Подглядушки

Прошли недели, и Пайпер стала приходить на его тренировки чаще. Сначала это были случайные встречи — она просто проходила мимо, делала лёгкий жест рукой и улыбалась. Потом начала задерживаться, наблюдая за тем, как он отрабатывает удары. А потом... начала замечать. То, чего не видел никто другой. Она видела, как перед боем его пальцы на мгновение сжимаются на рукояти меча чуть крепче, чем нужно. Как его взгляд, обычно холодный, на секунду загорается яростью, прежде чем он полностью сосредоточится. Как после особенно жёсткой схватки он делает глубокий вдох, будто сбрасывая с себя маску безжалостного воина. И чем больше она наблюдала, тем больше понимала — Кэндзи не был просто машиной для убийств. Он был... человеком. --- Однажды, после очередного боя, когда противник Кэндзи уже лежал на песке, а трибуны ревели от восторга, Пайпер не ушла, как обычно. Она стояла у выхода с арены, дожидаясь его. Кэндзи, вытирая тыльной стороной ладони капли крови с подбородка (не своей, конечно), резко остановился, увидев её. — Ты... — голос его сорвался. Он быстро опустил руку, словно стыдясь вида боя. — Ты сегодня дрался по-другому,— сказала Пайпер просто. Он нахмурился. — Что? — Третий удар в комбинации. Обычно ты делаешь его под углом, но сегодня выпрямил клинок на долю секунды позже. Намеренно? Кэндзи замер. Она запомнила его стиль? До таких мелочей? — Э-э... Да. Противник любит контратаковать с левой стороны, поэтому... — он запнулся, осознав, что говорит ей о тактике, как будто она действительно интересовалась. Пайпер улыбнулась. — Умно. И в этот момент Кэндзи почувствовал нечто странное. Ему было... приятно. Не просто от того, что она похвалила. А от того, что она видела. Не его образ «яростного самурая», а его самого — расчёты, решения, даже ошибки. --- Следующие дни стали для него одновременно пыткой и счастьем. Пайпер теперь часто появлялась на тренировках, иногда даже делала заметки в маленьком блокноте (он украдкой пытался разглядеть, что именно она записывает, но так и не решился подойти ближе). А однажды... — Ты держишь локоть слишком напряжённо, — вдруг сказала она посреди его очередного спарринга. Кэндзи так растерялся, что пропустил удар и едва увернулся. — Ч-что? — *Когда бьёшь вправо. Ты теряешь немного скорость, потому что плечо зажато.* Он уставился на неё, совершенно ошарашенный. — Ты... разбираешься в технике клинка? Пайпер рассмеялась. — Нет. Но я разбираюсь в движениях. Снайпер должен видеть детали, помнишь? Кэндзи не знал, что ответить. Поэтому просто кивнул. И попробовал в следующий раз расслабить плечо. Удар получился быстрее. --- Вечером того же дня он нашёл её на крыше арены, где она сидела, свесив ноги, и смотрела на закат. — Можно? — пробормотал он, указывая на место рядом. Пайпер улыбнулась. — Конечно. Они молчали несколько минут. Потом Кэндзи не выдержал. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Следишь за моими тренировками. Запоминаешь удары. Даёшь советы. Пайпер задумалась, её глаза отражали последние лучи солнца. — Потому что ты интересный, — наконец сказала она. — ...Интересный? — он скривился. «Что это вообще значит?» — Ммм. Большинство бойцов — как открытые книги. Но ты... — она повернулась к нему, — ты как сложный гамбит. Кажется, что ты просто рубишь всё на пути, но на самом деле там куча слоёв. И мне нравится это разгадывать. Кэндзи почувствовал, как его сердце бешено колотится. — А если... — он проглотил комок в горле, — если я не хочу, чтобы меня разгадывали? Пайпер наклонилась ближе. — Тогда бы ты не краснел каждый раз, когда я появляюсь. Он открыл рот, чтобы возразить, но... не смог. Потому что она была права. И самое страшное? Ему это нравилось.