Глава четвертая.

Прошёл месяц. Карл взял студенческий отпуск — чтобы отдохнуть, развеяться и, в идеале, восстановить режим сна. Это решение далось ему не сразу: сначала он пытался тянуть — учёбу, бессонные ночи, реальность, которую не хотел признавать. Но в какой-то момент организм просто выключился. Он заснул прямо на парте. Второй раз. Тогда-то и понял — хватит. Сон всё равно не стал лучше. Но хотя бы никто не тянул его на зачёты и лабораторки. Утро снова началось с тишины. Карл проснулся сам — не от кошмара, не от будильника, а просто потому, что больше не мог спать. В комнате было прохладно, за окном моросил мелкий дождь. Тар дремал, свернувшись клубком у батареи, уши дёргались от каждого шума. Он налил себе кофе и сел на подоконник. Несколько глотков — и всё вернулось на круги своя: пустота, тусклое небо, и он сам, болтающий ногами над реальностью. Когда за дверью что-то глухо брякнуло, он вздрогнул. — Карл! — голос был не слишком громким, но очень уверенным. — Если ты дома, открой. Или я оставлю под дверью эту несчастную банку энергетика и уйду. Карл не шелохнулся. — Я знаю, что ты там. Видел свет в окне. Не прячься. Он нехотя поднялся, открыл дверь. Луи стоял в коридоре, промокший, с капюшоном на затылке и банкой "мутного с вишней" энергетика в руке. — Уговори меня не врезать тебе, — буркнул Карл. — Только если потом мы пойдём гулять. — Твою ж мать... — Именно, — кивнул Луи. — Одевайся. Они вышли без лишних слов. В лифте былодушно и пахло металлом. На улице — сыро, но свежо. Воздух обволакивал лицо, холодил кожу, отрезал остатки сна. — Удивительно, что ты согласился, — сказал Луи, пряча руки в карманы. — Я думал, ты снова скажешь «отвали». — А я и хотел. Но ты слишком настойчивый мудак. — Я стараюсь. Прямо как ты стараешься не быть овощем.

***

Они свернули к аллее за школой — той, где дорожки давно поросли мхом, а фонари стояли мёртвые. Когда-то тут гуляли школьники, теперь только воронье да редкие собаки. Луи сел на сухое ограждение, закинув ногу на ногу. Карл остался стоять. — Всё ещё не понимаю, зачем я пошёл, — сказал он, глядя в сторону. — Потому что сидеть взаперти ещё одну неделю — не варик. Я бы тоже с ума сошёл, — отозвался Луи, сжимая ладонью холодный металл перил. — Может, мне и не надо из этого вылезать. — Ага. А потом ты просто пустишь корни, начнёшь фотосинтез и будешь питаться депрессией. Карл коротко фыркнул. — Хреновая шутка. — Но ты улыбнулся. Молчание. Луи достал сигарету, поднёс к губам, но не закурил. Просто держал её в зубах. — Я не хочу тебя лечить, если ты об этом, — тихо сказал он. — Мне самому, если честно, не до геройства. — Тогда нафига ты приходишь? — Потому что ты был первым, кто не стал от меня шарахаться в общаге. Даже когда я послал препода к чёрту. Даже когда я проспал практику. Потому что ты сидел на крыше с этой своей чёртовой гитарой, а мне хотелось просто рядом посидеть. Карл не ответил. Он смотрел в землю, в мокрые листья под ногами. — Мне иногда кажется, — пробормотал он, — что если я скажу, как мне херово, это ничего не изменит. Люди не умеют слушать. Они либо боятся, либо торопятся советовать. — Я не советую. Я просто рядом. — Странно. Мы знакомы сколько? Неделю? — Может, и неделю. Но в этом году она как полжизни. Луи всё же закурил — медленно, как будто сам не был уверен, нужно ли это. Сделал пару затяжек и, не глядя на Карла, сказал: — Ты не обязан мне ничего говорить. Но если вдруг захочется, я... в общем, просто не сделаю вид, что не слышал. Карл тяжело вздохнул и опёрся спиной о дерево. Листья шуршали под подошвами, воздух пах сырой землёй и немного гарью от сигареты. Было ощущение, будто мир замедлился — остался только этот вечер, только мокрая аллея и редкие прохожие, что не задерживались. — Иногда, — начал Карл, подбирая слова, будто боялся сказать лишнее, — я думаю, что со мной что-то не так. Что я должен бы уже "прийти в себя", как они говорят. А не могу. Всё равно пусто. — Ничего с тобой не не так, — отозвался Луи. — Просто они хотят, чтобы ты был удобным. — Ха. Удобным... Он замолчал, глядя на его сигарету. — Это помогает? — Нет. Просто привычка. Дым сбивает с мыслей. — А если я сорвусь — будешь молчать и тогда? Луи чуть улыбнулся краем губ, откинулся назад. — Нет. Если сорвёшься, я скажу, что ты мудак, но потом всё равно посижу рядом. Потому что ты не один. Карл впервые за долгое время не отреагировал колко. Он просто стоял, дышал, чувствовал, как воздух пробирается в лёгкие неохотно. Как будто забыл, как это — просто быть рядом с кем-то и не чувствовать тревоги.

***

Когда они вернулись домой — оба немного молчаливые, но не напряжённые — в подъезде царила тишина. Лампочка на лестничной площадке мигала, из соседской квартиры пахло жареным луком. Бытовая, обыденная сцена — такая, от которой раньше хотелось сбежать. Теперь она казалась почти уютной. — Завтра будет херово снова, — пробормотал Карл, нажимая код на дверном замке. — Но не сегодня. — Уже неплохо, — ответил Луи. — Не забудь купить хлеб. — Да иди ты, — без злобы бросил Карл и зашёл внутрь. Тар уже ждал у двери, как будто всё это время слушал, был настороже. Он не мяукал — просто прошёл в сторону кухни, лениво покачивая чёрным хвостом. Карл сел у окна и в который раз подумал: может, правда не всё так в пизду? Хотя бы сегодня.

***

Следующим утром было уже тепло — по-настоящему по-летнему. Воздух ещё не накалился, но солнце уже жарило в окна без всякой жалости. Карл проснулся от вибрации телефона и тяжёлого взгляда Тара, сидевшего на краю кровати. "Спускайся. Бегать пойдём. Не огрызайся. — Луи." Карл перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку, простонал: — Иди ты нахуй, Луи. Но через десять минут уже стоял у подъезда — в спортивных штанах, с капюшоном на голове и отчаянным желанием не свалиться лицом в асфальт. Луи, конечно, выглядел так, будто встал в шесть утра и уже успел прочитать пару глав из учебника по физиологии. — Доброе утро, меланхолик, — сказал он весело. — Дыши носом. Погнали.

Они бежали по старой аллее, мимо цветущих кустов и облупленных скамеек. Асфальт под ногами был тёплым, воздух пах липой и сыростью. Карл запыхался через пять минут, но сдаваться было западло. Он бежал рядом, молча, злился на себя и на Луи, но одновременно — ощущал странное облегчение. Как будто движение выталкивало из него застоявшееся. — Ты вообще больной, — выдохнул он, когда они остановились у тенистой клумбы. — Ну, может быть. Но я хотя бы функционирую. — Сомнительное достижение. Луи усмехнулся, откинулся на спинку старой скамейки. — Слушай, ты ж всё равно спишь хреново. Лучше беги — может, в голове что-то встряхнётся. Я так и начал. Карл сел рядом, уткнулся лицом в руки, промолчал. Потом глухо сказал: — Мне иногда кажется, что я до сих пор в той весне. Что всё остальное — просто шевеление вокруг. — Да. Бывает. — У тебя? — У всех. Позже, уже поднимаясь на седьмой этаж, Луи остановился у своей двери, бросил ключи в карман и обернулся: — Пойдёшь ко мне? Чай, яблоки, и, может, я покажу тебе кое-что. Карл пожал плечами: — Только если не реактивы. С меня хватит запаха химии. — Обещаю. Сегодня без ядов. У Луи в квартире было немного прохладнее. Те же планировки, те же окна — и совсем другое ощущение. В комнате пахло мятой и бумагой, на стене висел черновой постер с анатомическим рисунком скелета, весь исписанный маркером. На столе — открытая тетрадь с формулами и, внезапно, записка: «не забыть купить зубную пасту и бананы». — Научный подход к жизни, — буркнул Карл, проходя внутрь. — Тут у нас импровизация, — сказал Луи, включил чайник и достал из холодильника два йогурта. Пока чайник шумел, они молча смотрели в окно. Двор был пуст, только старая кошка лежала на крыше гаража, будто расплавленная тень. — Ты ведь не просто так всё это затеял, — сказал Карл вдруг. Луи покосился: — Что именно? — Эти пробежки. Гулянки. Утренние йогурты. — Ага. Это всё часть моего гениального плана по спасению одного зацикленного на себе идиота. Карл криво усмехнулся. — Херовый план. — Лучше, чем ничего. Ты хотя бы уже не сидишь дома. Карл ничего не ответил. Просто взял чашку с горячим чаем и уставился на пар.

***

Следующим утром Карл проснулся от солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. Он поморщился, натянул одеяло на голову, но тут же услышал лёгкий стук в окно. Сначала показалось, что это ветер. Но звук повторился — чёткий, почти в такт сердцебиению. Он приподнялся. На подоконнике сидел Тар, чёрный как ночь, и внимательно смотрел на него, будто напоминая, что пора вставать. На телефоне было семь утра. Сообщение от Луи: «Пробежка. Через пятнадцать минут. Без отмазок». Карл выругался. Потом усмехнулся. Он не мог вспомнить, когда последний раз кто-то вытаскивал его из дома ради чего-то, кроме учёбы или аптеки. За прошедший месяц Луи стал... своим. Не другом, ещё нет. Но чем-то вроде живого раздражающего напоминания, что можно жить дальше. Карл натянул спортивные штаны, наполовину мёртвый морально, умылся, зашнуровал кроссовки и вышел. На седьмом этаже было тихо. Только одинокий звук шагов в коридоре — Луи, прислонившийся к стене у лифта, жевал жвачку и выглядел слишком бодрым для этого времени. — У тебя что, батарейка в заднице? — проворчал Карл. — Доброе утро и тебе. Ты выглядишь, как воскресший труп, поздравляю, — улыбнулся Луи. Они вышли на улицу. Воздух был ещё свежим, не раскалённым июньским солнцем. Тишина города в это время была почти сюрреалистичной. Карл не бежал, скорее, плёлся за Луи, но со временем поймал ритм. Они промчались мимо спящих окон, мокрых от росы дорожек, пока не свернули в сторону парка. Луи выбрал маршрут: чуть в сторону от центра, ближе к старым корпусам, где почти не было людей. Когда дыхание Карла стало напоминать хрип больного пылесоса, Луи, наконец, остановился у скамейки и хлопнул его по плечу. — Не сдох — уже хорошо, — сказал он, доставая из кармана бутылку воды. — Ты издеваешься, — прохрипел Карл. — Сколько мы бежали? — Меньше часа. Карл сел, откинул голову назад, ловя воздух, как рыба на суше. — Ты псих, — буркнул он. — Ещё раз — и я тебя задушу. Луи только пожал плечами.

***

После душа и перекуса Луи написал ещё одно сообщение: «Ты свободен? Пошли на крышу. Есть кое-что, что стоит показать». Карл вздохнул. Он уже начал привыкать к таким внезапным предложениям. И, что хуже, соглашаться. Он надел футболку, старую куртку и вышел. Луи ждал на лестничной клетке, держа в руках ключи от чердака. — У нас есть доступ на крышу? — удивился Карл. — У нас есть я, — усмехнулся Луи и отпер дверь. На крыше был лёгкий ветер. Внизу шумел город — не слишком громко, но постоянно. Панорама открывалась широкая: крыши, антенны, одинокие голуби. Луи прошёл к краю, присел, вытянув ноги. — Здесь я иногда думаю, — сказал он. — Про людей. Про себя. Про то, что будет дальше. Карл сел рядом. Некоторое время они молчали. Потом Луи добавил: — Ты ведь тоже думаешь. Я это вижу. Карл только пожал плечами. В груди глухо саднило — воспоминания, сны, страх. — Иногда кажется, что, если начать говорить, всё рухнет, — сказал он тихо. — Как карточный дом. — Не обязательно. Иногда наоборот — станет легче. Они долго сидели, пока солнце не стало уходить за горизонт. И тогда Карл впервые сказал: — Мне снятся кошмары. Один и тот же. Вода. Тьма. Голос... Он не договорил. Луи не стал задавать вопросов. Просто кивнул.

***

Ближе к ночи, когда Карл уже лег в постель, раздался звонок. Номер был скрыт. Он ответил. Тишина. Только дыхание. — Ты ведь помнишь... — прошептал кто-то. Связь оборвалась. Карл ещё долго смотрел на экран, где мигало «вызов завершён». Он чувствовал, как ладони вспотели. Не то чтобы это было неожиданно. Просто слишком... рано. Или наоборот — слишком поздно. Он включил музыку. Что-то фоновое, без слов. Не мог заснуть. Лежал, уставившись в потолок, пока не начал различать трещинки в краске, которых раньше будто не было. Или были — просто он не смотрел. На следующий день он проспал почти до полудня.

***

На кухне пахло жареными тостами. Мать уже ушла — оставила записку и пакетик с завтраком. Карл проигнорировал тосты, выпил только воду. Во рту было ощущение пыли, как будто ночью он ел песок. Сообщение от Луи пришло без прелюдий: «Сегодня чилл. У меня есть печенье и кое-что забавное. Забегай, когда сможешь». Он долго колебался. Не хотел. Но и сидеть одному не хотелось ещё сильнее. Они жили на одном этаже, всего в нескольких шагах. Он постучал. Дверь открыл Луи, в майке и с небрежно собранными волосами — будто уже сто лет как дома. — Заходи, зомби, — усмехнулся он. — У меня даже чай есть. Или кофе. На твой выбор. Карл вошёл. В квартире у Луи пахло лавандой и чем-то древесным. На полке стояли фигурки черепов, баночки с засушенными травами, стопка книг по нейробиологии и какая-то японская манга. — Ты здесь живёшь или духов призываешь? — фыркнул Карл, садясь на край дивана. — А разве нельзя делать и то, и другое? — серьёзно сказал Луи и протянул кружку. — Без сахара, как ты любишь. Они смотрели глупую комедию, потом какой-то артхаус, потом играли в карты — Луи проигрывал нарочно, но не признавался. В какой-то момент Карл понял, что смеётся. Настояще, не натянуто, без «маски». — Ты вообще что делаешь летом? — спросил он, когда стало совсем тихо. Луи пожал плечами. — В идеале? Путешествую. Или работаю на фестивалях. Но в этом году всё зависло. Так что сижу тут. Помогаю отцу. Пинаю воздух. И… — он замолчал. — Иногда слежу, чтобы один упёртый человек не закопался в себе окончательно. Карл отвёл взгляд. Внутри защемило. Он не привык к заботе, поданной вот так — буднично, без нажима, без жалости. — А ты? — тихо спросил Луи. Карл хотел сказать что-нибудь колкое. Или уклончивое. Но не смог. — Сны, — ответил он. — Каждый день почти. Словно я застрял в этом... мае. И не могу выйти. — А ты пробовал говорить с кем-то об этом? — спросил Луи. — Я говорю, — хмыкнул Карл. — Вот сейчас, например. — Я про специалистов. Карл замолчал. Слова стали вязкими, как мёд. Он встал, прошёлся по комнате. — Не знаю. Страшно. Вдруг скажут, что я ненормальный. Или хуже — что всё нормально. — А если скажут, что это просто травма, которая лечится? Карл повернулся. — А ты сам был у психотерапевта? Луи посмотрел на него немного дольше, чем нужно. — Да. Несколько раз. Ничего стыдного. Это не делает тебя слабым. Делает честным. Карл медленно сел обратно. Всё внутри будто сжималось. Но и отпускало. — Я подумаю, — сказал он. — Не обещаю. — Уже неплохо, — ответил Луи. — А теперь жри печенье. Оно с ккорицей. Половину я спёк, половину купил. Отгадай, где моё. Позже, ближе к вечеру, Луи снова зазвонил в дверь. Карл открыл не сразу — прислушивался, колебался, но в итоге повернул ключ. — Вставай, — коротко сказал Луи, засунув руки в карманы. — Не хочу слушать отмазки. Пошли. — А если я скажу "нет"? — Тогда я просто встану тут и буду смотреть, как ты гниёшь. Это же тоже зрелище, — пожал плечами он, усмехаясь. — А вообще я тебя на крышу зову. Там воздух. Пространство. И звёзды, если повезёт. Карл вздохнул. Тар прошёл мимо них, лениво вытянув лапы и зевнув. — Тебе не кажется, что ты немного навязчив? — Я знаю, — ответил Луи, отходя к лестнице. — Но мне плевать. Крыша встречала лёгким ветром и запахом мокрого железа. Небо было размытое, сизое, с еле заметными контурами далёких звёзд. Они сели ближе к краю, Карл натянул капюшон. — Не думал, что ты из тех, кто любит смотреть на город, — буркнул он, осматривая дворы и лампы в окнах. — Я не из тех, кто любит сидеть в одиночестве. Вот и всё, — тихо сказал Луи. — Тут... тише. Тут ты не загнан в стены. Они замолчали. Несколько минут звучал только ветер, и далёкий лай собак где-то внизу. — Знаешь, ты не должен мне ничего рассказывать, — вдруг сказал Луи. — Ни про сестру. Ни про сны. Ни про то, почему у тебя глаза будто стеклянные. Карл криво усмехнулся. — Но ты всё равно об этом знаешь, да? — Я многое догадываюсь. И... просто рядом, если нужно. Без вывода на чистую воду. Без терапии и дерьма. Карл опёрся локтями на колени. — Иногда мне кажется, что если я заговорю вслух — станет хуже. Как будто слова... закрепляют всё. Делаешь боль реальной. — А иногда — наоборот, — сказал Луи. — Они отпускают. Он достал сигарету, чиркнул зажигалкой, но не стал курить. Только держал её в пальцах, глядя вперёд. — Когда мне было хреново, я месяц просто молчал. Никому. Ни слова. А потом, однажды, написал сам себе письмо. И сжёг его. Хрень, знаю. Но стало легче. Карл удивлённо посмотрел на него. — Ты немного странный, Луи. — Это, друг мой, единственное, что у меня стабильно. — Луи наконец усмехнулся.

***

Возвращались они поздно. Подъезд пах пылью и старым деревом, а с лестницы шёл сквозняк. — Ты, кстати, рано не встаёшь? — спросил Луи, когда они почти подошли к дверям. — Смотря зачем. — Ну, скажем, чтобы пробежаться пару кругов в парке? Карл прищурился. — Прямо с утра? — Утро — это когда город ещё не шумит, и никто не успел испортить тебе день. Согласен? Карл кивнул неуверенно. — Тогда в семь. Не проспи. Я всё равно зайду. Он ушёл, оставив за собой лёгкий запах сигарет и ту странную лёгкость, которая оставалась от него каждый раз. Карл закрыл дверь, присел на пол, глядя, как Тар пытается уместиться в его кроссовке. Он не знал, станет ли завтра легче. Но, чёрт возьми, он согласился. И это уже что-то значило.