Часть 8

Глава 7 «Доказательства и условности» Утро началось с дрожи. Не от холода — Хогвартс, даже в дождливый октябрь, держал температуру с магической точностью, — а от предчувствия. То самое внутреннее чутьё, что подсказывает: за окнами вроде бы будний день, но что-то сейчас случится. Гермиона почувствовала это уже в коридоре, когда мимо с грацией урагана пронеслась профессор Спраут, роняя за собой листья мандрагор. — Что-то произошло, — заметила она, поправляя ремешок сумки. — Что-то… странное. Даже по хогвартским меркам, — добавил Рон, отхлебнув сок и глядя на зеркало, у которого с самого утра толпились ученики. Там, у ниши, зеркало Иризад уже вовсю развлекало публику. Кто-то из младшекурсников визжал, тыча пальцем: у него из головы в отражении рос букет цветов. Кто-то хохотал, увидев, как Маклагген поцелует свой кубок по квиддичу, пока сам смотрел с обожанием. Но веселье резко стихло, когда сверху донёсся шаг. Один. Точный. Гулкий. А за ним — шорох мантии и голос, который мог обращать в камень не хуже василиска: — Что здесь происходит? Профессор Макгонагалл стояла у подножия лестницы, прямая, как старинный меч, и взгляд у неё был такой, будто она уже знала всё. Просто ждала подтверждения. — У нас… новая форма самопознания, — не моргнув, произнёс Драко, появившись из-за спины первокурсников. — Зеркало Иризад, — спокойно продолжила Гермиона, выходя рядом. — Мы сочли, что оно способно принести педагогическую пользу. В… необычном формате. Макгонагалл прищурилась. — Учитывая, что оригинальное зеркало сейчас должно находиться под артефактной охраной на третьем этаже… вы, видимо, переместили его? Гермиона почувствовала, как Драко слегка сдвинулся ближе — не то чтобы для поддержки, скорее из спортивного интереса: а как ты теперь выкрутишься, Грейнджер? — Переместили, профессор, — твёрдо сказала она. — С соблюдением всех охранных чар и под контролем. Он был пылью покрыт. Мы… вдохнули в него новую жизнь. Повисла тишина. Даже зеркало, казалось, затаило дыхание. Профессор стояла долго, слишком долго. Потом медленно прошла вперёд, посмотрела в зеркало. Её отражение… нет, никто не понял, что именно она там увидела. Но на секунду её губы чуть дрогнули. Почти — улыбка. — Я сочту, — наконец проговорила она, — что это было… обучающее занятие. И приму, что инициатива достойна обсуждения. Но… с условием. — Каким? — почти в унисон спросили они. Макгонагалл поправила очки. — Вы двое… будете курировать праздничную выставку в северной галерее. «Магические отражения: правда, фантазия и иллюзия». И проведёте экскурсии. Для всех факультетов. Драко поморщился. — То есть… участвовать в образовании? Мы? — А вы, мистер Малфой, полагали, что творчество не влечёт за собой последствий? После ухода Макгонагалл, Гермиона стояла в холле, слегка покачиваясь на носках. Волнение понемногу уходило. — Знаешь, — сказала она, глядя на зеркало, где в их отражении Драко держал перо, а она — карту звёздного неба, — это было не так уж плохо. — Да, — кивнул он. — Почти как легально сбежать от наказания. — Почти. В тот же день шепотки про танец снова всплыли, как всплывают пузырьки в котле на пятой минуте варки — неожиданно и с характерным пшиком. Лаванда, щебеча, рассказывала кому-то у гриффиндорского стола, что видела их вместе у библиотеки. А Парвати пересказывала, что зеркало, мол, снова показало венчание. Но самой забавной частью стало не это. Во время ужина у слизеринского стола вспыхнула сцена: та самая кузина Блейза, увидевшая однажды объятия в зеркале, вдруг встала и — на весь зал — объявила: — Я не собираюсь встречаться с человеком, чьи чувства можно спутать с отражением! Рон уронил ложку. Джинни закашлялась в тыквенный сок. А Гермиона, хладнокровно надкусив запечённое яблоко, прошептала: — Неудобненько вышло, Малфой.