Часть 2

Чили нервно ждала у подножия лестницы в холле. Она не знала о чём Миссис Кэрн хотела поговорить с Бандитом, но чувствовала, что это что-то очень серьёзное. Именно тогда к ней подошла Блуи и спросила: — Мама, а где папа? — Эм, твой папа сейчас немного занят, милая. — ответила Чили. — Он решает кое-какие взрослые дела, которые только что появились. — Но… это же барбекю. — растерялась Блуи. — Разве он не должен веселиться со своими друзьями? — И он собирается делать именно это…после того, как закончит то, что сейчас делает, понятно? — Понятно… — Умница, а теперь возвращайся на вечеринку. Твои друзья, возможно, заждались тебя. Блуи кивнула и побежала обратно на вечеринку. После ухода дочери, Чили услышала шаги и увидела, как Миссис Кэрн спускается по лестнице. — Итак… всё улажено? — спросила Чили. — Я просто сделала всё, зачем пришла. — ответила Миссис Кэрн, спускаясь по лестнице. — А… где мой муж? — поинтересовалась Чили. — Он в своём кабинете. — ответила Миссис Кэрн. — И, если позволите дать вам совет, вам действительно стоит пойти туда. Вашему мужу может понадобиться ваша поддержка. Он только что получил… довольно неожиданные новости. — Какие новости? — Я позволю ему рассказать вам всё лично. Так будет лучше. А теперь, мне действительно нужно идти. У меня есть другие дела, которые нужно уладить, прежде чем вернуться в Лос Анджелес. Спасибо, что приняли меня. Сказав это, Миссис Кэрн подошла ко входной двери и вышла. Ещё больше забеспокоившись о Бандите, Чили начала подниматься по лестнице, чтобы пройти к кабинету. Дойдя туда, она постучала в дверь и позвала: — Бандит, милый, ты в порядке? Но ответа не последовало. Поэтому она решила открыть дверь и, сделав это, увидела Бандита, который сидел на полу, прислонившись к столу, и плакал. — Бандит… — сказала Чили, подойдя к мужу, опустившись рядом с ним на колени и прижав его голову к себе. — Что случилось? — Это Эмили, Чили… — ответил он. — Она… умерла. — Что? — спросила Чили. — Она мертва? — Опухоль мозга. — ответил он, подбирая слова, чтобы продолжить. — Она… знала, что умирает, ещё когда… мы работали вместе. Теперь для меня всё стало понятно… — Он, милый, мне так жаль… — сказала Чили, глядя Бандита по голове. — Я знаю, как много она значила для тебя. Я понимаю, почему ты такой. — На самом деле, причина моего состояния сейчас не только в… смерти Эмили. — ответил Бандит, — подняв голову. — Есть кое-что ещё… Я кое-что узнал и… Я не знаю, как на это реагировать. Должен ли я радоваться? Или мне следует грустить из-за обстоятельств? Или, может быть, злиться, потому что она много лет скрывала его от меня? — О чём ты говоришь, Бандит? — в замешательстве спросила Чили. — Кажется, я наконец-то понял, почему Эмили ушла от меня… Или, по крайней мере, частично понял. — ответил Бандит, протягивая Чили фотографию Эмили с Томасом. Она взяла её в руки и стала рассматривать. Когда она увидела щенка и то, как он похож на Бандита, она поняла, о чём он говорил. — Бандит, этот мальчик… — Да, это он. — ответил Бандит. — Эмили была беременна, когда рассталась со мной… и держала меня в неведении… о нашем сыне… годами… — Бандит… Я не знаю, что сказать. — произнесла Чили. — Пока ты не расстроена из-за этого, я не против ничего. — ответил Бандит. — Я не расстроена. — сказала Чили. — Эмили забеременела задолго до того, как мы встретились, верно? — Да, но… тебя не беспокоит то, что у меня есть ребёнок… от Эмили? — спросил Бандит. — Я не могу сказать, что мне это нравиться, но… ни ты, ни мальчик в этом не виноваты. — ответила Чили. — Как его зовут? — Томас… ему десять. — произнёс Бандит, забирая у жены фотографию, что бы ещё раз взглянуть на сына. — Итак… что ты собираешься делать? — Честно говоря… я не знаю. Я даже не знаю, что чувствую. Я не могу быть счастливее, зная, что у меня есть сын… Но я не могу не злиться на Эмили за то, что она скрывала от меня его существование… а потом вспоминаю, как мне грустно, потому что… она ушла. Я не знаю… что чувствовать… Я… Внезапно, Бандит почувствовал, что ему стало трудно дышать, дыхание стало коротким и тяжёлым, и он начал ощущать, как всё вокруг кружится, а воздух становится всё более разреженным. Заметив это, Чили сказала: — О, нет… Бандит, у тебя гипервентиляция. Это значит, что у тебя паническая атака. Пожалуйста, попробуй сделать глубокий вдох. Пытаясь заставить мужа сделать глубокий вдох, Чили огляделась и нашла неподалёку бумажный пакет. Она дала его Бандиту, который схватил его и начал дышать. Когда приступ паники прошёл, он перестал дышать в пакет. — Спасибо, Чили… — поблагодарил он с лёгкой улыбкой. — Я всегда буду рядом с тобой, милый. — сказала она. Что бы не случилось… Так что, тв хочешь, чтобы я всех разогнала? Не думаю, что ты сейчас в настроении для вечеринки. — Можешь быть уверена в этом… — ответил Бандит. — Но… Постарайся сделать это без лишнего шума. Не хочу, чтобы кто-то что-то заподозрил… пока я… не разберусь со всем. — Не волнуйся, я справлюсь. — заверила Чили. — Но, знаешь, есть способ обрести покой… и получить ответы. — Какой? Чили достала письмо из конверта и протянула его Бандиту. — Спорим, ты его не прочитал, да? — спросила она. Бандит на мгновение замешкался, но потом взял письмо. Чили, улыбаясь, вышла из кабинета, чтобы он мог спокойно прочитать его. Он развернул бумагу и начал читать.       Дорогой Бандит.       Я знаю, что когда ты это прочитаешь, ты уже узнаешь о моей опухоли… и смерти. Наверное, ты злишься на меня за то, что я не сказала тебе или не пригласила на похороны, и я не могу осуждать тебя за это. Но я не могла заставить себя сказать тебе, что так встреча будет последней в нашей жизни. Кроме того, я знала, что если расскажу тебе, ты захочешь поддержать меня в мои последние дни… а последнее, чего мне хотелось — это чтобы ты запомнил меня такой, какой я не была: той, кто боялся, что бомба замедленного действия в её голове взорвётся в любой момент. Не говоря уже о той боли, которую ты бы испытал, увидев мою смерть.       Однако есть кое-что, за что я хотела бы извиниться. Я совершила проступок, который привёл к ужасным последствиям для нас обоих… и совершенно невинного человека. Одиннадцать лет я скрывала от тебя большой секрет. Я с большой теплотой вспоминаю то время, когда мы были вместе. Это одно из моих самых светлых воспоминаний. Ты — вторая самая удивительная собака, которую я повстречала в своей жизни. И да, я говорю «вторая»… потому что на первом месте тот, кто стал плодом нашей любви. Да, я забеременела. Поверь мне, я не знала об этом, когда ушла от тебя, а когда узнала, то первым делом хотело сообщить тебе… но просто не смогла.       Я знаю, что ты не бросил бы меня или нашего ребёнка. В конце концов, ты… Ну, ты такой, какой есть. Но после того, как я всё разрушила, я не знала, как ты отреагируешь. Ты можешь поверить, что я уехала из-за работы? Мне предложили хорошую работу в галереи Лос-Анджелеса. Я не могла упустить такой шанс. Я знаю, что если бы рассказала тебе об этом, ты бы не позволил мне отказаться… Но я также знаю, что ты сделал бы всё, чтобы мы были вместе, может, даже переехал бы со мной в Калифорнию. Я не могла позволить тебе жертвовать работой твоей мечты… Тем более, что я не знала, куда приведёт моя новая работа.       Конечно, это не оправдывает моего решения ничего не говорить тебе. Я должна была это сделать… Правда должна была… но не хотела рисковать. Я думала… что смогу справиться с ситуацией. Я бы посмотрела, как пойдёт моя карьера, пока беременна, я могла использовать эту работу, чтобы заявить о себе и открыть свою галерею в Брисбене. Тогда, может быть, мы бы воссоединились и смогли стать семьёй: я, ты… и наш ребёнок.       Но, думаю, у судьбы были свои планы на нас… Ты пошёл дальше, нашёл новую любовь и начал строить новую семью. Не буду отрицать, что расстроилась и приревновала, когда узнала о тебе и Чили, но я знала, что если это и происходит, то только из-за меня и моей трусости, из-за того, что я сбегаю от своих проблем, вместо того, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, довериться тебе и нашей любви. Если бы я рассказала тебе о беременности, как только узнала, то, может быть, всё сложилось иначе и ты бы создал семью со мной.       Но сожаления ничего не решают, не говоря уже о затруднительном положении, в которое я сама себя загнала. Я не знала, что делать. С одной стороны, у меня был шанс наладить отношения, по крайней мере сохранить нашу дружбу. Кто знает… Может быть, судьба дала бы нам ещё один шанс. Но в то же время я боялась твоей реакции. Я боялась, что ты никогда не простишь меня за то, что я сделала… Я боялась, что ты разлюбишь меня… Я боялась, что ты заберёшь у меня сына… Я знаю, это было глупо с моей стороны, но внутренний конфликт заставлял меня медлить… И медлить… И медлить… И чем дольше я тянула, тем труднее мне было принять решение. В итоге, я так затянула с решением, что стало слишком поздно. Ты женился и вскоре начал строить свою семью. Я знала, что могу просто рассказать тебе о нашем сыне — это единственное, что я ещё смогу сделать, но… Я не могла набраться смелости, и просто позволила всему идти своим чередом.       Когда мы встретились, чтобы вместе поработать над твоим проектом, я пыталась убедить себя рассказать тебе всё. Но когда я собиралась это сделать, то либо теряла решимость, либо нас прерывали. В конце концов я поняла, что не могу этого сделать, тем более зная, что это ничего не изменит… в отношении нас… нашего сына… Однако я знаю, что могу сделать кое-что ещё: воссоединить вас. Его зовут Томас… Томас Хиллер. Я дала ему твою фамилию ни только потому, что это было самое меньшее, что я могла сделать, но и потому, что всё ещё надеялась, что мы сможем стать семьёй.       Он был моим единственным утешением во всём этом. Радость, которую я испытывала, когда он рос и шевелился внутри меня… Это было неописуемо. Я не могла не испытывать к нему любовь, которая всё росла и росла. И когда он появился на свет, эта любовь стала реальной. Поверь мне, ты будишь рад с ним познакомиться. Томас… Он так похож на тебя, не только внешне, но и по характеру. Он добрый, весёлый… Иногда немного упрямый, но всегда готов сделать всё, чтобы помочь тем, кого любит, и позаботится о них. Он также любит музыку и спорт… как и ты. Ты бы видел, как он играет в бейсбол… Он напоминает мне тебя, когда ты играешь в крикет.       Если ты захочешь с ним познакомиться (а я уверена, что захочешь), то ты найдёшь его у моего парня, Адама. В этом письме я оставлю его адрес, чтобы ты мог познакомиться с Томасом. Более того, я передаю его под твою опеку. Теперь у тебя есть шанс стать для него таким отцом, каким ты мог бы быть, и он заслуживает того, чтобы его знали и любили. Не говоря уже о том, что ты подаришь ему семью. Я знаю, что с моей стороны очень трусливо рассказывать тебе всё в этом письме, а не при лично встрече, но я никогда не была такой смелой, как ты… как Томас. Пожалуйста, прошу тебя только об одном: найди место в своём сердце, чтобы простить меня.       Со всей моей вечной любовью к тебе, я прощаюсь с тобой…       Эмили. После прочтения письма, Бандит расплакался, и несколько слезинок упало на бумагу. Благодаря этому письму он смог понять, что чувствовала Эмили всё это время. Несмотря на то, что он всё ещё злился на неё за то, что она скрыла от него Томаса, это письмо помогло ему справиться с обидой. — Я прощаю тебя, Эмили… — тихо сказал он. — Я прощаю тебя… Перечитывая часть письма, посвящённое Томасу, Бандит не смог сдержать улыбку, всё больше узнавая о сыне. Чем больше он читал, тем сильнее становилось его желание встретиться с ним. Заметив адрес дома парня Эмили, где жил Томас, Хиллер принял решение. Вытерев слёзы, он с серьёзным видом сел на мяч для йоги и стал смотреть ближайшие рейсы в Лос-Анджелес…