Приятная встреча в бинарном кошмаре

      Се Лянь долго шагал один по Земле, временно отделившись от спутников, дабы жители сурового бинарного царства не почувствовали даже малейшей концентрации противобинарной энергии, что струилась от трансожителей, словно невидимый свет. Каждый шаг отдавался эхом по закостенелым улицам мира, где туалеты были строго синие и розовые, а в детских книжках пол обозначался сразу после имени. Он не пытался спорить. Пока — нет. Он просто шёл, смотрел, слушал.       Где-то подросток пытался примерить юбку и тут же получал по рукам от бабки с плакатом "Так мужики не носят". Где-то девушка шептала зеркалу, что ей ближе не "она", а просто "я", но боялась сказать это вслух. Где-то в храме гендерного порядка служитель объявлял: "Новорождённый? Смотрим между ног и решаем за него гендер и гендерное выражение на ближайшие 400 лет!"       Се Лянь не вмешивался. Пока. Он копил аргументы. Он вдыхал эти абсурды и превращал их в решимость.       Среди горных польных троп — троп, что ведут строго по одному пути в тупик, как и строго бинарное восприятие Хуа Чэнихи, Се Лянь почувствовал знакомый ветер. Не обычный — этот пах духами, свободой и тонкой насмешкой над системой.       Из вихря материи, сменяющей форму в секунду, появилась Ши Цинсюаня. Сегодня — в образе мужчины: уверенного, весёлого, слегка небрежного. Завтра, быть может, в платье и с веером, а послезавтра — в чём угодно, потому что её форма — не фиксирована. — Се Ля-а-а-ань! Ну, наконец-то. Скучал по тебе, как по новой форме местоимений. — Ши Цинсюаня… ты всё такой же… переменчивый? — Нет, стал хуже. Теперь я, на зло системе, могу быть "он" и "она" одновременно, а иногда — никем. Я просто люблю наблюдать, как у жрецов от этого ломается мировоззрение.       Се Лянь улыбнулся — впервые за долгое время. Рядом с Ши Цинсюаней не нужно было объяснять себя. Здесь он мог быть собой. — Мне поручили убедить Хуа Чэниху, что гендер — не клетка, а поле возможностей. Ши хлопнул в ладоши: — Ооо! Обожаю невозможные квесты! Слушай, ты иди, говори. А я — приду внезапно, в неожиданном гендере, и просто сломаю её день.       Се Лянь уселся рядом на скалу. Над ними медленно вращалась радуга, а внизу по-прежнему бегали люди в панике — кто от гендерной фобии, кто от модных туфель не по "половому признаку". — Ши... а вдруг я не смогу? А вдруг её убеждения сильнее моих слов? — Се Лянь, ты возносился трижды, выносил бюрократию небес, жил в мире, где даже твоя самоидентификация вызывает падение зданий. Ты справишься. А если нет — мы хотя бы встряхнём этот пыльный мир. Иногда достаточно трещины, чтобы прошёл свет.