Угроза логову бинарной демоницы

      Хуа Чэниха сидела на троне из трактатов. Он скрипел под ней, как будто даже древняя мудрость не выдерживала её уверенности. В одной руке у неё был веер с надписью: "ЖЕНСТВЕННОСТЬ — ЭТО СТРОГО ЖЕНСКОЕ", в другой — мем-планшет, на котором она сортировала изображения с подписями вроде: «Нон-байнари? Скорее, нон-реальность!»       В зале её последователи упражнялись в идеологической гимнастике: — Мужчина — это XY! Женщина — это XX! Повторяем сто раз!       Черноводиха, как всегда, молча стояла позади. Её глаза были затуманены. Казалось, она снова мысленно сбегает из этого мира — в место, где её не называют «она», где от неё ничего не ждут, где она может просто быть. Но каждый раз, когда мысль доходила до края осознания, звучал голос Хуа Чэнихи, и Черноводиха вжималась в пол. — Все должны знать своё место, — произнесла Хуа, — и если они не знают, я им напомню. Мы здесь охраняем чистоту пола. Нас не сломать этими "трансами" и "гендерфлюидами"! Это всего лишь сбои, вызванные слишком большим доступом к интернету.       В этот момент двери распахнулись, и вбежала Ци Жуля, задохнувшаяся от значимости. — Великая Хуа! Противогендерная аномалия приближается! Вознесшийся трансожитель... с флюидной ведьмой на подходе! И… с пангендером и трансфеминисткой! Их минимум четверо, но по спектру ощущаются на восемь! Хуа Чэниха побледнела. — Спектральная угроза? Уже здесь?! — Они на границе Туалетной Зоны. Подбираются к нашему порядку. Один из них, кажется, носит розовое, хотя у него подбородок — квадратный!       Толпа взвизгнула. Кто-то выронил копию «Истинной природы всего женского». Черноводиха сжала кулаки — и не смогла понять, от страха или от надежды. — Начинаем ритуал очищения! — крикнула Хуа Чэниха. — И соберите комиссию по полу. Если они войдут — трещины пойдут по полу.       Ворота Территории Половой Чистоты не запирались — зачем? Хуа Чэниха верила, что страх справится лучше любых замков. Но сегодня страх медленно подползал к ней снаружи.       Первыми к границе подошли Фу Яна и Нань Феня. На них была одежда, которая не соответствовала ничьим ожиданиям: у Фу Яны — мужской костюм с рюшами, у Нань Фени — платье с пришитыми погонами. Их лица были серьёзны, но глаза смеялись. За ними шёл Се Лянь. Спокойный. Мягкий. Опасный. Ши Цинсюаня, появившаяся как всегда внезапно (и в полном женском образе с боевым веером), весело махала: — Ку-ку, мои бинарные дорогуши! Готовы к когнитивному диссонансу?       Когда Хуа Чэниха вышла навстречу, зал охнул. Она была в парадной форме: длинное белое платье, вышитое цитатами. Слово "ЖЕНЩИНА" пульсировало на корсете, как заклинание. — Вы нарушаете святость структуры! — взвизгнула она. — Гендер — это истина! Мужчина и женщина, и больше ничего! Се Лянь сделал шаг вперёд. Его голос был тихий, но звучал, как разрез по ткани: — Ты видишь меня и пытаешься записать, но я не вмещаюсь в твою таблицу, потому что я — интерсекс. Моё тело не выбрало один из двух путей, оно прошло своим. Я живу в мире, где пол и гендер — не синонимы, а целая симфония. Ты называешь это нарушением, а я называю это фактом. Хуа Чэниха опешила. Её лицо дёрнулось. — Ложь. Пропаганда. Нет ничего вне мужского и женского! — Но я существую, — сказал Се Лянь. — Ты сейчас на меня смотришь. Ты не можешь объяснить меня своими словами, и это пугает тебя. Но я не угроза, я — реальность, которую ты отрицаешь, потому что не можешь контролировать.       Черноводиха дрогнула. Где-то внутри неё щёлкнуло что-то хрупкое. Ши Цинсюаня прошептала ей: — А ты ведь тоже хочешь… просто быть. Не "она", не "он". А быть. Я вижу это в тебе. Черноводиха закрыла глаза. Когда она их открыла, Хуа Чэниха уже кричала: — Прочь из моей территории! Мы не примем этого! Нас учили! Нас воспитали! Нас… — Запрограммировали, — закончил Се Лянь. Вокруг него заколыхалась невидимая волна — не магия, не насилие. Просто воздух, насыщенный возможностями. И где-то в этом воздухе Черноводиха впервые не чувствовала отвращения к самой себе.