это наша правда.

первый луч солнца,пробившийся сквозь щель в тяжелых шторах,упал на лицо Орхана. мужчина проснулся от непривычной теплоты рядом – не от простыней,а от живого,дышащего тела. Ифакат спала,прижавшись к его груди,рыжие волосы рассыпались по его плечу,как огненный водопад,на секунду в его груди вспыхнуло что-то теплое и странно-спокойное,прежде чем холодный ужас реальности не вернулся. он осторожно приподнялся,стараясь не разбудить её. его движение все же заставило ту зашевелиться,она открыла глаза,и в них,еще сонных,не было ни капли сожаления или стыда. только усталое удовлетворение и какая-то новая,стальная решимость. —уходишь? — голос был хриплым от сна. — должен, — прошептал он,уже нащупывая на полу свою футболку. —Гюльгюн.. —да,твоя любимая жена.. — в женском голосе прозвучала легкая,но отчетливая язвительность. она села на кровать,натягивая на себя шелковый халат. —беги,пока тебя не застукали.. он посмотрел на неё,и в его глазах мелькнула боль – не от слов,а от горькой правды в них. наклонившись,наспех поцеловал возлюбленную в плечо – жест скорее привычный,чем нежный, – и бесшумно скользнул в коридор,все еще пахнущий ночью и грехом. дверь в его собственные апартаменты он открыл с ощущением человека,идущего на плаху,свет был уже включен. Гюльгюн сидела в кресле у окна,одетая,причесанная,с лицом из белого,холодного мрамора. она не спала,возможно,не спала всю ночь. —доброе утро? — голос прозвучал ровно,бездонно,и от этого стало еще страшнее. —приятно провел время? молодой человек замер,отрицать не было смысла. запах духов Ифакат,следы помады – все это было на нем,как клеймо. —Гюльгюн,давай поговорим.. —о чем,мы можем говорить? — она перебила его,вставая. спокойствие блондинки было ледяной броней,под которой бурлила лава. —о том,как ты снова провел ночь в постели у жены своего брата? о том,что я уже даже не помню,когда ты последний раз спал здесь? или о том,что твоя дочь видит,как её отец пресмыкается за чужой женой,забыв о собственной? —не смей впутывать Дилару! — вспыхнул тот,но его гнев был слабым,виноватым. —а кто её впутал? ты! — впервые дрогнул голос,сорвался на крик,а броня треснула. —я все терпела! годами! твои измены,твое равнодушие,твое вечное она мне как сестра! я старалась сохранить семью ради Фуата и Ферита! но это.. приводить её запах на себе в нашу комнату.. в нашу постель.. — она задыхалась,слезы гнева и обиды наконец вырвались наружу. —с меня достаточно,Орхан. я подаю на развод и мне глубоко плевать,что будут писать про тебя журналисты,и даже на слова твоего отца! все,точка. слово развод висело в воздухе,тяжелое и окончательное. Орхан хотел что-то сказать – остановить,оправдаться, – но слова застряли в горле. в глубине души он знал,что она права,что этот брак умер давно,и он сам был его могильщиком. молча наблюдал,как она срывает с пальца обручальное кольцо и с силой швыряет его на паркет,где оно звякнуло и покатилось под кровать. это был приговор,а его молчание стало согласием. атмосфера в столовой была гуще турецкого кофе и в десять раз горче. Халис,погруженный в газету,казалось, намеренно игнорировал все вокруг. Ифакат сидела напротив,безупречная и холодная,будто вырезанная из льда. Орхан вошел последним,его лицо было серым от бессонницы и только что пережитого. тогда появился Эмин,не один. старший сын господига Корхана вел под руку Мелексиму,одетую теперь в дорогое,но все еще слишком откровенное для утра платье. сиял самодовольством,которого не мог скрыть. —доброе утро,семья! — провозгласил он,усаживая новую миссис Корхан рядом с собой. —надеюсь,все хорошо выспались. с сегодняшнего дня Мелексима будет полноценной частью нашего дома. для удобства, — он бросил колкий взгляд на Ифакат, —она будет занимать мои прежние апартаменты,ту самую спальню. вещи Ифакат,конечно,будут перенесены в гостевую комнату на втором этаже. Ифакат даже не дрогнула,медленно отпила глоток воды,поставила бокал. взгляд,холодный и острый как бритва,скользнул с самодовольного лица Эмина на нагло улыбающуюся Мелексиму. —как удобно, — произнесла она так тихо,что все за столом замерли,чтобы услышать. —освобождать место для новой игрушки. жаль,что игрушки обычно быстро надоедают и ломаются. супруг нахмурился,но Халис резко отложил газету. —хватит! — прогремел он. —за столом мы ведем себя прилично. Эмин,пора ехать в офис,у нас много работы! — поднялся с места,операясь на трость. подчиняясь воле патриарха,все натянуто замолчали,но напряжение висело в воздухе,словно запах приближающейся грозы. после отъезда мужчин в офис,Мелексима,как новая хозяйка,отправилась в тур по особняку. шаги шетанки были легки и полны уверенности,когда она в очередной раз вошла в просторную,теперь уже свою спальню. та рассматривала дорогие безделушки Ифакат,которые еще не успели вынести,с видом победительницы. именно здесь её и застала Ифакат,вошла без стука,остановившись на пороге,словно тень. —осматриваешь трофеи? — голос прозвучал ледяно. —советую не слишком обживаться.. история этого особняка помнит многих таких,как ты. они всегда появлялись с шумом,а исчезали тихо. иногда — навсегда. Мелексима обернулась,эта нагловатая улыбка не дрогнула. —о,Ифакат-ханым! не переживайте за меня. я знаю,как.. удержаться на плаву. Эмин очень щедр,когда доволен. —щедрость Эмина измеряется длиной очередной вспышки его интереса, — парировала Ифакат. —а его интерес редко длится дольше,чем сезон новой коллекции. удачи тебе продержаться дольше. машина – бесшумный минивен – скользил по утреннему Стамбулу,направляясь в бизнес-квартал Левента. в салоне,отделанном дорогой кожей,пахло кофе и напряжением. Халис,отложив в сторону планшет с утренними сводками,повернулся к старшему сыну. лицо,обычно непроницаемое в делах,сейчас выражало редкое раздражение. —и что это было,Эмин? — начал он,не повышая голоса,но каждый звук в его тихой речи был отточен как лезвие. —привести какую-то.. женщину в дом за завтраком,объявлять её второй женой при всех. ты думаешь,это делает тебя большим мужчиной? это делает тебя посмешищем,и компрометирует семью. Эмин,который до этого самодовольно смотрел в окно,сжал челюсти,насмешливая улыбка сползла с его лица. —посмешищем? — процедил он. —а что делает нас,отец? что делает нашу честь? может уже,стоит посмотреть правде в глаза? —о какой правде ты говоришь? — холодно спросил Халис. —о твоих бесконечных выходках? о том,что ты не можешь держать в узде даже собственную жену? Ифакат держала удар,пока ты.. —Ифакат! — Эмин взорвался,лицо исказила гримаса давней,ядовитой ненависти. —давно пора перестать делать из неё святую! ты хочешь знать правду,отец? настоящую правду? тогда слушай! мужчина наклонился вперед,глаза горели мрачным торжеством,смешанным с гневом. —Ифакат уже много лет не моя жена,не в том смысле,в каком ты думаешь. она — любовница моего брата,твоего драгоценного Орхана. они спят вместе под нашей с твоей крышей,и это еще не все.. — сделал паузу,чтобы насладиться шоком,застывшим на лице отца. —Дилара – дочь,она не моя кровь. она дочь Орхана,Ифакат забеременела от него,пока была замужем за мной. и все эти годы они водили нас за нос,всю семью. а ты, — он ткнул пальцем в сторону Халиса, —ты поставил её, эту предательницу и шлюху,во главе половины нашего бизнеса! вот она,наша семейная честь,отец! построенная на лжи и измене! в салоне воцарилась гробовая тишина,нарушаемая лишь шумом двигателя. партриарх семьи не шелохнулся,но его лицо стало пепельно-серым. он смотрел не на сына,а куда-то в пространство перед собой,будто пересчитывая в уме все детали,все странности,все намеки последних лет,которые теперь складывались в ужасающую,отвратительную картину. —ты.. ты уверен в этом? — наконец выдавил он,и его голос,всегда такой властный,звучал надтреснуто и старчески. —уверен? — Эмин горько рассмеялся. —я жил с этой уверенностью каждый день! я видел,как они смотрят друг на друга,слышал шепотки слуг. видел,как Орхан смотрит на Дилару,это не взгляд дяди,отец! это взгляд отца,я годами собирал эти осколки,резался об них. а теперь.. теперь я просто устал это скрывать. пусть все знают,какая гниль живет в нашем доме. Мелексима? да,она простушка. но она – моя. и она не предаст меня с моим же братом! Халис закрыл глаза,весь его мир,вся конструкция семьи Корхан,которую он так тщательно выстраивал десятилетиями,рушилась у него на глазах. после слов Эмина наступила тишина,которую нельзя было назвать просто молчанием. была густая,вязкая субстанция,заполнившая салон лимузина. Халис Корхан не шелохнулся,казалось,он даже перестал дышать. лишь его пальцы,лежащие на набалдашнике трости с резным серебряным орлом,медленно сжались,пока костяшки не побелели. не смотрел на сына,взгляд был устремлен в пейзаж за окном – мелькающие небоскребы Левента, – но он не видел их. медленно,будто с огромным усилием,повернул голову. лицо было пепельным,кожа,казалось,обвисла за эти несколько минут,обнажив все морщины и прожилки возраста. —в офис, — его голос прозвучал глухо,без обычной металлической командной нотки. —быстрее. водитель,почувствовав ледяную волну,исходящую с заднего сиденья,резко прибавил газу. рука Эмина слегка дрожала,ведь он выплеснул яд,годами разъедавший его изнутри,и теперь чувствовал не облегчение,а странную,зыбкую пустоту и холодный страх перед тем,что будет дальше. украдкой смотрел на отца,а тот снова отвернувшись к окну,и в его профиле читалась не ярость,а нечто более страшное – абсолютное,леденящее разочарование и расчет. в приемной на верхнем этаже небоскреба Корхан Холдинг была стерильно-прохладной. здесь царил запах дорогой полировки и свежесваренного кофе,на фоне этой безупречной корпоративной картинки крупная,неподвижная фигура Шехмуза Йылмаза у панорамного окна смотрелась как инородное тело – природная,необузданная сила,лишь временно заключенная в рамки дорогого костюма. услышав шаги,он обернулся неспешно,темные цвета старого меда,глаза скользнули по Халису,задержались на Эмине на долю секунды дольше – достаточно,чтобы считать напряжение в его плечах,неестественную бледность,запах табака и пота,смешанный с дорогим одеколоном. Шехмуз ничего не спросил,просто слегка склонил голову. —Господин Халис,господин Эмин,доброе утро! —доброе утро,Шехмуз-бей, — ответил Халис с привычной властностью,но для чуткого уха в ней слышался легкий,едва уловимый надлом. —проходите. за обсуждением графиков,контрактов и рынков в кабинете главного Корхана внимательно следили двое. сам Халис кивал,задавал вопросы,но его мысли витали далеко,в прошлых ошибках и будущих расплатах. Эмин же откровенно игнорировал процесс,уткнувшись в телефон,где он не читал ничего,а просто бесцельно листал ленту,пытаясь заглушить внутренний гул. именно в паузу,когда цифры на экране проектора сменились картой Европы,господин Йылмаз положил свою массивную руку на стол. —очень интересная динамика,мне было бы полезно услышать мнение госпожи Ифакат по немецкому рынку. её отчет за прошлый квартал был образцовым,она сегодня задерживается? вопрос был задан с деловой прямотой,но в его тоне,в едва заметном смещении акцента на слово Ифакат чувствовалось не просто профессиональное любопытство. Эмин оторвался от экрана,уголки губ поползли вверх в уродливой карикатуре на улыбку. —Ифакат? нет,не задерживается. у неё сегодня.. личные дела. выходной,так сказать. — многозначительно потянул гласные,но Шехмуз лишь слегка приподнял густую,темную бровь,не давая себя вовлечь. взгляд,однако,стал чуть внимательнее. перед окончанием встречи,словно выполняя социальный ритуал,Халис сделал предложение об ужине. и Шехмуз принял его с тем же сдержанным достоинством,но в глубине его глаз мелькнула искра – не благодарности,а интереса охотника,получившего приглашение в самое логово. вечерняя столовая особняка сияла,хрустальные бокалы отражали свет канделябров,серебряные приборы лежали безупречно ровно,однако под этим глянцем скрывался лед. Шехмуз,заняв место почетного гостя,вел себя безупречно,его внимание,как сканер,методично обходило всех присутствующих. его поразил контраст. с одной стороны – Эмин,очень громкий,развязный,его рука постоянно находилась то на плече,то на колене Мелексимы. девица хихикала,слишком яркое платье и громкий смех резали утонченную атмосферу зала. с другой стороны – Ифакат. женщина была воплощением холодной,отстраненной элегантности,сидела с идеально прямой спиной,ела мало,изредка отвечала односложно на вопросы отца семейства. но главное – взгляды. какие-то мгновенные,молниеносные обмены взглядами с Орханом,сидевшим через стол. в них явно не было страсти при посторонних,но была целая вселенная понимания,усталой солидарности и боли. Шехмуз уловил это сразу,для человека,изучавшего людей на более грязных полях битв,чем корпоративные залы,это было очевидно,как надпись на стене. вскоре он не выдержал и обратился к Эмину с вежливым,но явным удивлением: —Вы простите мою бестактность,господин Эмин,но Вы не упоминали,что у вас.. две супруги. в наше время это редкость. Эмин громко рассмеялся, обняв за плечи Мелексиму. —а зачем хвастаться,Шехмуз-бей? просто у меня широкое сердце,чтобы вместить двух таких прекрасных женщин! — он подмигнул,но в его глазах не было веселья. гость лишь кивнул,но его наблюдательный взгляд заметил,как все вечер Эмин льнет к новой жене,подливает ей вино,смеется шуткам,в то время как Ифакат сидит в гордой,отстраненной тишине,лишь изредка обмениваясь с Орханом быстрыми,полными смысла взглядами. пользуясь моментом,когда старший сын семьи был увлечен разговором с отцом и Мелексимой,Шехмуз тихо наклонился к Ифакат. —должен признаться,госпожа Ифакат,ваше молчание красноречивее многих речей за этим столом. Вам,наверное,тяжело.. рыжеволосая красавица,выпившая за вечер несколько бокалов вина,чтобы заглушить горечь происходящего,метнула на него острый взгляд. обычно та никогда бы не позволила такой фамильярности,но сегодня алкоголь и унижение ослабили её бдительность. —Вы очень наблюдательны,господин Шехмуз, — сказала с легкой,пьяноватой усмешкой. —или просто любите совать нос не в свои дела? —я люблю понимать механизмы! — ответил он спокойно,не смутившись. —а этот дом – очень сложный механизм. и Вы.. как мне кажется, – его самая ценная и самая неуместная шестеренка. было видно,что главную невестку особняка – это задело. резко отодвинула стул. —здесь душно,пройдусь по террасе! — и не дожидаясь ответа,она вышла. ночной воздух был прохладным и влажным,пахнул морем и цветущими олеандрами. главная невестка семьи стояла,сжимая холодный камень парапета так,что пальцы побелели. шелковое платье развевалось на ветру,обрисовывая силуэт. —..наконец ты добилась чего хотела.. — лунный свет падал на Гюльгюн,делая кожу фарфоровой,тем временем в глазах – тех самых – бушевала настоящая буря обиды и ярости. —уж не знаю,что ты сделала.. одурманила Орхана.. — пауза была не долгой. —заставила его себя полюбить,пригрела на груди! —уффф, — воздохнула та полной грудью. —вообще то – это тебя мне жаль.. как ты вообще смеешь появляться передо мной – не понимаю.. — и в этой мягкости чувствовалась стальная хватка. —а где это видано,чтобы женились на женщине у которой нет сыновей? — блондинка гордо выпрямилась,ведь знала,что эта тема для её главной конкурентки самая больная. —очевидно,раз у тебя нет сыновей – то и власти в этом особняке нет! — смотрела на то,как взгляд рыжеволосой постепенно угасал. —а Эмин женился на тебе,потому что,пожалел тебя. и пока в доме,есть тебе замена.. — обернулась лицом к дому,смотря на новую девушку Эмина. —ты не сможешь задержаться в нем,ведь больше не пустишь корни! отсутствие сына – самая глубокая,незаживающая рана,о которую спотыкались все амбиции в этом патриархальном доме. и Гюльгюн знала это и ударила безжалостно,наслаждаясь минутной победой. —ты много о себе возомнила,потому что водишь за нос двух братьев! — продолжала парировать блондинка. —я скажу тебе правду.. Эмин закрыл тебя здесь,ведь ты его супруга,но еще хуже – ты подстилка Орхана! в моменте стеклянная дверь на террасу тихо отворилась,и на пороге возник Орхан. джентельмен замер,увидев их двоих. супруга заметив его,резко оборвала свою тираду,злорадство сменилось мгновенной растерянностью и новой волной обиды. бросила на него взгляд,полный горького презрения,и,не сказав больше ни слова,резко прошмыгнула мимо него в дом,хлопнув дверью. на террасе воцарилась тишина,нарушаемая лишь шумом ветра с Босфора и далёким гудением города. Орхан и Ифакат остались одни. тот медленно подошёл к ней,та не оборачивалась,продолжая смотреть в темноту,но её плечи были напряжены до предела. —Ифакат.. — начал он тихо,голос был хриплым. —все,что она говорила сейчас – правда. — перебила возлюбленного,не оборачиваясь. она звучала ровно,металлически,будто каждое слово вырезалось из неё ножом. —я твою любовница. и даже если ты.. предоставишь мне личный особняк,или,бросишь к ногам целый мир.. — затаила дыхание,опуская по лицу слезу. —это наша правда.