Часть 8

Девушка тут же закопошилась на месте, словно опарыш перед падалью. Она быстро встала с края кровати и за считанные секунды одним пинком спрятала все книги, которые подоставала, не забыв туда же кинуть книгу естествознания, что была в руках. Времени не было даже обдумывание строчек, что только что проплыли перед глазами. Все смешалось в одну кашу, и отделить все комки, придать им более-менее разумный и структурированный вид, сейчас было просто невозможным. Спустя еще пару моментов, дверь со скрипом отперлась. В проеме, словно в замедленной съемке, с каждой новой деталью показывался образ: длинные штаны по самые щиколотки, что сидели прямо как на самой Сэёми, и посеревшая от времени майка с желтыми неотстиранными пятнами жира, пота вокруг подмышек и другой грязи, под которой скрывалось довольно худощавое и бледное тело парня. Босые ноги, усеянные мелкими царапинами, синяками и ссадинами, рученки, которые хоть и на фоне казались тощими и костлявыми, на самом деле были вдвое больше рук Сэёми, узкие плечи, на которых располагалась тонкая шея. Наконец, V-образная форма лица, тонкие, поджатые губы, почти сливающиеся с цветом кожи, заостренный нос, который будто был создан для того, чтобы сунуться куда не просят, черные глазенки и такие же три волосинки на голове, одна из который выделялась своей белизной, четко бросающейся в глаза. — Ты что, баррикадируешься каждый раз, как дверь за собой закрываешь?  Дзиро вошел в покои героини и быстро захлопнув дверь, стал бесцеремонно, прямой походкой обхаживать всю комнату, пока не встал в ее центр, прямо перед лицом девушки. Ростом он был выше ее не больше 5-7-и сантиметров, но этого ему уже хватило, чтобы рассматривать девушку своим типично надменным взглядом с ног до головы.  — Зачем пришел сюда? — сразу перешла к сути героиня, ступая на шаг назад. Парень заметил робкий шажок, поэтому сделал еще больший шаг к ней навстречу, глядя прямо в глаза. — Да так, пришел сказать, что с Тосио все отлично. Я просто думал, ты первый и будешь о нем расспрашивать, как придешь. Наигранно беззаботный и спокойный вид парня напрягал даже больше, чем если бы Дзиро сразу начал разговор с криков и новых оскорблений. — Будь то, что с ним случилось моей виной, так бы и сделал.  — Ц! За свою вину я уже извинился перед ним. Он кстати, тебе «спасибо» передает. — А где он? В соседней комнате? — Да, ходить пока толком не может, щас просто спит.  Вроде как обычный разговор между малознакомыми ребятами, которые даже чем-то похожи друг на друга, но вот атмосфера диалога становилась все тревожнее с каждым вытянутым словом, что давила девушку в пол. Пауза затянулась знатная: пока парень скрестил руки на груди, ожидая какого-либо отклика на его слова, Сэёми от напряжения бегала глазами по всем уголкам комнаты, ища какой-либо случайный предмет для случая защиты от жестокого нападения.  — «Чего он хочет? Поколотить меня ни за что? Поэтому и дверь закрыл? Опять со мной посраться, какой я якобы буржуазный богатей? И чего он ждет, пока я отвечу ему «крутяк, пусть Тосио быстрее оклемается, дрыхнет до вечера!»?!» Но так и не дождавшись ответа, черноволосый парень сам разорвал тишину: — Хотел еще сказать, чтобы ты больше не навязывался к Нобуо и Иоширо. — Чего? Сэёми видела лицезрела огромный спектр эмоций на лице парня за довольно короткий промежуток времени их знакомства: радость, азарт, недовольство, злость и бешенство, да даже поддельное спокойствие и непринужденность. Но вот серьезное выражение лица, где все мускулы лица были полностью расслаблены, показывали некую угрозу и агрессию. Ненависть. — Больно ж ты Иоширо запал в душу, а? — О чем ты? Такой же монотонный голос, не выражающий ничего, но в то же время, кричащий о неизбежной беде, заставляли девушку вжиматься ногми в дерево еще сильнее, да так, что Сэёми хотела превратиться в лужицу и утечь во все щели дощатого покрытия. — Не притворяйся остолопом! Сегодня он узнал о том, что ты устроил вчера, как ты сам думаешь, кто мог ему об этом сказать, его братец?! На миг Икари задумалась: разве такое было? Тут же она хотела вякнуть что-то свое, про то, что она такого никогда бы сама не сказала, но свежие воспоминания быстро ударили в перегруженную голову: «— Что уже между вами случилось? Этот тебя чтоли уже донимает? Вместе с его дружком бандюганом?» «— Так я и думал! Я ж тебе сколько раз повторял..-» — «Ну не-е-ет!!» — от доходчивой мысли аж дыхание сперло, настолько тогда было героине плохо от осознания того, что: — «Иоширо и об этом рассказал Мэнэбу! Или сразу Дзиро! А может, он просто подслушал?!» — Ну? Что ты ему еще сказал? Думаешь, если разок нажалуешься кому-то, то я тебе это попущу?! Время игр закончилось- теперь Дзиро реально был не на шутку зол. Его пыл рос также быстро, с каким шагом он двигался напролом к героине, пока та с заплетающимися ногами пятилась назад. — Я ничего не- — Пизди больше!  К этому моменту затылок Сэёми легко ударился о здоровенный шкаф. И когда голова ее дернулась влево, дабы осмотреть обстановку, в которую она вляпалась, дверцы громко закряхтели от того, что прямо перед глазами оказался кулак Дзиро. Он ударил в покрытый лаком дерево шкафа в пару сантиметрах от лица героини. Но она прекрасно понимала, что удар этот был совершен даже не в пол силы, дабы не привлечь к себе лишнего внимания. Но этой силы уже хватило того, чтобы внутри засосало под ложечкой. Девчушка дернулась, стала все сильнее прижиматься к шкафу, старалась невиданной силой слиться с ним в одно целое, исчезнуть от всех проблем подальше, внутрь его полочек. — Что ты теперь сделаешь? Заорешь, или же, снова скажешь Иоширо, Мэнэбу?! Они же сразу ринутся тебя спасать от такого, как я, а? Но разве тебе кто-то может по-настоящему помочь? Взгляд Сэёми, наполненный волнением и тревогой показался Дзиро недостаточным. Ему хотелось большего, хотелось уверенно поставить точку для своей угрозы, чтобы эта малявка точно и рта перед ним не раскрывала. Другая его рука полезла в карман свободных штанов, и парень проследил, как темные впадинки Сэёми тоже скользят по свободной руке. Не издавая лишнего звука, не позволяя себе даже свободно вдохнуть воздуха с легким запахом пота и пыли от одежды маргинала, она с нарастающим ужасом наблюдала, что же будет дальше.  — Бедняжку нашли на улице, сбежавшего с родного города от огромных долгов и преследования.  Тон голоса, безумно меняющийся с каждой секундой только подливал масла в огонь. Так Сэёми даже не могла разумно оценивать ситуацию: насколько все плохо?  — Ни родных, ни близких, чужой среди своих в этой деревушке. — рука, словно хищная змея, обвилась вокруг шеи девушки, заставляя ее задрать голову. — И тут он решил, что волен качать свои права, только затем, что когда-то имел целое состояние?  Сэёми из-за задравшейся головы не видела уже ни лица, ни рук Дзиро. Она лишь ощущала, как предплечье плотно прислонилось к горлу, перекрывая доступ к воздуху. Помимо этого, она почувствовала что-то еще на своей шее. Что-то очень тонкое, холодное понемногу впивалось в кожу, и уже по всему телу прошлась раздражающая легкая боль.  — «Нож..» — все тело пробивал адреналин, но это не мешало вдруг всему телу ослабеть, а ногам сделаться ватными и трясущимися. Внезапный поток энергии от осознания совсем не придавал сил ни на то, чтобы драться, и ни на то, чтобы кричать. — «Что мне делать? Он меня все равно сейчас не сможет зарезать, но это не значит, что если я ему сейчас отвечу, он не сделает это в другом месте, в другое время…» В голове вновь фотопленкой проскочили все воспоминания ее непродолжительной жизни: вот она, еще малолетка, качается на качелях после школы, а вот уже сидит дома и смотрит в телефоне видео о том, что при конфликте с человеком с ножом НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя с ним ввязываться в драку, а тут девушка готовится к выпускному, в первый раз за долгие годы надев черное вечернее платье, наверное, единственное, которое ей так понравилось… — Я все же кое-как принял то, что ты теперь с нами будешь кантоваться. Но если ты еще, чумазый, будешь создавать мне проблемы, как эта, запомни- на то, чтобы предупреждать второй раз времени тратить я не стану. — голос почти перешел на шепот, где Дзиро наклонил голову еще ближе к своей жертве. Сэёми чувствовала, как его дыхание горячим потоком бьет по ушам. А Дзиро наконец понял, то как миниатюрное тело стало совсем вялым, когда надавил на шею Икари еще сильнее. Он добился своего. — Ясно тебе? Единственное, что удалось Сэёми при сие ситуации, просто задрать голову еще сильнее. Но Дзиро все и так вразумил: он сначала чуть ослабил хватку, затем уже полностью опустил руки, и девушка тут же нагнулась, опираясь руками о колени, шумно вздохнула. Пока ее голова была опущена в пол, через собственные волосы она увидела очертания карманного складного ножика. Подобный тому, что был припрятан у нее в шкафу, за дверцами которых таились все ее самые темные секреты. Нож быстро юркнул в бездонные карманы штанов, будто и не было его вовсе, и Сэёми сама себе все напридумывала.  — Вот и проверим, насколько хорошо винтики у тебя башке работают.  Дзиро даже не стал в последний раз смотреть на девушку, как она медленно выпрямляется и смотрит ему в след гримасой смешанных ощущений: дикий страх, непонимание, недовольство и злость.  Дверь захлопнулась, и в комнате внезапно воцарилась полная тишина. Прямо как пару минут назад, где героиня просто вчитывалась в каждое слово злосчастной книги, даже не подозревая, что где-то совсем рядом, к ней приближалась очередная проблема, предупреждающая об опасности. Сэёми также стояла вплотную к шкафу и с ужасом осознавала: — «Большая угроза для меня даже не в том, что меня могут рассекретить. Настоящая угроза поджидает меня в соседней комнате…» Ни читать дальше, ни обдумывать прочитанное сил и желания больше не было. Все еще сбившееся и неравномерное  дыхание и легкая боль в районе шеи не давало отвлечься от внезапного визита, во время которого все нутро Сэёми сжалось от страха и укатилось в ступни.  — «Как второй день знакомства перешел на угрозы расправой?!» Так и прошел весь оставшийся день - в нескончаемой работе на благо деревушке и ее жителям, дрожи в ногах и руках от больших нагрузок на неподготовленное тело, слитых в один беспорядочный сборник потоков мыслей… Свое отстраненное и затуманенное состояние пришлось пояснять тем, что девушка просто устала от навалившихся дел. — Ну хорошо, если хочешь отдохнуть, можешь навестить Тосио на некоторое время. Как раз узнаешь, как у него дела и поможешь ему поужинать.  Мэнэбу отчетливо видел, как от легкой дрожи по всему телу дергалась и панама Сэёми. Даже когда она подняла взгляд на парня, то глаза смотрели куда-то сквозь него. Стояла хоть и ровно, сложа руки по швам, но будто от тремора она готова была распасться как песочная фигурка от любого дуновения ветерка, а руки ее то и дело нервно мяли штанину, пропитывая ее своим потом. В ответ Ёсиока только угукнула и быстро направилась домой. Может быть, ее состояние было бы немного лучше, если бы ей так не хотелось дико срать, особенно после плотного обеда и жестких физических издевательств над ее неокрепшими мышцами. Лес, как ни кстати, был очень далеко, да и она находилась рядом с остальными ребятами, то и дело вечно пробегали неугомонные детишки, так что покоя не было ей нигде.  — «После того, как я сегодня потерялась, меня больше никто не отпустит на работу в одиночку, а жаль!!» Быстренько забежав домой, Сэёми пулей ринулась в туалет, закрывшись в нем на хлипкую щеколду. То и дело девушка поглядывала на нее, ведь почему-то в воспаленном мозгу вырисовывались картины, где невероятным образом щеколда падает на пол или же вообще приняла исходный вид, а в эту же секунду к ней врывается Дзиро с карманным ножом. Вот так и закончится история великого проклятия: оно просто-напросто будет зарезано собственным соседом, по локоть захлебываясь собственным говном и кровью…  Дабы не развивать больные фантазии и дальше, Сэёми постаралась закончить все дела как можно быстрее. Со скоростью ядерного пулеметчика с горем пополам девушка облегчилась, и только тогда до нее дошло, что ей нечем подтереться… — «Здесь только полотенце и книга… Книга!!» Сэёми схватила толстую книгу, лежащей на полу рядом с ней, на синей обложке которого было написано «Суровый Конец», а ниже «За авторством Заяки Кучико». — «Какая-то литература.» — листать книгу пришлось недолго, так как девушка уже догадалась, что это за фаворит среди жителей дома. — «Вау, вот так им содержимое зашло, да?» На половине всей книги листы полностью обрывались, они были вырваны очень грубо, по следам даже было видно, что вырывалось по несколько страниц за раз. Делать было нечего- из книги было вырвало еще несколько страниц, которые вскоре полетели в дырку в полу, дополняя количество био-компоста… Поднявшись наверх, Сэёми аккуратно постучалась в закрытую дверь, находящейся напротив ее комнаты. — Заходи! — приглушенно послышалось в ответ. — О, а я думал, это Дзиро пришел! Тосио, конечно, в первый день пребывания показывал девчушке всю обитель, но теперь она была внутри этой комнаты и могла детальнее все рассмотреть. Комнатушка была даже меньше, чем ее собственная, не было письменного стола и такого большого шкафа, их заменяли две маленькие табуретки, лежащие в угле и одиноко стоящая поодаль тумба с четырьмя полочками, от деревянной поверхности которой слоями слезала белая краска. Но форма помещения была схожа с комнатой Сэёми: она была вытянутой, прямоугольной, расстояние от двери до противоположной стены было примерно в два-три метра, но зато в длину она простиралась в два раза больше. Прямо у двери в углу стояла затхлая кровать как у Сэёми, только на ней развалился Тосио, и прямо после нее располагалось небольшое окошко, смотрящее на крыльцо главного входа дома, под окном же были расстелены различные неубранные с утра покрывала и подушка, похоже, принадлежавшее Дзиро. — Тебя послали меня проведать? — одним рывком парень из лежачего положения сел как штык на краю кровати.  Приближался вечер, так что солнце медленно, даже слишком, опускалось в закат, ярко освещая все на своем пути, в том числе и всю комнату, в которой и находились герои. Девушка даже и не замечала до этого момента, как золотые лучи в последний раз проникали в дом перед окончательной сменой на сумрачную темень, ведь направление ее окна было абсолютно противоположным, и смотрело только с задней части дома по крайней мере, только на рассвет…  — «Сколько раз в городе встречала закат, а такой яркий свет виду впервые…» Завороженная красно-оранжевой картиной перед бегающими глазами, героиня кивнула.  — Ну, тогда передай, что со мной все отлично! А, да, только ходить пока трудно… Пару секунд неловкого молчания как ни странно, прервала сама Ёсиока: — Принести тебе ужин? Или чего-нибудь еще. — О, да, давай! — янтарные лучи уходящего светила и глаза парня цвета серебра слились в одну примесь, а вспыхнувшие огоньки в зрачках напоминали блеск старого золота. — Прихвати еще мне воду! Девушка вновь кивнула, она так и не войдя в комнату у порога сразу же развернулась и потопала обратно, на кухню.  — «Ну и морока! Сама чуть ходить не разучилась, пока достала все!» — м-да, шариться по всем полочкам и шкафам в поисках всей необходимой посудой, едой и другими продуктами, так еще и поджидая от этих скрипучих ящичек очередного ножа, целящегося прямо-таки оставить любого попавшегося без глаза, было крайне тяжко. — «Мужики, они же и мужики! Даже у меня, мировой чемпионки по пинанию хуев на протяжении всей жизни не было такого срача, как здесь! Боже, молю, хоть бы в этой проклятой полке не было очередного плесневелого помидора или второго паука, размером с мой большой палец, как в предыдущей, а столовые приборы!» Видимо, судьба решилась в единственный раз пожалеть за этот день бедняжку Сэёми, и из импровизированного ящика Пандоры показались металлические ложки да вилки, сложенные в одну кучу, а еще и сверкающие примерно также, как лицо героини в эту секунду.  — «Странно, вроде все тут японцы, даже Тосио и Нобуо с его братом, но вроде и с этими приборами прекрасно управляются… Ладно, сколько можно удивляться этому стремному местечку?!»  На столе уже лежал плод всех усилий героини: большой поднос из тяжелого металла, тарелка холодного кари с рисом, остатки салата в отдельной миске из помидоров каких-то листьев, похожих на руколу, кинзу и латук, приправленные маслом, да столовая ложка, вилка и жестяной стакан. — «Если спросит про приборы, так и отвечу- кто какими палочками ест я так и не разобралась! Хотя, учитывая то, в каком свинском царстве я обитаю, разбираются ли они сами..? Ладно, я почти все приготовила!» «Почти» пронеслось в голове еще раз. Питьевая вода находилась у входа в комнату Мэнэбу и Нобуо, в той бочке, в которой девчушка промывала свое ножевое ранение… После неприятных нахлынувших воспоминаний она чуть поежилась, но тут же поскорее пошла набирать воды, прихватив и себе и Тосио стаканы. Бочка в этот раз почему-то находилась не у самого порога комнаты парней, а уже прямо в ней, чуть ли не прислоняясь к ее углу. Сэёми слегка убавила шаг и заглянула в комнату так, будто она ожидала увидеть нежданного гостя, прекрасно при этом осознавая, что, по крайней мере, на первом этаже она абсолютно одна.  Помещение практически никак не изменилось за то непродолжительное время отсутствия в ней. Когда Сэёми поранилась, Тосио усадил ее на одну из кроватей, находящиеся параллельно друг другу, а расстояние между ними было примерно в метр-полтора из-за двух тумбочек. Единственное окно было расположено на правой стороне дома и смотрела примерно в то же место, откуда девушка и пришла в первый раз с Мэнэбу из леса, я прямо напротив окна был шкаф, по размеру не уступающий ее собственному.  — «Там какая-то книжка.»  На одной из вышеупомянутых тумбочках лежала небольшая книга, буквально с ее ладонь.  — «Кому-то понадобилось здесь читать? Читать?!» — помешкав пару секунд, девушка оставила уже наполненные стаканы с водой и направилась в центр комнаты. — «Я же видела, на что способны эти олухи, когда дело касается чтения. Мэнэбу ни «бэ» ни «мэ» не мог прочесть в том письме, а Нобуо, кажется, тоже не обучен грамоте. Тогда что-… Блокнот..?» На темно-бордовой мягкой обшивке вокруг, как казалось, книжки, красовалась застежка из веревки, обмотанной вокруг всего блокнота, а из плотно сомкнутых желтых страниц торчала закладка из черной атласной ленты. — «Нихуясе…» — девушка так и осталась пялиться в одну точку, стараясь обдумать каждую проникающую в голову мысль. — «Если я открою его сейчас и загляну в содержимое, мне ничего за это не будет..? По-любому будет! Эта ведь чья-то личная вещь, а может, дневник, или, счета и отчеты?» Девушку уже было стали одолевать те остатки человеческой совести, но кровавая обложка блокнота не позволяла даже взгляда от нее оторвать, а тело просто встало столбом.  — «Но ведь мне нужны ответы! Вдруг там что-то важное, что поможет мне дальше здесь выживать? Как в той книге, без которой я бы не догадалась перевести метки себе на руку! Да и тем более, кто оставляет такую «личную» вещь в таком открытом месте, так? Открою, прочитаю, закрою, и все будет по-тихому!» Пальцы тут же цепко ухватили блокнотик и стали судорожно открывать незамысловатую заклепку вокруг него. Сделав это, Икари раскрыла его, и… — Чего?! — вслух произнесла она. — «Как я раньше не заметила?!» Большинство страниц были грубо вырваны, а некоторые покрывались волнами. И все те чернила, что когда-то были на них в виде вполне приемлемых и структурированный для понимания слов и предложений, расплылись по всему периметру листов, оставляя неприятные разводы на пожелтевших страничках. — «Этот блокнот полностью промок!!»  С разочарованием выдохнув, девушка уже с остывшим пылом листала шершавую поверхность блокнота, с которого то и тело падали белые песчинки.  — «Зачем надо было вырывать столько страниц? И это что, морская соль? Как будто-бы, но пробовать я не стану. Эта хрень уже сухая, значит промокла она еще давно? Зачем же ее тогда хранить у себя? По второму кругу использовать, в туалете? Ничего не понимаю!!!» И все же, не все страницы были испорчены. Последние десять листов были полностью или частично сохранившимися, но остальные нетронутые были уже чистыми.  — «Тут только одна страница сохранилась.» — уловив взглядом читаемые кандзи и иероглифы, написанные, похоже, на скорую руку и довольно неаккуратно, Сэёми стала внимательно вчитываться в каждое выведенное слово о давно минувших воспоминаниях. — «15 Ноября, 54 год. Дела идут очень досадно. Еда, что мы растягиваем на две недели, почти закончилась. Зарплату задерживают уже почти месяц, все парни с ума по сходили! Очень жаль смотреть на них, голодных, истощенных и озлобленных, они слишком молоды для такой несправедливости, особенно для двоих новеньких, Дзиро и Тосио. До сих пор не могу выйти на прямой контакт с последним, постоянно дергается и избегает мои попытки разговора… Если все узнают и о том, что мне скоро придется их ……..уть, бо….. мне такого ник..о не простит, ………енно ………….» Дальше чернила снова расплывались у нижней части блокнота, разобрать прочитанное не было возможным. — «Окей… Ничего не поняла, опять!!»  Сэёми поняла, что сильно задерживается, да и остальные ее соседи могут вернуться в любую минуту, так что решив обдумать все позже, девушка быстро закрыла блокнот на застежку и положила на место, быстро перехватила стаканы с водой, чашки с едой и быстро поднялась по лестнице к Тосио. — Долго же ты! — встретил ее таким недовольным возгласом парень, но завидев еду в ее руках он быстро приободрился. — Не мог найти нужную посуду. — Икари передала поднос с едой Тосио, сама же уселась возле него на краю кровати и стала жадно отхлебывать воду со своего стакана. — «Нужно обмозговать все произошедшее за сегодня…» — А то и видно! — уже быстро пережевывая всю пищу во рту сказал Тосио. К слову, его пронзительный, от чего-то все еще изучающий взгляд стал сверлить девушку, что та даже не успела погрузиться в собственные мысли, тоже переведя взгляд на парнишку. Закатные лучи солнца плавно ложились на светлые спутанные кудри парня, на острые линии челюсти, щеки, обрамленные легким румянцем, то ли от невыносимой духоты, то ли от накатившего наслаждения в ходе трапезы холодным кари…  — «Точно дитятко малое… И чего он от меня хочет?!» — Фпафибо! — наполненный едой рот не помешал юноше улыбнуться во все зубы, взгляд от того сильно прищурился и стал мягче, дал Сэёми немного расслабиться. Он с трудом проглотил еду, дабы спросить.— Ну, и как первые дни на Юге? Сложновато, а?  Ёсиока на пару секунд отвела взгляд, собираясь с мыслями, но потом пожала плечами: — Так себе. — Ну ничё, свыкнешься! — свободной рукой парень похлопал по плечу сварливому собеседнику.  Взгляд Сэёми быстро упал на руку, держащую плечо, недоверчиво поддаваясь влево, подальше от Химуро.  — «Эта рука чистая.» — в мозгу всплыли те строки, что она успела вычитать за сегодня. Доля недоверия и некого чувства отторжения к Тосио куда-то улетучилась, глаза тут же метнулись на кисть, держащую над тарелкой вилку с куском картошки на ней. — «Большой палец, безымянный и мизинец… Они помечены.»  Вытаскивая каждое слово из головы, минуя неприятную стычку с Дзиро после прочтения книги, строчки проплыли между глазами словно пленка видеокассеты: «Мизинец: Пятый знак Джунсей - в основном, он только отвечает за внешние признаки человека, нежели остальные метки. Обладателям этой метки действительно повезло со внешностью: такие люди имеют симметричное лицо с аккуратными и хорошо подходящими чертами, не редко знак проявляет себя в виде статной фигуры или высоким ростом. Они больше всего приковывают к себе внимание с первого взгляда, чаще всего именно они задают новые стандарты красоты в нашем мире. Безымянный палец: В различных источниках и регионах мира трактовка именно этой метки всегда разная. Одни утверждают, что четвертый знак Джунсей обозначает внутренний баланс, развитое духовное состояние человека, другие же уверены, что этот знак указывает на эмоциональную устойчивость психики, способность человека испытывать эмпатию, переживания окружающих. Третие утверждают, что безымянный палец часто является символом любви и привязанности, самопожертвования и одержимости. Большой палец: Одна из меток, являющаяся второстепенной, ведь обозначает она те качества, которые в течении времени могут меняться в человеке. Метка на большом пальце - первая по счету Джунсей, отвечает за силу характера. Обладатели данной метки чаще всего имеют тяжелые черты характера, такие как упрямство, вспыльчивость, неуправляемый гнев и многое другое. Но помимо этого, первая метка зачастую дарует людям огромную силу воли и крепкую психологическую составляющую. Поэтому у них есть большие склонности к лидерству, такие люди хорошо могут социализироваться и выделяться даже в больших компаниях, подстроиться под любую ситуацию и повернуть все в свою пользу.» — «Внешность, характер, и.. эмпатия?» — Тосио уже давно убрал руку с плеча героини и недоуменно смотрел на нее. Взгляд затуманился, пополз куда-то на миску с салатом или вообще, сквозь нее, глаза поникли от того, как брови сводились в одну точку, перекрывая веки, а хрупкая на вид фигура так и застыла на месте, в не очень-то удобной сидячей позе… — «Это и показывают те метки. Внешность, характер и эмпатия!» — Че с тобой? — неуверенно произнес парень. Видно, неестественно сконфуженный вид девушки и ее состояние словно болезнь распространялось и на него. — Случилось чего? — Нет, ничего. — Сэёми быстро пришла в себя и быстро отведя глаза в противоположную стену, старалась сделать максимально невозмутимый вид, какой был у нее еще 5 минут назад. — Задумался просто, ешь. — А о чем задумался? — кажется, от появившегося любопытства у Тосио отняло чувство голода, ведь поднос с недоеденными остатками от убрал с ног на другой край кровати. — Мне уже рассказали, что у тебя был насыщенный сегодня день, да? Тебя тоже разъедают всякие вопросы по поводу этого места, а?! Но такой разрастающийся пыл парня явно влиял на девушку негативно. Она просто мотала головой и отнекивалась. — «Конечно разъедают! Но не такие вопросы, которые он ожидает, меня мучают! И не могу я ему соизволить вывалить всех их ему!!! А может, он уже догадывается, кто я такая?! Тот раз, когда мы ходили по деревне ингредиенты клянчить, перед тем, как Иоширо встретили. Он же говорил, что я какая-то не такая! Надо быстрее валить, пока моя рожа сама за себя не подтвердит его предположения!!» — А, уже уходишь? — Тосио протянул это так, будто только что у него отобрали любимую плюшевого мишку, смотря исподлобья на девушку, что встала с кровати и потянулась за подносом через него. — Ну останься еще ненадолго, не пахать же ты так рвешься на улице, так?! Парень перехватил девушку за кисти, двумя руками их сжимая. — Со мной что, компания хуже, чем с Дзиро на одной работе?!  — Нет, я- Девушка на секунду задумалась, так и позволяя держать себя за руки, пока Тосио хоть и с небольшой силой и натугой, но держал ладони мягко, без принуждения.  В голове метнулось что-то вроде «а действительно ли с остальными будет лучше?». С добряком Мэнэбу, что хранит в себе какие-то, видимо, темные тайны с прошлого, который за улыбчивой маской скрывает невесть что? С отшельником Нобуо, что напоминал героине одного хмурого осьминога из мультика ее детства, вечно потакающий и вертящийся под ногами у своего брата, словно грязная шавка, но в добавок с непоколебимой гордостью? Или же дворовой голодранец Дзиро, готовый зарезать ее, если Сэёми снова по-буржуйски подышит в его сторону, или моргнет по-аристократски? Бр-р-р-р, по спине тут же неприятно липкие мурашки прошлись… — Вот и садись, мне нужно с тобой многое обсудить! — воспользовавшись очередным замешательством героини, парень потянул на себя девушку, от чего та неловкими движениями чуть не свалилась на него. Благо, тянул он не рывками и совсем не сильно, так что удалось сохранить равновесие и обратно усесться на кровать. — Чего ж ты делаешь? — недовольно прошипела девушка. — Ну уйду я прямо сейчас, от этого копыта не склеятся! Химуро в удивлении вскинул брови. Он явно не допер… — Копыта не склеятся..? Девушка тоже впала в некий ступор, но быстро опомнилась. — Ну, типо, не помрешь. — А.. ну, у всех регионов есть свой диалект, чего это я?  Парень неловко засмеялся, но по нему было видно, что он до сих пор не допер… И не допрет похоже, до конца своей жизни, так и не поняв, как можно умереть от того, если склеить какой-то там лошади копыта… — Так что хотел обсудить? — с усталым выдохом произнесла она. — Да мне вот просто интересно, о чем болтали Мэнэбу и Иоширо? Я слышал их голоса почти все время обеда и после него, но потом заснул… Дзиро рядом нет, да и он, как ты пришел, без настроения целый день ходит, мне вряд-ли все в подробностях расскажет, как и остальные! Я только на тебя могу надеяться! — И тебе это так интересно? — Ну конечно! Ты знаешь, какие это сплетники на всю деревню?! Особенно Иоширо, я постоянно от него что-то новое узнаю про местных, иногда даже слишком много, понимаешь?! Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но все же! Тосио многозначительно замолчал, ожидая ответа от Икари. Вот оно- главный болтун намеренно затыкается и дает слово самому молчаливому додику. От того и Сэёми снова сдала позиции, не найдя подходящих слов: — Ну.. я особо ничего и не слышал.. — Чего врешь?! Они много там наговаривали, на весь дом слышно было, как ты не мог ничего не слышать?! — Сам врешь! Я задержался во время работы. Чего сам не подслушал все, раз на весь дом слышно было? И все же я уловил кое-что от Иоширо! Чисто на физиологическом уровне Сэёми ответила агрессией на агрессию, да и нужно же было вылить на кого-нибудь всю накопившуюся негативную энергию, заработанную от всех дневных происшествий, оставшихся позади с остатками закатных лучей на улице. — Что врешь ты и не краснеешь, а еще он тебя гадиной обозвал! — Вру?! Гадина?!  Переполох был похож на местный конфликт между двумя детсадовцами. И когда Сэёми это уловила, она сразу сбавила темп. — Так и было, я не наговариваю. — Вот Иоширо… — язык перед новобранцем не поворачивался как-то оскорбить его, но Сэёми поняла все и без слов, отстраненно кивнув. — Ничего особенного не обсуждали. — подытожила Сэёми. — Иоширо просто говорил о том, как хочет жить в городе. — Жить в городе? Да, я частенько от него это слышу, вечно меня о том о сем расспрашивает! Сколько нужно денег для месячного проживания, какая в городе уличная еда, как работают внутренние органы там, какие есть высокооплачиваемые профессии и всякое такое!! Вообще, Сэёми тоже была бы не прочь спросить о таком у парня, но решила на сей раз пощадить его нервную систему на сей раз, которая как раз таки, не самая крепкая… — Ясно… А про то, что случилось утром, — Сэёми прямо посмотрела в глаза Тосио, что тоже не без доли заинтересованности и понемногу нарастающей тревоги таращился на нее. — Почему ты ничего не сказал, когда поранился? — А, ну.. — юноша стал активно болтать перевязанными ногами над полом, от этого вся поверхность кровати чуть пошатывалась. — Да я просто был в первое время очень удивлен, и не было у меня мыслей от ран даже что-либо сказать. — Врешь как дышишь. — упрекнула его девушка, уже исподлобья на него хмурясь. — Прав был Иоширо. — Да о чем ты?! Ничего я не вру!!  — Так у тебя не было никакой реакции на то, что в ногах у тебя было десяток осколок! Ну, то есть была, но это.. ты же дернулся, вскрикнул, но потом ничего больше не предпринял! Замолчал именно тогда, когда тебе было больно и тебе нужна была помощь. Почему ты так сделал? — Да говорю же, не было у меня на счет помощи тогда никаких мыслей- — Это невозможно! — Ёсиока не вытерпев, вдруг начала самолично раскладывать все факты по полочкам в голове Тосио. — Еще на уровне твоей физиологии, типо, на подсознании, ты должен был в первую очередь думать, как помочь себе, а не в тупую сидеть столбом истекая кровью! Если, конечно, с твоим подсознанием вообще все в порядке. Тосио больше не мог подобрать новых аргументов, вновь прокручивая события сегодняшнего утра. А потом мысли стали понемногу сменяться более тяжелые, давние воспоминания, наконец сместив взор от Сэёми, что та аж от удивления вскинула брови. — «Задумался.» — героиня старалась всматриваться в каждую деталь скрюченной позы и вдруг изменившейся физиономии парня. — «О чем-то другом? Он бы так не молчал, заведя я разговор не о его травме.» Сэёми неожиданно для себя еле дернулась. — «О его травме…»  Кусочки одного из сотен мелких и крупных пазлов, отвечающие на все вопросы девушки, впервые за все время, начинали понемногу складываться не в липкую и неоднородную субстанцию, а в довольно структурированную дорожку из всех услышанных и увиденных обрывок и фраз: «— Знаешь, когда я сюда пришёл впервые, также как и ты был подавлен всеми неприятностями здесь, а сейчас я привык, нашёл хороших друзей в округе, и чувствую себя очень даже хорошо! Вот увидишь, ты повторишь мою судьбу, и сможешь дышать полной грудью, главное найти в жизни правильный путь и поменять наконец-таки негативное мировоззрение на все!» «— Не мог и слова о себе вымолвить, старался держаться ото всех подальше, жалел о том, что вообще сбежал из своего отряда.» «— Пф-ф! Тогда отнесу ее сейчас, пусть еще будет мучаться день-другой, в полной темноте! — Обиделся чтоли? Ладно, не бери в голову.» «Ты сегодня сам не свой. Все нормально? — Сегодня с утра чувствую себя не так… — Опять «кадры»? — Да…» — ««Кадры»? Это именно то, о чем говорил Мр.Смайлик? То его странное поведение? Ну да, конечно, это очевидно, поэтому он часто закрывает глаза на Тосио. Он сбежал из собственного отряда, а когда Мэнэбу говорил о жестоком обращении там с людьми, Тосио сразу стал каким-то не таким. Да и говорил сам, был по началу здесь замкнутым не хуже, чем я.» — держать глаза в оба оказалось делом довольно полезным, особенно это помогает решить два плюс два в голове. Девушка так и не спускала взгляд от Тосио, тот же в свою очередь, даже не поднимал его со своих перебинтованных ног. Она заговорила, монотонным полушепотом — Это все от того, как с тобой раньше поступали? До твоего побега сюда. Сэёми не знала, какой подход еще нужен для бойкого и задорного, но временами поникшего и трепетного парня. Нет, да перед ней же сидит настоящий мальчишка, все такой же запуганный, с широко распахнутыми оленьими глазками, но все де, наполненных все той же детской любознательностью и наивностью. Может, такой прямо вопрос задавать ему будет неправильно, лишь отпугнет его, и он пустится в бега если не на собственных ногах, то просто словесно выругается и выгонит героиню? — «М-да, Мэнэбу же сам говорил, Тосио ему почти ничего не рассказывает о прошлом, даже если они хорошие друзья. Какая же есть гарантия на то, что он станет вести со мной, грязным отродием древнего «проклятья», прорабатывать детские травмы? Лучше уж задуматься о более крупных проблема-» — По мне это сразу видно, да? — А..? На Сэёми посмотрели не те большие серые глаза, отдающие серебряным блеском, а напряженные, сощуренные, в них уже отражалась тревога и напряжение. — Как накручиваю себя постоянно, как параноик ненормальный! — кажется, Тосио вовсе и не замечал перед собой девушку, упомянувшую неприятные моменты прошлого. — Сколько ни стараюсь вести себя как обычно, всегда же найдется повод нервничать! Вроде все и хорошо, да? А вечерами или же при одном упоминании, на меня накатывает эта хандра… Девушка вопросительно взглянула на парня, и тот это заметил. Половина из его монолога был словно иностранный язык, из которого можно было понять лишь то, что Тосио чем-то подавлен. — Договаривай теперь, раз начал. — подначила Сэёми, так и не сменив строгого вида.  — Ну.. нет, не хочу. — Химуро стал сам не своим: нерешительным, робким, тихим, каким его Ёсиока видит теперь впервые. — Пока не ответишь, как ты все-таки это понял? Дзиро проболтался? — Я с ним практически не виделся сегодня. — а в мыслях так и проскакивала неприятная их стычка с угрозами… — Таких сразу видно. — В смысле, «сразу видно»? — Ну, как объяснить…  Сэёми неохотно понимала, что Тосио ей вряд-ли что-либо расскажет, если не найдет к нему подход. С одной стороны, зачем ей эта информация? На кой черт ей нужно изворачиваться в неестественные позы ради того, что у этого чудика наболело, ей эта информация ни к чему. С другой же, как ни противоречиво, любая информация, особенно о своих соседях, живущих под одной крышей, может по крайней мере, больше располагать к себе, суметь влиться в их общество быстрее и спокойнее, как никак, отбить у них доверие к ней. Да и чисто по-человечески было сейчас жалко смотреть на Тосио, его явно терзает что-то большее, чем просто его прошлое, и тем более, зря чтоли Сэёми так долго с ним разговаривает? Хоть какие-нибудь данные из него вытянуть сегодня нужно. — Мне таких, как ты, легко распознать. — Сэёми тяжело выдохнула. Она тоже погрузилась в собственные пучины мыслей и воспоминаний, но все же решилась сказать что-нибудь о себе. Раз Ёсиока такая загадочная, скрытная фигура для всех, то Тосио явно заинтересуется, если она даст повод для обсуждения ее персоны, разговорится, и ответит на ее вопрос. Была ни была! — Таких, как я. — Как ты..? В смысле, ты тоже.. Тосио не успел сформулировать вопрос, а Сэёми уже твердо кивнула. — У меня тоже было все.. плохо.  Девушка отвела взгляд на пол, будто чего-то стесняясь. Впервые она кому-то говорит о своих проблемах, и она подразумевает именно о настоящих проблемах, преследующих ее еще с самого детства! Внезапно девушка осознала, что все то, что сейчас говорит, не просто разыгранная сценка за капельку новой информации, а что-то более серьезное, отстраненное… Истинное. — У меня… с рождения не было никого. Буквально. — к горлу медленно подкатывал комок, котором смешивались гнев, обида, несправедливость, и обжигающая горечь. Сэёми нахмурилась, окутанная пеленой злобы, заглушающие все посторонние раздражители. — При живых-то.. взрослых и наставников. Никто не мог меня защитить от бед. Никто! В голову лезли разные мысли, что подступали к горлу немыслимым потоком давних обид, но Сэёми больше не могла выдавить из себя слово. Не перед кем-то же ей дуться как ребенок, лишь бы не опозорить себя! — Да и сейчас все хреново. — девушка потерла глаза и переносицу остервеневшими пальцами, закрыв глаза. — И виднее мне поэтому, когда у человека тоже все было хреново, понимаешь? Тосио кивнул. — Теперь понимаю.  Он понимал- Икари не врет, а даже очень искренне общается сейчас с ним. Что аж как-то приятно стало в глубине души. Он что, только что завоевал частичку доверия новенького? Этого скрытного буржуа-мальчишки?!  И все же, раз Икари сделала первый шаг для тяжелого, но такого желаемого ими двумя душевного, если можно так назвать, разговора, парень тоже глубоко выдохнул, а затем заговорил: — Можно сказать, у меня было также. Воспитатели в моем отряде запрещали всем выпускать эмоции, представляешь?! — Как? — А вот так! — в парнишке вновь прибавлялась былая энергия и буйный настрой. — Нам запрещали почти все на свете: слишком громко смеяться, говорить, не разрешали ругаться и даже спорить между собой! А еще, нас пороли, если мы хоть одну слезу пророним.  Сам Химуро скорчил скорчил гримасу отвращения, злобы и обиды. Такое чувство, будто он каждым словом он готов был рвать и метать все на своем пути, перегрызть глотки тех, кто основал подобные «правила». — Что за ужасы? — Вот именно! А еще хуже, я все время нарушал эти правила. Ну таким я был человеком, который обожает много выражаться!  Пару секунд молчания давали обоим обдумать вышесказанное. — Но как бы я тогда не боролся, во мне все равно что-то тогда умерло. — голос понизился на тон, взгляд неловко упал на обветшалый пол. — Но потом зародился страх. Страх перед всем! Да, точно! Они держали нас в ежовых рукавицах всю жизнь, наказывали за все оплошности, даже кормили нас одинаково и невкусно, чтобы нами двигал страх! — Что? Страх? Но зачем им это делать? — Я не знаю, чтобы не сбегали, как я..? Чтобы потом управлять, как каким-то скотом, но я так не хотел жить! И я понимал, что рано или поздно, меня окончательно там сломают, вот и сбежал! Сэёми помолчала, пытаясь как можно аккуратнее, как она сама может, разговорить парня так, чтобы он выдал по-больше пугающей информации. Может, это ей ничего не даст, но хотя-бы банальное представление о мире, и что придется ожидать от окружающих, надо знать! — Ты заранее знал, что в стенах отряда ничего хорошего не грядет. А ты пытался донести это другим? Или подговорить кого-нибудь сбежать вместе. — Знаешь, если бы я что-либо подобное предпринял, меня бы здесь не оказалось… — Но почему? Ведь среди других обитателей, не воспитателей, нашлись бы единомышленники, разве нет?  — Нет, в том-то и дело, что ни единомышленников, ни друзей у меня там не было. Все были повернуты против меня, и наверняка сделали бы все, чтобы я здесь остался навеки! Сэёми мотнула головой, не веря услышанным словам. Его, хрупкого мальчишку, с самого рождения держали в таких условиях?! Где все те взрослые, что должны были оберегать, защищать детей и заменять им родителей, делают с точностью наоборот, разрушая собственное «я» и вселяя ужас с ранних лет?! Но для чего же это все, не из чистой же ненависти к детям! И что, это во всех так называемых «отрядах» так? Всем на этой поганной земле промывают не только мозги, но и все косточки?! — А то, что ты сказал… Ну, что в тебе что-то умерло тогда, что ты имел в виду? — Это? Ну-у… Не знаю, рассказывать ли тебе.. Тосио закрыл руками лицо, будто его только что что-то ужалило за нос, повалился на кровать всем телом и тихо заскулил. — Ох, небеса… Зачем я тебе это все рассказываю? Только нервы себе заново порчу, потом после этого я всю ночь спать не буду! — «Ты и так до этого продрых.» — но озвучивать эту язвительную мысль не стала, а пыталась как-то еще разговорить парня. — Это все-таки полезно, делиться своими переживаниями. Может, тебе так станет легче, если выскажешь это мне, я ведь тоже подобного натерпелся. — Ну может быть. А может и нет, мы с тобой все равно мало знакомы! — А кто мне говорил в первый день пребывания, что я быстро найду себе друзей и вольюсь в общество? Да и мне ли не знать лучше, каково тебе было? — Ну да, но… Просто это личное, вот и все!  Тосио как можно сильнее повернулся спиной к героине, на этом оканчивая тему разговора. Сэёми дальше добиваться своего не стала- поняла, что сейчас бесполезно.  — Ладно, тогда я ухожу. — Давай, и прихвати посуду! Еще раз спасибо за твое обслуживание, буду должен! — Не нужно. — девушка показала свою ладонь, вчерашний бинт уже соскальзывал с кожи и покрылся слоем пыли и песчинок, но под которой красовался уже затянувшаяся и почти не беспокоящая рана. — «Эта зеленая дрянь, что он мне наносил, реально годная!» Так она и вышла с душной непроветриваемой комнатушки на кухню, попутно разбирая полупустые тарелки. Делать было нечего: пока никого дома не было героиня быстренько вымыла всю посуду и отправилась обратно к себе в комнату. Икари просунула метлу в дверную ручку и села на пол, истекая потом. А потом уже и развалилась на нем в позе звезды, не перемещая взгляда от одной точки на потолке.  — «Ась? Точно, я хотела же книги еще полистать. Книги, книжечки, книжульки…» — Сэёми зевнула, веки де становились с каждой секунды лежания тяжелее. — «Почему я так устала? Ну да, устала от стресса, потоком новой информации и сегодняшних увеселительных программ. Но все равно, слишком рано я.. А-ах…» Еще один зевок не заставил себя ждать. Так и провалялась Икари минут 7 на дряхлом полу, пока не нашла в себе последние силы все же встать на колени и доползти до стола, под которым лежало все постельное белье. Девушка кое-как ее расстелила на полу и снова легла на более-менее мягкую поверхность ее импровизированного лежака. — О не-ет.. Я же не умылась перед сном!  Не зря мать стала хоть и с позднего возраста, но развивать в Сэёми чувство брезгливости и базовые потребности гигиены. Ведь если она сейчас заснет с сантиметровым слоем сала на лице, грязными руками и спутанными волосами, то она буквально переместится в подростковый период своей жизни, с гнойными прыщами, гнездом на голове и руками, пахнущими  потом и едой. В предыдущие два дня, по крайней мере, она старалась умываться от пота здешней жесткой водой как можно чаще, а после того, как Мэнэбу завидел, что девушка расчесывает волосы пальцами, любезно преподнес расческу, правда общую и с тремя оставшимися зубчиками на ней, но зато, ею действительно было удобнее пользоваться.  Сейчас же, словно космонавт в тяжелом скафандре на поверхности луны, Сэёми кое-то веки совершила первый тяжелый шаг в сторону двери. Еще один шаг, и еще, пока она не доплелась до ванны, лениво умылась под неудобным кранчиком, встроенным в бочку, вырвала себе половину волосни в попытке распутать колтуны, а потом еще шаг за шагом… И она вновь в своей комнате! — «Я бы поддержала себя, опять уверив, что завтра будет лучше. Но будет ли так на самом деле? Как я вообще теперь могу чувствовать себя лучше, в таких-то условиях?! Блять!!» Картина перед зеркалом в шкафу, как Икари аккуратно снимает с себя весь бинт, что сдавливал грудь. Несмотря на все то, что приключилось с ней с утра, это была самая неприятная часть сегодняшнего дня. Сколько же дней, месяцев, лет ей придется все это скрывать? Как долго она будет жить под маской, маской наигранной обыденности, спокойствия, под имен совсем другой личности, другого человека? Другого пола? Коротать дни в поисках миллионного вопроса, и при этом осознавать, что из любого угла на нее смотрят глаза. Злой, подобный озверевшим животным, прищур, помеченные когтистые руки, готовые при любой оплошности, а уж тем более, при раскрытии ее личности, разорвать на куски, обглодать все кости, ничего от нее не оставить. Готовые уничтожить проклятье. Проклятье Ёсиока. Переодевшись в самую маленькую майку и шорты, которые Сэёми отжала у Мэнэбу под тем предлогом, что лишней одежды больше нет, она больно стукнулась носом и лбом о пол, и наконец улеглась поудобнее на постели. Но несмотря на сегодняшние переживания, мозг на удивление, стал отключаться даже быстрее, чем обычно. И сколько бы сама Сэёми не пережила, с каждым наступающим восходом луны все мысли понемногу отходили на задний план. А глубокие сновидения станут для нее то ли спасением, то ли простым побегом от навалившихся проблем. Заставят ее хотя-бы на несколько мгновений почувствовать себя в безопасности, былом тепле и уюте до тех пор, пока в очередной раз солнце не встанет также, как и очередные трудности на хрупкие плечи героини…