Часть 1

***

Плотина её самоконтроля рухнула. Тело Эмили выгнулось в судороге, такой сильной, что верёвки болезненно впились в плоть, оставляя багровые следы. Из её горла вырвался сдавленный, животный крик — звук полного и окончательного поражения. Это был не стон удовольствия, а вопль души, которую насильно отделили от тела. Мир взорвался белым шумом, ослепительной вспышкой за веками, стирая холод подвала, запах гнили, саму её личность. На одно бесконечное мгновение она перестала существовать, превратившись в чистый, неконтролируемый спазм. А потом всё закончилось. Она обмякла на стуле, голова безвольно повисла на груди. Воздух, который она судорожно глотала, обжигал лёгкие. По щекам текли слёзы — горячие, горькие слёзы стыда и бессилия. Её тело, предатель, всё ещё подрагивало от затухающих волн оргазма, и это ощущение было отвратительнее любой боли. Она чувствовала себя грязной, осквернённой, опустошённой. Сломленной. Адам медленно отстранился. Он не спешил. Он поднялся с колен, возвышаясь над ней, как тёмный монолит, божество её личного ада. В наступившей тишине было слышно лишь её сбивчивое, всхлипывающее дыхание и его — ровное, спокойное, как у хирурга, закончившего сложную операцию. Он молча наблюдал за ней несколько долгих секунд, давая ей в полной мере ощутить своё падение. Затем он негромко, почти интимно, прошептал: — Хорошая девочка. Эти два слова ударили её сильнее, чем любой удар. Они были не похвалой, а клеймом. Он не просто взял её тело — он заставил его подчиниться, заставил жаждать унижения. Он победил. — Я же говорил, что твоё тело не лжёт, — его голос был низким, бархатным, и от этого становилось только страшнее. Он стянул перчатку и вытер пальцы о кусок какой-то грязной ткани, лежавшей на ящике. Жест был подчёркнуто брезгливым, деловитым, будто он избавлялся от чего-то незначительного. Эмили не могла поднять на него взгляд. Она смотрела на свои связанные ноги, на пол, на капли влаги, медленно падающие с потолка. Она хотела исчезнуть, раствориться, перестать быть. — Это было… знакомство, Эмили, — продолжил он, обходя стул и останавливаясь за её спиной. Она почувствовала его присутствие как физическое давление, как холод, исходящий от ледника. — Теперь ты знаешь, что я могу делать с твоим телом. Но я хочу не только его. Я хочу твой разум. Я хочу, чтобы ты поняла. — Поняла… что? — её голос был едва слышен, сломанный и хриплый. Он наклонился, и его горячее дыхание коснулось её уха. От него пахло ночью, дождём и чем-то ещё — металлом и адреналином. — Что всё, что с тобой происходит, — не случайность. Это — последствие. Ты думала, что идёшь по жизни, принимая решения, строя карьеру, оставляя позади людей и проекты… Но ты никогда не оглядывалась. Ты никогда не думала о цене. Её сердце пропустило удар. Это было не просто похищение маньяка. В его словах была логика, чудовищная, извращённая, но логика. — Я… я не понимаю… — прошептала она. Он усмехнулся, и эта усмешка эхом пронеслась в её голове. — О, ты поймёшь. У нас много времени. Это был только первый урок. Урок о том, что твоё тело тебе не принадлежит. Следующий урок будет о твоей памяти. Мы будем копаться в ней вместе, Эмили. И я обещаю, мы найдём то, что ты так старательно пыталась забыть. Он выпрямился, и его шаги начали удаляться. Она услышала скрип металлической двери, а затем щелчок тяжёлого замка. И снова осталась одна. В холоде, в темноте, наедине со своим униженным телом и ужасающим осознанием того, что её мучитель знает о ней гораздо больше, чем должен знать любой незнакомец. Кошмар только начинался.