Где заканчиваются страхи

Они шли молча, бок о бок, по узкой тропе между деревьями. Ни один из них не спешил — будто боялись, что резкое движение разрушит хрупкое равновесие между «уже» и «ещё нет». Костёр в роще давно догорел, но Леголас снова разжёг огонь — быстро, без лишних слов. Элирен устроилась на старой шкуре, которую он однажды принёс из Гондора — молча, без просьб. Она не просила разрешения, а он не предлагал. Просто — были рядом. Тишина тянулась между ними, тёплая, как плед. Он сидел чуть поодаль, взгляд устремлён в пламя, но краем глаза ловил каждое её движение. — Ты хочешь что-то спросить, — сказала она наконец. Он повернулся. И, не отводя взгляда, произнёс: — Ты боишься меня... или того, что чувствуешь? Элирен улыбнулась — устало, искренне. — Уже не знаю. Наверное, и того, и другого. Я слишком долго жила с мыслью, что любовь — это слабость. Что она делает уязвимым. А рядом с тобой... я чувствую, что всё могу. И это пугает ещё больше. Он подошёл ближе. Сел рядом. Не касаясь — просто чтобы быть рядом. — А я, — сказал он, — боюсь иного. Что ты уйдёшь, и я останусь. Что однажды проснусь под этим же небом, но без тебя. Я прожил века, Элирен, и думал, что не способен бояться. Но ты... ты сделала меня живым по-настоящему. Он замолчал. Она медленно потянулась к нему, дотронулась до его руки. И впервые не отдёрнула пальцы. — Тогда будем бояться вместе, — прошептала она. Он сжал её ладонь. Осторожно, будто держал птицу. Она позволила. Не отвернулась. Не сбежала. А потом, когда ночь полностью окутала лес, и остались только звёзды и дыхание, она легла рядом, положив голову на его плечо. Он обнял её, не думая, как долго сможет так сидеть. Может, ночь. Может, всю жизнь. Никто не говорил о завтрашнем дне. Потому что в этот момент они были — просто здесь. И этого было достаточно.