Сомнение

Тот же вечер Ночь опустилась на Итилиэн быстро, как занавес после последнего акта. Лес пел дождём, но под кронами было тихо, почти свято. Леголас сидел у костра, едва тлеющего, а Элирен — напротив, прижимая к груди одеяло, как щит. Он говорил тихо — о звёздах, о голосах деревьев, о том, как впервые почувствовал в ней дыхание Весны, которую даже Валар могли бы завидовать. Она молчала. — Элирен, — он протянул руку, чтобы коснуться её пальцев. — Я не жду обещаний. Только правды. Она посмотрела на него. В её глазах — тревога. Не страх перед ним, а страх перед самой собой. Перед тем, что растёт в груди, как дикая лоза, не спросясь, не спрашивая, можно ли. — Я... не могу, — выдохнула она. Он не понял сразу. — Не могу быть с тобой. Не так. Я не справлюсь с вечностью, зная, что твоя началась без меня. Я не создана для сказок, Леголас. Я — из пепла, из пыли... Ты — из света. — Ты из жизни, — тихо ответил он. — А жизнь — вот что я ищу. Она вскочила. Словно каждое слово было ножом. — Не делай этого легче. Не обманывай ни себя, ни меня. Лучше уйти сейчас, чем ждать, когда ты начнёшь смотреть на меня с жалостью. Он шагнул к ней, но она отступила, как зверь, которого загнали в угол. — Прости, — прошептала она. И побежала в лес. Он не побежал за ней. Потому что понимал: если она уйдёт — значит, так нужно. А если вернётся — значит, сама выберет его. Три дня спустя. Деревья были молчаливы. Ни один лист не прошептал её имя. Леголас оставался в роще. Сажал деревья — по одному в день. Первый — ясень, как в тот самый день. Второй — лавр. Третий — дуб. В каждый росток он клал по лепестку из её венка, который она однажды вплела ему в волосы. Он не спал. Не уходил. Ночами он говорил с тишиной — короткими эльфийскими словами, от которых даже совы замирали. Днём сидел у ручья, где они когда-то смеялись. Каждый звук — как отголосок её шагов, но всё было только эхом. Четвёртое утро. Солнце взошло робко, как будто боялось потревожить его ожидание. И в этом мягком свете он услышал — не шаги, нет. Сначала — дыхание. Знакомое, резкое, как после бега. Он обернулся. Она стояла у кустов, собирая ягоды, будто никогда не уходила. Волосы спутаны, на лице — ни краски, ни покоя. Но в руках — корзина, и в глазах — вина. — Я... — начала она и замолчала. Он не ответил. Только подошёл. Медленно. Не спрашивая, не обвиняя. Она смотрела на него долго. Затем прошептала: — Я думала, что уйду — и будет легче. Но каждый куст, каждый лист, даже дождь — всё шептало о тебе. Я поняла, что ты стал частью этого леса. А значит... и моей частью тоже. Леголас кивнул. Только одна слеза — еле заметная — скатилась по его щеке. — Я ждал, — тихо сказал он. — Потому что знал: ты сильная. Но и сильные имеют право вернуться.