Часть 24

Глава 24

Дела человеческие

Выдав весьма прозрачные инструкции Офелии, я скрылся с глаз долой, покинув её мерзкое логово разврата и безнадёги. Почти. Осталось сделалать еще одно дело. Одну остановку в подземельях собора, что стал прибежищем самой мерзкой гнили. Какие-то чересчур нуарные у меня мысли… Хотя… Я ж падший, мне положено. Я как никто понимаю, что всех, конечно, не спасти и всё такое, но как неравнодушный «гражданин» этого прекрасного, Нового Мира, я не мог остаться в стороне, когда невинные светлые души страдают. Это было просто против моей природы. Не ангельской, а… ну, моей человеческой стороны? То, что люди зовут человечностью в хорошем смысле, пожалуй. Пусть я и мечу в Боги, но от своей сути не отказываюсь и помню свои корни. В этом мы с Шестью похожи, в отличии от всех остальных игроков, что пришли после. Они с радостью отказывались от своего прошлого, от своей человечности, якобы ради будущего. На деле же просто скидывали ненужные «оковы» морали и пускались во все тяжкие. Почему? Просто так проще. Хорошим быть сложнее — факт. Все постоянно хотят тебя поиметь, предать, плюнуть в лицо в ответ на помощь, и так далее. Прожив более четырёх веков — я горжусь тем, что все еще остаюсь умеренно добрым. Потому перед возвращением в Теократию я хочу сделать ещё одно хорошее дело. Неспешным шагом наша пара поднялась на уровень выше, в место, где держали в плену и готовили ко… всякому нехорошему юных девушек и юношей. Из-за дубовых плотных дверей келий, мимо которых пролегал наш путь, доносились крики, мольбы, плач, стоны удовольствия и злой, местами безумный, смех тех, кто посмел называть себя жрецами богов. Мерзкие отступники и гнилые людишки. Антилин, что шла со мной рука об руку, хмурилась, поджав губы, то и дело бросая на меня взгляды. Но молчала. Что за мысли вертелись у неё в голове и какой вопрос она хотела задать мне было примерно понятно. Удовлетворю её любопытство, раз уж всё равно здесь мы почти закончили. — Хочешь спросить, почему мы не поможем им прямо сейчас? — уточнил я. Все же Антилин — это Антилин. Частенько её мысли загадка даже для меня. — Я понимаю, что… вмешиваться еще больше… опасно для конспирации… — она замешкалась. — Но все же… наказать ублюдков очень хочется. Как эти уроды посмели прикрываться верой в Богов и творить такие гнусные вещи?! — ноздри девушки раздувались от негодования, а в глазах появился опасный блеск, острый, как кромка лезвия её косы. — Повесить ублюдков на их собственных кишках, предварительно отрезав языки и выдавив глаза, было бы еще милосердно, как по мне… — Понимаю. У меня тоже руки чешутся. — признался я. — Но если мы вмешаемся лично и перебьем тут всех и освободим пленников, попавших в руки этой падали, то обязательно привлечём внимание наблюдателей Колдовского Королевства. В Назарике не дураки сидят. Точнее, не все там идиоты, я хотел сказать. — поправил себя я. Некоторые решения их руководителя были, как минимум, спорными. Хотя я бы назвал их откровенно вредными. Но здравый смысл подсказывал, что не все так просто. Может я чего-то не знаю и это всё часть плана. — Они пока не очень опытны, но быстро учатся, и такой явный след у себя под носом пропустить не смогут даже если сильно постараются. Минуя последний лестничный пролёт, мы выбрались на полуподвальный уровень соборного комплекса, который я и искал. Тут содержался «свежий товар», ещё не порченный потными ручонками «святых» служителей церкви. Эти… люди (а люди ли?) называли его мясным складом… Им повезло, что сейчас мне выгодно действовать чужими руками, иначе я бы им показал, что такое настоящий «мясной склад» со всей присущей Падшему Серафиму иронией. — Убийство такого количества людей обязательно оставит след. Привлечёт внимание. Как и массовое исчезновение большей части служителей церкви. Против нас, всё же, играет Оверлорд Нежити, и я вот совсем не уверен, что смогу затереть фон от эманаций смерти достаточно быстро. Тем более что в городе полно его наблюдателей и, возможно, бродит он сам, под человеческой личиной. Или кто-то из его приближенных. Это значит, что открытие врат для переброски трупов или живых в другое место может сделать только хуже. — Неужели ничего нельзя сделать? — расстроилась моя спутница, с печалью оглянувшись назад. В одной из оставленных позади камер раздавались какие-то совершенно нечеловеческие крики отчаяния и боли. Видимо, сейчас там проходила «обработка товара». — Почему же? — хмыкнул я. — Можно, конечно. Собственно, мы сейчас и сделаем кое-что. Да, я сказал что лично мы с тобой прикрыть этот…бордель не можем по объективным причинам, но нам и не нужно… — Ах! Ты хочешь сделать так, чтобы этот гадюшник вычистил кто-то другой, направив их сюда?! — воскликнула Антилин, на что я загадочно улыбнулся, подтверждая её мысли и жестом предлагая продолжить мысль. Задумчиво поглаживая подбородок и уставившись в потолок, полуэльфийка подумала пару секунд, прежде чем кивнуть своим мыслям и добавить. — Учитывая твои предыдущие слова и манеру ведения дел в целом, чтобы не привлекать к нам больше внимания, чем нужно… это должен быть кто-то местный, из Ре-Эстиза, а не агенты Теократии или Святого Королевства. Так? — Продемонстрировала понимание моих методов Лин, вызвав у меня одобрительную улыбку с толикой гордости. Не зря я трачу на нее свое время. — Верно. Всё должно быть более-менее естественно, так что я собираюсь совместить приятное с полезным, одним выстрелом сбивая очередную стаю гусей. У Синей Розы должен быть свеж в воспоминаниях подобный опыт зачистки злачных заведений работорговцев, ведь они недавно разгромили главную преступную организацию Ре-Эстиза… С нюансами, конечно, но тем не менее. Так что действовать они будут решительно и слаженно, скоординировавшись с гвардией. Довольно потянувшись, я заложил руки за спину, жалея лишь о том, что на сегодня уже выпил все порции кофе. Эх… — А принцесса Реннер даст им добро и благословит на поход против гнилой церкви, как только услышит, что за данным происшествием маячит тень Шести Богов… Умно. Сучка Офелия мешать не будет, скорее даже будет подрывать деятельность культа Лилит изнутри, так что особо проблем группа адамантовых авантюристов не встретит, практически без сопротивления достигнув цели. — Ммм, да. Но не совсем. Отправлю Реннер сообщение с инструкциями, потому что она может и застопорить дело, узнав о том, что целью её «подруги» является предприятие Офелии. Всё таки она все еще остается и её агентом тоже. Пока что. — на лицо сама собой выползла хитрая улыбка. — Промедление сейчас нам не нужно. А нужно то, чтобы она дала неофциальное разрешение Лакюс на атаку, чисто между девочками, так сказать. А еще лучше свалила это на кого-то другого, если получится. Тогда у Офелии не возникнет претензий и подозрений в сторону принцессы. Как думаешь, на кого она может свалить вину? — С учётом того, что помимо нее такой приказ могут отдать всего несколько человек в стране? Король и его приближенные слишком пассивны и трусливы, так что… я почти уверена, Второй Принц только рад будет воспользоваться возможностью заработать каплю авторитета, учитывая то, что его младшая сестра такими темпами подвинет его с места наследника. Фракция дворян, поддерживающая его кандидатуру, уже давно ищет способы укрепить влияние, а тут вдруг такая возможность… Они не пройдут мимо, если «случайно» информация просочится и принц Занак решит помочь сестре, при этом незаметно забирая себе лавры победителя и святого, что очистил церковь и королевство от скверны. Что нам и нужно. — Антилин отзеркалила мою хитрую улыбку, довольно прищурившись. — Умничка моя. Широкая ладонь мягко легла на макушку девушки. Погладив довольную и смущенную одновременно девушку, поощряя её и дальше побольше думать и размышлять, я наконец-то остановился у подходящей двери, откуда мой острый слух улавливал необычную, для этих стен молитву. Сойдёт. -… итят меня Шестеро и даруют мне сил пережить времена темные. Мой свет не померкнет, пока воля моя крепка, а сердце сохраняет надежду… Милостивые Боги… Помогите сей заблудшей душе… Не отворачивайтесь от меня в самый трудный час, умоляю вас. — под конец молитвы голос послушницы задрожал. Она едва сдерживала слезы, шмыгая носом. Молодая душа. Совсем еще девочка. Лет тринадцать, может чуть больше. Светлая и пока еще не запятнанная. К тому же, у неё был хороший потенциал. Не на уровне Кастодио, конечно, но четвертый ранг заклинаний света, благословений и молитв был посильной задачей для неё в скорой перспективе. Эх, сколько подобных ей самородков сломала и выбросила местная церковь? Тупые ублюдки. Они могли бы с помощью таких невинных душ хотя бы сохранять внешний фасад церкви в глазах простых прихожан, но… похоже жадность и безнаказанность совершенно лишили их осторожности. Хотя странно, что Офелия закрывает на такую тупость глаза. Может эта девчушка просто узнала что-то нелицеприятное о своём настоятеле и не стала молчать? Такое тоже возможно. Ладно, плевать. Я уже выбрал. Пускай девушка молилась не мне, а Шестерым, но именно их гласом я сам себя назначил, так что счёл это добрым знаком. Это соответствовало моему плану, в конце концов. Нужно было воспользоваться возможностью и вернуть в Ре-Эстиз нормальную, а не бракованную религию. Что может послужить лучшей демонстрацией для жрецов и жриц, нежели чудо, явленное Богами в ответ на правильную молитву? Не Четырём Богам, а Шести, как положено. По крайней мере, это должно будет навести девочку на нужные мысли, которыми она, непременно, поделится с другими спасенными молодыми людьми и высшей жрицей Лакюс. Эти дети станут новым костяком церкви, взамен старому, сгнившему в труху. Для Лакюс Алвэйн Дейл Аиндра же уготована роль возглавить возрождающуюся веру. Это задание станет для нее проверкой и закалкой от меня лично и, если она оправдает надежды…то станет второй Кастодио. Только в Ре-Эстизе. Практика показала, что стоило раньше привести веру к общему знаменателю, а не пускать всё на самотёк, но что уж теперь? Лучше поздно, чем никогда.

***

Лициния стрелой мчалась по улочкам Ре-Эстиза не разбирая дороги. Иногда она сталкивалась с прохожими, но те её словно не замечали, лишь вскрикивали и с недоумением оглядывались по сторонам в поисках карманника или призрака. Лициния Нуннулея была невидима для чужих глаз. Покров, дарованный ей Шестью Богами для спасения собственной души, а также спасения душ множества других людей, защищал её. Она спешила выполнить возложенную на её хрупкие плечи миссию, ведь время сего благословения Богов было ограниченно. Полчаса она уже потратила. Осталось еще полтора, чтобы найти верховную жрицу Лакюс — адамантовую авантюристку и последнюю надежду церкви на очищение и возрождение. Так наказал ей поступить Шепот Шести Богов и она костьми готова была лечь, но выполнить этот приказ. Дыхание сбивалось, рыжие волосы липли ко лбу и лезли в глаза, но она не смела остановиться, сбивая босые ноги в кровь. Потом подлечит себя. Когда найдёт трактир, в котором, по словам Шепота Богов, остановилась их высшая жрица. Молодая послушница мысленно поблагодарила свою давно почившую бабушку, помолившись за вечный покой её души в объятьях Света. Именно бабушка перед сном рассказывала маленькой Лицинии старые полузабытые сказки и древние легенды, которые, вот те раз, оказались не такими уж и сказками. Слушая её нежный, с лёгкой хрипцой голос, маленькая девочка засыпала в обнимку с мечтой о том, что и она когда-нибудь тоже станет похожей на праведных паладинов или святых жриц из сказок и будет бороться со злом и помогать людям. Лицини Нуннулея выросла не только красивой и талантливой девочкой, но еще и целеустремленной. И упрямой. А потому, несмотря на уговоры родителей, последовала за своей детской мечтой, сбежав из отчего дома. Когда она только стала послушницей и начала разучивать святые писания, девочка с волосами цвета святого огня усомнилась в словах бабушки, потому что слишком уж много было отличий с доктринами церкви. Во первых, в святых писаниях церкви было Четыре Бога, никак не Шесть. И ни слова о каком-то там Шёпоте. Во вторых, в святых текстах не упоминалось о ряде исторических событий, о которых ей поведала Генриетта Нуннулея, которая и сама, в юности, была жрицей. Так что Лициния сочла их просто-напросто сказками и выдумками для детей, не более. Святые тексты и слова епископов и настоятеля были для нее более авторитетны на тот момент, чем слова любимой бабушки, которая, к тому же, уже умерла к тому времени и в любом случае никак не могла опровергнуть утверждения жрецов церкви. Тем более что у рыжей жрицы был хороший талант и свет охотно откликался на её молитвы. Она исцелила многих прихожан с его помощью. Нуннулея могла творить чудеса своими руками, так что это было лучшим подтверждением правоты церковников с её точки зрения. Иначе бы свет отвернулся от них, не так ли? Впрочем, чем дольше Лициния оставалась в стенах церкви, чем больше узнавала, тем заметнее были противоречия и нестыковки. Она происходила из обнищавшего дома виконта, так что была образована и имела более широкий кругозор, нежели простые деревенские девочки-послушницы, которые ничего странного, казалось, не замечали. А странности-то были. Например, она ни разу не видела, чтобы кто-то из жрецов или молчаливых жриц, чьи лица скрывали вуали, использовал свет. Только послушницы вроде неё и…всё. Это было странно. Настоятель лишь отмахнулся от неё и объяснял это тем, что послушницам нужно набираться практики, а потому всех больных и раненых передавали им в руки, но… Сколько людей можно было бы спасти, если бы куда более опытные опытные и мудрые жрецы тоже помогали? Послушницы старались как могли, но их понимание света было слишком… неполным. Это подтолкнуло её к тому чтобы начать обращать внимание на всякие мелочи. Как так выходило, что приток молодых послушниц был постоянным, но их количество не то что не увеличивалось, а даже уменьшалось? Понятно, что некоторых отсылали в другие города, нести там службу, но как-то… было что-то в этом неправильное, странное, но вот что именно её тревожило — она не могла понять. Пока однажды, в поисках ответов, её любопытство не привело её в тот злополучный подвал. Там жрецы-отступники проводили свой кровавый обряд жертвоприношения, напополам с распутной оргией. Вопрос, куда же пропала её подруга Мария, с которой она вместе училась и проводила много времени, отпал сам собой. Лициния не поверила, что Мария может уехать не попрощавшись, и оказалась права. Хотя лучше бы она ошибалась. Пустые глазницы подруги, практически сестры, навеки останутся в её памяти провалами в саму адскую бездну. Каждый раз прикрывая глаза она теперь видела перед собой искаженное в муках лицо лучшей подруги… с ужасом и отвращением представляя на её месте уже себя. Ведь именно эту участь ей уготовили ранее казавшиеся добрыми и отзывчивыми настоятель и жрецы церкви Четырёх. Они просто дали ей немного помариноваться в собственном ужасе, чтобы сегодня превратить её в очередную безвольную марионетку с выжженными глазами и отрезанным языком. Тогда-то Нуннулея и прозрела, да только поздно было. Сидя взаперти, ожидая участи намного хуже смерти, Лициния многое переосмыслила в своей жизни. Словно церковную фреску она собрала из разрозненных осколков воспоминаний полную картину прошлого и настоящего. А также собственного будущего. И пришла в ужас. Её стошнило прямо на холодный каменный пол и затрясло. Кандалы на ее руках и ногах стучали и звенели в такт её зубам. Это поставило под сомнение всё учение нынешней церкви. Каждое их слово. Каждое святое писание, переписанное алчными пальцами запятнавших себя скверной еретиков. Но во что тогда ей было верить? Бросить всё? Сдаться? Стать отступницей? «Ну уж нет!» сказала она сама себе. Отказаться от веры в свет и добро она просто не могла и не хотела, так что решила вернуться в самое начало. К истоку своей веры в свет и добро. Туда, откуда произрастало её желание помогать и защищать. Тяжело было выудить из памяти ту единственную молитву, что запомнила Лициния со слов своей бабушки, но это того стоило. Ровно на шестой раз, когда она уже немного отчаялась, её ушей коснулся спасительный шёпот, что успокоил её. Дал ей надежду, а так же цель. Цель столь неподъемную, что без помощи Богов она бы не справилась… но помощь-то есть. Теперь Боги смотрят на неё и возлагают надежды. Еще никогда свет веры в её сердце не горел столь яростно и ярко. Она самостоятельно сорвала оковы, вырвав петли из стен своей тюрьмы. Огромный светящийся молот, что она призвала благодаря наставлениям Шёпота, легко сокрушил простенькие бронзовые цепи. Боги называли это заклинание света «Молот Правосудия» — и обычно им пользовались паладины церкви, чтобы карать зло… Возможно, её мечта после сегодняшнего перетерпит небольшие изменения. Не жрица, но паладин. Да, это её устраивало. Нуннулея отбросила страх и принялась за дело. Она была очень целеустремленной, как было сказано ранее, так что по истечении первого часа всё-таки нашла нужный трактир. Ворвавшись внутрь она застала компанию адамантовых авантюристов за ужином. Это был хороший знак. Полдела было сделано. Осталось убедить их в том, что она не сумасшедшая, а посланница Богов. Получится ли? Пффф, будто у нее есть выбор. В глубине души она все еще надеялась, что сможет спасти всех. Спасти Марию. Боги обещали ей, что это возможно. Она хотела верить, что это не очередная ложь.

***

Синяя Роза, группа авантюристов высочайшего ранга, коих на всю страну было всего две…нет, с недавних пор уже три, включая новую команду «Тьма», состоящую всего из двух человек, отдыхала в приличном трактире. Синяя Роза была чисто женским коллективом. Связано это было, в первую очередь с комфортом. Девушки все были согласны с тем, что любовные отношения в группе, которая постоянно находится на острие битвы, там, где секунда промедления или колебаний может стоить жизни товарища, может привести к плохому исходу. Не говоря уже о прочих недоразумениях, коих куда проще было избежать, если строить отношения вне работы. Всех это устраивало, хотя на деле только Гагаран была активна в поиске любовных приключений и, несмотря на свою брутальную, даже можно сказать, мужественную фигуру и лицо, имела определенный успех у мужчин-воинов. По крайней мере в трактире она и на этот раз, скорее всего, не только поужинает, но и останется на ночь. Не зря ведь под конец она попрощалась с подругами, прихватила здоровенную дубовую кружку пива и потопала за соседний столик, за которым сидела группа авантюристов, что нет-нет, да бросала заинтересованные взгляды в сторону пятерки весьма ярких и знаменитых в узких кругах блондинок. Лакюс, лидер Синей Розы, готова была поспорить, что они рассчитывали немного на другой эффект, но… что же, теперь им придется иметь дело с Гагаран. Как минимум одному из них придется взять ответственность за свои сальные взгляды и насытить их крайне выносливую подругу. Она только надеялась, что хотя бы на этот раз их не нагонит счёт от трактирщика за сломанную кровать, или от целителей, за восстановление тазовой кости незадачливого авантюриста. В Ре-Эстизе с медициной было плохо последнее время, так что вполне вероятно, что именно ей и пришлось бы тратить своё время на устранение последствий ночных похождений своей подруги и подчиненной. Это немного раздражало Лакюс Алвэйн, потому что… она немного завидовала подруге. В свои девятнадцать лет она так и не познала близости. Даже простецких поцелуев и романтики она избегала как огня. Всё из-за особых условий ношения её брони, что требовала девственной чистоты девы её носящей. Всё это будет доступно ей только в том случае, если Лакюс решит закончить карьеру авантюриста. Или найдёт доспех получше, что вряд-ли, конечно, произойдёт. Доспех был слишком хорош, и лишь наследие Шести Богов, Жадных Королей или Злых Богов могли превзойти его. Такие доспехи не валяются на дороге. Хотя Синяя роза охотно берется за зачистку подземелий и руин, где шанс найти что-то уникальное куда выше, но вряд ли они найдут нечто хотя-бы не сильно уступающее её семейной реликвии. Гагаран, громко рассмеявшись, хлопнула по спине лидера группы авантюристов «Серебряные Жнецы», статного мужчину лет тридцати с густой каштановой бородой и шрамом под глазом. Женщина придвинула себе свободный стул и плюхнулась за их столик, пролив немного пива на штаны соседа. Чем тут же и воспользовалась. Несмотря на заверения парня в том, что всё в порядке и ей не стоит беспокоиться, брутальная блондинка вытащила платок из внутреннего нагрудного кармана (специально для такого случая припасенный, как подозревала Лакюс), оголив на мгновение часть весьма увесистой груди, и стала вытирать штаны покрасневшего, словно девственник, мечника, под хохот и улюлюканья его товарищей. Она не зря выбрала самого молодого и зеленого. В отличии от весьма сдержанного бородатого лидера тот просто не знал куда деть взгляд под напором приобнявшей его за плечо воительницы. Так же она пообещала проставиться бочонком крепкого вина для всей команды, окончательно сгладив углы и настроив Жнецов на добрый лад. После выпитого и интенсивных ухаживаний со стороны девушки, молодой авантюрист, скорее всего, согласится скрасить ей вечер, подзуживаемый своими более опытными товарищами, которым только того и надо. По их ухмылкам и переглядываниям уже и так было видно, что они предвкушают момент, когда смогут легитимно подшучивать над ним в будущем. Как говорила Гагаран, бочонок вина добавляет ей как минимум десять баллов привлекательности. До, а потом ещё и после выпитого, да. Наглость — второе счастье. Её тактика работала в восьми случаях из десяти, как заметили азартно ведущие подсчёт близняшки Тиа и Тина, устроив между собой настоящий тотализатор. Гагаран бросила последний взгляд на подруг, подмигнув им, последний раз предлагая присоединиться. Все покачали головами, отказываясь, после чего самая высокая и «большая» блондинка в их группе сосредоточилась на обеспечении себя ночным досугом. Тиа и Тина, близняшки-убийцы из далекой империи предпочитали проводить время иначе. В основном в компании своего лидера. Забавно, как сложилась судьба. Знакомство их не задалось, ведь целью их миссии была сама Лакюс. Они провалились, но глава тогда ещё только формирующейся Синей Розы, состоящей из неё самой и Гагаран, не стала их убивать, как и отдавать под стражу, что было бы нормально и логично с их точки зрения. Однако Лакюс поступила иначе и предложила им присоединиться к ним, вызвав у хлоднокровных убийц ступор и недоумение. Близняшки решили воспользоваться наивностью глупой девчонки и согласились, выжидая подходящего случай, когда та потеряет бдительность и они смогут нанести смертельный удар в спину. Но шли годы и Тиа с Тиной стали привязываться к своим новым подругам. Особенно к Лакюс, которая заслужила их уважение и признательность, множество раз спасая их жизни в смертельно опасных ситуациях и даже, однажды, воскресив близняшек, рискуя собственной жизнью. Не будет преувеличением сказать, что они настолько привязались к своим подругам за три года совместных приключений, что готовы были убивать ради них, или даже отдать жизнь ради их спасения. Также лидер подозревала, что близняшки питают к ней не только дружественные чувства, но уверенности в этом не было, потому что те были намного более скрытными, умели держать каменное лицо и вообще частенько подкалывали её на тему её якобы тираничности и деспотичности… Хотя Лакюс просто пыталась привнести в их группу хоть какое-то подобие порядка. Учитывая то, что им часто приходилось общаться с аристократами и самой принцессой из-за давней дружбы лидера Синей Розы с оной, это была просто необходимость. Все же Лакюс Алвэйн Дейл Аиндра была высшей аристократкой, и никто в королевстве об этом никогда не забывал и при любой возможности тыкал её лицом в проделки её подруг, якобы пятнающих её честь. Как будто эти напыщенные ублюдки сами имели хоть какое-то понятие о чести… Последний член их группы, присоединившаяся позже всех, но уже успевшая стать незаменимым и надёжным товарищем — заклинательница Ивилай. Она часто носила маску на людях, так что в лицо её знали не многие. Она выглядела как симпатичная двенадцатилетняя девочка с длинными золотистыми волосами и алыми очами, хотя по возрасту превосходила их всех вместе взятых. Она была высшим вампиром, но, вопреки своей природе, была доброй и отзывчивой, даже ранимой… хотя и немного колючей и саркастичной натурой. Она стала вампиром не по собственной воле и её очень тяготило бытие высшей нежитью. Застывшее во времени тело двенадцатилетки тоже не добавляло ей настроения. Особенно теперь, когда впервые за сотни лет существования Ивилай влюбилась. Лакюс не знала, радоваться ли ей за подругу или сочувствовать. Авантюрист Момон был благороден и силён, а также был галантным кавалером. Он был сильнее всей Синей Розы целиком, что было впечатляющим уровнем силы. Не говоря уже о том, что у него была столь же талантливая красавица-напарница. Всё бы ничего, однако он являлся также довольно эксцентричным человеком, так что Лакюс, у которой и у самой был нулевой опыт в отношениях, не могла чем-то помочь подруге. Слушать советы Гагаран отказывалась уже сама Ивилай. Хотя, возможно, прямолинейность и настойчивость действительно могли бы помочь ей в случае с Момоном. Гагаран сказала, что, несмотря на свой возвышенный вид и слог, тот на самом деле простой и прямой как палка. Так она чувствовала. Но Ивилай не верила. В её глазах этот мужчина был идеалом. В общем, её глаза застилала розовая пелена первой любви и Гагаран втайне посоветовала подругам не лезть туда, чтобы не остаться в итоге крайними. Особенно сейчас, когда «Тьма» вынуждена оставаться в Колдовском Королевстве, являясь чуть-ли не гарантом безопасности простых жителей перед ликом могущественной нежити, захватившей их земли. Тиа и Тина одновременно повернули головы к внезапно открывшейся двери. На пороге никого не оказалось и Лакюс списала бы это на сквозняк, если бы близняшки настороженно не заозирались по сторонам и не потянулись к сокрытым под столом кинжалам. Рука их лидера нащупала рукоять верного легендарого меча. Взгляд тоже скользнул по залу но ничего не обнаружил. Глянув на витающую в облаках Иаилай блондинка вздохнула и пихнула её ногой под столом, привлекая внимание. Без неё определить невидимую цель будет накладно и ей нужна была её помощь в этом вопросе. — Ивилай, быстро сотвори то свое заклинание, развеивающее невидимость по области. — наклонившись к недоуменно уставившейся на нее колдунье прошептала Лакюс. — Быстрее. — Поняла. — серьезно кивнула алоокая вампирша и, спрятав под столом руки, стала быстро нашептывать заклинания и чертить руну прозрения истины. Вскоре от их стола разошлась невидимая волна, словно порыв ветра. Магия третьего ранга сорвала покров невидимости с замершей в нерешительности перед их столом рыжеволосой послушницы церкви, немало удивив настороженных авантюристок. Они ожидали многого, но не такой необычной гостьи. — Фууух. — облегченно вздохнула запыхавшаяся рыжеволосая девушка, устало оперевшись руками об их стол. — Нашла. Слава Богам, вы меня заметили, а то я даже не представляла себе как снимается покров невидимости. — Кто ты и что тебе нужно? В церкви беда? Демоны или нежить снова атакуют столицу? — холодно поинтересовалась недовольная тем, что её вырвали из сладких грёз, Ивилай. — Ну, можно и так сказать… Последующая история, которую Лициния поведала им, привела девушек в ужас и праведную ярость. Вечер был безвозвратно испорчен, а последующие дни обещали быть и вовсе чрезвычайно напряженными. Вновь Синей Розе придется выметать грязь из Королевства. Единственная мысль, что крутилась у каждой из них в голове, была: «Да сколько можно? Этой гнили просто нет конца…» Гагаран была особенно зла, обещая низвергнуть отступников и мерзких демонов в Ад, где им самое место. Её планы на вечер тоже пришлось отложить и спешить во дворец, на срочную встречу с Золотой Принцессой. **Сообщение - заклинание 3го уровня, так что Реннер не может пользоваться им, однако, может получать сообщения, если отправитель знаком с ней лично и получил от неё разрешение на "связь".