Отчаяние

      Это было невыносимо. Проклятые подземелья оставили огромный след в ее личности, и теперь ничто в мире не могло стать прежним. Вера в людей, любящего всепрощающего Бога и святые идеалы отныне навсегда была утеряна. Жизнь превратилась в кошмарный сон, от коего не получалось пробудиться. Д’Арс не смыкая глаз исследовала коридоры подземелья, боясь пропустить пусть даже самый незначительный поворот. Счет времени был абсолютно потерян; она и представить себе не могла, что когда-нибудь спустится в настоящий ад. Всю жизнь самыми страшными чудовищами она считала лишь неправедных людей, однако в тюрьме Страха и Голода уже было не до красивых метафор — монстры, искаженные и извращенные, давно правили этим местом. Бывшие люди, что не выдержав натиска чёрных сил, сами стали частью зла. Некогда смелая и беспристрастная Д'Арс боялась, что ещё чуть-чуть, и она может стать одной из них. Разум медленно покидал ее. За несколько часов девушка успела постареть лет на десять. Она мечтала ненадолго сесть и отдохнуть, но при огромном желании расслабиться в подземельях не удавалось, ибо даже минутная потеря контроля могла стать причиной гибели. Алкоголь перестал давать временное успокоение. Испив разом бутылку вина девушка не почувствовала ничего, кроме тошнотворного головокружения и привкуса старого винограда, от которого желудок свело еще больше. Это было отвратительно. Однако лучше, чем страдать от жажды и безумия. Дурманящий напиток, так или иначе, ненадолго приглушал истошные вопли внутреннего голоса, мучившего похлеще жестокого инквизитора. Прятаться здесь было негде. Казематы кишели стражей, поджидающей неосторожного гостя. Трудно было поверить, что живого человека можно настолько сильно изуродовать - с годами работы в столь страшном месте они сами превратились в нелюдей, опустившись до животных в моральном и телесном планах. Их обличье полностью отражало их самих; низменные, гадкие и зловонные, те мстили целому миру за возможность собственного существования. Уже после одного взгляда на них к горлу подступала тошнота, а сердце забывало про все эмоции, кроме жалости. Страдали даже забытые трупы – и те с каждым днём покрывались всё большим количеством следов острых монструозных зубов. Несчастные путники прошлых лет, забредшие в покои Богини Глубин. Кто знает, что привело их сюда – жажда исследования, желание обогатиться или уйти от семейных проблем, стоило надеяться лишь на то, что смерть их была не столь же мучительна, как само нахождение в этой обители бесконечной боли. Однако у Д’Арс не было другого выбора, кроме как вынести эту вылазку и дожить до конца миссии. Рыцарша всё еще питала надежду на будущее в их совместной радости. Ведь запутанные, зловещие коридоры тюрьмы рано или поздно подойдут к концу, и она вызволит из плена своего возлюбленного. Позитивный настрой заставлял ее совершать шаг за шагом, пробегать поворот за поворотом и убирать с пути врага за врагом. Ах, Ле’Гард, какие мучения ты испытываешь сейчас. Во имя Алл-Мера, я бы всё отдала, всё, что только можно, чтобы защитить тебя… - часто проскальзывали в её мыслях подобные отрывки. Д’Арс любила обращаться к нему. Не имея возможности разговаривать с командиром в яви, она мысленно неестественно часто вела с ним диалог. Ле'Гард был ее вдохновителем, крепким плечом, на которое можно было положиться. Близкой, но в то же время далёкой мечтой; словно яркая в небе звезда, до которой не получалось дотянуться. Когда девушка думала о нем, сердце ее замирало, а щеки начинали розоветь. Прекрасный и харизматичный, единомышленник и эстет, в каждом его деянии находила она отражение себя. В идеях мужчины чувствовалось благородство, забота о вещах неземных, стремление к идеалам, считаемым другими недостижимыми. Его образование и острый ум заставляли восхищаться королей, министров, что же оставалось говорить про обычных смертных? Рыцари, солдаты, и даже неотесанные наёмники-бандиты, которыми он командовал в свое время - все относились к мужчине с уважением и несомненно признавали его авторитет. Но любовь…Доселе никто не испытывал к нему столь теплых, искренних чувств. Это было ничем не запятнанное, невинное желание. У девушки не было тайных планов сидеть с ним на троне и править вместе новым Рондоном; ей достаточно было всего лишь быть с ним рядом. Быть тенью, защитником и правой рукой. Дышать одним воздухом, просыпаться вместе, по ночам предаваясь чистой, благословенной страсти. И наконец, однажды создать новую жизнь, что стала бы прекрасней лунного света в ночи и красивее пиона, распустившегося посреди пустыни. Для нее Ле'Гард был воплощением Гения, посланником Алл-Мера на Земле. Из любой ситуации, даже во время самых ожесточённых боев он мог найти способ обернуть действительность в свою пользу. Уже бесчисленное количество раз он спасал жизни многих из своего отряда, рискуя своей. Д'Арс не была исключением; командир однажды вызволил ее из плена, когда судьба уже была предрешена. Лишь человек с высокими моральными идеалами, коему понятие чести было не чуждо, достоин был взойти на Божественный Путь. Ведь именно таких героев выбирают Пророчества. Никто иной, а именно она отправилась за ним во мрак подземелья. В этом заключалась ее миссия, от которой зависела судьба не только любимого человека, но и мира. Бросить родную страну, оплот Священной веры, праведности и порядка, а вместе с ней и само человечество на произвол судьбы означало для рыцаря хуже, чем самая жестокая смерть. К тому же, зачем нужна жизнь, подобная проклятию, в одиночестве?... Путь Д'Арс проходил через узкие запутанные коридоры, шахты, тюремные камеры с ожившими в них мертвецами. Даже покойникам давно опротивело здесь находиться; они отдали бы последнее, чтобы распрощаться с пленом, но путь назад уж слишком давно был отрезан. Ещё тогда, когда те только вступили на территорию замка. Во дворах, где должен был властвовать свежий воздух, не менялось ровным счётом ничего. Вместо сочных плодов на деревьях висели трупы, а земля, пропитанная кровью, источала смрад, заместо цветов порождая плесень. Только изредка здесь можно было встретить живых людей, разум коих не был запятнан безумием. И то - скорее всего ненадолго. Проповедовать веру в Алл-Мера здесь было делом бесполезным. Нынешний народ знал своих богов, и их насчитывалось немало; Старые, Новые, некие, не относящиеся ни к одной из категорий, природа коих оставалась загадкой для смертных. Из самых основных она смогла выделить Гро-Горота, олицетворяющего разрушение, Сильвиан, помешанную на похоти, и богиню Глубин с Рхером, чьи мотивы неясны были никому, но и у них находились свои последователи. Медленно но верно, девушка дошла до самой страшной части подземелья. Не хотелось думать, скольким количеством крови была пропитана эта земля, сколько криков поглотили в себе стены, свидетелями каких событий приходилось становиться холодным, бездушным камням. По счастью, они не умели говорить. Проклятый навеки замок схоронил тысячу жизней, и был готов поглощать ещё да ещё. Здесь казематы подходили к концу. Лианы и цветы, восходящие прямо из земли оплетали колонны древних руин. Изображения Новых Богов, королей древности и необычных, неизвестных доселе существ были покрыты толстым слоем мха. Вскоре и они полностью должны будут предаться забвению, оставшись только в мифах и легендах. Прогнившая земля кишела жуками, поедающими остатки некогда живой плоти. Те не побрезговали бы и более свежим мясом; они кусались и впивались в ноги девушки, умудряясь пролезать сквозь латы и плотную ткань обуви. Д'Арс сейчас находилась не в лучшем положении. Приходилось идти очень осторожно несмотря на боль и брезгливость; впереди слышались тяжелые, грузные шаги и хриплое дыхание. По опыту нахождения в подземелье она уже знала, что рядом с местной стражей лучше не рисковать. Ещё чуть-чуть и я буду рядом. Держись, любимый… Девушка еле сдерживала слёзы от боли и нахлынувших эмоций. В конце концов, она прошла уже львиную долю пути, а это значило, что до вызволения командира из плена оставалось совсем чуть-чуть. Надо было только не ошибиться сейчас, продумать каждый шаг и вздох. С замиранием сердца, ступая легче перышка, Д'Арс осторожно кралась по длинному, узкому коридору. Там и правда, передвигаясь с огромным трудом, расхаживал закованный в железные доспехи стражник. Его медлительность — не более чем обманка для глупого путника. Воительница знала, что в любой момент монстр может сорваться и пуститься в яростный бег. Размахивая огромной тяжелой булавой в одной руке и крепко держа меч в другой, он так и ожидал возможности кого-нибудь огреть. Жажда насилия давно заменила чудовищу остатки человечности. Слева от него можно было заметить зияющую дыру, из которой исходил страшный мрак, разливаясь по помещению и заполняя каждый его угол. Должно быть, там, сокрытая от многочисленных смертных, и находилась последняя камера. Прошмыгнув за спиной у глухого чудовища, отчаянная рыцарша судорожно заскочила на поворот, ведущий к проклятой комнате. Уже готовясь вкладывать все силы в выбивание двери, она потянула за ржавые прутья камеры. Ее удивлению не было предела, когда та поняла, что решетка вовсе не была закрыта. Вход был абсолютно свободен. Но почему?... Не успев найти ответ на данный вопрос у себя в голове, Д'Арс ринулась внутрь. Девушку встретила жуткая, мёртвая тишина. И тьма. Бесконечная тьма, кой не было конца и края. Чуть поодаль ей виднелся тёмный силуэт, который едва выделялся на фоне общего мрака. Однако очертания фигуры очень сильно напоминали ей знакомого до жути человека. Интуиция подсказывала, что дорога привела ее правильно. Неожиданно мир ее сжался до размеров этой малюсенькой комнатки, находиться в которой с каждым мгновением становилось все сложнее и невыносимее. — Милый мой! Что они с тобой сделали! Еще немного потерпи, я сейчас тебя вытащу… - путая слова и нервно тараторя, она бросилась к фигуре и крепко обняла ее, забыв обо всём на свете. Секунды будто длились целую жизнь. Реакции же не последовало. Спасенный даже не вздрогнул, в комнате не раздалось ни звука, напомнившего бы человеческую реакцию. Желая поскорее разобраться в ситуации и если необходимо, оказать первую помощь, девушка достала из сумки факел вместе с огнивом, да ловко, быстро подожгла последний. И тут, в свете дьявольского огня, глаза ее расширились от ужаса. Руки и горло мужчины были в глубоких грубых порезах. Того мучили с ярой ненавистью, стараясь причинить боль не только ему, но и всякому разумному, кто посмеет заглянуть в камеру. Обнажённый, бледный как мел, его кровь стекала вниз на камень, растекаясь уродливой жижей. Ле'Гард по ощущениям не дышал уже давно, руки его были неестественно холодны, так, что больше их никогда и ничто не смогло бы согреть. Глаза Д'Арс налились горькими слезами, и тут же раздался пронзительный истерический крик, перешедший в отчаянный плач. Она перевела дрожащий взгляд на свои руки и разрыдалась еще больше; они все были измазаны черной кровью, от коей исходил резкий гнилостный запах. — Нет, нет, нет, этого не может быть. Просто не может быть! - заливалась плачем девушка, сидя на коленях рядом с прикованным кандалами к стене трупом. Всё было кончено. Столь юная и амбициозная жизнь была варварски оборвана. Он не заслуживал такого несправедливого конца. — Ну почему? Почему вместо тебя умерла не я?! - кричала на все подземелье девушка, захлёбываясь в собственных слезах. Ей уже было наплевать на стражу, карликов и рыскающее неподалёку искорёженное жизнью существо. Ее миссия была катастрофически провалена. Теперь Рондон сгниет под правлением прежнего короля, а она навсегда останется в разрывающем душу одиночестве. Как она теперь вернётся к собственному отряду? К людям, что так ждали возвращения Полуночного Солнца. Как она донесёт до них, что Солнце померкло и больше никогда не сможет возродиться? А может быть, рыцарша и не вернётся вовсе, по глупой невнимательности сама став жертвой, убитой дрожащей рукой старого палача. Чудом поднявшись на ноги и медленно покачиваясь, та вышла из камеры, направившись к выходу. Сейчас больше всего Д'Арс хотелось кануть в неизвестность, но найдя в себе силы, она все же двигалась вперёд. В пустоту. Только наличие рядом меча теперь ее успокаивало; по крайней мере, в любую секунду та могла позволить себе свести счеты с более ненужной жизнью, перерезав вены - тонкие нити судьбы. Уже покидая область земли с кишащими внутри нее жуками, Д'Арс заметила движущуюся вперёд фигуру. Худощавый и потусторонний, тот словно танцевал, находясь далеко в своих мыслях. Приглядевшись, она поняла что знает его. Это был Нозрамус. Единственный из разумных людей, коих она смогла повстречать в подземелье. Он медленно шел в ее сторону, однако главным интересом его была не девушка; по видимому, алхимик искал траву или коренья, не обращая внимания на назойливых насекомых. А может, те просто не трогали его, ибо слишком давно они привыкли друг к другу. Неожиданно он остановился, и убрав длинную белую прядь волос с лица, обратился к рыцарше, разум которой уже потихоньку начал сдавать свои позиции. — Здравствуй еще раз, леди. Нашла суженого своего? - со свойственной себе приветливостью вопросил тот. Голос мужчины звучал чересчур наивно, однако вовсе без нотки зла. — Больше никогда я его не увижу… - та уже не могла говорить ничего внятно, лишь в подтверждение своих слов кивнув головой. Но по ее внешнему виду и без лишних уточнений всё было понятно; глаза от горя резко почернели, лицо посерело, словно у обескровленного мертвеца, а руки тряслись как в бешеном танце. — Не плачь, это тебе не к лицу. Ты находишься в месте, что могло бы исполнить любое твое желание. Магия здесь способна на всё, если правильно ей воспользоваться. - взгляды их встретились, и без лишних слов девушка поняла, что он имеет ввиду. Глаза ее загорелись, а глубокую печаль вдруг вытеснила старая надежда. — О, нашел. - отойдя в дальний угол, мужчина вырвал пучок синей травы, растущей посреди коридора. Аристократично поклонившись благородной воительнице, он потихоньку стал удаляться. — На всё?... - собравшись с духом, задала она вопрос уходящему вслед, заново обретя способность говорить. — Древний город подскажет, а артефакт поможет найти путь к сердцу любимого твоего. - раздался эхом спокойный голос. Алхимика и след простыл, словно он и не появлялся вовсе. — Артефакт? Последний вопрос уже остался без ответа. В ее голове кружился баснословный водоворот мыслей, не желающих утихомириваться. Душа любовника ее пока не растворилась во мраке потустороннего мира; она лишь блуждала меж запутанными и ужасными коридорами того, словно в нынешнем подземелье. Пусть он не вернётся к прежней жизни, но сердцем и телом будет принадлежать ей. Ей одной, и до конца жизни они будут вместе встречать рассветы и закаты, жить как в простых пасторалях, не строя планов и не подчиняя себе государства. Пусть счастье будет хотя бы таким. Ведь она продолжала любить его и безмолвным покойником, чрезмерно бледным и костлявым, с черными кругами под глазами, похожими на зияющие дыры. Внешний вид уже нисколь не смущал девушку; та любила его за душу, за неповторимую личность, каких не было больше и не будет никогда. И даже труп его для нее был прекрасен, как по-настоящему не красив ни один живой человек. Прошлая вера не спасла ее; днями и ночами она излагала молитвы Великому богу, прося лишь спасения жизни сердечного своего. Но Алл-Мер предал ее; отвернулся, как от последней грешницы. Он оставил девушку наедине со смертью, кучей мерзких тварей и волей судьбы. Жалкого случая, на который слишком опасно было надеяться. А ведь с самого раннего детства она была верна ему, не снимая с груди крест и каясь пусть даже за глупый незначительный грех. Но в единственный раз, когда Д’Арс в отчаянии попросила у Господа лишь сохранения одной, безумно дорогой ей души, она была жестоко отвергнута. Но раз не помог Алл-Мер, может обратиться к другим богам? Задала сама себе вопрос Д’Арс. Ничего ведь больше не оставалось, чем вести диалоги с внутренним я, ожидая ответа от собственного прокаженного разума. — Гро-Горот. Кажется, в книгах на первом этаже упоминалось воскрешение из мёртвых… - вдруг осенило воительницу. Всё же не зря она обращала внимание на местные библиотеки, пока проходила свой извилистый путь. Ноги девушки подкосились. Она поняла одно - от прошлой религии нужно отречься пока не поздно, иначе дальше ход закрыт. Голова закружилась у нее ещё сильнее от этих мыслей; да, Алл-Мер вызвал у нее обиду, но все же поддержка его, молитвы собственные и родных давали ощущение безопасности, защиты и спокойствия. Несли в себе высшие ценности, на которые хотелось опираться и надежды, в которые хотелось верить. Может, в умерщвлении Ле'Гарда был и свой сакральный замысел, но девушке уже не осталось дела до этого. Последователи же Гро-Горота казались Д'Арс сущими дикарями. Первая встреча с ними походила на самый страшный кошмар; беснуясь в оргиях, они пожирали плоть друг друга, монотонно и громко выкрикивая заклинания на неясном языке. Одурманенные собственной похотью, те не видели рядом с собой никого и ничего более. Эти слова плотно впечатались ей в память. Исполненные на древнем наречии, носителей коих уже давно не было в живых, они будоражили и одновременно восхищали неподготовленный разум. Только священнослужители да аристократы могли похвастаться знаниями столь древних слов и выражений. Но ведь когда-то и простые люди говорили с помощью Наречия Мёртвых со старейшими из Богов; считалось, что Высшие силы в первую очередь слышат тех, кто способен говорить с ними наравне. В нынешнее непростое время только Боги и Богини куда древнее, чем Алл-Мер могли оказать ей помощь. Но неужели после обращения к Гро-Гороту и ей предстояло заразиться неизлечимым безумием? Д’Арс испугалась и замялась, не придумав ответа на свой же вопрос. В конце концов, искренне она надеялась на милосердие кровожадного Бога. Ведь намерения ее кристально чисты, а сердце не запятнано пороками. И значит, на спасение все же оставался шанс. Стоя на перепутье между пугающей неизвестностью и дорогой, ведущей к выходу, она долго колебалась, не ведая, сможет ли найти в себе силы на шаг вперёд.Чувство вины терзало её, прорезая насквозь тело и душу. С неистовой тяжестью решалась она на страшный поступок. Семья не приняла бы воительницу после отречения от веры, друзья бы отвернулись, а власти Рондона так и вовсе бы признали в бывшей героине преступницу, отправив на смертную казнь. Больше никогда она не сможет посмотреть в глаза ни матери, ни тем более отцу. Непозволительно ей теперь возвращаться в родное королевство после столь страшного предательства. Но жизнь любимого…Разве можно позволить обратиться в прах тому, кто некогда единственный заставил испытать давно забытое счастье? Ведь именно благодаря нему Д'Арс в свое время не покинула рыцарей. Не покинула Рондон, вновь пробудив в себе любовь к родному дому. Именно Ле'Гард всегда подавал ей руку помощи и выслушивал, когда казалось, что обратиться более не к кому. Несущий свет в тёмный мир девушки прекрасный ангел, добрые поступки которого она не могла так просто забыть. Цена была высока, но оно того стоило. Ведь благодаря лишь одной, пусть неправильной и недопустимой жертве его взгляд, бархатный голос, дыхание и сладкие речи вновь смогут сопровождать её, украшая сей бренный мир. Разлучить их отныне не сможет даже смерть, ведь Д’Арс больше никогда не позволит Ле’Гарду распрощаться с собственной жизнью. Никакая ценность не могла стоять выше любви ее. Бесстрашная воительница сделала несколько шагов вперед, подойдя к большим воротам, ведущим в забытые миром древние руины. Она знала, впереди её никто не ждёт, однако только в Ма’Хабре была возможность отыскать свое счастье. Собравшись с силами, дрожащей рукой она медленно сняла с тонкой шеи висящий под рубахой крест, сопровождавший ее с юных лет. Холодный металл обжёг бледную кожу; отныне он чувствовался как нечто чужеродное, то, что не принадлежало ей и навеки останется чуждым. Свернув его вместе с тонкой цепочкой, та кинула некогда священную реликвию в дальний угол, и постыдно отвернулась, не желая более смотреть в ее сторону. Металл с грохотом упал на каменный пол, а вместе с ним девушка словно лишилась части собственной души. Всё. Путь назад был закрыт, и никакими слезами не вымолила она бы более у Алл-Мера прощения. Ни один Святой никогда бы не простил ей такое богохульство. В душе девушки резко воцарилась пугающая пустота, а за ней - глубокое отчаяние. Воительница осталась одна, без поддержки и помощи Небесной силы. Она лишилась части собственной личности, и чувство это было такое, словно некто вырвал ей из груди сердце. Согнувшись от собственного бессилия, она отчаянно разрыдалась, трясущимися руками закрывая измученное пыльное лицо. Казалось, еще чуть-чуть - и вскоре ее разуму наступит конец.