Глава третья.

Карл проснулся от собственного крика. Сон вырвал его из реальности, как обрыв резкой плёнки. Он задыхался, будто кто-то держал его под водой, и только спустя пару минут понял — это всего лишь кошмар. Чёрт бы его побрал. Тар сидел у двери спальни, чёрный силуэт на фоне тусклого света из коридора. Кот будто наблюдал. Карл протёр лицо рукой и выругался вслух — коротко, грубо, как удар. — Заебись утро, — пробормотал он. Квартира была тихой. Мать, похоже, ушла по делам — оставив на столе записку с просьбой купить хлеб и не забыть про химическое задание. Он проигнорировал её, прошёл мимо, потёр виски и бросил взгляд в окно. Небо висело низко, серое, будто натянутое над крышей, как мокрое одеяло. Воздух в комнате стоял тяжёлый, ни один звук не казался живым. Он налил себе кофе, сел на подоконник и долго сидел в тишине, наблюдая, как по стеклу медленно скатываются капли недавнего дождя. Тар прыгнул на подоконник рядом, лёг и начал тихо урчать, будто чувствуя, что Карлу сейчас лучше молчать. Позже Карл достал гитару и начал перебирать струны. Без цели, без определённой мелодии — просто аккорд за аккордом. Иногда что-то складывалось, иногда распадалось тут же. Он морщился от фальши, хмурился, снова начинал. Музыка была спасением и тупиком одновременно. Он пытался придумать что-то своё, но в голове звучала лишь пустота. Он не заметил, сколько прошло времени. Мысли блуждали где-то на грани сна и тяжёлой реальности. Тар ушёл с подоконника, и в квартире опять воцарилась тишина. Пока не послышался стук в дверь. Он нахмурился, прижался ухом к дереву — мать бы позвонила. И, скорее всего, она всё ещё на работе. Соседи? Вряд ли. Он приоткрыл дверь — и, конечно, там стоял Луи. — Пошли гулять, — спокойно сказал тот, будто это была не просьба, а неизбежность. Карл уставился на него. — С хера ли мне идти куда-то? — Потому что ты превращаешься в чёртово растение. Ну, или в мебель. Ты даже в окно не выглядываешь. — Может, мне и не надо, — буркнул Карл, но Луи уже прошёл внутрь, огляделся. — Ты не изменился. Только глаза стали хуже. Но знаешь... всё ещё видно, что ты не сдался. Это уже что-то. Карл насмешливо фыркнул: — Психолог хренов. Луи пожал плечами и усмехнулся: — Я — лучший мотиватор в городе. Погнали. Карл хотел послать его. Хотел. Но в груди что-то глухо дёрнулось — как от нехватки воздуха. Он вдруг понял, что если не выйдет сейчас, не сделает ни шага, то останется в этой квартире навсегда. — Погнали, — выдохнул он и пошёл за Луи, даже не спросив, куда тот ведёт. Понял, полностью согласен. Они шли молча. Воздух был влажный, с привкусом сырости и весенней пыли. Мокрый асфальт тихо похрустывал под кроссовками. Где-то вдалеке щёлкала сорока. Луи повернул голову, усмехнулся: — Ты всегда такой весёлый? Или я просто попал в удачный момент? — Если хочешь шоу — не по адресу, — буркнул Карл. — Та ну, я просто проверяю, жив ли ты. А то вдруг я разговариваю с призраком, а ты потом испаришься, и психушку мне обеспечат. Карл скосил на него взгляд. Без злости, просто уставший. — Странный ты. — А ты — мрачный. Зато честно.

***

Некоторое время они шли в тишине. Луи засунул руки в карманы, чуть ускорился, потом снова сбавил шаг, подстраиваясь под Карла. Впереди виднелась старая аллея — деревья переплелись ветками, под ногами валялись прошлогодние листья, кое-где торчали бутылки и мусор. — Знаешь, я думал, ты меня пошлёшь, когда я пришёл, — сказал Луи, словно между прочим. — Я почти послал. — Почти — не считается. Значит, часть тебя всё-таки хотела выйти. — Просто не хотелось сидеть одному. Не сегодня. — Ну вот. А говоришь — не по адресу. Карл пожал плечами. Он шёл чуть сгорбившись, будто всё вокруг давило на плечи. Луи продолжил: — Это место старое, тут почти никто не шарится. Вроде как безопасно. И немного жутко, но, честно говоря, это даже прикольно. — Ты всегда так много говоришь? — Только когда рядом кто-то молчит мрачно, как гроб. Карл едва заметно усмехнулся. Луи будто этого ждал — не стал комментировать, просто повернул в сторону разрушенного здания, которое когда-то, может, было мастерской или школой. Они залезли внутрь через окно, поднялись по обвалившейся лестнице. — Чего мы тут? — спросил Карл. — Просто посидим. Без цели. Ты вроде как не против. Луи сел на подоконник, закурил и посмотрел в окно. — Когда мне хреново, я прихожу сюда. Иногда помогает. Иногда — нет. Но хоть тишина настоящая. Карл не сразу понял, как давно они молчали. Луи докурил сигарету, выбросил окурок в проём стены и всё так же смотрел в окно. Сквозь выбитое стекло тянуло прохладой, пахло влажным бетоном и прелой листвой. — А она… снилась тебе? — вдруг спросил Луи, не глядя. Карл напрягся. Пальцы судорожно сжались в ткань штанов. Он не отвечал, просто смотрел вперёд. Пауза затянулась, и Луи уже собирался извиниться, но Карл всё же заговорил: — Сегодня. Опять. Всё как всегда: темнота, крик, и я не могу найти её. А потом — просыпаюсь, и дышать нечем. Луи молча кивнул. Он не стал говорить, что не знает, что на это ответить. Иногда молчание лучше любой жалости. — Я всё время думаю, что должен был заметить что-то. Сделать хоть что-нибудь. — Голос Карла дрогнул, но он продолжал. — А теперь… только кошмары. И пустота. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. — Ты не виноват, — тихо сказал Луи. — Что бы там ни случилось — ты не виноват. Карл криво усмехнулся. — Это легко говорить, когда не ты просыпаешься каждую ночь от того, что слышишь, как она зовёт тебя. Луи покачал головой. — Нет, не легко. Я тоже кое-что терял. Не так… не так близко, как ты. Но поверь, я понимаю больше, чем выгляжу. Карл скосил на него взгляд. — А выглядишь ты как? — Как долбоёб с дешёвой сигаретой и странной манерой лезть в чужую жизнь. Они оба рассмеялись — хрипло, коротко, но всё же это был смех. Первый за много дней. — Всё ещё хочешь быть моим психотерапевтом? — спросил Карл, вытирая глаза. — Неа. Хочу быть тем, кто хотя бы иногда вытащит тебя из этой чёрной дыры. Без диагноза и таблеток. Карл помолчал, потом кивнул. — А если я снова полезу обратно? — Тогда я снова приду. С пинком. Солнце пробилось сквозь рваные облака и осветило пыльный пол. В этом свете Карл выглядел бледнее, чем обычно, а Луи — как будто чуть старше. Время будто замерло в этих развалинах. — Мы вообще странные, — сказал Карл. — Мы знакомы неделю, а я уже сижу с тобой в каком-то сарае и рассказываю о снах. — Ну… может, потому что ты понял: в этом городе вряд ли кто-то другой будет слушать, не перебивая и не неся чушь про «время лечит». Карл вздохнул. — Время не лечит. Оно просто затягивает, как трясина. — Зато иногда можно оттуда выбраться. Хоть на пару часов. Он протянул Карлу бутылку воды из рюкзака. Тот взял, кивнул в знак благодарности. — Мне не нужно, чтобы ты вылечился. Мне нужно, чтобы ты не сдох. — Лестно, — хмыкнул Карл. — По-другому не умею. Некоторое время они молчали. Потом Карл вдруг встал, пошёл к выбитому окну и выглянул наружу. Внизу тянулась та же старая аллея, заброшенная, с кривыми деревьями и трещинами в плитке. — Хочешь, я завтра приду снова? — тихо спросил Луи. Карл обернулся, глаза его были яснее, чем утром. — Хочешь — приходи. Только не звони в дверь. Я могу снова быть не в настроении. — Учту. Постучу камнем в окно. — Иди к чёрту, — усмехнулся Карл. — Но спасибо, что вытащил. Луи пожал плечами: — Просто иногда кому-то нужно быть тем, кто первым тянет руку. Даже если тот другой изначально готов её откусить.

***

Они шли обратно медленно, почти молча. Воздух вечерний, пахнущий пылью и мокрым бетоном, как-то легко ложился на плечи. Карл чувствовал, что внутри немного отпустило — не исчезло, нет, но хотя бы не давило на грудь с той же силой. Возле подъезда Луи остановился первым. Карл кивнул, и они вместе начали подниматься — седьмой этаж, как обычно. Свет в подъезде мигал, и каждый шаг отдавался глухо в бетонных стенах. — Завтра опять в колледж, — пробормотал Карл, глядя вперёд. — Лекция по молекулярке. Мрак. — Отличный повод уснуть в третьем ряду, — хмыкнул Луи. — Или снова поругаться с преподом. Как тогда, помнишь? — Мы знакомы неделю, Луи, с чего мне помнить? — Справедливо, — он усмехнулся. — Но поверь, твой спор о том, что «органическая химия — это заговор», войдёт в историю нашего курса. Карл усмехнулся краем рта. — Я тогда просто не выспался. — И сейчас ты не выспался. Стабильность — признак мастерства, — Луи кивнул, как будто это был научный вывод. Они вышли на седьмой этаж. Две двери — напротив друг друга. Свет тусклый, почти жёлтый. Всё было как обычно, но что-то в этом вечере изменилось. — Если вдруг сорвёшься с катушек — постучи, — бросил Луи, уже вставляя ключ в замок. — У меня есть кофе, плесень под микроскопом и чуть-чуть здравого смысла. Иногда. — Щедрое предложение, — отозвался Карл. — Я как государственный грант — получаешь редко, но неожиданно. Карл усмехнулся, а потом вдруг выдал: — Спасибо. Луи удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Только кивнул. Когда дверь за ним закрылась, Карл остался стоять на коврике. Повернулся, вставил ключ в замок и тихо вошёл внутрь. Тар сидел у порога — как будто ждал, как будто знал. Кот молча прошёл вперёд, и Карл последовал за ним, будто по следу. Впервые за последние дни квартира не вызывала раздражения. Он бросил куртку на спинку стула, прошёл в комнату, достал гитару. Пальцы скользнули по струнам — на этот раз с чуть большей уверенностью. Он не знал, во что всё это выльется. Но точно знал: что-то внутри сдвинулось. И это было уже не просто боль.