Глава 40. Как скажешь

Underneath the cold november sky

I'll wait for you

As the pages of my life roll by

I'll wait for you

I'm so desperate just to see your face

Meet me in this broken place

Hold me now

I need to feel you

Show me how

To make it new again

Without You/Ashes Remain

      – Может, стоило предупредить по телефону? Не каждый день люди оживают, – проговорила Маринетт, пытаясь отвернуться от ветра.       Морозный воздух напоминал о скором наступлении зимы, которая, увы, даже после свершившегося чуда не вызывала радости. Вот если бы разум сделал доброе дело и вычеркнул воспоминания об аварии, ещё можно было бы вдохновенно ждать приближения Рождества и Нового года. Увы, столь избирательной амнезии не случилось.       – Слабо себе представляю слова, которые не внесли бы ещё большей смуты, – выразил сомнение Лука.       Он чуть замедлился, поправил берет на голове Маринетт, сжал её ладонь и спрятал в свой карман, чтобы обоим было теплее. Она улыбнулась краешками губ. Пожалуй, с такой заботой никакая стужа ей не страшна, и даже если все циклоны и антициклоны мира сойдут с ума, решив погрузить Францию в ледяное оцепенение, ей всегда будет где отогреться.        – Ты прав, – она приподнялась на цыпочки и подалась вперёд, чтобы дотронуться до губ мужа своими. – Просто я волнуюсь, вот и несу всякую ерунду.       – Ты даже не представляешь, как я волнуюсь! – Лука в ответ легонько чмокнул её в раскрасневшийся на ветру кончик носа. – Но всё будет хорошо. Сейчас мы купим выпить, и… – он чуть нахмурился, – лучше взять чего покрепче… Ты права, любовь моя, не каждый день люди оживают.       – Может, тогда ещё валерьянки?        – Маму валерьянка не возьмёт! – рассмеялся Лука, одаривая свою любимую новым поцелуем.       Счастьем принято делиться, а потому, вдоволь нанежившись в родных объятиях и искупавшись в ласках, Маринетт организовала встречу с Джулекой и Анаркой. Планы строились грандиозные: навестить Кагами и составить ей компанию на прогулке с малышом, съездить к родителям в Кассис или, напротив, пригласить их сюда, выцепить Джаггеда из турне и взяться наконец за восстановление документов, ведь жизнь без имени виделась сомнительным удовольствием, но пока они шагали в сторону магазина, чтобы после появиться на причале возле корабля, что помнил Луку маленьким мальчиком и стал свидетелем его огромной юношеской любви.       Выбранный Лукой кальвадос вызвал у Маринетт странную реакцию – плечи дёрнулись, будто их снова жадно касался кто-то чужой, но все неприятные ощущения развеялись от одной только улыбки.        – Это определённо лучше валерьянки, – рассмеялась она, подхватывая мужа под руку.       Он уверенно повёл её за собой – туда, где в нынешнем осознанном состоянии бывать вместе им не доводилось. Прежних моментов жизни Маринетт не помнила, хотя теперь была уверена, что все они отличались добротой и уютом.       Она ожидала, что набережная встретит их пробирающим до костей ветром и грозным шумом волн, но Сена, словно решив, что Лука заслужил тёплый приём, присмирела сама и упросила воздушную стихию не бушевать над её водами слишком уж сильно. Было настолько тихо, что можно было различить чужое дыхание над ухом, и Лука эту тишину нарушать не спешил, а лишь мечтательно глядел вдаль на противоположный берег.        – Всё будет хорошо. Сам же недавно говорил, – прошептала Маринетт.       Она безошибочно распознала его смятение. Нет, он не боялся, не паниковал – просто понятия не имел, что делать, что говорить и даже куда смотреть. Правильных решений не находилось и у неё, поэтому она молчаливо прильнула к его плечу, надеясь, что сможет отдать хотя бы каплю своих сил, пусть они тоже были на исходе.       – Я скучал по ним…       Лука проскользил взглядом по пустынной верхней палубе. До трапа, который воссоединил бы его с семьёй, оставались считанные метры, а он будто прирос к вымощенному плиткой тротуару и не двигался.        – Они по тебе тоже…       Маринетт почувствовала, что воспоминания о курящей в ночи Джулеке и сгорбившейся Анарке, скорее напоминавшей тень, начинают её душить. Она принимала и разделяла боль мужа так же, как и он делал прежде с ней. Она обещала сама себе быть стойкой, но куда там… Как только его ровное дыхание начало сбиваться, а по щекам потекли редкие крупные слёзы, не сдержалась и Маринетт.       – Мамина каюта… – Лука кивнул, указывая на горящий тусклым светом иллюминатор. – Смотрит, наверное, какое-нибудь дурацкое телешоу… И уже приготовила фасоль, которую ненавидит, но тушит эти чёртовы стручки, потому что я их любил. Вот что мне ей сказать, если я чувствую себя… виноватым?..       – Но ты ни в чём не виноват… – замотала головой Маринетт.       – Я побыл с ней немного в тот день, когда ты разбирала вещи в каюте. Она тогда листала альбом с моими детскими фотографиями и рыдала взахлёб. Моя мама, представляешь? Эта стойкая, несгибаемая женщина, которая сильнее нас всех вместе взятых, которая крепче отца в десяток раз, плакала от бессилия и невозможности принять боль. Боль, которую принёс ей я.         – Не ты, – возразила Маринетт. – Единственный виновный давно наказан, но вряд ли сейчас будет уместно это вспоминать. Я не знаю, какие слова будут правильными, но уверена, что нам совершенно точно не следует перебирать страшные моменты прошлого. Лучше думать о будущем, которое нам под силу сделать счастливым.       – Да, любовь моя, – Лука вздохнул. – В идеальном мире всё сложилось бы ровно так, как ты говоришь. Увы, мы живём в самом обыкновенном. Мы не всегда можем управлять нашими чувствами. Нам бывает сложно убедить себя в чём-то, даже если это что-то тысячу раз правильно. А ещё в этом мире люди не воскресают просто так, поэтому мне придётся объяснить, откуда я взялся.       – Сегодня? – робко пробормотала Маринетт.       – Затягивать только хуже…       Она понятия не имела, по какому сценарию могла пойти эта встреча. Ей бы хотелось, чтобы Анарка и Джулека, убедившись, что не спят, укутали Луку тёплыми семейными объятиями, но желания эти выглядели непозволительно наивно. Это ей всё было известно от и до. Это она раскрыла сущности квами и была морально готова к переменам. Все остальные, должно быть, в первую очередь заподозрят у себя психическое расстройство с галлюцинациями в комплекте. Может, стоило вместо кальвадоса прихватить психотерапевта или даже психиатра? Вот здесь врач был бы крайне уместен.       Однажды ей довелось коротать вечера за слащавым сериалом с похожим сюжетом. На экране якобы умершего приняли со слезами счастья. Какая же откровенная ерунда пришла в голову бездарным сценаристам! Шестое чувство подсказывало Маринетт, что естественной первой реакцией будет отрицание, а следом к нему присоединится страх, но она, аккумулируя в себе храбрость, сжала ладонь Луки.       – Мы справимся, – она ткнулась носом в ворот его куртки.       – Конечно! – он обвил руками её спину. – У меня такая замечательная поддержка. Как тут не справиться?..       – Тогда… идём?       Но Лука медлил, продолжал разглядывать свет в иллюминаторе каюты Анарки, а потом с задумчивым видом посмотрел куда-то вдоль улицы, где проносились автомобили.       – Что-то не так? – насторожилась Маринетт.       – Нет, – Лука коснулся губами её лба. – Всё как раз так, как и нужно. Мы не зря пришли раньше назначенного. Нужно встретиться сначала с Джулекой. Мы расскажем ей правду.       Ровно на этих словах пустой причал ответил свет мотоциклетной фары. Рёв мотора стих, и с бликующего хромом байка эффектно спрыгнула стройная женская фигура, одетая с ног до головы в нечто обтягивающее и чёрное. Выделялся лишь расписанный лиловыми разводами шлем. Маринетт выдался шанс воочию убедиться, на что Джулека потратила часть гонорара после сотрудничества с модным домом AGRESTE. Но вместо восхищения ею завладела совершенно ненужная паника.       – Разве, – плечи дрогнули то ли от холода, то ли от предвкушения непростого разговора, – это не должно быть тайной? Квами, желания… Это же… не для каждого…       – Разумеется, это тайна, – Лука обнял Маринетт покрепче, завидев, что она дрожит. – Да только наша Джул в неё посвящена. Отчасти.       – Что?       Да сколько же магии окружало её всю жизнь?! Сколько ещё причастных к волшебству среди близких? Вопросы сыпались, наслаивались одни на другие, но времени, чтобы получить ответы, решительно не осталось. И Лука это прекрасно понимал.       – Тигрица, – шепнул он, глубже прячась под капюшон, чтобы не вызвать панику раньше времени. – Остальное потом.       – Привет, – Джулека поправила чёлку, открыв лицо.       Она бросила на спутника Маринетт совсем короткий взгляд, не задержавшись на его таинственном облике даже секунды, но в её глазах безошибочно распознавалось непонимание. Следовало поздороваться для приличия, но в ушах так и звенело «тигрица». Та самая, что пыталась спасти её во сне…        – Ты не одна?.. – пробился в заполонённый судорожными размышлениями рассудок вопрос от Джулеки.        – Она со мной, – не дрогнув ни на едином слоге, зазвучал следом уверенный голос.       Лука снял капюшон.       Удачно зажёгшийся над причалом фонарь осветил лицо, исчерченное шрамами. Затяжное молчание разбавлялось лишь тихим плеском волн и редкими позвякиваниями замочков молний на рукавах не понимающей, куда себя деть, Джулеки. Маринетт знала её как закоренелую атеистку, но именно она сейчас принялась нервно креститься. Перед глазами всё плыло, и не получалось рассмотреть толком, сколько раз та взмахнула руками. С десяток, наверное, не меньше.       – Лук…к…ка… – прозаикалась Джулека. – Это… Это… невозможно…       Она бросила креститься и теперь лихорадочно хлопала себя по бокам, пытаясь нащупать карман. Маринетт видела, как крупно дрожали пальцы, вытаскивавшие сигарету.        – Это я, – Лука приблизился и сжал руку сестры. – И это возможно.       Пачка упала на землю, но никто даже не задумался, чтобы её поднять. Растерянная Джулека искала ответы на лице Маринетт, но ей было попросту нечего отвечать. Тигрица… Носительница талисмана… Она могла знать куда больше…       – Помнишь, что я рассказывал тебе о мотивах Бражника? – заговорил Лука.       – Камни… Желание… – пробормотала Джулека, почти не шевеля губами.        – А теперь представь, что эти самые камни попали в руки одной замечательной девушки, которая…       Договаривать ему не пришлось. Озарение промелькнуло вспышкой во взгляде Джулеке.       – Ты его вернула, – обратилась она к Маринетт. – Но… Цена…       – Об этом потом поговорим, – Лука предпочёл избежать хотя бы одного из непростых вопросов. – А сейчас… – он снова взглянул на иллюминатор, свет которого стал чуть ярче, и сжал ладонь супруги. – Ох, чёрт… Надо было взять валерьянки.       – Маму валерьянка не возьмёт, – нервно усмехнулась Джулека. – Понятия не имею, как ей это всё объяснить.       Она наконец перестала дёргаться и суетливо поправлять куртку, наклонилась, чтобы понять сигареты и даже вытащила зажигалку из кармана, но чиркнув пару раз и полюбовавшись на трепещущий огонёк, спрятала атрибутику вредных привычек обратно в карман. Лука переплёл свои пальцы с пальцами Маринетт, и Джулека на эту трогательную нежность улыбнулась.       – Ты была с ней, – он обратился к сестре. – Видела её чувства. Помоги мне подобрать слова. Направь меня!       В речах Луки слышалось отчаяние от захлестнувшего его волнения, которое прежде он сдерживал, как мог, ради общего спокойствия. Он и вправду представления не имел, как подступиться к этому разговору, и нуждался в наставлениях сестры, но получить их не успел. Со стороны корабля что-то громыхнуло, а следом зазвучал женский голос.       – Маринетт. Джулека! Что вы там стои…       Анарка, неожиданно появившаяся на трапе, замолкла. Зорко материнское сердце. Луке не нужно было делать ни шага, чтобы она поняла, кто перед ней. И все его прежние просьбы резко потеряли всякую значимость.       – Мама… – сдавленно прошептал он.       Маринетт буквально нутром почувствовала рваный вздох, едва не вспоровший грудь, и отпустила его руку. Сейчас он нуждался в других прикосновениях.       Первые его шаги к трапу вышли робкими, но после ноги перешли на бег. Не могло быть иначе. Попросту не могло.       – Мама… Мама!       Маринетт слышала надрывающийся родной голос и сама была готова разрыдаться.       Лука был выше матери на голову как минимум, а в своём оверсайзе ещё и шире плечами раза в два, но он жался к Анарке точно трёхлетка с разбитым коленом. Целительным листком подорожника этим вечером стали крепкие объятия. А слова объяснений… Никто и не думал их ни просить, ни произносить.        Эта встреча грозилась побить все рекорды по количеству пролитых слёз. Рыдала Анарка, не отрывавшая глаз от сына, всхлипывала Джулека, хлопая маму по плечам, давился солёной влагой Лука, то позволяя себя в стотысячный раз обнимать, то обводя взглядом низкий потолок каюты, плакала и Маринетт, глядя на трогательное воссоединение семьи Куффен. Плакала и обещала себе, что больше не допустит никаких разлук, даже если им придётся суматошно жить на два, а то и три города.       Подышать бы. Глядишь, сдвинется эта плита вины за то, что из-за заботы о ней, потерявшей память, Луке пришлось оставить родных.       – Я пойду наверх.        Маринетт поднялась из-за небольшого, накрытого на скорую руку, стола, и муж подскочил следом.       – Не беспокойся, – заверила она, мягким прикосновением к плечу усаживая его обратно. – Я в порядке. А вы… так давно не были вместе.        Прежде чем Маринетт покинула каюту, Лука успел поцеловать её руку, и оставшийся на память фантомный отпечаток губ грел гораздо лучше пледа наброшенного на плечи.        Париж уже успел потонуть в ночной пелене. Над «Либерти» стелилась уютная темнота, а противоположный берег мерцал огнями. Откуда-то с пристани доносились голоса и звонкий смех. Маринетт невольно улыбнулась. Жизнь снова становилась прежней – привычной и знакомой, только места для пресловутого оттенка отчаяния теперь не находилось. Она просыпалась не в опостылевшем одиночестве скользких простыней, а в уютном коконе рук, которые держали её настолько крепко, что не страшно было шагать дальше. Она засыпала, не выбившись из сил после изнуряющих битв, где не ясно до конца, кто враг, а кто друг, а укутанная домашним теплом и обласканная человеком, от которого не ждала предательства. Жаль лишь, что впереди поджидал новый виток борьбы за правое дело, в который её волею судеб снова втянули.       Кончики пальцев покрутили кругляши магических серёжек. Прав Лука. Нельзя сломаться, когда осталось совсем чуть-чуть. Ветер с реки высушил остатки слёз, и Маринетт уже готова была покинуть верхнюю палубу, чтобы не продрогнуть, как откуда-то слева донёсся неясный шорох. Она с сомнением покосилась на гору громоздящихся коробок.       – Лука?..       Имя мужа слетело с губ скорее рефлекторно, будто в попытке найти защиту от пока ещё невидимой, а возможно, и вовсе несуществующей, опасности. Умом Маринетт понимала, что он внизу и совершенно точно не мог греметь хламом, который Анарка складировала в этой части корабля. Здравый смысл подсказывал ей, что там наверняка рухнул какой-нибудь неудачно поставленный ящик или ветер шуршал свёртками. На таком пустяке явно не стоило зацикливаться, и Маринетт, мысленно отчитав себя за излишнюю подозрительность, шагнула в сторону лестницы.       Она бодро преодолела пару метров, а дальше… идти просто не вышло. Нога зависла в воздухе, плед рывком слетел с плеч, тело парализовали оковы чужих рук и страха, а над самым ухом зазвучал пробирающий до мурашек голос.       – Кажется, мы так не договаривались, – процедил напавший со спины неизвестный.       – Лу… – закричала Маринетт, но была прервана грубой ладонью, обтянутой перчаткой.       Рукав незнакомца в свете фонаря мелькнул аквамариновым. Быть не может… Змей? Талисман найден?       Обернуться никак не выходило и оставалось только гадать, действительно ли камень чудес, ранее принадлежавший Луке, в зоне досягаемости или это лишь происки разбушевавшейся фантазии. Но, как бы то ни было, положение виделось скверным. И раз уж рот зажали, Маринетт попробовала замахнуться назад пяткой.       – Не замечал в тебе столько прыти раньше, – процедил незнакомец, стискивая её сильнее. – Не дёргайся. Только хуже сделаешь!       Он двигался к трапу, и Маринетт, не готовая безропотно сдаваться в плен, принялась брыкаться сильней. По чужим ногам она попадала через раз, зато вполне получилось поднять шум, а на странные звуки мог выбежать Лука, и тогда расклад сил изменится. Вдохновлённая мыслями о спасении, она продолжила шаркать ступнями о дощатый пол ещё яростнее чем прежде и, насколько у неё выходило, мычала сквозь ладони, закрывающие рот.        – Я сказал, не дёргайся!       Похоже, что напавший человек нехитрый план разгадал. Теперь он пробирался к трапу не мягкой поступью, а резкими шагами, явно опасаясь прибытия подмоги для своей хрупкой жертвы. Маринетт потянулась руками в стороны в надежде зацепиться и опрокинуть что-нибудь, что привлекло бы внимание расположившихся в каюте, но, увы, ничего не выходило. Она успела лишь окинуть тёмную палубу тоскливым взглядом, когда незнакомец спрыгнул с трапа на твёрдую землю и уверенно потащил её вдоль реки.        Места для паники не нашлось. Напротив, несмотря на незавидное положение Маринетт оставалась предельно собранной, разве что дрожала от холода, ведь одета была совершенно не по погоде, а плед так и остался сиротливо лежать на корабле. Ледяной ветер обжигал кожу, но мысли не сбивались, и выводы созревали точно сами собой.       Незнакомец стремительно рассекал пространство. Подобная скорость недоступна даже спринтерам, а значит ошибки не было – он действительно использовал магию квами. Настоящий Змей прямо сейчас радовал сестру и маму своим присутствием или же, не обнаружив супруги на палубе, уже мчался по её следу. Получалось, что напал на неё либо тот, кто завладел камнем после финальной битвы с Бражником, либо тот, кто сумел его одолеть.       Но и тут вылезали шероховатости. Серьги она отвоевала у девушки, а сейчас её тащил куда-то сквозь мглу по пустынной, никому не известной дорожке явно мужчина. И что он там болтал?..       Маринетт напрягла память. Не договаривались… Не замечал… раньше… То есть… они знакомы?.. И этот человек, судя по ловкости, был прекрасно осведомлён о тонкостях магического мира.       Сердце ёкнуло от догадки. Иного ответа быть не могло. Вот только… откуда талисман? Очередная ложь, скрытая за приторными улыбками?       Закипающая от гнева Маринетт вложила все силы в пинок и наконец преуспела. Она не видела, куда угодила её подошва, но судя по жалобному шипению, её похитителю пришлось несладко. Он замедлился, а затем и вовсе остановился, но пленницу не отпускал, зато теперь хотя бы получалось осмотреться.       Чёрт его разберёт, куда их занесло. Глаза различали во мраке только каменную арку над головой, и Маринетт решила, что они очутились под мостом. Кругом не виднелось ни души, и она не знала, радоваться этому факту или печалиться. С одной стороны, можно было безбоязненно перевоплотиться и говорить с обидчиком на равных, с другой – если что-то пойдёт не по плану, помощи ей ждать неоткуда и огласке эту встречу двух владельцев камней чудес никто не предаст, а значит, полагаться бы лучше только на себя. Жаль лишь, что проговорить слова трансформации с зажатым ртом было невозможно. Маринетт от досады ещё раз махнула ногой.       – Что ж ты так сопротивляешься, моя Леди, м? – зашипел въедливый голос ей на ухо.       Неопровержимые доказательства правоты раззадорили ещё сильнее, и она замахнулась локтем.       – Ауч! – вскрик подтвердил, что нападавшему как минимум неприятно. – Тише! Мы просто поболтаем. В конце концов, ничего критичного не случилось. Я лишь исправил обидное недоразумение.       То ли лже-Змей и вправду рассчитывал поговорить, то ли верил, что шум не привлечёт ничьё внимание, но руку ото рта Маринетт он медленно убрал и даже чуть ослабил хватку, позволяя ей развернуться и взглянуть на него.       Ни единого сходства с обликом настоящего носителя браслета, кроме оттенков костюма, она не заметила, да и то в темноте цвета различались плохо, а потому могли быть погрешности. Голову человека, что её похитил покрывал гладкий капюшон, а тело казалось каким-то тщедушным. Однако, ему хватило выносливости протащить её через несколько кварталов, так что внешность могла быть и обманчива. Глаза с по-змеиному вытянутыми зрачками горели недобрым жёлтым светом, но этот факт ничуть не смутил. Имя Маринетт прекрасно знала.       – Адриан… – она постаралась говорить ровно. – Зачем?        – Зачем? – он обескураженно вскрикнул. – Я полагал, ты начнёшь оправдываться при встрече.       Если поступать по совести, то ей определённо стоило именно оправдываться, а ещё лучше извиняться, но слишком многое она помнила, и сильнее всего били воспоминания о той переломной ночи, когда Адриан жадно и грубо вторгся в её тело, хотя она нуждалась не в демонстрации силы, а в ласке. Следом подтянулась и вереница других – самых разных: начиная от по-идиотски вынесенной из квартиры лейки и заканчивая бутылкой кальвадоса, запущенной в блондинистую голову. Он счёл её едва не сумасшедшей, когда она почувствовала рядом невидимое присутствие духа Луки. И вот ведь парадокс – она была права.       Усмешка искривила губы, и Маринетт вместо извинений чётко проговорила слова трансформации. В героическом обличье стало спокойнее, но тревога до конца не отпускала.        – Ты можешь звать меня Аспик, – представился Адриан, грубо сжимая её плечо. – Мы встречались раньше. Тогда ты была куда нежнее…       Мужская рука сдавила руку настолько сильно, что кончики пальцев закололо.       – Я подарил тебе розу, и, о чудо, ты приняла её, – продолжал Аспик. – Так трогательно ко мне прижималась… Смеялась над шутками… Доверяла жизнь… Потому что знала, – его голос стал стальным, – кто под маской. Котик же таких почестей не удостаивался. Признаю, признаю… Был бы чуть сообразительнее, понял бы, в чём дело. А потом вмешался он! Но ты моя. И всегда будешь моей!       Аспик резко обхватил Леди Баг, развернул её спиной к себе и прижал к груди. Тиски его рук мешали дышать. Его пальцы легли на подбородок, вынудив повернуть голову. Свободная ладонь отнюдь не целомудренно накрыла грудь, но если хрупкая и потерянная Маринетт была лёгкой мишенью, её вторая ипостась могла дать отпор.       – Ещё раз так сделаешь, и я проверю на твоей шее, насколько крепка верёвка моего йо-йо! – она в два счёта сбросила с себя чужие руки.       – Прикуси язычок, букашечка, – не сдавался Аспик. – Я всё ещё хранитель и могу забрать обратно то, что дал тебе. И даже это!       Его палец щекотнул мочку уха, явно указывая на магические серьги и пытаясь доказать собственное превосходство, с которым сейчас хотелось отчаянно спорить. Неизвестно, при каких обстоятельствах Адриан заполучил шкатулку, но явно нашлись бы в этом городе более достойные.        – Это, – Леди Баг вскинула подбородок, – я вернула своими силами. Напомнить, сколько раз ты отказывался мне верить? Или сколько раз ты успел мне солгать? Откуда у тебя этот талисман?       – А может, мне тебе напомнить, что ты ограбила меня? Дрянь!       – Выбирай выражения! – донёсся из-за спины спокойный и предельно сосредоточенный голос.       Леди Баг, подгадав удобный момент, развернулась и отпрыгнула на пару метров.       Магическое зрение позволяло ей во всех деталях рассмотреть облегающий чёрный костюм, украшенный молниями и шипами, парадоксально напоминающий наряд Джулеки. Высокий ворот был поднят, вырез приоткрывал впадинку между ключиц, из хаотично торчащих в стороны прядей с голубым отливом выглядывали кошачьи уши, а в прорезях маски сверкали хорошо знакомые лазурные глаза. Ситуация не располагала ни любованию новоявленным героем, ни признаниям, ни ноткам романтики, но Леди Баг не смогла сдержать улыбки. Он напоминал море – спокойное и ласковое с ней, но грозное и беспощадное с её врагами. Маринетт ещё раз скользнула взглядом по отблеску волос цвета морской волны и поймала себя на мысли, что даже в столь опасной ситуации уголки её губ стремились вверх. Она знала, что Луке не до мелочей сейчас, но мгновенно придумала для него новое геройское имя. Отари. Нужно будет обязательно поделиться с ним, когда суета уляжется. А пока она позволила себе ещё раз полюбоваться им.       Аспику же новый обладатель камня чудес кота вряд ли понравился.       – Кто бы сомневался! – едко выплюнул он, косясь на прибывшего следом за ней человека. – Ты не достоин носить этот камень чудес.       – Ты тоже, – получил он в ответ. – И раз мы все знаем личности друг друга, то может прекратим этот маскарад и поговорим как взрослые люди без размахивания волшебными атрибутами?       – Вот ещё! – фыркнул Аспик.       Леди Баг, сообразив, что мирных переговоров не случится, поудобнее перехватила йо-йо и перебралась поближе к мужу.        – Классный какой капюшон, – хмыкнул Отари. – Похож на пре… Впрочем, не важно. Где его оружие?        Глаза забегали по костюму Аспика, пытаясь найти что-то упущенное прежде, но тщетно. У Кота шест, у неё йо-йо, у Мультимаус была скакалка, Лиса во сне размахивала флейтой… А Змей? Чем его вообще наградила магия?       – Лира, – уточнил Лука, видя смятение. – Где лира? Должна быть за спиной, но там нет.       – Я… не видела никакой лиры. В руках точно ничего не было. Он только сказал, что его зовут Аспик.       – Что ж, – Отари снова не удержался от смешка. – Должно быть, это проделки Сасса. Впрочем, так даже удобнее. А ну, иди сюда!       С грозным рыком Отари настиг Аспика, толкнул его, заставив балансировать, размахивая руками, и впечатал спиной в каменную опору моста. Чуть удлинённый шест лёг поперёк груди, не позволяя вырваться. Леди Баг цепко ухватилась за локоть, намереваясь снять браслет.        – Даже не спросите, зачем я это сделал? – Аспик попробовал вывернуться, но сил не хватило. – Может, я одолел врага и пришёл к вам за поддержкой?       – А может пришёл за поддержкой к врагу, – процедила Леди Баг. – А браслет получил в знак преданности другой стороне.       Лука сильнее надавил на шест, и Аспику пришлось едва ли не застонать от боли, какую, по всей видимости, нисколько не уменьшал волшебный костюм. Ему оставалось лишь скрежетать зубами и размахивать рукой, на запястье которой поблёскивал браслет.       – Не получите, – проскрипел Аспик.       Его ступня угодила Отари в бедро, и тот, даже не поморщившись, нанёс ровно такой же ответный удар. Разница была лишь в том, что лже-Змей носил нечто, близко напоминающее аквашузы, а ноги нового Кота оказались обуты в громоздкие высокие ботинки. Аспику следовало быть благодарным за то, что грубая подошва не впечаталась в пах, но он продолжал скалиться.        – Нет! – крикнул он.        – Да! – вмешалась Леди Баг, опутывая запястье нитью йо-йо.       Обездвиженный Аспик ворчал и пытался барахтаться, но за браслетом уже тянулись пальцы в красно-чёрной перчатке. Сердце в груди замерло от предвкушения. Вот-вот перевернётся очередная страница истории. Ещё один камень чудес займёт место в шкатулке. Останется… Посчитать, сколько украшений числилось без вести, Леди Баг не успела. Глаза ослепила яркая зелёная вспышка. Пришлось зажмуриться, а уже через долю секунды ладонь Аспика вместе с браслетом оказалась окружена сотворённым из пустоты полупрозрачным щитом.       – Ха! Сказал же, не получите! – съязвил тот, почуяв преимущество.       Он язвительно расхохотался. Леди Баг дёрнула верёвку, но напрасно. Соперник играючи избавился от пут, точно раньше нарочно имитировал слабость. Пудрил мозги мнимой беспомощностью… Придурок! С кем он спутался? Неужели с той, что едва не угробила их? Она метнула йо-йо, целясь в дурацкий капюшон. Аспик удар предвидел и уклонился, впрочем это уберегло Отари от прямого попадания кулака в челюсть.       Следующим замахнулся уже он сам. Шансов парировать у лже-Змея не оказалось, но он умудрился выставить подножку и лишить Отари равновесия. На помощь мужу подоспела Леди Баг. И уж вместе они точно оттеснили бы съехавшего с катушек бывшего товарища, если бы не очередная преграда. Кто-то невероятно сильный резко дёрнул за волосы, заставив осесть на камни. Леди Баг попыталась встать, но замерла, почувствовав у горла что-то тонкое и холодное. Лезвие? Она рефлекторно сглотнула и металл сильнее врезался в не прикрытую тканью кожу.       – Всем стоять! – скомандовал властный женский голос.        Отари, загонявший Аспика, обернулся. В лазурных глазах мелькнул страх, когтистые пальцы сжались в кулак, нервно дёрнулся уголок губ. Самообладание стоило ему немалых усилий.       – Отпусти её, – медленно произнёс он.       – Как только ты отпустишь его, – донеслось в ответ.       Леди Баг не видела, в чьи руки угодила, но не сомневалась – с ней уже приходилось иметь дело. Отари уже держал Аспика и легко мог разрушить щит, но неотрывно смотрел даже не на шею супруги, где наверняка переливался в лунном свете какой-нибудь диковинный клинок, а ей в глаза. Секунды казались бесконечными, словно кто-то поставил мир на паузу. Было совершенно ясно, что никакая магия не защитит от остро заточенного лезвия, никакие лекари не спасут её, если эта сумасшедшая вспорет ей горло, а раз она встретит свою смерть сегодня, то и Лука тоже. Но он смотрел на неё, и она понимала, что её муж – не помешанный на чудесах фанатик, готовый на всё ради шкатулки, а просто любящий до безумия мужчина.       – Как скажешь, – он шевельнул губами и медленно высвободил Аспика.        Наверное, тот бросился бежать. Наверное, его спасительница исчезла так же внезапно, как и появилась. Этого узнать уже не удалось, потому что в следующий миг мир качнулся и тело от самой макушки до пяток пронзила острая боль.       – Маринетт! Маринетт! – слышался голос будто бы сквозь туман. – Маринетт… Всё хорошо.       Лука без конца повторял её имя, гладил по волосам, по плечам, по спине и… целовал. Пожалуй, эти поцелуи и вернули ей силы. Она обнаружила себя сидящей на склоне, ведущем вниз к воде. На неё смотрел встревоженный Лука, до сих пор остававшийся Отари. Его губы отчего-то были испачканы кровью.        – Что… это? – испугалась Леди Баг. – Ты ранен?        – Нет, – он попытался ободряюще улыбнуться, но вышло не слишком удачно. – Эта тварь расшибла тебе лоб о камни. Думаю, лучше показаться врачам. Вдруг надо швы наложить.        Она задумчиво пощупала лицо под чёлкой и осмотрела почти сухую перчатку.       – Думаю, если так, то крови было бы больше.       – Всё равно надо промыть рану. И исключить сотрясение, – настаивал на своём Отари.       Леди Баг тяжело вздохнула и придвинулась ближе к мужу, уткнувшись раненым лбом ему в плечо. Кожу засаднило, она вздрогнула, но затихла, почувствовав на спине тёплые руки.       – Пойдём лучше домой, – попросила она. – Непростой день выдался.       – Как скажешь, любовь моя, – согласился он и помог ей подняться. – Только обними меня для начала.       Она потянулась руками к родному лицу, охотно прильнула к груди, а расслышав удары сердца, поняла, для чего Лука попросил эти объятия именно сейчас. Теперь и место выглядело не столь гиблым, и ноябрьское небо не таким бездушно-холодным.