Часть 9

— Закрой свой поганый рот!! Казалось, все действия, образы и атрибуты мебели поплыли на месте, перекрытые какой-то мутной, болотного цвета пеленой.  Громкий, звонкий голос также продолжил, переходя в истерические визги. — Ты не имеешь никакого права больше приближаться ко мне и к моему ребенку!  Отдаленная фигура стала чуть разборчивее для рассмотрения: всклокоченные бледно-рыжие волосы, остриженные под каре, из под которого торчало пару блестящих заколок, округлое лицо, черти которого уже успели приобрести еле заметные морщинки, особенно под большими карими глазами, вытаращенными в одну точку. Из под расплывчатой вуали перед глазами, Сэёми разглядела хрупкое телосложение девушки, даже слишком. Все еще детское. — Я хочу поговорить! — внезапный мужской голос так грубо пронзил всю какофонию из звуков бьющейся посуды, глухого кряхтения мебели и звонкого плача где-то поодаль, что Сэёми аж вздрогнула. Она пыталась подойти ближе к комнате, где творилась вся потасовка, или хотя-бы повертеть глазами, дабы проследить за всей картиной, отчетливее разобрать вторую фигуру, но безуспешно: тело, словно большой булыжник, даже не собиралось колыхнуться, а глаза лишь залипли на одном месте. — Просто поговорить! Мы можем договориться, ужиться вместе, ради ребенка! Нашего ребенка, Хигору! — «Мама..» — наконец догадалась героиня.  — Я хоть на улице бичевать буду с дочкой, чем с тобой под одной крышей! — не унималась та, взяв первое, что попалось под руку- небольшую вазу на подоконнике такой знакомой кухни. Девушка уже успела ею замахнуться на фигуру, которую Сэёми никак не могла разглядеть. Но похоже, мужчина быстро перехватил руку молодой мамочки, так как вскоре послышался оглушительный взвизг и прочие ругательства: — Отпусти меня!! — Сначала успокойся!  Пару секунд кряхтения, а потом Хигору вновь выскочила в угол комнаты. — Как ты собираешься жить дальше, без ничьей поддержки?! Будь ты со мной, я бы обеспечил нас троих всем необходимым, мы бы все уладили! — А как ты собираешься жить дальше, с клеймом педофила и растлителя малолетних, да еще и с моим заявлением в полиции?! Как бы ты не выкручивался, не подкупал меня, рано или поздно ты все равно грянешь в блохастый обезьянник, я тебе обещаю!! — Все не так!! Это было по согласию, твоему согласию в первую очередь! — А как же еще?! Я даже школу не окончила, как залетела от тебя, двадцати летнего девственного уебка! Я уже сказала, чтобы ты не приближался ко мне и к Сэёми ни при каких обстоятельствах, не накручивал меня снова и снова! — Как я могу не приближаться к тебе?! Я пытаюсь помочь, обеспечить ребенка, хотя-бы какое-никакое будущее! На что ты способна, что можешь дать ему, не имея ни работы, ни образования, ни должного воспитания?! Малышу нужна полноценная семья, как ты не понимаешь?! — А тебе ли знать, как ребенок будет расти с этой «полноценной» семьей?! Сам же при одной матери рос, вырастила же такого сыночка, вот и я сама справлюсь! Мне уже выдают пособия за ребенка и за то, что я безработная мать-одиночка, так что концы с концами и без тебя сводить способна! Где-то там, в другом проеме квартиры, среди всей каши, слышались отдаленные звуки. Звуки плача, хриплого и осипшего рева без продыха, и наконец, тело Сэёми все же поддалось вперед. Но не в самый эпицентр кухни, в которой Хигору в отчаянии разбивает о пол ту вазу и швыряется осколками во вторую фигуру. Голова даже не повернулась назад посмотреть на надвигающуюся драку меж матерью и отцом ревущей малышки, лежащей на кроватке и извивающейся по всему ее периметру.  Бедное дитя.  Голос как будто издавался не ее же ртом, а в голове, наполняя им все сознание. Тихий, спокойный внутренний голос продолжил: Нежеланное, брошенное, никому не нужное. Словно темное пятнышко посреди чистого полотна. Пятнышко, растущее до того момента, пока вся поверхность полотна не окрасится в черный, пока не окрасит в черное все то, чего оно касается. Всего того, что ненавидит, того, что полюбит. Тех, кто должен погрязнуть в этой темноте и тех, кто этого не заслуживает вовсе. Глаза наконец, опустились над ребенком, одетым лишь в один грязный подгузник. Все лицо младенца полыхало огнем от непрерывного плача, широко разинутый рот с режущимися зубками был наполнен слюной, а глазки-бусины сильно сощурились, оставляя лишь небольшие полоски за место глаз. Тоненькие и редкие серые волосы стояли дыбом, мелкие ручонки в рукавичках то и дело цеплялись за них, желая выдрать и расцарапать себе же лицо от волнения. Обреченное страдать всю свою недолгую жизнь.  Крики маленькой Сэёми резали уши, поэтому медленно, взрослая же ее версия протянула руку через всю кроватку. Кончики пальцев аккуратно коснулись багрового лба. Спустя мгновения малышка стала утихать, лицо понемногу расслаблялось, ручки и ножки наконец послушно улеглись на покрывало. Глаза широко были распахнуты, и смотрели в одну точку, а именно в глаза самой Сэёми. Личико стало приобретать свойственный бежевый оттенок, на щечках застыл легкий румянец, а рот широко преобразился в подобии улыбки. Ручки еще немного поерзали вокруг руки, все еще касающейся лба, на мгновение послышался детский смешок. Наконец-то на нее кто-то обратил внимание, после ее упорного зова. Спи, отдыхай. Глазки стали медленно закрываться, быстро хлопая короткими ресничками. Вскоре ребенок вовсе сопел и сладко спал, будто минуту назад не было никакой душераздирающей истерики, а на фоне не играла разрастающаяся драма родителей. Нелюдимая, ненавистная всеми, вселяющая страх. Ёсиока. Поглощающая все вокруг темнота рассеивалась по мере того, как Сэёми просыпалась, приходя в себя. Восходящее солнце на линии горизонта снова слепило в глаза, от наступающей жары и окончательно проснулась девушка. Прищурившись, она уж хотела лечь набок от светила, да вот только все тело ломило от боли в мышцах и ужасной тяжести.  — Голова-а-а-а…  Она раскалывалась не хуже самого тела, даже допустить мысли о том, что же с ней происходит, каралось пульсирующей болью.  Пролежав еще минут 10, героиня собрала всю себя в одну кучу и встала на ватные ноги.  — «Как рано..» — смотря в окно, было видно, как солнце только выходит из горизонта. — «Часов 5-6 утра. Я же вроде выспалась, рас легла поздним вечером, что ж такое?» Утренняя разбитость была обыденностью для Сэёми, особенно в данных ее условиях проживания, среди влажной жары, дискомфортных условиях проживания и изнурительных работ, но это ее состояние было сокрушительнее предыдущих. — «Еще и хрень какая-то на уме теперь.» — девчушка почесала затылок, тот болел от каждого прикосновения. — «Из-за какого-то кошмара! Что за пурга мне там снилась..?» Но новая порция усталости и изнеможения быстро сбили эти раздумья, и недолго думая, Икари через силу стала переодеваться. — «Может, еще смогу поспать, когда преображусь..?» — с этими мыслями она наматывала на себя повязку перед зеркалом. — «Вроде никто не проснулся, а будить меня не собираются уж точно.» Но как только Сэёми все сделала и собралась уже опять развалиться на постели, до ушей донеслась какая-то возня снизу. — Ну бля-я-я.. — простонав в подушку от бессилия, она все же поплелась к двери комнаты. — «Без еще одного завтрака я опять уходить не собираюсь.» Шаги, особенно по лестнице казались ей целым марафоном, так еще и к ногам будто прицепили утяжелители, да так, что приходилось волочить все вялое тело, что будто весило в два раза больше ее изначального веса, опираясь о перила. — О, Икари! Тосио, как только завидел через кухню спускающуюся Сэёми, помахал ей. Та даже не смогла кивнуть ему, а только удостоила тяжелым взглядом, а потом и уселась возле него за стол, взяв себе все, что попадется под руку: хлеб с рисом, остаток какой-то зелени, пару овощей и фруктов. — Рано ты сегодня! Тоже пораньше лег спать? На сей раз она ему угукнула, грызя плод коши, наверное, единственной радости этого утра.  Пока кудряш что-то тараторил под ухо Икари, та успешно выбрасывала все его слова из головы, думая о чем-то своем и периодически кивая, из комнаты в гостиную вышел Мэнэбу. У того состояние было приближено к состоянию Сэёми. Потирая глаза и попутно зевая на ходу, он ходил по всей гостиной, что-то ища. — Мэнэбу, где ты и остальные так долго пропадали? — начал Тосио, как парень приблизился к кухонному столу. — А, это? Иоширо пригласил нас всех к себе погостить, вот мы и до ночи у него коротали время. Нашел! Где-то за диваном он поднял большую кружку и быстро пошел обратно в комнату. Но через некоторое время вернулся, жадно глотая воду. — Н-да, вижу, как у него было весело. — с пренебрежительным тоном бросил Тосио, с ног до головы оценивая состояние друга. — Другие тоже от похмелья изнывают? — Нет. — как-то резко даже для себя оборвал он, вплотную подойдя к Икари. Он стал прямо за ней шариться во всех верхних ящичках, а та же в свою очередь чувствовала еле уловимый запах спирта. — Они не пили. Голова сейчас надвое лопнет… — Посмотри таблетки от головы внизу. — Тосио вытянулся в струнку, внимательно наблюдая за парнем. — Вон в той полке должно быть что-то, что тебе поможет. Мэнэбу уселся на колени, открыв пару дверцей, а Сэёми чуть отодвинулась от него, дав ему больше пространства для поисков. Смотрела она и на его макушку довольно долго, пока Мэнэбу наконец не нашел то, что ему требуется. — Всего одна таблетка осталась? Надо было тогда сказать Нобуо и Дзиро, чтобы прикупили больше медикаментов. — парень стал держать в руках красную бумажную обертку, из под рваных углов которой торчала бледно-коричневая таблетка И вот, Сэёми молча наблюдала, как последняя надежда на ослабление гудящей боли в голове мгновенно исчезает во рту парня и залпом заглатывается большим количеством воды…  — «Ну и ладно. Может у меня даже быстрее все пройдет!» Мэнэбу тяжело сел за стол рядом с Икари, жуя при этом хлебную корочку. — Остальные наверное, встанут намного позже. Не стану их будить, как-никак я же и согласился идти к Иоширо и потащил с собой. А вы чего так рано? — У тебя нужно и спросить! — Тосио нахмурился, явно чем-то недовольный. — Мы-то вас не дождались и улеглись спать пораньше. А ты лег глубокой ночью, и встал же в такую рань! Теперь сам будешь целый день разбитый ходить, дал бы себе еще поспать! — Не беда. — отмахнулся Мэнэбу, попивая из своей чашки ароматный чай. — Просто больше не буду так внезапно захаживать к Иоширо, и не поддаваться его просьбам. — И сколько же это «не буду» продолжается?  Икари не отрывая взгляда от парней, вникала в их разговор. Хотя, этого и делать было необязательно, так как она и так сидела между ними. В этот момент девушка внезапно встретилась взглядом с Тосио. — Ну да, Икари же не знает. Мэнэбу очень падок на всякого рода выпивку, да еще и меру себе не знает! — Не наговаривай. Я не пью так часто, как ты себе вообразил. Да и вообще, даже времени нет на это, что к лучшему. В ответ Тосио снова собрался что-то вставить, но Мэнэбу быстро его оборвал на полуслове: — Мне кажется, что не я якобы перебарщиваю с алкоголем, а ты слишком остро на это реагируешь. Будь снисходительнее. От него веяло не только терпким запахом алкоголя, но и каким-то холодом, которого не было за все то непродолжительное знакомство. Оно и не так удивляло- все же Мэнэбу казался крайне помятым и совсем не в настроении, да и действительно, знает его Сэёми только четвертые сутки. Но она заметила, как в глазах парня блеснуло легкое волнение, а челюсть напряглась. — «Не уж-то винит себя из-за этого? Я ведь думала, что алкоголизм в подобных селах и деревушках это хроническое у всех жителей.» В принципе, Сэёми не было дела до мелких недостатков Мр.Смайлика. Подумаешь, выпивает, главное, что не жрет литрами! Бывал в ее жизни уж подобный опыт, который совсем не сравнится с тем, что сейчас разворачивается… Но помимо головы, воротить стало еще и желудок. Еда в горло совсем не лезла, приходилось запихивать в себя еще и еще овощей, чтобы к обеду она не стала лезть на стенку от голода, но после горького салата, к горлу все съеденное стало подкатывать наружу, тогда-то уж девушка перестала самоистязать себя. Она встала и потихоньку начала убирать за собой посуду. — Чего-то ты совсем слабо ешь! — отозвался Тосио. — И то одну зелень пережевал. — Я пока не голоден. — сказала она, чувствуя, как живот скручивается от вчерашнего несварения. — Как знаешь. — Мэнэбу тоже встал из-за стола и похлопал Икари по плечу. — Посуда сегодня за тобой. Как раз Нобуо и Дзиро спят, так что ее немного. Потом идем на улицу, есть работа для тебя. — Икари-и! Перед уходом помоги ноги обработать и перевязать, а! Буду тебе всей жизнью должен! — «А-а-а-а…» — хотелось от собственного бессилия и безвыходности кричать и ныть, но пришлось обойтись лишь еле заметным разочарованным вздохом. — «Неужели это будет повторяться день ото дня?! У меня скоро реально шарики за ролики заедут, мать твою!!» Работа, работа и еще работа… Так продолжалось примерно до того момента, как ближе к обеду к ней и Мэнэбу не присоединились Нобуо и.. Дзиро. — Как спалось? — без какой-либо издевки, просто с ноткой заинтересованности, спросил Мэнэбу.  — Сойдет. — оборвал Дзиро, зыркнув за плечо парня, где поодаль сидела Сэёми, копошащейся в кустах у леса. Он был в том же, что и вчера- штанах-парашютах и заправленной в них майке, его серые края небрежно торчали из под штанины. — Что без нас уже успели сделать? — Да так, мы сейчас просто собираем дикие ягоды. — Сакураи махнул рукой в сторону героини, а та, почувствовав на себе несколько взглядов, повернулась ко всем парням. — Сезон земляники пошел, а мы все никак не можем дособирать.  — Да, вижу! — Дзиро повысил голос, дабы его слышали все рядом стоящие деревенские, вместе с Икари в том числе. И даже Нобуо, который давно ушел подальше от всех, занимаясь своими делами, отчетливо расслышал. — А что дже этот ангельский цветочек делает здесь, в такой-то компостной яме? Надеюсь, не провалится там!  — «Чего..» — Сэёми снова обернулась на парнишку со смольными волосами, что стоял под палящим солнцем.  — «Ему солнце совсем голову перехуярило?! Или же, все мозги там давным-давно распластались по всей вшивой черепушке..!» Злоба. Она каплей за каплей наполняла сосуд терпения героини, но что ей приходилось еще делать? Не лезть же ей через все шипастые кусты и что-либо вдалбливать в и так толстокожую голову этому мудозвону, под его тупые оскорбления!  Сосуд наполнялся с новой силой, как услышала легкие смешки взрослых мужчин средних лет, прохаживающихся мимо. — «Смешно им?! Уже прознали, что я тут из «князи» в «грязи» лицом волочусь здесь, так и теперь надо мной издеваться дозволено?! Да я их свиные рыла так размажжю, наизнанку выверну, мать родная не узнает!!» Три дня. Три дня, и об чужеземном мальчишке из самого Центра, как якобы предполагалось, знала вся деревушка с населением около 100 человек. Это заставляло не только злиться, но и беспокоиться тоже. — «Столько лишнего внимания к себе уже приковываю. Хуёва!» — Сэёми вновь повернулась к кустам, стараясь выбросить из головы все те мысли, какими бы способами она расправилась с этим оболтусом. — «Ладно уж, это в порядке вещей. Пополнение, похоже, не каждый день здесь поступает! Недели две-три пройдет, и все постепенно уляжется. Недели две-три…» От этих слов все внутри сжималось. Ей что теперь, реально остается только доживать свои последние дни в богом забытой деревушке?! Хотя, наверное, эта участь будет по-лучше, чем пытаться светиться всем вокруг, ища ответы в каких-то там мегаполисах, как в том же непонятном Центре. Дзиро, так и не получив никакой реакции от Икари, кроме как испепеляющего взгляда, который он даже не успел на себе прочувствовать, решился вновь кое-что добавить. Но тут же почувствовал чью-то руку на своем плече: — Дзиро, займись делом. — по лицу Мэнэбу было ясно, что настроение у него так и не поднялось, да и он ясно видел, что Дзиро собирается подначивать новенького еще и еще. — Разве мы с тобой это вчера не обговаривали?  — Про дело? — небрежно кинул он, специально строя из себя дурака. Но тут же пренебрежительно рявкнул. — Ага, я уже  понял. И парень быстрым шагом удалился в другую часть деревни, взяв с собой пару жестяных ведер, видимо тоже для сбора ягод. — Ух ё-!! — Сэёми уже хотела пройти вперед, как тут увидела резкий обрыв перед собой, заслоняемой всеми густыми кустами. Она вытянула шею вперед, осматривая резкую впадину перед собой. — «Бля, здесь реально же компостная яма! Вот почему здесь немного чувствовался этот запах… Разложения?» Тем временем, Дзиро Осима, уже с перепачканным от сока ягод лицом, вырывал все плоды земляники чуть ли не с корнями. Красно-розовые разводы от них становились еще отчетливее, когда тот потирал щеки и лоб от льющегося пота и зуда кожи еще и от лезущей на глаза челку. — Че с тобой? — наконец не выдержал Сакэй, сидящий с ним на расстоянии в два метра. Он тоже машинально выполнял свои обязанности, но его непоколебимому алгоритму мешал лишь его дружбан, который тяжело дышал и вечно дергался, пытаясь сорвать как можно больше спелых, да и не очень, ягод. — Да Иоширо ведь все разболтал Мэнэбу!  Этот гаденыш нажаловался твоему братцу, теперь Мэнэбу за это меня пресекает вечно! — парень еще раз провел ладонью по побдородку, окончательно разрисовав себе все лицо, перекошенное от злобы. — Ты не мог бы Иоширо как-нибудь заткнуть, дать понять, чтобы ничего лишнего не болтал кому попало! — Я попробую. У Нобуо, в отличии от его друга, была небольшая смена образа: волосы были собраны в тугой пучок, одет он был в серую рубашку из плотной ткани и в коричневые, ободранные в нескольких местах, штаны. Хоть и из под прически вылезло пару волнистых прядей на лбу, они мешались меньше, чем у бедного Осима, рубашка была расстегнута на пару пуговиц и расправлена, а штаны были подвернуты до колена, так что мучился он с жарой гораздо меньше. Да и лицо у мего не было измазюкано в соку ягод, капли пота хоть и блестели на лбу, но они никак не донимали непоколебимого Нобуо. А рубашка даже не пачкалась от его кропотливой работы, настолько он старался аккуратно и тщательно выполнить свое поручение.  — Только быстрее! Иначе этот черномазый так и будет бегать за помощью остальных, а мне еще больше прилетит. — Думаешь, так и будет? Ты разве не пошел разбираться с ним вчера? — бледно-зеленые глаза искоса посмотрели на Дзиро, на что тот отмахнулся. — Я его всего-лишь припугнул, на первое время будет на это вестись. Но когда уже осмелеет, пугать его больше не будет никакого проку. — А ты так и собираешься суетиться из-за него? Больно много ты берешь на себя обязанностей. Сам подумай- кто он такой, чтобы ты с ним так возился? Оно тебе надо, над ним и дальше издеваться? — Ты совсем не сечешь? — всю свою агрессию Дзиро понемногу переводил на Нобуо, сам того не ведая. От этого большие глаза Сакэя нахмурились, и он уже отвернулся, не желая слушать обезумевшего друга. — Да угомонись ты! Я хочу сказать, что это будет обязанностью нас обоих. — Чего? — недоуменно спросил Нобуо, обратно переключая внимания на бездонные глаза. — Я же слышал весь разговор Мэнэбу и Иоширо вчера! Иоширо сам говорил, что Икари нравится ему больше всех! Разве не подло с его стороны то, что он поставил на пьедестал не собственного брата, так еще и облил его грязью перед другим человеком?! Разве тебя это устраивает? Дзиро мимолетом ухмыльнулся- он попал в самое сердце Нобуо своими словами.  — Обидно же, когда за каких-то пару деньков он становится любимчиком Иоширо, пока ты над ним горбатишься всю жизнь! Разве это справедливо?  Нобуо задумался. А действительно, почему все так повернулось? Почему его родной брат так с ним поступает? Раньше эти мысли были глубоко подавлены в себе в течении многих лет. Но теперь, с появлением этого новенького, его выходок, в нем просыпались эти же вопросы с негативными эмоциями все чаще и чаще. — Что себе позволяет этот Икари? Думает, что ему все сойдет с рук, со всеми уживется, что отобьет все наши места, которые мы занимаем годами… Вот поэтому мне и нужна твоя помощь и поддержка, сечешь?! Слушай, короче, как дело пойдет. Мы же уже знаем примерно, откуда и почему он здесь, так? Теперь предлагаю просто… Голубой небосвод стал нежно переливаться в серовато-сизый оттенок, когда тонкие покрывала облаков накрывали весь воздушный горизонт. Тогда-то и все посчитали, что это хороший повод для небольшого перерыва от работы. Но Сэёми так была поглощена своими мыслями и раздумьями, что возилась на картонах перед кустиками еще минут 20, пока спину совсем не заклинило. Во время перерыва Сэёми долго не могла разогнуться и встать ровно на ноги…  — «Уф-ф-ф, пять ведер насобирала! Никогда не думала, что во мне такой талант к усидчивости!» Ведер пять, руки две, а силы ноль. Ведра, к слову, были до 12-15 литров в объеме, да и довольно хлипкие, некоторые были без ручек. Если бы даже Сэёми тащила все ведра двумя руками, ухватившись за дно и прижав к груди, все равно она либо свалила бы половину ягод по дороге, либо свалилась бы сама, не удержав равновесие.  — Бля-я-ять… — выругавшись после нескольких неудачных попыток поднять ведро, Сэёми еще и споткнулась о торчащий корень дерева позади, больно шлепнулась жопой о землю.  В этот момент будто героиня от легкого удара получила целое сотрясение: голова загудела еще сильнее, дыхание сперло. Казалось, будто воздух стал намного плотнее, что аж простой вздох сделать было тяжко. Так и она осталась сидеть на прохладной траве под тенью, вцепившись за волосы двумя руками. — «Хочу обратно! Хочу домой, домой-домой-домой!! Как я буду вообще выживать в подобных условиях?! Как избитая, загнанная в угол, грязная псина!» Пальцы по привычке стали сжимать волосы по самые корни, после резкими движениями сдирать пару волос с головы, теперь уже умышленно причиняя себе боль.  — «А эти как живут?» — вдруг подумала Сэёми, стараясь не поддаваться накатившим эмоциям и искушению. — «Я здесь всего пару дней, а все остальные здесь- всю жизнь. А Тосио, он же вчера говорил те пугающие подробности его жизни. А если это он не наврал, если все его слова, правда? Жуть какая! Так, перестань ныть, нужно сейчас же со всем разбираться и идти дальше, искать ответы!!!» Девушка резко подорвалась на ноги, и тут же почувствовала легкое головокружение и потемнение в глазах. Так она простояла пару секунд, пока окончательно не отпустило, быстро встала над одним из ведер, снова попыталась поднять. Тщетно.  — «Так-с… Здесь же ведер полно было, можно же просто пересыпать половину от каждого ведра, и так тащиться! Нужно поискать…» Направившись вдоль лесной полосы, Сэёми добралась до маленького склада, у которого недавно Тосио рубил дрова. Заглянув туда, героиня поняла, что не ошиблась- она ухватила два ведра и быстро зашагала обратно. — «Ну капец, все уже разошлись. Надеюсь, мне порция на обед останется, есть уже охото.» Хоть лес издалека казался Сэёми зловещим и загадочным, навивал неприятные воспоминания с ним в первое время, все же, гулять у его опушки было довольно приятно. Столько ярких цветочков, мхов, кустов встречалось по пути, а чего только стоят эти громадные, величественные стволы деревьев с плотными, укрывающими от солнечных лучей, листьев! Правда, Сэёми уже в этом не нуждалось, так как небо уже полностью покрылось облаками, так что она ходила по все еще теплому от солнца песку. — Да-да, вот он! Послышался где-то издалека звонкий мальчишеский голос. Девушка замедлилась, но не поворачивала головы в сторону леса, там, где и был источник звука. Она прислушалась. — Тише ты! Сейчас заметит нас!  Случилось бы это в Токио, в какой-нибудь шумной улице у ее дома, девушка бы даже ухмыльнулась от такой ситуации и пошла бы дальше по своим делам, как ни в чем не бывало. Но сейчас, она была готова поверить, что среди леса прячется какая-то опасность, готовая выпрыгнуть на нее. А вдруг кто-то уже прознал, что Икари это Сэёми?!  Очевидно, голоса принадлежали еще мальчишкам, причем тот, что просил быть тише, был чересчур громким. Ёсиока остановилась, осмотрелась по сторонам, а затем и пошла дальше, чуть ли не шагая словно в замедленной съемке. — Заметил? — раздался шепот. Но она поняла, что этот шепот где-то совсем рядом, прямо за парой деревьев по правую сторону. — Вроде нет. — второй голос произнес это с какой-то уверенностью.  Далее Сэёми резко дернулась- ей в ногу в очередной раз впился какой-то камень с острым краешком. Но в этот момент ей даже было от этого приятно. Теперь она сможет подольше задержаться и еще подслушать ее наблюдателей. Девушка встряхивала с себя весь песок начисто, но потом опять становилась на песок, пока вдруг она не почувствовала какой-то холод на руке. Взглянув на кисть, она поняла, что это приземлилась капелька дождя. Затем еще одна упала на нос, заставив чуть дернуться от неожиданности. Затем капли растеклись по рукаву кофты, на штанину, потом уже героиня совсем потеряла счет капелек, летевших ото всюду. Они приятно охлаждали перегретую кожу, но в Сэёми поселилась нотка страха. — «Мои метки…» — Блин, дождь пошел! Быстрее, идем в дом, а то нам опять достанется! — Да, пошли!  Крупные капли шумно падали одна за другой на листья, создавая при этом монотонный гул. Гул, которым и решила воспользоваться Сэёми, двумя прыжками одолевая расстояние между ее преследователями. — Ой!!  Как только мальчик лет 8-ми завидел девушку, которая всего минуту назад была в метрах десяти от него и была поглощена песком на ступнях, вскрикнул. От этого и вздрогнул второй мальчишка, шедший спереди, моментально обернувшись. Он просто застыл на месте, только что пойманный с поличным, широко раскрыв глазки. — Если вы убежите сейчас же, я нажалуюсь вашим воспитателям. — оборвала девушка, решив действовать радикально. — «Когда Тосио представлял мне деревню, он упомянул, что с другого его конца есть этот «приют», где воспитываются дети. И сказал, что там есть свои воспитатели, которые им как опекуны и несут за них полную ответственность. Так что мои слова должны на них подействовать!» Мальчишки так и приросли к земле, не зная, что и ответить. — Д-да нам и так влетит! — сорвался мальчик, который был спереди. Его полупрозрачные серые брови опустились, взгляд карих глаз стал жестче. — Мы и так уже опоздали на обед! — Если я еще и скажу, что на меня решили поглазеть, воспитатели этого вам не простят. Так что влетит вам вдвойне. Мальчик в смущении схватился за коротко отстриженные волосы под ежика цвета каштана. Второй же после долгого акта молчания вдруг стушевался: — Не надо нас выдавать, пожалуйста! Мы просто хотели посмотреть на вас, приезжего в нашу деревню парня!  Темно-серые глаза уже наполнялись слезами- он вот-вот готов был от страха рыдать. Волосы его тоже были темные, отросшие до мочек ушей, да и одеты дети были одинаково: серые майки да шорты до колена.  — Как вас зовут? — девушка не собиралась сбавлять тон голоса, дабы дать понять им, что она не из робкого десятка. Но все же не стала давить на ребят, чтобы больше не нервничали и давали четкие ответы на ее вопросы. — Я Шиноцу, это Камацуки. — сказал сероглазый мальчик. — Из какого отряда? — девушка заметила, как широко раскрываются от волнения глаза Шиноцу, он так и приоткрыл рот, ничего не сказав далее. — Из четвертого! — не выдержал Камацуки, за что и получил косой взгляд от Сэёми. — И зачем пришли поглазеть на меня? Больно вам, беззаботным детям, нужен я? — Так про вас.. — тихо просипел Шиноцу, виновато отводя взгляд. — Про вас много чего говорят. — Например? — Ну, что вы ученик одного из богатых предпринимателей из Центра. Сэёми застыла на месте, обрабатывая все услышанное. — Повтори? — Ну, как это.. — Шиноцу запнулся. — Или, что вы воспитанник мэра поселка, который возле Центра, вскякое говорят! Но потом вы впутались в какую-то передрягу, где вас обманули и бросили в нашей деревне. — «Мы же вроде договорились на том, что я из соседней деревни…» Мальчик смотрел на девушку исподлобья, его большие круглые глаза были широко распахнуты, ожидая чего угодно: новых расспросов, опровержения или оправдания этих душещипательных слухов, расползшихся по всей округе, как лесной пожар. Или же простых ругательств от загадочного нового парня в деревне, пинки под зад обратно, в приют, где им уже вдвойне больше понадают воспитатели. Поэтому и взор был наполнен искушением, страхом, но одновременно и разрывающим душу любопытство.  — А еще говорят, что ты шлялся да прыгал на всех, кто попадется, вот и загулялся! Шум дождя и промокшая одежда Камацуки не помешали буквально почувствовать на себе презрительный, липкий и жуткий взгляд Икари, его наглая усмешка быстро сползла с лица. — Как зовут вашего воспитателя? — Нет, не надо!! — Шиноцу вцепился за рукава кофты девушки, легонько подергал их. — Мы больше не будем так говорить, обещаем! И больше мы вам на глаза не попадемся, только не выдавайте нас!! Сэёми одним движением быстро убрала ручонки мальчика от одежды.  — «Чего они так? Все готовы преподнести мне, лишь бы я ни слова не говорила их надзирателям.» — в этот момент Сэёми решила раздумий о нарастающих слухов и своих метках, готовых растечься по всей поверхности руки черными струйками, присмотреться к мальчикам. — «Чего они такие худые, в таких лохмотьях? Ну, я тоже на их фоне не лучше выгляжу, но они же дети! Такие костлявые, явно питаются тем, чем удастся. А вещи, ну можно же было хоть для них что-нибудь по-солиднее дать! В этих лагерях что, над ними так измываются..?» Сэёми перевела взгляд на Камацуки, сложившего руки на груди. Он стоял поодаль, явно намереваясь в любую секунду удрать от нее, но в глазах тоже заиграли нотки страха, когда их взгляды пересеклись.  — «Да на нем целого места не найдешь! Весь в синяках и каких-то ранках, чего колени только стоят…» — девушка только разглядела грязный бинт, перемотанный тонким бинтом на виске, каких было не маленькое количество по всей поверхности кожи: локти, пальцы, икры, запястье. На коленях же, как и было сказано, вся кожа побагровела от кровавой корочки на всей области кожи, обмазанной какой-то желтой жидкостью, видимо, обеззараживающим средством. Героиня пришла в себя, когда почувствовала, как по пальцу левой руки не скатилась капля воды. Она тут же незаметно утерла ее об одежду и быстро оборвала. — Так, проваливайте быстрее, чтобы не видел я вас больше. — Вы ничего никому не скажете..? Голова все еще слабо пульсировала от боли, но она чувствовала, как с каждой секундой этот темп ускорялся, тупая боль расходилась по вискам и затылку. — Может и скажу прям щас, пока вы сейчас же не уйдете! — Хорошо, спасибо!! — одним прыжком Шиноцу подбежал к другу и стал со всех ног убегать вместе с Камацуки, срезая дорогу через лес. — Придурок! Пока мальчишки бежали, Шиноцу успел дать подзатыльник своему другу, тот же от неожиданности чуть не свалился лицом в мокрую замлю. Кинув в спины детей последний взгляд, Сэёми посмотрела на руку. — «Вроде ничего не растеклось. Что же станет, когда маркер высохнет, а чернила в ручке закончатся…» Гремя ведрами в одной руке, второй героиня максимально прижимала к ткани одежды, бежала к своему рабочему месту. За пару десятков метров Сэёми увидела очертания Мэнэбу, шедший в сторону ведер  с ягодами. Когда он заметил девушку, то постоял на месте пару секунд, пока она не добежит до него. — Вот ты где. — на лице Сакураи появилась тень улыбки. — Когда я понял, что тебя все еще нет дома, то вышел на твои поиски. А когда завидел твои полные и нетронутые ведра, то подумал, что тебя надо искать гораздо дольше. — Да, я задержался, пока искал ведра. — А зачем они тебе? Вот так ты приноровился к этой работе?  Парень хохотнул. Явно настроение у него стало лучше, наверное, таблетка от головы наконец подействовала. А глухой гул в голове Сэёми стал еще резче, как только она об этом подумала. Тот разговор с мальчишками из здешнего приюта напрочь оторвал ее от всех раздражителей, и она вникала в их каждое слово, задумываясь о головной боли, наверное, в последнюю очередь. — Я не мог поднять ведра, и.. — девушка замялась, когда мимика парня стала медленно преображаться в легкое удивление. Тут же ей стало как-то неловко от себя же. — «Ну да, что уж ему, шкафу, который всю жизнь здесь только и учился всякие тяжести тащить! Эти ведра для него, наверняка, по весу не более, чем простая корзинка с фруктами!» — Ну хорошо. — не дожидаясь ответа, сказал Мэнэбу. Он заметил, как Сэёми застыла в смятении, и решил немного разрядить атмосферу. — Ничего страшного, я понял, что ты хочешь сделать. Я помогу тебе донести ведра. — А куда их нужно нести? — А, так ты не заметил. — и так стараясь не подавать виду, Мэнэбу снова удивился. Столько людей собирало здесь землянику, а Икари даже не заметил, в какую сторону идут все люди? — Это вот там, возле грядок с овощами. Можно просто отнести все в погреб одного из дома, я думаю. Вроде там все оставляют ягоды.  Озираясь в ту сторону, где нужно было пройти вдоль всю деревню, девчушка разочарованно выдохнула. — «Далековато…»  — Но я могу провести тебя через лес. — будто прочитав ее мысли, добавил он. — Так и короче получится, и меньше промокнем под дождем.  — Хорошо. — уверенно кивнула она, на что Мэнэбу опять улыбнулся. Далее ребята подошли к ведрам. Сэёми, не без труда, наклонила одно из них и стала высыпать половину его содержимого в пустое ведро. Но получалось это, скажем так, паршиво: многие ягодки просто улетали за пределы жестяной емкости, всего лишь около третьей части в итоге оказывалось в ней.  — Давай помогу. — Мэнэбу поднял его и стал аккуратно сыпать ягодами куда надо, пока Сэёми шаркала на корточках и собирала упавшие землянички.  Далее Мр.Смайлик вернулся к остальным ведрам, поднял два из них, а затем стал ожидать, пока героиня притащится со своей половиной к нему. — «Как же это жалко смотрится.» — устремив взгляд на полные два ведра мелких ягод у Мэнэбу, который легкой походкой разрезал расстояние, Сэёми с каким-то отвращением посмотрела на одну лишь свое ведерко с половиной плодов, и то, держала она его двумя руками, еле поспевала за парнем, хотя он и так сбавил ход из-за нее. — Не волнуйся. — Сакураи повернулся к ней лицом. Некоторая часть каштановых волос уже промокла, изредка на них падали капли, стекающие с листьев высоченных деревьев, они то и дело потом скатывались по носу, линии челюсти, лбу и вискам, но казалось, непоколебимого Мэнэбу ничто не могло потревожить. — Нет ничего такого в том, что у тебя что-то не выходит, или выходит с трудом. К тому же, к таким обстоятельствам тебя никто не готовил. Так что обращайся ко мне, если нужна будет какая-нибудь помощь. — Спасибо. — пробурчала она под нос, отводя взгляд от парня. — «У него глаза на затылке чтоли?! Даже родная мать так не подмечала мои действия, а тут какой-то деревенский колхозник, которого я знаю всего пару дней!» — Нет, не нужно благодарить меня за такую мелочь. — Нет, нужно. — от такого резкого заявления Сакураи вновь взглянул на Сэёми, в легком удивлении приподняв брови. — И за то, что помог вывести из леса тогда, в первый день обоснования, и за то, что до этого помогал с работой, когда нужно было, и за то.. что вступился, когда Дзиро стал наезжать на меня. Особенно за то, что ты позволил мне остаться здесь под своей крышей… Предоставил все, чтобы я мог здесь ужиться. Будь вместо тебя любой другой человек, думаю, я бы.. так и кантовался по деревушкам, или попал бы в беду… С каждым новым словом девушка все больше понижала голос, переходя на хриплое мычание, проглатывала некоторые слоги и буквы, а темп речи становился все более растянутым, несвязным.  — В общем, за все благодарю. — подытожила она, так и не переводя взгляда от красных ягод, нервно разглядывая каждую из них. Даже шаг их убавился, пока лес наполнялся глухой тишиной, не считая монотонного шума дождя. Мэнэбу молчал, не сводя взгляд от Сэёми. Та же посмотрела на него в ответ- такое чувство, будто он одними глазами пытался залезть в ее голову, прознать все ее мысли, без всех преград ее скрытности и недоверия  Что это, попытка выдавить из себя от смущения простую формальность, или же толчок к преодолению преград между ними? Небольшой шажок к доверию Икари? К сожалению, на этот вопрос не мог ответить никто даже сама Сэёми. — Приятно от тебя слышать. — Мэнэбу наконец разорвал тишину и расплылся в широкой улыбке. Он посмеялся, не без какого-либо умысла- просто смех от наполняющего его тепла и воодушевления, даже от таких слов его собеседника. — Правда, приятно. Не мог же я пройти мимо, когда кто-то нуждается в помощи, как ты? Тем более думаю, что любой бы на моем месте помог тебе, разве не так? Красивая улыбка во все зубы, кажется,  освещала даже такую пасмурную погодку. Она будто какая-нибудь чума, заражающая саму девушку. Захотелось улыбнуться в ответ, но уже посчитала это лишним, ведь это может раскрыть краску на щеках, потому что Сэёми уже успела разпереживаться во время разговора и после него, да и ее улыбка никак не могла соревноваться с его по красоте. Скорее, она бы только подпортила всю развернувшуюся картину, нежели как-то дополнит…  — Ну.. нет. — отводя все волнение в сторону, у себя в голове на момент первой встречи с Мэнэбу, она стала представлять другие лица: тот охранник Цветущего Сада, тот извращенец, Юдоку, какие-то мужики средних лет с деревни, хихикающие над ней со спины, Нобуо, которому в хер не уперлось возиться с кем-то другим. — Дзиро… Она сказала это совсем тихо, сама даже не ожидая от себя: неприятные ощущения при одной только мысли о нем окутывали героиню в какой-то смеси из отвращения, пренебрежения, но в то де время и липким чувством страха. — Что? Дзиро? Ну, это да… Но будь он на моем месте, может, он бы понял твою ситуацию. Сэёми искоса зыркнула на парня, и тот понял, что никакого здравого смысла в его словах нет и не было. Он быстро умолк, но потом неловко усмехнулся, наверное уже над собой: — Я пойму, если ты будешь держать на него обиду. Соглашусь, он ведет себя.. странно, особенно с твоим появлением. Но поверь, он хороший парень, если узнать его поближе.  — Ага, а он сам-то в курсе? — рявкнула с пренебрежением в голосе. — Думаю, более чем. — он то ли не понял сарказма, то ли специально старался его игнорировать, отвечая прямо. — Я с ним поговорил на этот счет, думаю, он поймет нас обоих, и станет по-спокойнее.  На это последовало гробовое молчание. Даже шаги Сэёми стали аккуратнее, даже с ведром в руках она старалась быть как можно тише, вообразив себе какую-нибудь новую засаду от черномазого засранца. — Я уже говорил, если что снова случится, обращаться ко мне. Может, у тебя есть ко мне какие-то вопросы? На счет деревни, или остальных ребят там. В голову сразу прилетел образ сначала той странной подвески в море, а затем и блокнота на тумбочке одной из комнат.  — «И все это, кажется, атрибуты Мэнэбу. Будет ли уместно спрашивать у него о таком? Вдруг это что-то слишком личное и сокровенное для него, а как Нобуо пытался отобрать у меня цепочку, жесть!» — Ну же, не стесняйся. — Мэнэбу легко пихнул плечом собеседника. — У тебя же достаточно вопросов накопилось за это время. — «О да, еще как!»  Помолчав пару мгновений, недолго думая, бестия начала пояснять издалека: — Кто-то еще обучен грамоте здесь? — Гм, я знаю точно, что пару взрослых точно обучены ею. Некоторые воспитатели из приюта, да дедушка Акарумэй, лесник. А что, интересно найти единомышленников? — Нет. — продинамив очередной смешок юношы, с неуверенностью в голосе решила все в первый раз попробовать все рассказать на чистоту. — Вчера вечером, когда я хотел набрать воды для себя и Тосио, я увидел на одной из тумбочек в твоей комнате какую-то книжку. В эту секунду лицо Мэнэбу сразу же стало меняться: улыбка понемногу спала, глаза еще больше распахнулись. Челюсть стала по привычке напрягаться, зубы невольно сжались с большой силой. — Но, кажется, на вид это было что-то вроде ежедневника, потому что был с застежкой. — Сэёми пыталась подать виду, что ничего, кроме видимых характеристик она не заметила, не открывала, читала и даже детально изучала все его содержимое. — Поэтому и спрашиваю. Вроде как, никто в этом доме больше не умеет читать и писать, тогда бы Дзиро не стал покупать тот большой учебник по обучению грамоте.  — Ну, это… — уверенное и приподнятое расположение духа явно быстро улетучилось, рот будто полностью наполнился смолой, не позволяя связно разговаривать. — Да, ежедневник, не мой, и не наш.. — Кому он тогда принадлежал? Пристальный, любопытный взор Икари прожигал насквозь. Впервые за долгое время он оторвал от нее взгляд, собирая все мысли в голове. — Одного человека, который был мне очень близок. Но можно сказать, эта вещь стала ему не нужна, потому что, на самом деле, все записи уже были непригодны для чтения. Поверь, там все чернила растеклись по страницам… Но лучше не стоит здесь говорить об этом. — Почему? — Потому что не нужно забивать и так тяжелую голову бессмысленными разговорами. — снова улыбнулся. Но уголки губ как-то дернулись, чуть скривились. — «Я тоже могу все замечать! Почему он увиливает от ответа?» Но тут ноющая боль в плечах и пояснице от продолжительной ходьбы с тяжестью дала о себе знать. Шумно выдохнув, девушка не выдержала и положила его на грязную почву. — Отдохнем. — Мэнэбу тоже опустил свои ведра, и стал разминать руки и шею. К этому же примеру и последовала героиня, но вот только на выгнулась дугой на корточках и потирала свои предплечья.  Девушка оперлась лбом о колени, а руки, будто не слушаясь, сползли прямо на мокрую землю. Вот уже она хотела стереть с себя грязь, как тут же замерла. А затем стала незаметно водить за ведром целые круги, полностью обмазывая руки в коричневой жиже. — «Я видела, как краска на руке чуть потекла! Если обмакну руки в грязи, метки больше стерутся, но зато черных разводов от них видно не будет, да и не видно будет под его слоем полустертых меток!! Боже, надеюсь этот глазастый ничего не заметит!» Но слава богу, он стоял впереди нее, так еще и спиной, все еще разминаясь. Но взгляд все равно непрерывно был на его затылке, будто вот-вот оттуда выскочит дополнительный глаз, палящий прямо на нее злодеяние. А что, все может быть в этом мирке! — Пойдем.  Вытерев лицевую сторону ладоней об одежду, Сэёми резко встала, ощущая очередное потемнение в глазах и пульсирующую головную боль. — Хорошо. Помочь?  Из-за уже влажных от капель дождя и грязи ладонях, они то и дело скользили по поверхности ручки ведра, так что поднять его на этот раз было даже труднее. — Нет.  Ей просто было уже стыдно, что даже с половиной ягод она управиться теперь не в силах, а тут Мэнэбу еще и помощь свои соизволил предложить, с двумя-то полными ведрами! Поэтому парень просто встал чуть в сторону и наблюдал, как проходят тщетные попытки поднять ведро, резкими движениями пытаясь сорвать его с земли. Но тут случилось что-то совсем, НУ СОВСЕМ неожиданное и неприятное. Ручка с противным скрежетом опять скрипнула от резких движений Сэёми, и она вдруг почувствовала, что ей вдруг стало намного легче возиться с ведром. Стало легче, потому что она по инерции двинулась назад, с одной лишь отломившейся ручкой в руках, пока ведро-то оставалось все также, на месте..  Хотелось сделать шаг назад и удержать собственное тело в равновесии, но мокрая земля и босые ноги сыграли для Сэёми злую шутку. Поэтому вместо того, хотя-бы замедлить и смягчить свое падение, путем неловких скольжений ступнями она только сделала его еще быстрее и опаснее. — Уф!! — только и успела выпалить девушка перед грохотом и гремящим звоном в ушах Вот оно. Сэёми зажмурилась, ощущая на себе самую позорную картину, где она лежит вся в грязи, холодная, голодная, жалкая, в земле, в траве, в собственном унижении…  — Хорошо, что я успел! Иначе бы полностью ополоснулся в грязи! В непонятках, Икари открыла глаза. Она встретилась взглядом с Мэнэбу прямо над собой, буквально в паре сантиметров от лица. И даже не сразу сообразила, что он держит ее за подмышки, и как они начали болеть от того, что весь вес тела теперь налегает на них.  Парень еще больше раздвинул ноги, и уже опираясь на них, приложил силу для того, чтобы приподнять Сэёми, словно 5-ти летнюю девочку, что только что грохнулась от собственной неаккуратности с разобранными коленями. Еще немного усилий, и Икари уже была на своих двоих, ей даже особо помогать себе не пришлось, чтобы встать…  — Я думал, ты будешь тяжелее. — как будто и не было неловкого падения, в котором Мэнэбу оказался настоящим героем для Ёсиоки. Он шутливо фыркнул. — Наверное, я так считал из-за одежды. Она тебе явно великовата, я почему-то это только сейчас заметил.  О, какое удивление, Мр.Смайлик снова улыбнулся. — Поэтому я и предлагал свою помощь. Я уже предполагал, что такое может случиться, у меня тоже не раз ручки прямо в руках ломались. Все же с тобой нормально? — Да… — на то, чтобы хоть порадоваться за себя и свое везение, не было лишних сил и энергии. — Спасибо… — Пожалуйста. И все же, теперь ты мне не откажешь в помощи?  — Как? Ты понесешь три ведра? — Если бы даже у меня было желание это сделать, ничего бы не получилось. — парень взялся за дно ведерка Сэёми и быстро поднял. — Держи. Девушка высунула руки вперед и также стала удерживать его, пальцами вцепившись о дно. — Знаю, это неприятно, но как только мы придем домой, я дам тебе сменную одежду. И на этот раз постараюсь подобрать их под тебя.  Так они и шли, изредка бросая какие-то бессмысленные фразы и формальности, и когда Мэнэбу понял, что больше он никак не сможет склонить Икари к более развязному разговору, замолк окончательно. И долши они до какого-то домика, который, в отличии от остальных, был больше остальных жилищ в деревне. — Я сейчас сам занесу все ведра вниз. Потом пойдем по второму кругу.  Юноша дернул ручку массивной деревянной двери. Затем снова, применяя больше усилий. Но дверь ни на миллиметр не сдвинулась с места. — Закрыто. — приглушенно сказал он, отчасти самому себе. — Неужели кто-то внутри дома? — А не должен был? — Нет, обычно мы используем этот дом как большой склад, да и погреб там очень большой и просторный. Там раньше жили некоторые деревенские, но сейчас они в частых разъездах по городам. Приезжают, а особенно, остаются здесь очень редко. Может, кто-то уже успел закрыть? Тогда нужно сходить за ключом в соседний дом. Но тут послышались какие-то звуки по ту сторону двери, и ребята на какое-то время замерли, вслушиваясь. Ждать долго не пришлось: спустя пару мгновений было слышно, как глухо стали скрежетать замки, дверь безвольно тряслась и болталась от резких движений изнутри. И все же, с трудом, но дверь поддалась, и наконец за ней показалась чтя-то фигура. — Мезэру. — Мэнэбу в своей же нейтрально-вежливой форме обратился к человеку, стоящим перед ним. — Не знал, что ты опять сюда заселился.