Пролог. Третья часть.

День второй Великой Чистки. Где-то ближе к столице. Я не считал, сколько убил. Потому что это уже не имело смысла. Вот один — вынырнул из-под обломков, весь в саже. Кричал: «Пощади, я один из…». Я раздавил ему лицо о стену. Ни имени, ни знаков. Но врать тот вообще не умел. Анисса всё ещё была со мной. Я всё ещё держал её в руках — она не могла идти, но и бросать я её не собирался. Она спала. Или теряла сознание. С трудом дышала, но жива. Этого хватало. Я встретил шестерых. Один узнал меня: «Ты же Трагг. Ты ведь был у Франна на обучении. Мы вместе—». Не договорил. Его друг прыгнул на меня. Я распилил его на пополам одной рукой и пнул обе части в остальных. Ещё один думал влететь в меня, но разбился об мою грудь. Анисса не пострадала. Вроде бы. Следующий решил боевым посохом долбануть меня по голове, но я перехватил и воткнул посох ему в голову и разрезал этим же посохом от головы до пояса. Двое выжили. Один упал на колени. Второй полез в атаку. Я отбил меч, схватил его за горло и поднял вверх и сдавил — пока голова не отделилась. Тот, кто на коленях, взмолился. – У меня дети. Не убивай. Я… я был верен. Я— Явно врёт. Не глядя срубил ему голову ударом по шее ребром ладони. Над городом висел красный дым — не от огня. От крови. Кто-то пытался построить баррикады из тел. Кто-то жёг здания, чтобы заманить туда слабых. Кто-то смеялся, когда горели дети. Я вырывал сердца этим кто-то. Один полубезумный генерал кинулся на меня с боевым кличем, за ним целая группа последователей — старые ветераны, слетевшие с катушек. Я врезался в них, как шторм. Один лишился головы. Второму я вскрыл грудь и выдрал сердце, бросив его в лицо следующему. Я ломал и рвал, разрезал и топтал. Один за другим, как мух. Они не держались в бою. У них не было центра. Только пена на губах и ненависть. Я был центром. Я был тем, кто шёл вперёд! Когда всё стихло, я встал над грудой мёртвых. Двадцать, может тридцать. Я не чувствовал ничего. Только пульс. Только тепло девочки на руках, и липкую кровь по всему телу. Она проснулась. Не заплакала. Смотрела. Долго. Потом закрыла глаза. *** День третий. Я не знал, что будет дальше. Но я всё ещё дышал. Я и те, кого я спас. Анисса шла рядом. Смотрела, как я ломал, как убивал. Не моргала. Не спрашивала. Она видела правду. Мне жаль её. Всего лишь невинное дитя. Затем я нашёл Раэлу. Беременная. Изломанная. На неё охотились. Трое. Один из них был в почётной гвардии Аргалла, я помнил его лицо. Теперь он хрюкал и смеялся, как животное. Я не дал им времени. Первому я проткнул глотку пальцами. Второму — проломил грудную клетку локтем. Третий успел вскрикнуть. Я вогнал его в стену с такой силой, что камень стал красным. Раэлу я нёс на руках. Анисса держалась за мою ногу. Пока я шёл — услышал взрывы. Трое дерущихся. Один против двух. Я вмешался. Не спрашивал. Сначала ударил того, кто был сильнее — проломил ему голову о землю. Второго — выкинул сквозь стену. Тот, кто дрался один, тяжело дышал, всё лицо в крови. — Имя? — спросил я. — Хел, — сказал он. — Я не хотел убивать. Я… — Хорошо. Идём со мной. Я гарантирую твою безопасность. Он кивнул. Через несколько улиц — снова. Плач. Детский. Я влетел в здание. Там были двое подростков. И женщина — молодая, для нас. Возможно, сотня лет. Один из подростков держал короткое копьё. Он встал между мной и матерью. Я не нападал. — Мы не сражаемся, — сказал я. — По крайней мере не с вами. — Кто ты? — Я Трагг. Они замерли. Подросток опустил копьё. Женщина заплакала. Это было всё, что она могла. Ну да. Целый генерал. Хоть и бывший. Я вывел их. Шесть спасённых. Раэла. Хел. Двое подростков. Молодая женщина. И ребёнок, что бился в животе Раэлы. Анисса шла позади. Но потом подошла ближе. Встала между мной и Раэлой. Уперлась в меня взглядом. *** Месяц спустя. Площадь у Дворца Совета. Это место было эпицентром бойни. Башня Совета лежала в пепле. Камень — чёрный от крови, плоть — в щелях трещин, будто сама планета пыталась переварить павших. Плоть, мечи, остатки брони. Мертвее, чем мёртвое. И среди всего этого — выжившие. Десятки. Может, сотня, а может и тысяча. Самые крепкие. Самые жестокие. Те, кто дошёл до конца. Лица заляпаны кровью, как своей так и чужой, кулаки сжаты. Глаза — острые, как клинки. Мёртвая тишина. Я вышел из тени улиц, неся Раэлу. Анисса шла рядом. Хел прикрывал спину. За нами — подростки, женщина, и ещё больше сотни Вильтрумитов, которых мы подняли по пути. Живые. Слабая кровь? Пусть. Но они выжили. И они шли. И тут — голос. — Ты ведёшь с собой падаль, Трагг. — Варекк. Его голос — лезвие, но он дрожит. — Я веду вильтрумитов, — отвечаю, не повышая тона. — Они не прошли Чистку. Они не дрались. Они—! — Они выжили, — прорычал я. — Это уже больше, чем сделали многие, кто орал про силу, а умер с хрипом. В толпе шевеление. Шёпот. Кто-то морщит лоб, кто-то напряжённо молчит. Но один, молодой, с обрывками доспехов и кровью по локоть — делает шаг вперёд. — Ты привёл проклятую слабую кровь к святому месту. Мы проливали кровь на этой площади! Это место — для сильнейших! Я молча передал Аниссу Хелу и вышел вперёд. — Ты. Как тебя зовут? — Я — Сарик. Из рода Вэрс. — Хорошо, Сарик. И я ломаю ему лицо. Одним шагом, одной рукой. Без пафоса. Сухо. Его череп трескается, как хрупкий камень. Тело валится назад. Кто-то ахает. Кто-то делает шаг назад. — Я не позволю псу лаять на тех, кого я спас. Анисса выходит вперёд. Хватает взглядом толпу. Схватилась за остатки моей штанины и говорит. Слова режут, как нож: — Вы называли нас слабой кровью. Но вы не видели, как он разрывал тех, кто бросал детей в огонь. Вы не знаете, что значит — спасти, а не убить. А она осмелела. Столько слов за раз я не слышал за те дни Чистки. Крегг молча кивает. Говорит хрипло: — Я видел, как он один разнёс тридцать обезумевших. А я пятерых не смог удержать. Кто тут ещё слабая кровь? Тула шепчет, но слышно всем: — Он несёт их. Всех. Он должен быть центром. Толпа гудит. Кто-то падает на колени. Кто-то — бьёт себя в грудь. Кто-то — поднимает кулак в молчаливом признании. Я стою, капилляры в глазах давно лопнули, и мои глаза стали красными. Весь в пепле, в крови. За мной — живые. — Вильтрум жив. Пока мы живы. И тогда — резкий звук. Вспышки света. В небе появляется Совет. Семь фигур в белых мантиях, сверкающих. Без капли крови. Ни одной царапины. Приземлились, как будто они только что с собрания, а не со скотобойни. Первый взял слово Орпс. – Мы скорбим вместе с вами. Время Великой Чистки было трагедией... – Но те кто выжил – сильнейшие. Подхватил второй. А третий продолжил. – Теперь, когда угроза позади, мы должны восстановить порядок. Мы избрали Великого Регента. – Мы наблюдали, — продолжил четвёртый, – За тем, кто достоин возложить на себя ответственность. Кто сможет стать Великим Регентом. Кто поведёт остатки Вильтрума вперёд... Кто найдёт потомка Аргалла... И тут меня осенило. Они не ранены, их одежда цела. Хотя смотря на всех выживших, можно увидеть что все они грязные и израненные. Их не было в Великой Чистке, они... – Вы прятались. Я сказал это не громко, но каждый слышал. И замолчал. Даже ветер, казалось, исчез. – Что ты… — начал Сарвелл. Его голос дрогнул. – Вы прятались, пока мы убивали друг друга! — Я сделал шаг. Под ногой хрустнула чья-то кость. Глаза наливались ещё большей кровью. — Пока дети сгорали заживо! Пока мы жрали остатки! Пока мы глотали кровь! Пока сын убивал отца, а мать резала дочь, вы сидели в укрытии! – Это было необходимо… — начал другой. Анисса сжала мою руку. Я посмотрел вниз. Она подняла взгляд, лицо в ссадинах, кровь на губах. Но глаза были детские. И в этих детских глазах — ненависть. Один из выживших хмыкнул. Второй — плюнул в сторону Совета. Третий шагнул ближе ко мне. – Вы говорите красиво. Но это не вы вывели нас отсюда. Это он. — Крегг указал на меня. – Он убивал нас. Но он же спасал. Он лично спас меня от целой объеденившейся толпы обезумевших. – Он не просто спасал, — сказала Тула. — Он держал на руках ребёнка. Он защищал беременную. Пока ВЫ, прятались. – Мы думали, что… — начал Сарвелл. – Ты думал, отец? — я подошёл ближе, — пока я давился кровью и вытаскивал людей из горящих зданий. Пока дитя цеплялась за мою руку, когда на нас обрушивались башни. Пока я рубил вильтрумитов, чтобы спасти других вильтрумитов. Ты думал?! Он открыл рот чтобы что-то сказать, но не успел. Моя ярость просила выхода. Моё колено врезалось ему в грудь. Он отлетел, с хрустом ударившись о колонну. Один из Советников попытался подняться — я вырвал ему позвоночник через живот. Второму вогнал голову в землю так, что осталась только шея. Остальные даже не пытались обороняться. Я шёл по ним, как буря. Словно ярость, веками копившаяся, теперь вырвалась наружу. Сарвелл пытался отползти. Я схватил его за лицо и прижал к полу. – Великий Регент, — прошипел он. – Ты был назначен– – Уже поздно, — ответил я. — Ты умер, когда решил спрятаться. Я вдавил его голову в камень, пока череп не треснул, как гнилой плод. Тишина. А потом — один голос. Варрек. Он посмотрел сначала на меня, а затем на выживших. – Он единственный, кто не потерял разум. Он единственный кто не только убивал, но и спасал! Он единственный кто достоин Быть Регентом! Он поведёт нас к вершине! Он отыщет потомка Императора Аргалла и отомстит за Аргалла убив Великого предателя Тэдуса! Да здравствует Великий Регент! Да здравствует Трагг!!! Второй. Крегг. Громко. – Слава Великому Регенту! Третья. Тула. – Да здравствует Трагг! И за ними — остальные. Все, кто остался. Те, кто убивал, и те, кто выживал. Те, кто выл от боли, и те, кто молчал. Они кричали. Вопили. Смеялись и рыдали. – Регент! – Слава Траггу! А я стоял посреди площади, среди крови, среди пепла. Анисса схватила меня за руку. И впервые за всё это время — я почувствовал, как она сжала мою ладонь в ответ. Сила была не в крови. Сила была в том, кто остался стоять.