. Она была доброй, отзывчивой, ласковой, игривой, как кошка, беспокойной, удивленной и внимательной, когда Киллиан рассказывал что-то о своей жизни, при этом, вроде бы, не лгал по той причине, что старался вырывать нетронутые новой жизнью — жизнью наемника — воспоминания, то есть и счастливые, и где-то печальные. Он даже рассказал, что у него две сестры, помня при этом, что Кэролайн Амала уже видела, а потому… их знакомство произойдет позже, когда все будет кончено, и что отец давно погиб, выполняя гражданский долг. То немногое, о чем Лайтвуд действительно не врал и не приукрашивал, и на самом деле в такие моменты чувствовал облегчение, но потом снова зарывался в собственном вранье и удивлялся, как до сих пор не прокололся.       Стакан за стаканом, и экран телефона в конечном счете был разблокирован — цифры, буквы, значки приложений плыли перед затуманенным алкоголем разумом, однако тело и пальцы знали, куда нажимать, на какую иконку тыкать и чей контакт в телефонной книге открывать, затем долго-долго смотреть, еще раз смотреть, вновь блокировать экран и ругать себя уже вслух за слабость — слабость к ней, слабость из-за нее и… слабость по ней.       Раньше Киллиан бы пошел в паб, напился до беспамятства, вдобавок еще бы и обкурился целой пачкой, а то и двумя, сигарет. Теперь же… он здесь, в съемной квартире, сидел один на один с собой, иногда бросал взгляд на свое отражение в духовке и мечтал жить обычной жизнью, чтобы как нормальный человек иметь хороших и верных друзей, общаться с семьей, видеть взросление сестер, узнавать их новые стороны и немного учить выживать в сером и мрачном мире, где только сами люди украшали его красками, а также встречаться с девушкой — девушкой, которой, честно говоря, Лайтвуд был одержим и более не видел себя без Амалы.       Не видел, не знал, не слышал, не слушал совесть и внутренний кричащий голос, который все время повторял, мол, остановись, дальше — хуже, поэтому экран телефона загорелся, большой палец провел сверху внизу, разблокировав его, показывая взору темные обои, после, в очередной раз ткнув на приложение контактов, где телефон уже запомнил выбор, и фотография Амалы, взятая на просторах интернета, посмотрела прямо на Киллиана, в ожидании дальнейших действий.       Поставив стакан на стол и немного отодвинув от себя подальше, чтобы не задеть и не пролить, Лайтвуд ткнул иконку, обозначающую, что он сейчас перейдет в сообщения — и перешел. Тут же, не думая, потому что, если сделает это, так и не напишет, да и не отправит короткое послание, которое рвалось откуда-то изнутри и разрывало на части, потому станет гораздо легче, Киллиан как будто бы освободится от ноши.

Отправитель: Неизвестно

Я так хочу быть с тобой.

      Все, что написал Киллиан, затем, также не размышляя слишком долго, нажал на стрелочку сбоку, и сообщение за короткий миг отправилось по другую сторону экрана, теперь точно обозначая финал их маленькой истории, начавшейся, если смотреть со стороны Амалы, красиво.

━━━ • ✙ • ━━━

      Когда мисс Басу получила сообщение, она уже лежала в теплой постели, укутавшись чуть ли не по самый подбородок в одеяло — торчали лишь руки, которые держали телефон над грудью: она просматривала сводки новостей, листала ленты социальных сетей и, наверное, просто желала отвлечься от печальных мыслей, которые с новой силой заполнили голову. На удивление Амала не пыталась то и дело просматривать фотографии в фотопленке с папой — знала, что это приведет только к еще большей меланхолии, а также злости, однако, бывало, указательный палец тыкал на приложение со снимками, а там листал вверх, и на глаза наворачивались слезы.       Спокойное, почти умиротворенное состояние вмиг улетучилось, когда зрачки первый раз пробежали по короткому тексту, и Амала поднялась на кровати, усевшись на ягодицы, поправив темные волосы, прочесав пальцами пряди назад, чтобы не мешались и не лезли в лицо. Она сразу стала думать, от кого же могло прийти такое послание, буквально кричащее о желании, но… в голову лез лишь один образ, один человек, один мужчина, о котором мисс Басу думала довольно часто и хотела бы встречаться с ним каждый день, проводя время вместе — Киллиан.       Вот только… загвоздка заключалась в том, что его номер был записан в ее телефоне, а этот… подсвечивался красным, как подозрительный и потенциально опасный, так как являлся неизвестным.       Посидев на кровати еще некоторое время — экран уже потух, поэтому в спальне горели лишь ночники сверху кровати — Амала плюхнулась обратно на подушку, утонув в мягкости и расслабив все тело, раскинув при этом руки, но не разжав ладонь, в которой держала телефон. Правильная мысля пронеслась перед глазами, будто кто-то написал ее на потолке, как подсказку, едва подсвечивая неоновыми огнями, поэтому, решив довериться интуиции, оставила сообщение без ответа, по крайней мере, на сегодняшний вечер.

━━━ • ✙ • ━━━

      Через несколько дней Амала и Киллиан вновь встретились. Только теперь серебристого седана не было, вместо него к ее дому подъехало такси, а на улочку Дублина, где обычно местные и туристы встречались и проводили веселые и расслабляющие выходные, которую они тогда, в первое свидание прошли мимо, их отвез телохранитель мисс Басу — суровый широкоплечий мужчина средних лет, с которым никто, даже Лайтвуд, не хотел бы встретиться в подворотне.       Вечер набирал быстрые обороты, особенно, после того, как Амала с Киллианом выпили по бокалу вина, после сразу же перешли на более крепкий алкоголь — мисс Басу сама изъявила желание, не став цедить розовое сухое вино, на что Лайтвуд удивленно посмотрел на нее, но не смел противиться — лишь протянул наличные, чтобы расплатиться за приготовленные шоты, которые бармен умело смешал и разлил по маленьким стаканчикам, поставив перед гостями паба.       Можно было бы сказать, что Киллиан отыскал собутыльника, однако… на самом деле он только делал вид, что пил столько же, сколько Амала, чтобы действительно остаться в здравом уме и не потерять бдительность, хоть за ними и присматривал, как за детьми, телохранитель — Киллиан считал, что мисс Басу все же его ответственность раз она здесь с ним.       Женский смех, казалось, заполнял не только пространство паба, но и выходил на улицу, огибая стены и потолок, а также пролезая в закрома разума Лайтвуда, а он впитывал его в себя, смотрел на Амалу так, словно никогда больше не увидит и не сможет почувствовать то же, что и сейчас — легкость, спокойствие, счастье и… влюбленность. Казалось, он впервые был влюблен настолько сильно, отчего желание присутствовать везде, всюду и всегда с ней переваливало за рамки дозволенного и нормального, но… Киллиан ведь и ненормальный…       В какой-то момент, когда оба залпом, до дна выпили по еще одному шоту, заиграла веселая традиционная народная музыка, под которую гости всполошились, повставали со своих мест, а если стояли, то прошли в центр зала, чтобы станцевать зажигательный танец, и Амала, кивнув и самой себе, и Киллиану, как бы оповещая, что сейчас они тоже пойдут ломать танцпол — серые радужки с недоверием взглянули в голубые, однако не успели выразить недовольство — схватила крепкое предплечье и потащила того за собой, уже на пути увлекая в танец, теперь взяв обе мужские теплые ладони в свои, встав к Лайтвуду лицом и искрящимися глазами смотря на него снизу вверх.       — В жизни не танцевал под ирландскую музыку, — признался Киллиан, чуть склонившись к мисс Басу и почти прокричав.       — Все бывает в первый раз, — также громко ответила она, приблизив тело к его, буквально соединив их грудные клетки, затем снова сделала два шага назад и так несколько раз, повторяя за остальными гостями паба.       С ней он хоть и стеснялся чего-то или даже кого-то, но ощущал свободу, которой, как Киллиану казалось, никогда не было, да и по сути не будет, потому что дальше — крах. Знаете, это как ходить по краю — в курсе, что скоро рухнешь, потому что либо подует ветер, либо самостоятельно не удержишься из-за перегрузки нервной системы, уставшей держать баланс. Именно так выглядела скользкая дорожка Лайтвуда.       Еще некоторое мгновение, и Амала наконец-то выдохлась, приоткрыв рот и даже высунув язык, мол, очень хочется пить и желательно воды, поэтому на этот раз Киллиан мягко перехватил тонкое предплечье и повел за собой, к зарезервированному столику, на котором все еще стояло несколько шотов. Как только мисс Басу опустилась на деревянный стул, показательно стерев пот со лба и улыбнувшись, Лайтвуд оповестил, что сейчас отойдет к барной стойке для заказа воды, на что та активно закивала и расслабилась на стуле, заметив в момент его ухода телефон, лежащий по другую сторону — видимо, оставил, когда Амала резко пожелала танцевать.       «Неоновая подсказка», — тут же вспомнила она.       Быстро нарыв в сумочке свой телефон, открыла приложение сообщений, нажала на неизвестный номер, с которого пару дней назад пришло признание, затем, повернув голову в сторону и увидев широкую спину в белоснежной футболке, убедилась, что Киллиан до сих пор не мог то ли докричаться, то ли дождаться очереди для заказа у бармена, торопливо стала печатать ответное сообщение, чтобы прямо здесь и сейчас убедиться в правильности догадки — он или не он, в душе и в сердце сильно надеясь, что — он.

Отправитель: Амала

Я тоже хочу быть с тобой.

      Немного странно было писать такое, потому что уже думалось, что они — вместе, но… что мисс Басу, что Лайтвуд были старомодными, поэтому обоим требовалось признание, сказанное вслух, и… предложение стать парой.       Нажав на стрелку рядом с окошком, в котором обычно печатался текст, Амала заблокировала экран, крепко сжала устройство, прижав к груди, будто от этого зависела ее судьба, однако ведь так оно и было в самом деле — да и не только ее, но и его тоже — и устремила взгляд на телефон Киллиана. Укусив нижнюю губу от нервов, быстро метнула обеспокоенные и чуть ли не возбужденные глаза на него — уже, кажется, брал две бутылки воды из рук бармена — и, когда вернула взор на столик и телефон, увидела, что экран горел от входящего сообщения, а может, даже разглядела свое имя наверху — точно он, никаких сомнений, но почему номер неизвестный?       В момент, когда Киллиан развернулся и направился в сторону столика, Амала решила быстро кинуть телефон обратно в сумочку, чтобы был какой никакой эффект неожиданности, если тот все же решит посмотреть в телефон прямо сейчас. Однако, он лишь улыбнулся, поставив бутылки с водой на стол, отодвинув устройство подальше, будто телефон явно лишний, а Лайтвуд забывал обо всем и всех на свете, когда встречался с ней, и это действовало, как некое лекарство — он излечивался, раны затягивались, даже самые глубокие, а тревожные мысли заглушались.       — Чертовы людишки лезут без очереди, — грубоватым тоном произнес Киллиан, когда наконец-то опустился на стул напротив мисс Басу, уже поглощающую воду так, словно не пила несколько дней.       — Я так и поняла, пока следила за тобой, — с усмешкой ответила Амала, поставив наполовину пустую бутылку в сторону.       Сердце в грудине билось сильнее обычного, но рядом с Киллианом так происходило всегда, а это означало одно — он ей небезразличен, и, наверное, уже давно, может, с первой встречи, с того самого рукопожатия под дождем, ведь, как обычно это бывает, девушки верят в любовь с первого взгляда, и Амала — не исключение, несмотря на то, насколько жесток мир вокруг нее, и как он обошелся с их с Кираном отцом.       — Нужно остыть прежде чем выйти на улицу, — как бы невзначай проговорил Лайтвуд, откинувшись на спинку стула и взяв телефон со столика.       — Угу, — чуть ли не испуганно согласилась Амала, устремив голубые радужки на мужскую ладонь, сжимающую устройство.       В голове буквально кричало: «Посмотри. Посмотри. Посмотри!», но не помогло, потому что никто не умел читать мысли, и Киллиан просто убрал телефон в карман серых брюк с мыслью о том, чтобы и не потерять, и не отвлекаться на него.       В более-менее спокойной обстановке, так как их столик находился поодаль от орущей и все еще танцующей толпы, они просидели еще около часа, то перебрасываясь многозначительными пьяными взглядами — у Амалы это прослеживалось гораздо сильнее, особенно, после того, как она выпила еще два шота практически не делая между ними паузы — то болтая о всякой чепухе, из-за которой прорывало на смех.       Ранее Киллиан не мог представить, что будет таким образом разговаривать с девушкой, потому что считал себя не очень хорошим собеседником, и если с мужчинами возможно было найти контакт и темы, то с противоположным полом все всегда оказывалось гораздо сложнее, а с ней… опять же, проще, легче, чувственнее, впрочем, в этом была сама Амала.       Вскоре музыка в пабе стихла, люди перестали галдеть, кричать и петь — стали расходиться на улицу, но кто-то все равно еще планировал остаться, чтобы выпить в тихой обстановке и, может, соблазнить симпатичного бармена с татуировками на руках.       Киллиан с Амалой, посмотрев на время — он на наручные часы, она на экран телефона — решили, что им тоже пора уходить, хотя отчасти, честно говоря, вообще не хотелось расставаться, а приглашать Лайтвуда в свой дом… то есть с ночевкой, пока являлось сомнительным решением, еще и потому, что мама вряд ли одобрит подобное, выразив беспокойство о том, что ее дочь знакома с мужчиной всего ничего — надо бы поблагодарить Джотсану хотя бы за то, что она отпускала Амалу на свидания и практически не пыталась контролировать во сколько она приходила и уходила — давала свободу, несмотря на то, что планировала сделать очередную попытку подталкивания дочери к Амриту Дубею.       — Ты снова не взяла с собой никакую кофту? — выгнув бровь, недовольным тоном поинтересовался Киллиан, глядя на то, как Амала резво поднялась со стула, едва покачнувшись на небольших каблуках, и забрала только сумочку, висящую на спинке.       — Мы же на машине, — пожала плечами та и заметила, как серые радужки едва закатились. — Ты можешь дать мне свой пиджак, — сначала отойдя в сторону от столика, потом сделав два шага в направлении Лайтвуда и взглянув на него из-под длинных черных ресниц, кокетливо сказала мисс Басу, уже зная, что это сработает.       Ухмыльнувшись уголком губы, Киллиан снял пиджак со спинки стула и, показав одними глазами, чтобы Амала повернулась спиной, бережно накинул его на хрупкие плечи, после сжав их ладонями.       — А вольность имеет место быть? — немного повернув голову в сторону Киллиана, тихо спросила мисс Басу.       — Да, имеет, Амала, — тоже прошептал он и, наклонившись ближе к той, оставил легкий поцелуй на виске, не намереваясь слишком долго задерживаться в пабе — не хотел, чтобы чужие глаза видели между ними чувства, в особенности, такие — слишком интимные, потому что, казалось, даже страстный поцелуй не являлся подобным. — Идем? — обойдя мисс Басу сбоку и встав напротив, предложил руку Киллиан, и Амала, кивнув, вложила в нее свою, до сих пор смущенно улыбаясь и немного краснея.       Телохранитель ожидал возле белого тонированного мерседеса неподалеку от улочки с пабами — грозно стоял возле машины, сложа впереди руки в замок, и разглядывал местность, как это часто делал Киллиан, впрочем, сейчас, медленно ведя Амалу рядом с собой, поддерживая сильнее обычного, так как ее ноги заплетались, он тоже сканировал периметр, до конца не доверяя тому, потому что знал — кто-то из них допустил смерть мистера Басу, проглядев, не защитив должным образом, или… Лайтвуд и правда настолько хорош?       Подойдя к белому седану, Киллиан сам открыл заднюю дверь для Амалы, поэтому телохранитель, проследив за ними, и, когда, как называл Лайтвуда Киран, ухажер сестры тоже залез в машину, опустился на водительское сиденье, завел двигатель и тронулся с парковочного места, планируя развернуться, чтобы сократить путь до района Доннибрук.       Улочки сменяли друг друга довольно быстро — их освещали белые и желтые высокие фонари, под которыми виднелись тени. Люди, наверное, точно так же развлекающиеся в пабах, как Амала с Киллианом, медленно бродили по тротуарам или сидели на лавочках в парках, у набережных и зданий. Скорее всего, скоро начнет светать, но завтра выходной, потому это никого не волновало, лишь распаляло азарт заснуть уже при солнечном свете, а проснуться в закатных лучах, плавающих по стенам спальни в приятных оранжевых оттенках.       Амала же перестала трудиться не заснуть и почти не думать об отправленном сообщении, уложила голову на крепкое плечо, прикрыв глаза, надеясь, что если не сегодня, то завтра Киллиан залезет в телефон, может, даже когда она будет еще спать, и увидит послание, которое начнет новую историю — их историю, в которой они будут только вдвоем, по крайней мере, так считала мисс Басу, а Лайтвуд знал — всегда присутствовали третьи лишние: либо пешки Дубея следили за ним или за ними, либо сам Девдас мешался под ногами, постоянно напоминая о компрометирующих документах.       Тихое и мирное сопение раздавалось возле уха Киллиана, и он, не смея терять внимательность, только сильнее приобнял Амалу, прижав к себе и склонив голову на ее макушку, вдыхая сладкий запах и все-таки на мгновение прикрывая глаза, прося Вселенную замедлить время. Однако судьба явно не возлюбила Лайтвуда, потому не собиралась уступать ему, не собиралась слушать, слышать и, самое главное, помогать.       — Эй, — шепнул Киллиан Амале, поняв по большому дому за окном, что они приехали.       Его рука аккуратно провела от запястья до предплечья, чтобы разбудить ее, но та только сильнее вжалась телом в Лайтвуда, вдобавок промурчав что-то под нос.       — Приехали, малышка, — вдруг неосознанно произнес Киллиан, не оставляя попыток пробудить ее, хотя вообще-то не было желания от слова совсем — он бы донес ее на руках до самой кровати, но, во-первых, вряд ли ее мать одобрит подобное, во-вторых, ему хотелось попрощаться с Амалой правильно, да и снова посмотреть в невероятные глаза цвета океана.       — Как ты меня назвал? — тут же всполошилась мисс Басу, словно и не спала, и голубые радужки устремились в серые с легким любопытством и коварством.       — Я сказал: приехали, — коротко произнес Киллиан, ухмыльнувшись, подняв подбородок и переведя взгляд на телохранителя, который вышел из машины и остановился возле капота, наверняка для того, чтобы оставить парочку наедине.       — Врешь, — резко, но в то же время шепотом сказала Амала, пригрозив тому указательным пальцем, мол, ай-ай-ай, я засекла тебя на лжи, а лгать — плохо.       Сердце у Лайтвуда вмиг упало вниз, хотя сначала затряслось в грудине, пробило по меньшей мере пять ребер, больно ударившись об них, и только потом стукнулось о желудок и остальные мягкие органы, отчего к горлу подступила тошнота, однако он вовремя понял — пока Амала не имела в виду все вранье, которое Киллиан каждый день вешал ей на уши, как длинную лапшу, а потому выдохнул, но… надолго ли?       — Мне понравилось, — теперь выпрямившись на сиденье и поправив серый пиджак на плечах, призналась она. — Повторишь как-нибудь? — игриво спросила мисс Басу и приподняла плечо к подбородку, пряча тот, как будто вместе него — веер, которым раньше, в те времена, дамы прикрывали половину лица.       — Я подумаю, — со смешком произнес Киллиан, кинув мимолетный взгляд на Амалу, затем принялся выходить из машины.       Обогнув белый седан, он открыл дверь с ее стороны и, подав руку, помог выйти, проследив за ногами и каблуками — не дай Бог подвернет лодыжки из-за неровной поверхности или из-за того, что ноги вовсе не держат.       — Спасибо, — поблагодарила мисс Басу, растянув губы в ослепительной улыбке, словно Киллиан сделал что-то невероятное по отношению к ней. — А сколько время, кстати? — тут же поинтересовалась она — снова идея, внезапно пришедшая в голову так же, как и остальные, связанные с сообщением.       — Неужели переживаешь, что не выспишься? — усмехнувшись в очередной раз, спросил Лайтвуд и полез в карман брюк за телефоном, словно Амала не могла проделать то же самое со своим, достав из сумочки.       Но ведь и правда не могла, так как ей все же было важно увидеть его реакцию на сообщение, в котором оба буквально признавались друг другу в чувствах, хотя это видно невооруженным глазом любому человеку либо проходящему мимо, либо стоящему рядом, либо даже мимолетно посмотревшему на них.       Амала замерла: туфли вросли в мягкую и подстриженную зелень под ногами, губы поджались, челюсть сомкнулась настолько сильно, что можно было бы в следующее мгновение услышать скрип от зубов, пальцы впились в юбку темно-фиолетового цвета — наверняка на этих местах помнется, однако сейчас это вообще нисколечко неважно. А почти отмерла только тогда, когда Киллиан хотел было уже произнести вслух цифры, оповещающие о том, сколько же время — на горизонте светлело, значит уже под утро — но остановился, приоткрыв рот. Экран телефона, скорее всего, загорелся при его взятии в руку, вдобавок разблокировавшись, поэтому Лайтвуд должен был четко увидеть входящее сообщение. Конечно, там могли быть и другие уведомления, например, пропущенные звонки, однако даже при таком раскладе ничто не могло отвлечь и ничто не могло завлечь лучше, чем имя «Амала» сверху сообщения: «Я тоже хочу быть с тобой».       — Ты?.. — не получилось произнести полностью предложение — Киллиан только пялился, как ему казалось, минут пять в экран, потом поднял взгляд на изучающие и ожидающие реакции голубые глаза.       — Я подозревала, что сообщение от тебя, и сегодня убедилась в этом, написав ответное, пока ты стоял у барной стойки, — объяснила Амала, немного склонив голову вбок.       Дело было еще в том, что в ту ночь, когда Лайтвуд пил наедине с собой, снова выпил слишком много, забыв о данном послании. На утро лишь немного болела голова, а телефон лежал на кухне — так и остался на прежнем месте, куда тот положил его после отправки сообщения, однако и мысль не пришла при разблокировании экрана, что он мог кому-то что-то отправить, ведь обычно пьянки заканчивались в отчем доме, а тут… Киллиан удивительным образом проснулся в съемной квартире.       — Я хочу быть с тобой, Киллиан Лайтвуд, — повторила мисс Басу уже вслух, чтобы точно закрепить это и чтобы он услышал. — А ты? Ты хочешь быть со мной? — осторожно спросила она, подойдя на шаг ближе, так как после выхода из машины Киллиан предоставил больше пространства, чем обычно.       — Хочу. Охренеть как хочу быть с тобой, Амала Басу, — наконец-то сказал вслух неистовое желание Лайтвуд, вырывающееся из самой души.       Телохранитель, все это время стоящий неподалеку, даже отойдя уже от капота мерседеса, совсем отвернулся в противоположную сторону и прошел еще дальше, вперед, чувствуя, что являлся третьим лишним, а также лишними глазами и ушами — он успел в то мгновение, когда пальцы Амала и Киллиана соединились, сплетясь между собой, тела — вжались друг в друга, губы — соприкоснулись сначала в мягком поцелуе, затем смелом, власть которого принадлежала Лайтвуду, и именно его язык первым проник в ее рот, теперь обозначая свою территорию.       Серый пиджак, не удержавшись на хрупких плечах, сполз по короткому топу на лямках и юбке, после чего оказался на земле. Это не стало проблемой, и Киллиан обнял Амалу сильнее и крепче, закрывая от прохлады раннего утра и зарывая в своих объятиях, которые, как она считала, были надежными.       Сладкий запах, напоминающий малиновый раф и цветы, смешался с запахом мяты, свежести и леса так же, как смешались мысли у обоих, но означали одно — мы вместе.

Сейчас

      Что касалось семьи, Лайтвуд несколько раз виделся и с Кэролайн, и с Вивиан, но ненадолго, лишь чтобы коротко обнять, посмотреть на них целых и невредимых, спросить о состоянии, о работе, о школе и о занятиях каждой из них, хотя и так был в курсе, что сестры продолжали заниматься хобби, не бросив даже после той страшной ночи — все же смелые девочки росли под боком, одна правда уже взрослая девушка, однако Киллиан не принимал возраст Кэролайн — до победного она для него будет мелкой занозой в заднице.       Не сказать, что все наладилось — такого просто не может и не могло быть. С жизнью Киллиана, с убийствами, с наглой ложью — становилось все запутаннее и непонятнее существовать в дерьмовом мире, который для кого-то горел яркими красками, как, например, одежда Амалы, которую она подбирала на их встречи, и лишь на работу и учебу надевала юбку-карандаш, брюки и блузки, хотя и такие образы Лайтвуду приходились по душе, ведь именно таким образом мисс Басу выглядела в их первую одностороннюю встречу, когда Киллиан, схватившись за грудь, сидел в машине и наблюдал, как она с подругой, кажется, Лима, проходила мимо серебристого седана.       И… к вопросу о налаживании и убийствах. Прямо сейчас Киллиан со всех ног бежал с крыши одного из зданий, откуда наконец-то совершил контрольный выстрел, долгое время — несколько недель точно — гоняясь за одним безумно важным человеком. Однако он не являлся обычным бизнесменом. Он был тем, кто, по мнению Дубея, мог сотрудничать с мистером Басу, а точнее… стать его осведомителем о делах семьи Дубей, как о паршивом застройщике, который подкупал все и всех, лишь наживаться на строительстве домов, не заботясь о здоровье людей.       Райли Галлахер когда-то работал в компании мистера Дубея, заведуя всеми бухгалтерскими проводками, отчетами и счетами, но, когда вышел на грязный след, когда увидел, что цифры не состыковываются, начал собственное расследование, наткнувшись в последствии на коррупционные факторы, потому, написав заявление об увольнении, стремительно ушел из компании, а после… пробился гораздо выше, однако это не помешало и дальше копать под Дубея, вскоре встретившись и с известным адвокатом Корка и Дублина — вместе они насобирали множество бумаг, правда… в один день Райли попросту перестал выходить на связь, а после мистер Басу увидел того по телевизору рядом с членами правительства Ирландии, подумав в последствии о том, что и его подкупили.       Наверное, как уже посудил сам Лайтвуд, это заказное убийство от Девдаса было практически самым сложным — выследить Райли Галлахера оказалось не так-то просто, как будто он все то время, если не все года, после того, как ушел из компании мистера Дубея, скрывался как можно тщательнее, да и если появлялся на улицах Дублина, то только в сопровождении телохранителей, а они не давали продыху, да даже свежему воздуху подступиться к Райли, потому каждый раз, когда Киллиан думал, что вот сейчас пуля идеально войдет в сердце или в лоб, все снова выходило из строя, и контроля в том числе.       Из строя, так как либо снайперская винтовка вовсе не доставала на приличное расстояние — выстрел мог получиться кривой, а Лайтвуд никогда не рисковал таким образом — всегда лишь один и точный выстрел, сразу наповал.       Контроля, так как Киллиану на раз так четвертый уже поднадоели эти кошки-мышки, но, с другой стороны, понимал — нельзя взять и бросить, нельзя не убить и не выполнить очередной заказ, потому что от него зависело слишком много дорогих ему жизней, а Дубей на третьем неудачном разе едва не разбил костяшки на руках в кровь, отчитав наемника.       Однако сегодня случился пятый и самый удачный раз, когда мистер Галлахер внезапно оказался практически один на улице, возле своего автомобиля, спокойно, ничего не подозревая разговаривая с кем-то по телефону, наверное, даже на повышенных тонах — из-за далекого расстояния невозможно было точно сказать так это или нет. Телохранители, конечно, в один момент подбежали к нему, но… поздно. Двое из них изучающе взглянули на уже мертвое тело, а другие стали осматривать здания, затем предупредили о снайпере, а стражи быстрее обычного подъехали к самым ближайшим зданиям и оцепили улицы, потому Киллиан мог с легкостью оказаться в ловушке, после — в тюрьме.

eiby — SIREN (Super Slowed)

      — Сэр, остановите машину, — услышал через приоткрытое окно Лайтвуд, когда только-только убрал черную спортивную сумку в багажник и плюхнулся на водительское сиденье, затем тронулся с места, но не проехал и нескольких ярдов.       — Доброго дня, гарда, — как можно спокойнее произнес Киллиан и остановил автомобиль, вжав педаль тормоза. — Что-то случилось? Почему так много полицейских машин? — поинтересовался невзначай он, чтобы отвести от себя любые подозрения.       Гарда Джон Мерфи, как прочитал на форме Лайтвуд, стал осматривать личный автомобиль, который был чужим — не Киллиана, взятый напрокат. Полицейский обошел со всех сторон, оглядывая не только черный седан, но и водителя, расслабленно — или почти, сжимая лишь ладони на руле — сидящего внутри и ожидающего непонятно чего, потому что стражи могли потребовать в подобных обстоятельствах что угодно.       — Убийство, кажется, — с сомнением в голосе наконец ответил Джон, положа руку на кобуру с пистолетом. — Здесь же проезд личным автомобилям закрыт, как вы проехали во двор? — подойдя ближе к водительскому окну, подозрительно спросил тот, указывая взглядом на уже закрывающийся шлагбаум.       Черт. Киллиан заранее знал, что все это обойдется ему только боком, хотя… мистер Дубей об этом как раз таки и говорил, но… не настолько же. Во двор и правда был закрыт проезд, но Девдас договорился — опять же, деньги покупали все и всех — что один из его людей проедет на некоторое время.       Так… о чем же в очередной раз соврать?       — Гарда Джон Мерфи, я технический специалист по наблюдательным системам, — собрав всю силу духа и вдохнув поглубже, чтобы на определенное количество времени задержать дыхание, так как сердце с каждой секундой стучало быстрее и быстрее — мозг понимал и уже крутил картинки перед глазами, как полицейский кричит поднять руки вверх, выйти из машины, затем заламывает руки за спину, надевает на запястья наручники и везет в участок, и за этот хороший улов — наконец-то поймали наемника, по крайней мере, одного из — выплачивают отличную премию или вовсе повышают по службе. — Собственник здания обратился в нашу организацию для проверки видеонаблюдения и в случае чего замены, так что служебную машину пустили без проблем, — объяснил Киллиан, а Джон вновь опустил взгляд на автомобиль, наверняка пытаясь найти опознавательные знаки или надписи с названием организации.       — Значит перевозите оборудование? — обернувшись на шум, спросил полицейский, а Лайтвуд за мгновение ока открыл бардачок, достал оттуда пистолет и спрятал за пояс штанов. — Откройте багажник, сэр, сейчас проверяем все машины, которые оказались в оцепленных районах, — пройдя к задней части автомобиля, твердо попросил Джон.       Ну… вот и все. Киллиан проследил за людьми на улочке, обвел периметр взглядом, заметив еще одну машину стражей и полицейского рядом с ней, который то и дело точно так же останавливал гражданских и, если сомневался, просил открыть багажник или вовсе проводил осмотр всей машины, выгоняя водителей на улицу.       — Секунду, — с дрожащими пальцами на руках и с заплетающимся языком ответил Лайтвуд и вылез из машины, поправив пистолет, чтобы вдруг не выпал. — Это так необходимо? Мне пора выезжать к следующему клиенту, иначе руководитель сделает выговор и лишит денег, — стал заговаривать зубы тот, остановившись близ полицейского, но уже протягивая ключи от машины, чтобы открыть багажник, в котором лежала сумка со снайперской винтовкой, правда спрятанная под грудой одежды и других вещей, будто Киллиан в любой момент готов был переехать, однако так оно и было.       — Ситуация неоднозначная, мы проверяем всех. Мне тоже сделают выговор, если я вас просто так отпущу, тем более, вы уже вышли из машины — ничего сложного, ведь так, сэр? — спокойно проговорил Джон, повернув голову в сторону Лайтвуда, и тот легонько улыбнулся, несмотря на то, что внутри царапались кошки, не зная теперь, куда деться и как выбраться, впрочем, в данный момент Киллиан чувствовал то же самое — он в клетке, и ему некуда бежать, а убивать посреди улицы полицейского, да и вообще кого-либо из стражей не входило в планы.       Внутри себя Киллиан молился всем Богам, которые существовали в мире, если, конечно, существовали — или намеренно обходили его стороной, оставив на произвол судьбы. Он потянулся ключами к багажнику и вставил к замочную скважину, затем повернул и отошел чуть назад, предоставив полную свободу выбора Джону на осмотр машины.       За секунду перед глазами пролетело столько событий и решений, которые можно было бы сейчас предпринять, например, если Лайтвуд поймет, что все-таки удастся обезвредить полицейского — хорошенько ударить прикладом в висок, как это сделал с Габриэлем, и засунуть обмякшее тело в багажник, отвезти в ближайший лес и… Что дальше?       «Хочешь закопать его заживо? Ты совсем рехнулся, Киллиан?» — настороженный голос внутри боялся собственного хозяина и его дальнейших действий, хотя он, казалось, пришел к выводу, что выхода-то больше нет — либо полицейский ничего не замечает, либо наручники и тюрьма, либо…       — Мерфи! Эй! — окликнул мужской грубый голос откуда-то сбоку, и Джон, не успев даже наклониться к багажнику и должным образом рассмотреть одну-единственную сумку, которая стояла в самом дальнем углу — в темноте была бы вообще незаметна, но сейчас погода распорядилась совершенно иначе, и чуть ли не светило солнце. — У нас что-то есть, — снова раздался голос, после чего Киллиан тоже повернул голову в сторону, теперь увидев полицейского, стоящего у угла другого здания. — Хватит копаться, Мерфи! — уже было похоже на приказ, и Джон, смерив недоверчивым взглядом водителя черного седана, махнул рукой, которой до сих пор сжимал кобуру, как бы говоря этим, что закончили.       — Доброго дня, гарда, — все еще сдерживая панику и дыхание глубоко внутри, произнес Лайтвуд, усаживаясь в автомобиль после того, как полицейский отошел от машины подальше, направившись в сторону напарника.       Может… сегодня Боги или… Бог пожалел его. Может, сегодня какой-то охренеть удачный день недели, в который попал Киллиан. Может, судьба дала ему еще один шанс на искупление? Или… наоборот, поступила таким образом специально, чтобы до конца добить? Пока что ответов на данные вопросы не находилось, да и вообще могли не найтись. Важно было лишь одно — дыхание, хоть и прерывистое, вновь появилось, а наручники так и не надели на запястья.

━━━ • ✙ • ━━━

      Забрав из серебристого седана пакет с некоторыми продуктами — в основном вкусняшками, которые обожала Амала — и вином, Киллиан поспешил к калитке, потому что опаздывал, и не на пять минут, а на все пятнадцать — для него это до безумия неприлично, да и играла роль, скорее всего, профессиональная деформация, ведь если ты не придешь вовремя на место, которое подметил для лучшего выстрела, то не попадешь в цель.       Однако мисс Басу тоже не успела привести себя в порядок, потому, даже после нескольких свиданий, снова бегала по комнате, пытаясь одновременно и убраться, и накраситься — хотя бы ресницы для более выразительного взгляда. Только она взяла в руки тушь и уселась за туалетный столик, как раздался то ли стук, то ли звонок в дверь, а открыть, кроме домработницы и нее, было некому, так как мама с братом уехали на его соревнования по баскетболу в другой город — на несколько дней большой дом только в распоряжении Амалы, и она решила использовать время с умом, пользой и… закрепить приятным.       — Уже бегу! — прокричала мисс Басу, буквально отбрасывая на стол тушь, затем слыша, как тюбик все же скатился на пол, и вставая со стула, чтобы выбежать из спальни.       Ноги несли ее быстрее скорости света по лестнице на первый этаж, и только Амала хотела поднять голову и взгляд от ступенек, как неожиданно столкнулась с широкой и крепкой фигурой, впечатываясь чуть ли не лбом и носом то ли в грудь, то ли в плечо.       — Ой, — неловко произнесла та и поджала губы, подозревая, кто стоял напротив.       — Ой, — повторил Киллиан, ухмыльнувшись. — Привет, Амала, — когда голубые радужки обратили на него взор, сказал он. — Ваша домработница открыла дверь, и я отнес продукты на кухню, а потом решил проверить тебя, — стал объяснять он, чтобы не выглядеть слишком наглым, как будто он тут уже хозяин, хотя этому никогда не бывать — атмосфера в доме мисс Басу все еще давила, стены — кричали, дверь в кабинет мистера Басу угрожающе каждый раз смотрела в след и раскрывала бездонную и острую пасть, желая заглотить виновного в смерти хозяина.       — Привет, Киллиан, — мягко ответила Амала.       Их каждодневное приветствие — не просто «привет». Это точно что-то большее, во что они оба вкладывали и радость от встречи, и томление перед ней, и… только-только зарождающуюся симпатию и влюбленность. Точнее… подобные чувства уже давно сопровождали этих двоих, а вот на деле… Всегда сложно и страшно показывать, что другой человек вызывает совершенно иные эмоции, то есть… не просто как к другу, а… как к будущему партнеру, парню, может, мужу.       — Опаздываешь, — как бы невзначай отметила мисс Басу, кокетливо склонив голову вбок, открыв вид на острую ключицу и длинную шею — волосы были убраны в низкий пучок, закрепленный с помощью крабика. — На тебя не похоже, — продолжила Амала, все еще стоя слишком близко к Киллиану, но он и не пытался сделать шаг ни влево, ни вправо, а уж тем более — назад.       — Пришлось попопеть с выбором вина, но я нашел твое любимое, опять же, Киран сообщил мне по секрету, — подмигнул Лайтвуд, едва качнув головой в сторону кухни, как бы показав, что и алкоголь стоит там же.       — Мог бы и у меня спросить, — по-доброму хмыкнув, произнесла Амала и первой сделала шаг в сторону, намереваясь обойти Киллиана, чтобы зайти на кухню и посмотреть на бутылку или бутылки вина, хотя уже подозревала, какое мог посоветовать Киран.       Ей не удалось быстро пройти мимо — мужская рука аккуратно обхватила предплечье, остановив попытку уйти так скоро, потому глаза цвета океана, как и подбородок, поднялись снова наверх и взглянули в серые радужки, в которых горел шальной огонек — только благодаря Амале там еще плескалась жизнь, а штормовое предупреждение на некоторое время приостанавливалось, и буря отходила, но… всегда возвращалась, когда Лайтвуд оставался наедине с собой.       Не говоря ни слова, он склонился, провел ладонью по хрупкому предплечью ниже, вызвав тем самым мурашки у Амалы, которые разошлись по всему телу, и она невольно вздрогнула, и оставил осторожные поцелуи в уголке губ и рядом с мочкой уха, хотя безумно хотелось расцеловать всю ее, ощутить мягкость кожи на всех участках тела, но… каждый раз Киллиан останавливал себя от неминуемой и самой ужасной ошибки в своей жизни, к которой вообще-то каждый день возвращался: звонил, писал, встречался, закидывал комплиментами, дарил цветы, подобным образом целовал, после… по возвращении домой, отчитывал себя, разбрасывал вещи из шкафов, чтобы чем-то занять руки и не натворить дел. Однако самое главное здесь было то, что Лайтвуд все ближе и ближе с каждым разом подбирался к документам — Амала доверяла сильнее, открывала не только свою душу, но и то, что ее беспокоит, а сейчас это — смерть отца и бумаги, наработанные годами.       — Так… мы будем пить вино, раскладывать бумажки по полу и искать информацию? Я правильно поняла твой посыл? — смутившись в первую минуту, запрятав лицо с помощью опускания подбородка вниз, затем поинтересовалась мисс Басу, когда и Киллиан выпрямился, побольше вдохнув в нос сладковатый запах.       Они прошли на кухню, где Амала сразу же направилась к обеденному столу, у которого стоял пакет с продуктами и вино — сухое розовое, как она любит.       — Спиртное, на удивление, иногда помогает в таких делах, — вдруг заявил Лайтвуд, облокотившись ладонями на спинку одного из высоких стульев, стоящих за обеденным столом. — Ну, знаешь, если пить не чересчур, то копание в документах становится даже веселым, — поймав легкую улыбку Амалы, сказал он.       — Хм, да, точно, лучше не напиваться, как это было пару раз в пабах, — издала смешок мисс Басу, вспомнив, как Киллиан буквально нес ее на руках по улочке Дублина, чтобы усадить в машину телохранителя, и все, что она тогда делала, — обнимала его за шею и говорила полную несуразицу, однако даже от всякой ерунды тот не уставал, лишь слушал и слушал, потому что так его собственные мысли замолкали.       В следующие мгновения они вместе подготовили вкусняшки, разложив по тарелкам, и отнесли в большую гостиную, поставив на пол, а по середине уже лежала та самая большая папка с документами, как будто Амала с Киллианом планировали проводить нечто иное как ритуал на крови, но… в принципе, так оно и было. Только кровь использовалась, скорее, Лайтвуда, чем мисс Басу.       Затем, после переноса всех тарелок, Киллиан разлил вино по бокалам и, сделав начальный глоток, последовав примеру Амалы, отнес их вместе с бутылкой на то же место на полу.       Это мог бы быть романтический ужин, когда никто, даже охранники и домработницы не смели бы помешать, а уж тем более Киран и Джотсана, однако… все поворачивалось немного по-другому, да и, вероятно, нельзя было сказать, что Амалу с Киллианом не устраивал такой исход, потому что у каждого были свои цели, по крайней мере, они знали это по отдельности.       Амала продолжала копать, так как должна была завершить начатое отцом, и считала, что Киллиан готов оказать поддержку и помощь. Лайтвуд согласился по всем понятным уже давно причинам, но теперь спасал не только себя, но и ее, ограждая от страшного мира, от которого пытался защитить мистер Басу, постоянно повторяя, что женщине не место среди мужчин, борющихся за власть. В общем-то, здесь, наверное, проигрывала лишь Амала, не зная истинных мотивов Киллиана. Или… проигравшим останется именно он? Ведь… в финале потеряет все и даже больше…       Когда они наконец-то разместились на полу, подложив под колени и ягодицы мягкие подушки и пледы, чтобы было не сильно больно суставам — ранее тут располагался широкий ковер, но Джотсана решила отвезти его в химчистку, потому приходилось мерзнуть — Амала принялась доставать все документы, находящиеся в папке, и раскладывать их по своему порядку, который выстраивала в течение нескольких недель, сверяя даты на бумагах, а также различные заметки на страницах от отца, сделанные карандашами и маркерами, выделяя либо важное, либо то, на что стоило обратить внимание, после — задать вопросы.       Спустя какое-то время что Лайтвуд, что мисс Басу по очереди выпивали вино, ставили с едва слышимым звоном бокалы на пол, совершенно не следя за данным жестом, изредка закусывали либо конфетами — в случае Амалы — либо сыром и орехами — в случае Киллиана. Голубой и серый цвета мельком встречались. Мужской и женский голоса тихо звучали в гостиной точно так же, как и страницы, которые они вдвоем или листали, или перекладывали, или переворачивали, отодвигая то лишнее, по крайней мере, на сегодняшний вечер, то, наоборот, вчитываясь в текст и наклеивая синюю либо розовую закладку, чтобы вернуться позже.       — Интересно…       — Интересно…       Амала с Киллианом одновременно произнесли одно и то же слово, причем сделали это себе под нос, но в тишине гостиной, хотя изначально мисс Басу включила спокойную музыку — кажется, плейлист закончился, и никто из них не стал более вставать и запускать заново — отлично услышали друг друга, потому повернули головы навстречу, растянув губы в небольшой улыбке.       — Ты первая…       — Ты первый…       Снова одинаково и снова вместе. На этот раз что по гостиной, что за ее пределами раздался смех — мужской и женский.       — Уступаю, — коротко сказал Лайтвуд и облокотился спиной о диван, так как она уже порядком подустала, а ноги затекли, и закинул руки на колени, намериваясь наблюдать только за Амалой.       Кивнув и выбрав необходимые бумаги, мисс Басу скрестила ноги по-турецки и выпрямила спину, чтобы зачитать то, что нашла и что наверняка заинтересовало бы судью, если они все же обратятся в суд, чтобы покончить с этим и… с Дубеем.       — Я нашла информацию об одном осведомителе, с которым отец переписывался долгое время, наверное… — Амала перевернула лист и нашла дату, отмеченную карандашом — …с самого начала наработки документов. Они переписывались в основном о финансах компании Дубея, но… потом отец получил от него наводку о том, что правильнее и эффективнее было бы копать в направлении либо завышения, либо, наоборот, уменьшении цифр радиации, которую обычно проверяют в Ирландии на этапе строительства зданий, тем более — жилых домов, — ее глаза бегали по документу, пальцы следили за текстом, который Амала читала, чтобы ничего не упустить, а дыхание становилось рваным и прерывистым, потому что данная информация ценнее любой другой. — Примерно за несколько месяцев до смерти папы, осведомитель прислал письмо, что больше не может участвовать в расследовании и давать какую-либо информацию, но… папа не остановился на этом — сам раздобыл бумаги, на которых точно видно, что цифры при замере — завышены, а в компании Дубея — они вдвое, а то и втрое ниже, то есть…       — Подделаны, куплены… — продолжил шепотом Киллиан и, все же не усидев на месте, подполз к Амале, теперь читая текст собственными глазами и впитывая информацию. — Дубей покупал всех, кого не лень, похоже, и осведомителя твоего отца в том числе, — пробежав взглядом по цифрам на двух разных бумагах и убедившись, что радиация в некоторых местах и правда втрое выше, а значит — там строить категорически бы запретили, если бы не до неприличия большая сумма денег — пришел к выводу Лайтвуд, хотя не сомневался, что именно такую информацию они и найдут, да и вообще-то сам заметил ее еще в кофейне при совершенно случайной встрече с Амалой.       — Это прямая фальсификация, Киллиан! — воскликнула вдруг мисс Басу, а ее голубые радужки загорелись привычным ярким огнем — он горел в те моменты, когда Амала находилась на грани или открытия, или эмоционального всплеска. — За это Дубея можно посадить! И надолго! Тут же все в кучу… — она положила две страницы на пол и начала рыться в других, которые валялись поодаль. — Коррупция, мошенничество, подделка документов… Здесь хватит на пожизненное, понимаешь? — остановившись в один момент и повернув голову в сторону Киллиана, уже тише спросила Амала, и тот лишь кивнул, а в голове размышлял — почему тогда мистер Басу то и дело проигрывал в судах, либо вовсе хранил все дома и не пытался как-либо воздействовать на Дубея с помощью системы.       — А имя? — встрепенулся Лайтвуд и попытался взять те самые две бумаги в руки. — Имя осведомителя есть? — конкретнее задал вопрос он, бегая глазами по тексту.       — Райли Галлахер, — быстро ответила Амала, на этот раз опустив глаза в пол и найдя бокал с вином, которое планировала выпить до дна, не заметив, как после ее слов, Киллиан буквально застыл, можно сказать, врос в пол коленями, на которых сидел, пальцы, держащие страницы, вжались в документы сильнее — одно движение, и бумаг не станет — к горлу подступил ком, потому что он понял, кого недавно убил — возможно, единственного человека, который мог бы оказать помощь и содействие в попытке посадить Дубея, наконец-то покончить со смертями. Получается… самостоятельно лишил и себя, и Амалу надежды на светлое будущее, точнее… как прибежала в данный момент мысль, Лайтвуд сам указал на Райли, когда сообщил Девдасу о замерах радиации.       Громкое «блять» раздалось в голове ровно в тот же момент, в который мисс Басу посмотрела ему в глаза, находя в серых радужках замешательство.