18.2 О встрече после пяти

      Амала медленно, но уверенно, по крайней мере, пыталась сделать вид, что все нормально и что официантка прямо в это мгновение снова не косилась на нее, как будто спрашивая взглядом, мол, что вы решили по поводу вашего спутника, шагала к столику, где Киллиан спокойно ожидал ее, разглядывая что-то в окне сбоку от себя, потому не видел, что она уже возвращалась. Амала сделала заминку перед тем, как окончательно ступить на прежнюю территорию — выжидала, может, тело подскажет, как действовать дальше и как поступать, однако… оно снова молчало, или… именно он подавлял энергетику?       Тяжело вздохнув, снова поправив волосы, чтобы не лезли в лицо, мисс Басу натянула улыбку и быстро уселась на стул. Лайтвуд тут же среагировал, даже немного вздрогнув, так как ушел в свои мысли, размышляя вернется ли Амала, как обещала, или сбежит, увидев в нем истинную личность?       — Все в порядке? — оглядев ее практически с ног до головы, подавшись чуть вперед, затем наклонившись в сторону, обеспокоенно поинтересовался Киллиан, подсчитывая все то время, которое та провела в уборной, — по его личным минутам что-то не сходилось, да и выражение лица Амалы говорило о том, что ее кто-то или что-то застало врасплох.       — Более чем, — с легкостью в голосе ответила мисс Басу и принялась пить коктейль.       За каких-то несколько секунд она выпила почти половину розоватой жидкости, отчего Лайтвуд вздернул бровь, при этом приподняв и уголок губ в хитрой улыбке, не помня, видел ли когда-нибудь, чтобы девушка пила алкоголь с такой скоростью.       — Может, прогуляемся? — допив коктейль, предложила Амала, рассмотрев столик, на котором стояли почти пустые тарелки — еда в ресторане действительно вкусная. — Ты, вроде, говорил, что наш вечер плавно перейдет в ночь, — продолжила она, и Киллиан кивнул, после поймал взгляд Саны, чтобы попросить счет.       — И я помню про камни, — издал смешок Лайтвуд, и мисс Басу уже искренне улыбнулась, потому что в предыдущие минуты лишь фальшивила, дабы успокоить бешеное сердцебиение.       Официантка быстро оказалась у их столика, затем кивнула, поняв просьбу, и удалилась, вновь внимательно взглянув на Амалу — она поймала очередное волнение в карих глазах, но надеялась, что Киллиан не заметит переглядок, хотя, казалось, он слишком внимателен и ловок, даже взять тот же баскетбольный мяч, который Лайтвуд поймал, чтобы спасти свой серебристый седан от увечий — мисс Басу из окна коридора увидела, как Киран приложил слишком много усилий для подбрасывания мяча, и он полетел через забор, а спустя буквально секунду Киллиан зашел с ним в руках на территорию дома.       — Пожалуйста, ваш счет, — отвлекла Сана, положив деревянную коробочку на столик, но ближе к Лайтвуду.       Амала решила подняться раньше, чем Киллиан успел достать визитницу из кармана брюк, и, делая вид, что поправляет платье, приблизилась к Сане практически вплотную сбоку и чуть со спины, следя при этом за Лайтвудом, который расплачивался за ужин, доставая из визитницы карточку и прикладывая ее — вылезло предупреждение, что необходимо ввести пин-код.       — Вы ошибаетесь, — едва ли не угрожающе прошептала мисс Басу на ухо официантке. — Это не он, — еще тише сказала она.       Оказалось, что Лайтвуд перепутал карточки и вместо той, на которой лежали деньги, достал совершенно пустую, с нулем на счете, поэтому, выругнувшись под нос, подождал, пока Сана вновь наберет сумму за ужин, чтобы приложить к терминалу правильную карточку.       — Если это не он, — повернув голову в сторону гостьи, шепотом защебетала официантка, — тогда зачем вы сорвали листовку? — закончила вопрос Сана и, лучезарно улыбнувшись Киллиану, забрала терминал, оторвала вылезший чек и опустила в деревянную коробочку, которая дополнительно была предназначена и для чаевых.       Вопрос, который ударил под дых, и, если бы серые радужки не устремились на Амалу, она бы, скорее всего, инстинктивно отшатнулась, но сейчас сдержалась, можно сказать, из последних сил, ведь… Сана была права: зачем срывать листовку? Значит… мисс Басу сомневалась и в том, что говорила сама себе еще в туалете, глядя на фоторобота, и в том, что сказала минутами ранее официантке. Наверное, таким образом работало влюбленное сердце — заглушало кричащий разум, в особенности, горькую правду, которая на самом-то деле не пряталась глубоко внутри — лежала на блюдечке с золотой каемочкой. Как говорится: если хочешь что-то надежно спрятать, спрячь на видном месте.       Киллиан, оставив чаевые в коробочке, тоже поднялся из-за стола и, подождав, пока Амала первая ступит в сторону выхода, пошел за ней, еще раз проверив столик, прищурившись — не забыли ли чего, но, кажется, у него все было спрятано по карманам или в машине, а у мисс Басу с собой была лишь маленькая сумочка.       Когда администратор пожелал хорошего вечера, они вышли на улицу и словили небольшой прохладный ветерок, отчего Амала тут же соединила руки вместе, сложила под грудью и подняла плечи к ушам. Лайтвуд всполошился и, сняв джинсовую рубашку, которую посоветовала надеть Кэролайн, предложил ей.       — Снова твоя одежда на мне, — мягко проговорила мисс Басу, с удовольствием надевая рубашку, уже ощущая ее тепло, точнее, его тепло и его запах; кажется, после того раза, когда Киллиан одолжил кожаную куртку, после их случайной — как Амала считала — встречи в кофейне, запах то ли духов, то ли геля для душа, а может, вовсе природный, оставался на одежде еще несколько дней, из-за чего не хотелось бросать в корзину с грязным бельем и стирать — лишь снова вдыхать и ждать свидания.       — Я не против, — пожал плечами Лайтвуд, помогая распрямить рубашку, встав напротив Амалы, даже попытавшись застегнуть несколько пуговиц, чтобы ветер не продувал ее тело, которое обволакивалось тонким слоем золотого платья. — А ты? — заглянул в голубые глаза он и все же притронулся к одной из пуговиц, не наблюдая сопротивления.       — Нисколечко, — короткий ответ, и мисс Басу затаила дыхание от слишком близкого присутствия Киллиана рядом с собой — еще бы немного и можно было бы притянуть его к себе, чтобы прикоснуться губами к губам, однако все, что сделала Амала, — закусила нижнюю губу, следя при этом за сосредоточенным выражением лица Лайтвуда, будто для застегивания пуговиц требовались какие-то особые умения или нужно было приложить чуть больше усилий, чем обычно, а потом взгляд поймал картинку на мужской правой руке, и та воскликнула: — О, что это?! Татуировка?       Наконец-то застегнув пару пуговиц, потому джинсовая рубашка никуда не денется и не спадет от ветра, Лайтвуд сделал шаг назад, но не убрал руку, не опустил ее, оставил на весу, чтобы Амала смогла получше рассмотреть…       — Да, татуировка, — подтвердил он, и нежные ладони обхватили его запястье — дыхание тут же перехватило, потому что касаться ее самому и касания от нее — совершенно разные ощущения.       — Тигр? — прошептала мисс Басу, развернув и себя, и Киллиана таким образом, чтобы свет от фонаря, под которым они стояли, попал ровно на татуировку.       — Да, — одно слово по той причине, что у Лайтвуда вовсе перехватило дыхание, а кислород, казалось, исчез из легких.       Амала несколькими пальчиками вела по изгибам тигра, изучая кое-где шероховатости, хотя на вид думалось, что татуировка идеально гладкая, рассматривая каждый дюйм, каждый нарисованный узор на шерсти и морде тигра, про себя восхищаясь кропотливой работой мастера.       Киллиан же следил за ней, стоя прямо, как будто на военном параде, где одно лишнее или неправильное движение, и ты вылетаешь со службы. Однако ему просто хотелось замедлить данный момент, остановить время и запомнить ее такой: легкой, наивной, доверчивой, нежной, мягкой, болтливой, веселой, флиртующей, ведь после, по истечении какого-то времени, глаза Амалы не посмотрят так, как сегодня и как пару дней назад, руки не притронутся с такой же заботой, слова не скажут ничего приятного.       С одной стороны, все было в его крепких ладонях — признайся, скажи правду, хоть и горькую, и больную, сделай все, чтобы не стало еще хуже. С другой же… если хорошенько подумать, не осталось ничего, кроме того, чтобы, как и настоятельно порекомендовала Кэролайн, врать до конца и насладиться теплотой, исходящей от ее глаз и нее самой.       — Почему? — выпрямившись и подняв взгляд на Киллиана, задала вопрос мисс Басу. — Почему тигр? — уточнила она, не выпуская его запястья, держа ровно в том месте, где он носил часы и где сейчас быстро-быстро пульсировала вена, и, если Амала зажмет ее, например, большим пальцем, почувствует, насколько сильно бьется сердце Киллиана, ускоряя и остальные процессы в организме.       — На самом деле существует множество обозначений и объяснений тигра, — начал Лайтвуд, тоже опустив глаза на татуировку, которую набил около двух лет назад, причем постаралась никто иная как Кэролайн. — К примеру, любовь к свободе, доминирование и лидерство или нежелание подчиняться правилам, — объяснял он, и теперь Амала изучающе смотрела на него, замечая мимические морщинки вокруг глаз и между бровей. — Мне нравится придерживаться обозначения тигра буддистами. В их религии считают, что тигр — контроль над страхами, — признался Лайтвуд, и вновь подувший ветер поднял с хрупких плеч длинные пряди волос, отчего некоторые их них практически коснулись его лица.       — Для тебя это… что-то личное? — осторожно поинтересовалась Амала и невольно придвинулась еще ближе, или… ветер подтолкнул ее?       Он не знал, как ответить, не знал, что сделать или что показать, чтобы не обидеть ее, но при этом произнести хоть что-то. Казалось, в подобные моменты, особенно, если человек и правда симпатизировал, желание выговориться и излить душу разливалось в душе сильнее обычного, однако Киллиан не имел права вываливать все дерьмо на Амалу, да и… ему бы снова пришлось лгать, а закапываться в наглом вранье еще глубже — так себе идея.       — После смерти отца… — все же решился заговорить Лайтвуд, и сердце мисс Басу стало стучать медленнее, наверное, даже слишком опасно, чтобы продолжать нормально дышать, — …постоянно присутствует страх, что мои близкие тоже покинут этот мир, оставив меня в одиночестве, — слова буквально рвались из души, и ведь Киллиан не соврал, потому что потерять мать и сестер — его самый страшный кошмар, впрочем, он-то и снился ему несколько дней назад, только вот теперь… после встреч с Амалой, Лайтвуд боялся потерять и ее.       — Киллиан… — тихий голос, но из-за того, что рядом с рестораном почти никто не ходил и не проезжали машины, он послышался громко, будто разрезая воздух, проникая в ушные раковины, а это… попросту было тем, что Киллиан неистово желал запомнить то, как Амала произносила его настоящее имя, тем самым возвращая прежнюю версию, прежнюю и потерянную личность в глубинах разума обратно. — Мне жаль, — склонив голову вбок и поджав губы, продолжила та и на этот раз выпустила его запястье — вместо этого вдруг вжалась в него всем телом, обняв за спину и едва сжав белую футболку пальцами.       Окончательно потерявшись, понятия не имея, как поступить, Лайтвуд сначала вовсе стоял, как истукан — руки повисли вдоль тела, взгляд метался от одного здания к другому, нос вдыхал сладковатый запах и, наверное, только лишь запах малины вывел из транса, после чего Киллиан аккуратно приобнял Амалу в ответ, скрестив руки на ее лопатках, не смея двинуться ни выше, ни, особенно, ниже, чтобы не спугнуть и чтобы не испортить момент.       Мне жаль… Два слова, которые он тоже хотел бы сказать. Два слова, которые вырывались из горла, но он удерживал их внутри, чтобы не выдать себя. Два слова, которые позже уже не будут значить ровным счетом ни-че-го. Впрочем, как и все остальное, что произошло, что происходит и произойдет дальше.       — Идем, Амала, — на ухо ей проговорил Киллиан и первым отстранился, хотя вообще не хотелось разрывать объятия, но так было лучше и… легче. — У нас свидание, а не…       — Это сближает, — выпалила мисс Басу, утерев указательным пальцем, видимо, одинокую слезу возле переносицы, почти успевшую скатиться по щеке — она вспомнила, как на ее глазах убили отца, как гроб вместе с ним опускали в землю и как справлялась, и до сих пор справляется, с утратой родного человека, потому… отчасти понимала Киллиана.       — Не спорю, но сейчас не лучшее время. Хочу, чтобы первое свидание запомнилось чем-то приятным, — слегка улыбнулся Лайтвуд и предложил локоть, чтобы мисс Басу вложила в него руку, что и сделала в следующее мгновение, соглашаясь с верными словами.       На пути, который выбрал Киллиан, иногда встречались такие же влюбленные парочки или друзья, которые уже напились в пабе, потому приходилось то и дело отгораживать внушительной фигурой хрупкую, чтобы, не дай Бог, покачивающиеся люди не задели Амалу или не пролили на ее наряд алкогольные напитки — на улицах явно не хватало стражей для пущего эффекта, чтобы разогнать незаконопослушных граждан.       «Среди них всех самый незаконопослушный — я», — усмехнулся про себя Лайтвуд в очередной раз потянув мисс Басу на себя, сойдя с тротуара на проезжую часть — Амала успешно прошла в нескольких ярдах от странной компашки.       Они говорили о повседневных вещах, которые не затрагивали слишком личное, тем более — больное. Прогулка по улочкам Дублина от ресторана до пешеходного моста Ха’ Пенни через реку Лиффи была похожа на ту, когда два человека уже многое знали друг о друге, поэтому им не составляло труда находить все новые и новые темы для разговора, или продлевать те же, что несколькими минутами ранее стали вдруг либо неактуальными, либо кто-то из них, например, Амала отвлекся на белый мост через реку, остановившись сначала перед ним, чтобы сделать фотографию, как свет от фонарей падал на реку, отражаясь в ней и рисуя тени, затем, поднявшись на него и сделав паузу на середине, чтобы посмотреть в разные стороны, наслаждаясь двумя берегами — южным и северным. Северный был более тихим, чем южный, потому, если пойти по нему, свернуть направо, прошагать по набережной Виктории и снова повернуть, уходя с набережной на улицу Англси, можно, а точнее, со ста процентной вероятностью наткнешься на народ, музыку и пабы с яркими вывесками — Темпл-бар, вот как называлось это оживленное и шумное место.       — Удивительно, какой Дублин бывает разный, не правда ли? — глядя в воду, спросила Амала, слыша краем уха, как где-то кричат люди, радуясь чему-то или они попросту напились, поэтому не сдерживали эмоций.       — Мне всегда казалось, что он одинаково шумный, — ответил Киллиан, стоя рядом, наверное, даже слишком близко — еще немного, и их предплечья соприкоснуться. — От этого думается, что люди вообще не работают, лишь пьют ночами напролет, — со смешком высказал он, и мисс Басу повернула голову в его сторону, слегка растянув губы.       — А ты? Кем ты работаешь? О себе я уже рассказала, точнее, о своей работе с собаками и дополнительной учебе на адвоката. Настала твоя очередь, Киллиан, — не просто вопрос, скорее, твердая просьба поведать хоть о чем-то сокровенном, потому что, бывало, именно работа отражала сущность человека и показывала какие-то черты.       Лайтвуд боялся подобного рода вопроса так же сильно, как и правды о себе, ведь это станет очередной ловушкой для него же самого, это станет очередной ложью, которую необходимо будет поддерживать — наверное, стоило завести специальный блокнот, чтобы записывать в него придуманные истории, так как память умела переворачивать и искажать даже правду, что уж говорить о вранье.       Он постарался успокоить мелкую дрожь, которая била тело, иначе выдаст себя гораздо быстрее, чем планировал. А Киллиан вообще планировал рассказывать правду о себе? Или все пустит на самотек, и Амала как-нибудь сама догадается, узнает от других, что вообще-то хуже всего? Пока Лайтвуд не представлял себе, как в один из дней или вечеров встретится с ней и выпалит о том, что он и только он виноват в смерти ее отца, да и не только…       — Технический специалист по наблюдательным системам, — уверенно, даже голос не дрогнул, произнес Киллиан.       — Э-э… — неловко пробурчала себе под нос мисс Басу, скорчив рожицу — она понятия не имела, что это и с чем это едят, впрочем, он тоже, потому что буквально на ходу, за мгновение ока придумал профессию, которая, по сути, близка к его — наблюдатель хренов. — Впервые слышу, — выпрямившись и сделав шаг вперед, чтобы спуститься с моста на южный берег, сказала Амала. — А что входит в твои обязанности? Это сложно? — закутавшись еще сильнее в джинсовую рубашку, поинтересовалась она.       Мотнув головой, Киллиан принялся объяснять, опять же, беря из головы рандомный набор фраз, чтобы сложилась красивая картинка, а еще лучше, наверное, сказануть заумные словечки, чтобы Амала не запомнила их и не смогла вбить в поисковик:       — Я работаю с системами, которые позволяют наблюдать и фиксировать происходящее на расстоянии. Камеры, сенсоры, иногда тепловизоры и тому подобное. Настраиваю оборудование, слежу, чтобы все работало без сбоев, делаю профилактику. Иногда выезжаю на объекты, чтобы проверить, исправно ли работает, работает ли вообще и как работает в реальных условиях.       Та слушала внимательно, поглядывая под ноги, чтобы не споткнуться, хотя Лайтвуд крепко удерживал Амалу за локоть, понимая, что туфли, хоть и не на большом каблуке, явно не предназначены для долгих прогулок, а уж по таким дорожкам и выложенным камням по городу — точно.       — То есть… это как, если бы мы купили видеонаблюдение для дома, повесили бы камеры вокруг территории, то ты бы приехал и проверил их? — решила уточнить мисс Басу, хотя сомневалась в правильности предположений, однако не боялась показаться глупой — нельзя же знать все.       — Что-то вроде того, — кивнул Киллиан, приподняв уголок губ, а внутри выдохнув, желая поскорее поговорить о чем-то другом — только не о себе. — У вас же висят камеры вокруг дома?.. — вопрос, скрывающий в себе нечто большее — необходимое знание о том, бдит ли охрана за происходящим вокруг дома семьи Басу, если вдруг нужно будет пробраться на территорию, а то и во внутрь, для получения тех самых документов.       — Да, но они уже не так качественно транслируют изображение, часто ломаются, — без задней мысли и, кажется, даже позабыв о предупреждении Саны и листовке в сумочке, пожала плечами Амала, теперь оглядываясь по сторонам — красные фонари по краю тротуара создавали романтичную атмосферу и отражались в окнах зданий. — Технический специалист по твоему номеру телефона сможет приехать, если я позвоню? — с легкостью в голосе, спросила мисс Басу и посмотрела на Киллиана исподлобья.       — Не люблю совмещать личное и работу, поэтому, даже если некая Амала Басу решит позвонить техническому специалисту, он, конечно, приедет, но не в качестве специалиста, а в качестве обычного Киллиана Лайтвуда, — выкрутился тот, раньше и не подозревая, что сможет вот так просто лгать, но это действительно стало его жизнью, потому что, если не соврать, впереди ждет только верная смерть, причем не только физически, но и эмоционально.       — А, знаешь, — Амала остановилась, как раз на перепутье дорог — одна вела в самое сердце улицы Темпл-бар, другая дальше, по набережной Виктории — приподняла подбородок и взглянула необычайно красивыми глазами в серые, которые не могли оторваться от нее весь вечер и… уже почти ночь. — Я ведь позвоню тебе, Киллиан, — склонив голову вбок, продолжила она. — Мы пойдем в один из тех пабов, — палец показал на улицу позади, откуда раздавалась громкая музыка, — и напьемся, чтобы не чувствовать неловкости, — Амала закивала самой себе, до сих пор не отводя взгляда от Киллиана, который лишь усмехнулся от ее слов — внутри же кричал уже до боли знакомый голос, который предупреждал, насколько плоха данная идея.       — И ты возьмешь с собой одного из охранников? — вдруг спросил Лайтвуд, сложив руки на груди, ощутив, как холодный ветер, так еще и возле реки, пробирал до костей.       — Думаешь, тебя нужно будет тащить из паба в машину? — засмеялась Амала и невольно стукнула ладонью по мужскому предплечью. — Точнее, твое обессиленное тело, — теперь уже чуть ли не закашлявшись, произнесла она.       «В принципе, такое вполне вероятно, особенно, если ты действительно напоишь меня», — ответил самому себе в голове Киллиан.       — Знаю, — сказал правду он, смутившись, опустив глаза вниз, на их обувь — грубоватые черные ботинки и нежные туфли, вот таким образом эти двое и выглядели.       Диалог не продолжился дальше — оба застыли в попытке либо сдвинуться с места и теперь уже, скорее всего, вернуться к машине, либо… сделать первые и самые страшные шаги навстречу друг к другу.       Киллиан, не думая практически ни секунды, потянулся к прядям темных волос и наконец-то заправил их за ухо, как мечтал сделать это весь вечер, но не был уверен можно ли, позволит ли Амала, а сейчас… она снова так близко — и одновременно далеко — ее запах обволакивал и захватывал в плен вместо колючей проволоки, делающей больно — сладкий, цветочный, с нотками малины запах приносил спокойствие и… надежду — а голубые радужки говорили гораздо больше, чем язык — в них читались желание и… разрешение, или, может, вдобавок приглашение.       Амала же, честно говоря, ждала этого момента, наверное, еще со вчерашнего дня, со звонка на ночь, с утра, когда уже начала бегать по дому и собирать идеальный образ, с приезда Киллиана, с секунды, когда они впервые, как только сели за столик, потянулись друг другу в ресторане. До него она никогда не чувствовала с кем-то такой же сильной связи, ее никогда не тянуло к человеку, она никогда не думала так долго, много и не представляла… первый поцелуй. Возможно, это что-то большее — не просто симпатия и влюбленность, а любовь с первого взгляда и мимолетного прикосновения, а также ухаживания.       — Прости мне эту вольность, Амала, — наклонившись ближе к ней, прошептал Лайтвуд, и, вновь проверив ее выражение лица и движения тела на отсутствие отрицания, наконец-то дотянулся губами, но больше до щеки, едва захватив уголок губ, однако даже при таком раскладе он понял — ее губы на вкус, как спелая малина, впрочем, Киллиан так себе и представлял.       Румянец, внезапно появившийся на и без того розоватых щеках, разлился по всему ее лицу. Мисс Басу на долю секунды — показалось, что ровно столько продлился осторожный поцелуй — закрыла глаза, чтобы больше ощущать, чем видеть, ведь, когда ты слеп, обостряются другие органы чувств, после… когда открыла, серые глаза оказались настолько близко, отчего Амала рассмотрела в них маленькую вспышку молнии — грозовые тучи не сгущались, наоборот, отступали, забирая с собой печаль во взгляде.       — Побольше бы таких вольностей, — тихо пролепетала та, приподнявшись на носочки.       Теперь, обвив руками шею Киллиана, она притянула его к себе, прижавшись при этом почти всем телом к его — так устоять на пальцах оказалось гораздо проще — и оставила такой же невесомый и, что самое главное, их первый — или уже второй? — поцелуй в уголке губ, вдохнув запах свежести, леса и мяты.       В такие моменты мир обычно затихал, люди переставали ходить рядом, машины — замедлялись, однако Киллиан и Амала слышали музыкантов, кричащих и пьяных людей, автомобили, которые то и дело сигналили тем, кто мешался на дороге, при этом предпочтя не обращать внимания ни на кого и ни на что, кроме друг друга — даже все равно, что они стояли по середине дорожки на набережной, а пешеходам приходилось обходить их.       «…скажи что-нибудь на ирландском», — вспомнилась просьба мисс Басу.       «Tá brón orm faoin chaoi ar bhuail mé leat», — в мыслях пронесся собственный голос, а после и ответ на вопрос, что означала данная фраза: «Твои глаза как океан».       Ее глаза и правда были, как океан — единственная правда среди остальной лжи, потому что фраза, которую Киллиан сказал, на самом деле переводится совершенно иначе.       «Tá brón orm faoin chaoi ar bhuail mé leat» — с ирландского: «Мне жаль о том, как я встретил тебя».

━━━ • ✙ • ━━━

      Как оказалось, свидание прошло, как один миг — вот ты готовишься к нему весь день, не можешь ни о чем другом думать, и в другой момент ты уже в кровати, на улице глубокая ночь, ноги отказываются ходить, а все тело, как натянутая струна, как бы говоря хозяину, что на сегодня точно хватит, но, если было бы возможно, Киллиан и Амала провели бы вместе целую ночь.       Каждый провел ее остаток раздельно, думая друг о друге. Лайтвуд сначала тупо плевал в потолок, разглядывая неровности и люстру, лежа на диване, подперев голову рукой, затем, поднявшись, прошел в коридор, достал пачку сигарет и на этот раз остановился у подоконника, зайдя в спальню. Весь вечер он не думал о том, чтобы прогнать навязчивые мысли и нервозность с помощью курения — вообще не хотелось курить, да и нервов практически не было, наверное, они остались где-то возле дома Басу, когда Амала только-только появилась на крыльце в своем золотом платье на тонких лямках и разрезом на ноге и когда Киллиан сделал ей комплимент.       Как он и считал — она действовала на него, как обезболивающая или успокоительная таблетка, пачка которых всегда лежала на тумбочке рядом с кроватью, впрочем, как и стакан воды — в основном на случай почти каждодневных кошмаров, после которых Лайтвуд залпом выпивал стакан воды, будто несколько минут назад бежал марафон.       Мисс Басу зашла в дом с улыбкой на лице после того, как Киллиан довез до дома и проводил до калитки, не став забирать джинсовую рубашку, хоть Амала и настаивала, уже расстегнув несколько пуговиц сверху, но тот остался при своем мнении: даже на таком коротком расстоянии при холодном ветре можно что-то да подхватить, например, воспаление легких. Поэтому когда она прижалась к входной двери спиной, то обняла себя руками, опустила подбородок и вдохнула приятный запах, исходящий от воротника рубашки. Кажется, мисс Басу так и продолжала стоять в коридоре и прогонять мысленно все свидание, которое прошло отлично и, наверное, даже лучше, за исключением одного большого и странного НО — свернутой листовки в сумочке, которую она после, как тихо пробралась в спальню, прикрыв дверь, разобрала, разложив вещи на туалетном столике. Нужно ли было заострять на ней внимание? Нужно ли было сравнивать исчезновение первой листовки, которую поймал Джонни в зубы, и приглашение Киллиана в тот же день в гости? Во всяком случае, Амала отогнала от себя эти тревожные мысли, которые вообще-то никак не складывались в целую картину, и по итогу быстро заснула — так же, как и ее спутник, без задних ног.       — Амала! Амала! — прокричал кто-то практически над ухом, и та застонала от солнечных лучей, которые светили в комнату из-за не задернутых штор — или забыла, или было безумно лень вставать с кровати, когда она заметила промах. — Вставай, любимая сестренка! — Киран, кто же еще, теперь плюхнулся на кровать, рядом с бурчащей ругательства себе под нос Амалой. — Я же сказал, что не дам тебе как следует поспать на следующий день после свиданки, — крепкая ладонь опустилась на женскую спину и таким образом попыталась раскачать обмякшее тело.       — Отвали, Киран, — сонным голосом пролепетала та, хотя планировала сказать это как можно угрожающе, но организм все еще спал, потому не слушался. — Сегодня мой официальный выходной, причем от тебя в том числе, так что, будь добр, уйди, а лучше попробуй приготовить завтрак или обед. Сколько там вообще время? — продолжила мисс Басу, обняв подушку руками и уткнувшись в нее носом, прячась от дневного света.       — Еще чего! Для таких задач у нас есть кухарка, если ты забыла, — недовольно хмыкнул Киран, а потом коварно ухмыльнулся. — Я знаю, как тебя поднять.       Вздохнув, Амала повернула голову в сторону брата и вопросительно приподняла бровь.       — Твой ухажер прислал цветы, — тихо произнес Киран, пригнувшись к сестре. — И, кажется, его машина все еще стоит рядом с нашим домом, — подмигнул он и не успел среагировать, чтобы отодвинуться в сторону, как Амала сделала это самостоятельно, толкнув брата в плечо, и буквально перепрыгнула его, приземлившись босыми стопами на прохладный паркет.       Не надев ни халата — она была лишь в ночнушке, состоящей из шорт и майки фиолетового цвета — ни тапочек, Амала сорвалась с места в тот же момент, какой выпрямилась, поэтому уже пробежала мимо домработницы, которая успела только ахнуть от неожиданности, после нахмуриться, и спустилась по лестнице на первый этаж.       — Мисс, там ведь холод собачий! Наденьте хоть что-нибудь! — прокричала все та же домработница, пытаясь догнать Амалу.       Однако она ничего и никого не слышала, наверное, только собственное сердце, которое быстро-быстро колотилось в груди и которое кричало, что Киллиан все еще у дома, возможно, специально остался, чтобы несколько минут подождать выйдет ли та, с которой хотелось видеться каждый день.       — Мисс, вам передали цветы, — бросил один из охранников, неся горшок с необычными розовато-фиолетовыми цветами.       — Поставьте на крыльце, — кинула та и пробежала мимо, краем глаза оценив цветы и подметив, что, скорее всего, это Плюмерия — одни из любимых ее цветов, которые довольно сложно найти в Ирландии, а уже тем более вырастить.       Ноги продолжали нести Амалу в сторону калитки, и если сначала она чувствовала небольшую боль в стопах от вчерашней прогулки на каблуках по улочкам Дублина, то сейчас — ничего, потому что все это не столь важно. Только то, что серебристый седан и правда все еще стоял напротив дома, а на водительском месте сидел Киллиан, но смотрел не по сторонам — куда-то вниз, то ли в телефон, то ли… на что-то еще.       Наконец-то оказавшись возле машины, наплевав на удивительные взгляды прохожих и соседей, видя практически раздетую девушку на улице, где было градусов так восемь, если не меньше, мисс Басу склонилась к стеклу, отбросив от себя тень на руль, и пару раз постучала костяшками пальцев — тук-тук, кто там прячется?       Серые радужки вмиг обратились на нее, и Лайтвуд встрепенулся, что-то быстро спрятав в карман кожаной объемной куртки, затем открыл дверь машины и вылез из нее.       — Амала, ты вся дрожишь! — и с беспокойством, и с упреком воскликнул он, снимая куртку с себя и накидывая на хрупкие плечи. — Зачем ты выбежала в таком виде?.. — нахмурившись, спросил Киллиан, а потом и сам не понял, как так получилось, что Амала теперь находилась в крепких и надежных объятиях, согревающих получше любого пледа.       — А тебе не нравится? — съехидничала та и приподняла подбородок вместе со взглядом, замечая, что, скорее всего, предыдущие секунды Киллиан смотрел лишь на нее сверху вниз.       — Не провоцируй, — едва ли не строгим голосом отчитал Лайтвуд и потер ладонями дрожащие предплечья, намереваясь взять на руки Амалу и донести до дома, или хотя бы посадить в теплую машину, где была включена печка. — Речь о твоем здоровье, а не о том, что мне нравится, — продолжил он, смотря в голубые глаза, где загорелся шальной огонек.       Сейчас Амала выглядела совсем юной, но на самом деле ей и хотелось быть таковой, по крайней мере, это ощущение практически постоянно присутствовало рядом с папой, а сейчас отчего-то появилось и рядом с Киллианом…       — Так… тебе все же нравится мой вид? — никак не могла угомониться та, аж подпрыгивая на месте.       Киллиан только и сделал, что вдохнул, посмотрел вниз, на почти босые стопы — благо Амала додумалась кое-как всунуть ноги в первые попавшиеся кроссовки, и они оказались Кирана — и на оголенные ноги, после чего все-таки ловко поднял ее на руки и под громкое «Ой!» понес на территорию дома.       Охранник сначала выгнул бровь — тот самый, который поставил на крыльцо переданные цветы — смотря на всю картину, кажется, покинувший мир хозяин запрещал водить кого-либо к себе в дом, точнее, в это число входили только особи мужского пола, как выговаривался сам мистер Басу, затем отвернулся, чтобы не нарушать идиллию между двумя влюбленными — уже со стороны они выглядели именно таким образом.       Донеся Амалу до крыльца, где благодаря стенам ветер не хлыстал по телу, вызывая мурашки с головы до пят, Киллиан аккуратно поставил ее на ноги, но задержался на некоторое мгновение, чтобы прошептать на ухо:       — Нравится, Амала. Очень нравится.       Смущенная улыбка растянулась до ушей. Она скрыла ее за растрепанными и не расчесанными волосами вкупе с опущенным подбородком — и почему мисс Басу стеснялась его басистого голоса с хрипотой, когда несколькими минутами ранее первой начала флиртовать?       — Плюмерия… — решила сменить тему та, заметив возле ног горшок с цветами. — Как ты узнал о них? И где отыскал? — она присела на корточки и мягко дотронулась указательным пальцем до лепестков, и Киллиан вспомнил, как ее пальцы касались татуировки, отчего приятный озноб пробежался по коже.       — Твой брат очень болтлив и сговорчив, — ухмыльнулся Лайтвуд, опершись плечом о ближайшую балку, которая удерживала крышу над крыльцом. — Пришлось объехать не мало цветочных и садовых центров, а потом встретиться со сложностью выбора, — рассказал он о своих похождения с утра пораньше, ведь планировал, что цветы передадут как раз к пробуждению Амалы.       — Выбрать и правда сложно. Лепестки плюмерии не бывают одинаковыми, — лучезарно улыбнувшись и поправив куртку Киллиана на плечах, ответила мисс Басу и, взяв в руки горшок, поднялась с корточек. — Обещаю, я буду ухаживать за ней лучше, чем за другими цветами…       — Амала, ты вообще не ухаживаешь за цветами, — практически перебил Киран сестру, издав смешок, появившись из-за спины, однако показалось, что вовсе из неоткуда.       Она обернулась на брата с таким разъяренным видом, что, наверное, если бы не горшок в руках, который и правда стал дороже некоторых других вещей, если вообще не всех, погналась бы за Кираном, сметая все и всех на своем пути, чтобы дать подзатыльник, но единственное, что смягчило гнев, — добрый смех Киллиана, который не смог сдержаться, узнавая в Киране и Амале себя и Кэролайн.       — Не нужно казаться лучше, Амала. Ты… нравишься мне настоящей, — признался Лайтвуд, когда мисс Басу успокоилась, а ее брат сбежал подальше от искр в голубых глазах.       «Действительно, Киллиан — не нужно. Тогда, что, черт возьми, делаешь ты? Лицемер хренов!» — поругал внутренний голос.       — И, даже если эта плюмерия не выживет, я куплю еще одну, а потом еще и еще, — смело заявил Лайтвуд, оттолкнувшись от балки, затем, подойдя ближе к Амале, протянул руку и подушечкой большого пальца коснулся уголка губ, который приподнялся от его слов и который он вчера поцеловал.       — Она выживет, Киллиан, — тихо сказала Амала и почти прижалась щекой к мужской руке, однако не успела — тот убрал ее, причем так быстро, будто обжегся.       И действительно обжегся, но не самой Амалой, а ее произнесенными словами, которые по какой-то причине вызвали неприятные воспоминания о кошмаре и фразе: «Ты уже допустил».

━━━ • ✙ • ━━━

      На самом деле, когда мисс Басу подбежала к серебристому седану и постучала костяшками пальцев в окно, Киллиан держал в руках фотографию, на которой были изображены они — сидели в кофейне и улыбались друг другу, не подозревая, что очередная пешка Дубея крадет такой интимный момент и запечатлевает для того, чтобы в последствии шантажировать наемника — снова.       Он смотрел на снимок долгие пять минут после того, как передал плюмерию охраннику и сел обратно в машину. Точно не знал, почему именно в этот момент фотография оказалась в руках, однако единственное правильное решение, которое Лайтвуд принял еще до того, как Амала спугнула его, и снимок чуть ли не выпал из рук под ноги, — наконец-то разобраться с мистером Дубеем, попробовать заключить сделку, о которой говорила Кэролайн: документы в обмен на жизнь Амалы Басу, то есть, если Киллиан все-таки достанет их, выкрадет или каким-то еще образом заберет, Дубей навсегда оставит в покое и ее, и ее семью, хотя здесь все могло и, скорее всего, повернется иначе, не так, как себе представлял Лайтвуд — Басу не отступят и будут требовать документы обратно, вероятно, постучав в дом Дубея с объявлением войны, если, конечно, поймут, что бумаги у него.       Настало то самое мгновение, те самые часы и минуты, когда сделать выбор до безумия сложно и… даже невозможно, но… что важнее: документы, с помощью которых возможно посадить Дубея и всех причастных к незаконной постройке домов, или… жизнь той, которую Киллиан теперь-то никаким образом не может потерять? Пусть Амала и возненавидит его после — сейчас казалось, что справиться с этим легче легкого — зато она будет жить…