Мне всего лишь нужна жертва...

      Однако пустоту внутри очень быстро заполнила новая вера; та, с коей ей впервые удалось познакомиться совсем недавно. Первородная, дикая, но именно благодаря ней и зародилась когда-то жизнь на Земле. Она взмолилась Гро-Гороту, воздев руки высоко над головой. Не ведая ни правил, ни порядков; самой искренней молитвой, идущей от сердца, пораженного безумной утратой. Слёзы ручьём лились из ее глаз после каждого слова, адресованного Владыке Разрушения. Внутри себя она беспрестанно повторяла лишь одно имя; имя мёртвого возлюбленного своего, умоляя помочь возвратить несчастную душу из мира покойных. Гро-Горот услышал её отчаянную мольбу. Д’Арс почувствовала, как получила Его благословение. То был истинный дар одного из творцов всего сущего; резко она ощутила, как новая энергия кипит и разгорается внутри нее, точно брошенная в масло свеча. Направленная в поистине страшное русло, неведомая сила бурлила, унося отчаяние и призывая к действию. Уверенность и целеустремленность снова вернулись к смелой воительнице, заставив её взять себя в руки как можно скорее. Стремительно вогнав загадочный куб внутрь незамысловатого замка, она отворила древние врата и ступила на территорию проклятой обители Богов. Зловещая тишина любовно встретила ее, погрузив в свои объятия. Величественные и потусторонние статуи великих королей древности украшали ведущие вперёд коридоры. Грозные и гордые, те смотрели на путников сверху вниз, а в руках у них были старинные символы плодородия. Лишь только один их облик будоражил неподготовленный разум; казалось, человечество еще не доросло до шедевров искусства такого уровня. Пыльные и разбитые стены давно не встречали гостей. Если смелые, способные проникнуть в подземелья еще находились, то до гробницы древних уже дотягивали разве что избранные. И вот, Д’Арс стала одной из них. Звон тяжёлых, мученических шагов ее разносился по всему залу. Уже не собственная воля, а некая неведомая сила двигала воительницу вперёд, вынуждая рисковать жизнью во имя истинной цели. Ибо что, как не любовь является истиной, порождающей душу? Боги и Богини создали нас с любовью, вкладывая частичку собственного «я» в несовершенное дитя. И раз любовь дает начало жизни, то может, хитростью благодаря ней удастся побороть и смерть. Резко тишину перебили шорохи и стоны, до боли неестественные для заброшенного места. Нечто с огромным трудом выползало на свет разгорающегося факела. То ли любопытство, то ли страшный голод заставил спящее столетиями существо снова подняться на ноги. Зная, что никому в подземельях доверять нельзя, девушка выхватила меч из ножен и попятилась назад. Почуяв движение, гули, один за другим, принялись выползать из рушащихся стен. Наверное, они сами уже давно не понимали, что делали. Страшные, отвратительные существа, в облике которых уже не было ни капли человеческого. Вздувшаяся серо-белая кожа местами отслаивалась, обнажая прогнившую до костей плоть. Запах стоял мерзостный; казалось, гниль словно плесень обуяла весь некогда роскошный зал. В их глазах не таилось ничего, кроме пустоты; даже палящий огонь более не мог их напугать. Жалкие продукты некромантии, воскрешенные бездарным магом прошлых лет. Чувствуя магическую энергию, они обступали Д’Арс в надежде отомстить за древнее проклятие, наложенное владельцем таких же заклинаний. Поняв, что биться с отрядом в одиночку себе дороже, девушка ринулась по узким коридорам вперёд, пытаясь нащупать выход в город. Доспехи мешали нормально бегать, но страх быть пойманной заставлял ее собираться с последними силами, преодолевая препятствия судьбы. И вот, наконец, обогнув разрушенную колонну, она достигла вторых врат и ринулась внутрь, в последний момент избежав встречи с одним из преследователей. Отдышавшись, она на минутку призадумалась, вспомнив о происхождении тех, от кого ей только удалось сбежать. Ле’Гард… Вдруг он станет таким же? Вдруг возненавидит меня? Но я не могу так жестоко бросить его здесь. Гули несчастны и одиноки, однако суженый мой будет пребывать в любви и заботе. Только пусть он любит меня в ответ насколько позволит его сердце… Ведь оно еще цело, я уверена. И только Сильвиан с Гро-Горотом смогут ей в этом помочь. Творцы всего сущего, для них не существовало преград и моральных принципов — они возводили законы мира сами. Оторвав глаза от земли и окончательно закончив задыхаться после недолгого, но тяжелого бега, Д’Арс переключила свое внимание на город, от которого не осталось практически ничего, кроме руин. — Я видела его во сне… Это место ждало меня… Вдруг ее сразила ностальгия. Колыбель человечества, она не была похожа ни на одно из мест, которые за жизнь ей удалось посетить; здесь время навсегда остановило свой шаг. Ветер не приносил свежего воздуха, а солнце не давало ни капли тепла, будучи абсолютно бесплотным. Заложив меч в ножны, она принялась покорять здешний загадочный мир. Бездушный ветер дул ей в лицо, окутывая в старую песчаную пыль. Уже тысячу раз она пожалела, что забыла прихватить с собой шлем. Туман скрывал высокие башни крепостей, возведенных некогда богами, точно также как и путь вперёд. Ма’хабре предательски умалчивал об опасностях, таящихся на его территории, однако интуиция не лгала никогда; рыжеволосая валькирия отчётливо ощущала на себе проницательный, липкий чужой взгляд. Здесь жили Новые Боги. Те, кто намеревался возвыситься, как и Ле’Гард, и у кого это получилось. Великие и беспристрастные, те вели наблюдение за каждым, восступившим на территорию их старого дома. Ведь вечное бдение их без труда мог оборвать незнакомец. Но девушке было не до правления миром; лишь одной жизнью ей хотелось повелевать, и то, даровав ему впоследствии свободную волю. Лишь бы только он не забыл ее… Город находился на открытом воздухе, однако дышать здесь было абсолютно нечем; лишь запах плесени и сырости сопровождал ее в этом путешествии. Но по сравнению с подземельями, насквозь пропахшими кровью и дерьмом, сырость еще переносилась терпимо. Д’Арс прошла через первую арку, да с облегчением выдохнула, никого не встретив на своем пути. Силы практически полностью покинули ее, из-за чего вряд ли бой даже со слабейшим из существ закончился бы для нее победой. Долгий путь изрядно измотал. Облизнув засохшие губы, она медленно, но верно пошла дальше. Девушка не знала, что конкретно ищет, но была уверена; город сам подскажет ей. Ведь что, как не тайны мироздания должна хранить в себе колыбель цивилизации? Важно было изучить каждый свиток, каждый оборванный клочок бумаги и каждую надпись на стене. Нозрамус явно не стал бы лгать. Ему просто незачем. Пройдя влево, Д’Арс удалось выйти на главную площадь. Центр города возглавляла полуразрушенная статуя некоего антропоморфного существа, вероятно, героя мифологии, давно забытого с течением лет. — Красиво… — задумчиво произнесла она, убрав песок с волос исхудалой рукой. Ма’Хабре угнетал, в то же время восхищая. Гордые дома приветствовали ее своим молчанием. От них веяло угрозой, будто некто монструозный, не поддающийся разумному описанию все еще обитал там, ожидая непрошенных гостей. А может, все оказалось бы не так плохо, и из какой-нибудь комнаты вышел бы человек наподобие Нозрамуса, оказав тёплый приём. Однако эта вероятность была меньше остальных; не став ходить по чужим домам зря, Д’Арс отправилась на соседнюю улицу. Шаги ее гулким эхом отдавались по мёртвой земле, а дорога заводила всё дальше и дальше. Она искала нечто, где должны были храниться знания; лаборатория или же библиотека, оставшиеся от древнего мира. И вот, ее желания были услышаны и воплощены в явь. Туман впереди рассеялся, и перед собой она увидела огромный храм, что был выше даже замка короля Рондона. Величественное здание поддерживали длинные худые колонны, не давая ему развалиться по прошествии тысячи лет. На пьедестале храма стояли три статуи, только одну из которых девушка смогла узнать. Вальтеил Просветлённый, упоминания о котором она встречала в книгах, безжалостно гниющих в подземелье. Рядом же, скорее всего, находились его предшественники, но в этом уже Д’Арс уверена быть не могла. Особенно сильное впечатление на нее производило огромное изваяние впереди, с выколотыми глазами и зияющей дырой в животе. От него исходила странная энергия; словно тот наблюдал за каждым шагом, не отводя ни на минуту свой пронизывающий взгляд. Наверняка душа его все ещё бродила по старому Ма’Хабре, ища способы вернуть прежнюю власть. — Повелитель знаний… Туда-то мне и нужно. - произнесла Д’Арс в попытках услышать одобрение пустоты — единственного ее собеседника в последнее время. Собравшись с силами и сжав кулаки, она вошла в темную арку, мгновенно растворившись во мраке. Тусклый свет догорающих свечей встретил ее как родную. Здесь, казалось, было безопаснее чем в подземелье, хоть и не намного. Пока что никто не стремился нападать на нее из-за угла, но кто знает, как сложилось бы это приключение дальше? Пробираясь сквозь узкие коридоры снова — о знал бы кто, насколько они ее достали; наверняка после Страха и Голода она заработает клаустрофобию и больше никогда не войдет ни в одно подобное здание, Д’Арс всматривалась в каждую зазубрину на стене, ища необходимые ей подсказки. Так она добрела до второго постамента для куба, узоры которого отдаленно напоминали рисунки на воротах в город, что заметила она только сейчас. Вспомнив слова Нозрамуса, она без промедления водрузила его внутрь. Тотчас же замок залило ярким золотым светом, словно тот пытался заменить недостающее солнце. Рыцарша зажмурила глаза, а как открыла — ее ждал необычный сюрприз. Залы, что разваливались на глазах, вдруг обрели идеально новый, почти что девственный внешний вид. Пространство и время этому месту были неподвластны, словно смерти там никогда не существовало. Город был воспет и рожден богами, вложившими в него всю свою силу. У неё промелькнула мысль; может, им с Ле’Гардом стоило остаться здесь? Ведь мертвым больше не нужна еда, а она поищет секрет бессмертия у богов. Так она даже не заметила, как погруженная в свои мысли, забрела в огромный двухэтажный зал, доверху забитый книгами. Рот девушки невольно раскрылся от удивления; она протерла глаза, подумав, что ей верно показалось, ибо отсутствие еды плохо могло сказаться на организме. Однако нет, реальность уверенно оставалась прежней, разве что став чётче и ошеломительней. Книжные полки были здесь столь высоки, что доходили до потолка. Каждый маленький секретерчик был отлит из чистейшего золота, храня в себе нечто, стоящее дороже любых бриллиантов и сапфиров, о которых только можно было мечтать; книги с сокровенными знаниями, так необходимые девушке для сотворения желаемого. — Богатство… — шепотом вымолвила рыцарша, боясь разбудить что-то или кого-то в столь древней библиотеке. Ведь верно, множество призраков бродили бы здесь, будь у них тут дом в незапамятные времена. А вдруг где-то в подземельях сейчас бродит душа Ле’Гарда, ища успокоения после страшной смерти? Неожиданно ее глаза наполнились слезами, однако протяжный детский визг и лепет вырвали ее из состояния небытия, заставив сейчас же взять себя в руки. О нет, совсем не одна Д’Арс была здесь сейчас. Испугавшись неведомого, та быстро забежала за колонну, высматривая странных смеющихся существ. Каково же было удивление девушки, когда в местном жителе она разглядела ребёнка. Кожа его была серо-песочного цвета, а лицо озлобленное и искажённое. Один внешний вид говорил о том, что существо это крайне неприветливое. Хотела бы Д’Арс просто прибить его, не тратя драгоценное время на прятки и бегство, да не тут-то было; «детей» по библиотеке разгуливало гораздо больше, чем представляла та на первый взгляд. Многие из них держали в руках маленький острый ножичек, что конечно не сравнился бы с мечом, однако нанести вред вполне мог. Ослабленная отсутствием еды и питья, Д’Арс понимала, что не выдержала бы битвы с этой толпой. Даже в боевых, военно-полевых условиях было легче добыть воды, чем в безжизненных трущобах этого города. Словно вогнать в жесточайшее истощение и умертвить путника было целью правителей Ма’Хабре. Милый, я иду вызволять тебя из лап смерти и дойду, не бойся. Я уже все решила. Если не справлюсь, закончу свою жизнь с помощью собственного меча. Вытерев холодный пот дрожащей рукой и поправив пыльные волосы, она приняла единственно верное в своей ситуации решение; действовать максимально тихо и осторожно. Ведь не только атака, но и бегство порой становилось гениальным ходом стратегии полководца, если речь шла об одержании победы. Она, как правая рука командира, знала это как никто другой. Собрав мысли в кучу и обернув обувь кусочками рваной ткани, чтобы заглушить противные стуки железа, та подалась вперед, скрываясь за колоннами и кипами книг. Медленно но верно, так потихоньку она двигалась дальше и дальше. Сердце ее начинало биться до ужаса быстро каждый раз, когда лязгая зубами, рядом с ней пробегал очередной ребенок, искаженный неведомым проклятием: весь мир они винили в своей прокаженности. Между собой дети ладили также плохо, как и учились проявлять дружелюбие; краем глаза девушка заметила, как два брата из-за книги начали орать друг на друга, угрожая холодным оружием. Остальная компания, желая посмотреть на назревающий конфликт, закрыла все пути продвижения и отступления. Так Д’Арс оказалась в тупике, из которого не знала, как выбраться. Один неверный шаг — и она выдаст себя с потрохами. Подняв с земли небольшой камень, рыцарша швырнула его в недалеко стоящего монстрика. Тот, недолго думая, вступил в драку с ближайшим соседом. Завязалась вакханалия; тихое сперва помещение наполнилось шумом, криками и лязганьем кинжалов. Это был хороший шанс проложить себе дорогу к знаниям; сорвавшись с укромного места, девушка бросилась вперёд, попав наконец в нужный зал. Теперь книжные полки не так страшно возвышались над головой, а библиотека отдавала приятной гостеприимностью, вызывая тоску по дому. Чем-то отдалённо местечко напомнило ей родное поместье, по коридорам которого она обожала носиться в детстве. Обойдя стороной подозрительные пентаграммы, та подошла к самой первой и крайней полке, решив начать расследование с самых незаметных рядов. К счастью, благодаря происхождению она могла похвастаться грамотностью, уровень которой не снился большей части жителей Рондона. Да и пожалуй не только Рондона; большей части мира в настоящую эпоху. Глаза ее разбегались; какие только книги не хранились здесь. И подробное описание жизни Алл-Мера, совсем не похожее на то, что в детстве читала она в семейной библиотеке, и описания всевозможных трав и цветов вместе с полезными свойствами, откровения из жизни Старых Богов; непотушимая страсть Сильвиан и жажда уничтожения Гро-Горота. Муж и жена, они идеально дополняли друг друга, ведь только благодаря разрушению могло возникнуть место для новой жизни. Но Созидание было куда сильнее, и лишь Любовь могла разжалобить повелителя смерти на возвращение души с потусторонних владений. Так и работала истинная некромантия; на то была способна страсть лишь нечеловеческая, граничащая с божественной, ибо совсем немногие удостоились бы внимания создателей. Любовь Сильвиан была столь же безграничной, сколь и привязанность Д’Арс к этому жалкому, несчастному трупу. Он не помог бы ей теперь, не подал бы руку и не приободрил в трудный момент, но от этого возлюбленный не перестал вызывать менее яркие и настоящие чувства. Это стоило всевозможных богатств мира. Знания, томящиеся здесь, могли бы помочь совершить прорыв в медицине, алхимии, науке и даже искусстве. Д’Арс стала бы лучшим воином своего времени, научись она применять хитрости, попавшие ей в руки. Создать великое королевство без помощи магии было бы в ее силах после изучения древних реликвий библиотеки, но все это — эфемерная власть и несчетное богатство не пригодились бы ей, не будь рядом того самого объекта вожделения. Пролистывая очередную книгу, та заметила, как из нее выпал грязного вида сверток, напоминающий кусок мусора. Однако, не поленившись, рыжеволосая девушка все же нагнулась поднять свалявшуюся бумажку. Испещрённая древними, едва понятными символами, та надежно врезалась ей в память. Д’Арс прижала к груди клочок разорванного свитка как дорогую сердцу вещь. Спасение было близко, оставалось лишь найти оставшиеся части. Они явно хранились где-то неподалёку. — Мы скоро пойдём домой. Мы скоро будем дома! Какое же это счастье, любимый! — излишне одухотворённо, одержимо воскликнула воительница. Щеки ее снова порозовели в предвкушении счастья, к которому она так отчаянно стремилась. О, если бы можно было отдать душу или сердце взамен на его жизнь, она бы без раздумий сделала это; по крайней мере, так она думала сейчас. Воспрянув духом, девушка пошла дальше бороздить просторы библиотеки. Книга за книгой, шкаф за шкафом — и вот, наконец все фрагменты смогла сложить она воедино, создав список действий и текст, взывающий к богам. На счастье, ее образование позволяло ей читать не только на родном, но и на более древних языках; ритуал как раз был описан на них. На удивление, он не содержал в себе особых требований. Из необходимого были только ритуальный круг и кровь некроманта, верно преданного своему Богу. Д’Арс уже успела обеспечить себя возможностью создать первый, с кровью же никаких проблем не было. Оставался последний штрих; девушке не хотелось, чтобы ее возлюбленный лежал обнаженным на старом грязном камне. Сорвав желтый балахон с безымянной статуи, она сложила его в сумку, с которой не расставалась с начала похода. Фрагменты страниц же она держала в руках, боясь выпустить их оттуда и на секунду. Сердце ее порхало от предвкушения долгожданной встречи. — Гро-Горот, спасибо. Сильвиан, благодарю тебя. Вальтеил, если бы не ты… — уходя и вовсю рыдая, рыцарша поклонилась, и казалось, что свет факелов ответил ей, кротко подмигнув. Коридоры библиотеки по-странному пустовали, когда она возвращалась назад. Здесь больше не было ни детей, ни механизмов, встретивших ее на входе головокружительным танцем. Никого, кто мог бы хоть как-то помешать. Оно же и к лучшему; теперь нельзя было задерживаться. Кто знает, что происходит в подземельях теперь и сколько времени девушка провела за изучением книг. Время в Ма’Хабре текло совсем иначе, его словно не было. Может, именно поэтому обитатели сего места славились своим бессмертием? Ах, если бы они с Ле’Гардом смогли жить здесь… Весь мир стал бы им подвластен. Вынув куб из пьедестала, рыцарша пошла в направлении выхода. Солнце на улице все также заливалось безжизненным светом, но даже оно начинало казаться воительнице близким и теплым, как в родной земле. Зловредный туман, окутавший землю, снова пытался сбить ее с пути. Однако глупо; отчаянного и целеустремленного человека никто и ничто не в силах остановить. — Пока, город. — попрощалась она с обителью богов, в последний раз обернувшись посмотреть на бледное солнце и разрушенные здания, некогда бывшие домами. Говорить ей было более не с кем, и только разговоры с пустотой, мертвым и самой собой спасали ее разум. Резко сорвавшись с места, воительница бросилась вперед, перескакивая через упавшие камни и руины древних барельефов. Мысленно ей хотелось проклинать гулей за одно только их существование, но с другой стороны и они сейчас напоминали ей любимого, заставляя каждый раз при столкновении убирать меч подальше. — Ты пожалеешь о некромантии, мерзавка! — заорал ей некто из беспокойной компании вслед, когда та захлопнула чертовы двери. Так снова Д’Арс оказалась в до боли надоевших подземельях. Но уже не разбитая, нервная и скорбящая, а наоборот — сильная духом, готовая действовать и подчинять. Слова наглого древнего трупа для нее прозвучали не более, чем пустая угроза. Ведь в этой войне, в священной битве со смертью, именно она должна была одержать победу. Во имя мира, человечества, справедливости и наконец, собственного сердца. Даже после таких зрелищ рыцарские принципы все еще глубоко жили в ней. Чувствуя себя избранной вершить судьбы, та прошмыгнула под носом у стражника и забежала внутрь комнатушки страшной тюрьмы. Ох, как же не хотелось снова видеть эту картину. «Радость ее» по-прежнему сидел, будучи прикованным цепями к стене, а голова мужчины уже совсем запрокинулась вниз. За проведенное ею в Ма’Хабре время внешний вид мёртвого рыцаря стал куда печальнее; оставшаяся кожа побелела, сравнявшись с туманом, на щеках да рёбрах теперь отсутствуя вовсе, обнажив кости и ткани. Кровь давно уже превратилась в засохшую чёрную жижу, ужасный запах от которой разносился на все подземелье. Мухи летали по округе, точно радуясь приготовленному для них пиршеству. Но впрочем, девушка давно уже привыкла к картинам смерти; в той или иной мере падалью пропитался каждый угол чертовых каземат. Вытащив мел из сумки, та нарисовала ритуальный сигил, внутри которого и должен был находиться Ле’Гард. Быстро и просто. Оставалось только приволочь многострадальный труп. Медленно и осторожно Д’Арс подошла к нему, опустившись на колени, чтобы расстегнуть злосчастные кандалы. Избавив ненаглядного от ненавистных оков, та обняла его, да страстно и нежно поцеловала в губы, оставив во рту приторно-сладкий металлический привкус. Обернув тело тканью, она положила его в центр круга, заботливо поправив спутавшиеся волосы. Даже сейчас, в таком виде, он по-прежнему был для нее воплощением красоты, напоминая восходящее летнее солнце. Солнышко, которое так несправедливо погасло. Собравшись с духом, та в последний раз перечитала нужный текст, а после уверенно произнесла слова заклятия, резво срывающиеся с губ. Текст был груб, лаконичен и монотонен. Слово за словом, с каждой новопроизнесенной фразой говорить ей становилось все тяжелее; будто нечто усиленно сдавливало грудь, мешая полноценно дышать. Каждое произнесенное предложение, каждое движение убавляли ее силы раз за разом. Стоять на ногах становилось все труднее; Д’Арс казалось, что еще чуть-чуть, и она свалится вниз, упав замертво рядом со своим любимым. Но наконец, жестокий текст подошёл к концу. Девушка услышала, как далеко-далеко в небе прозвучал свирепый гром, будто молния поразила высочайшее из деревьев. После наступила гробовая, звенящая тишина. В душе ее промелькнула капля радости, как луч солнца выглядывает из беспросветных туч. Не успевая перевести дыхание, та приступила ко второй части ритуала. Вытащив родной меч из ножен, Д’Арс без колебаний порезала себе оба запястья, ведь именно крови сейчас не хватало Ле’Гарду. Хорошо заточенное лезвие прошлось по коже как по маслу, едва заставив девушку почувствовать боль. Кровью своей она обмазала губы Ле’Гарда, шею и сердце, заканчивая последние действия. — Пусть моя кровь станет твоей кровью. Мы не расстанемся ни в горе, ни в радости. Навеки ты будешь моим, а я твоей. — нашептывала над ним она эти слова, находясь в потустороннем, упоительном трансе. Устало сев на землю, Д’Арс поглаживала его холодные, синюшные руки. Пожалуй никто, даже собственные родители, не вызывали у неё более искренних чувств. Счет времени был полностью потерян. Она провела так минуты, часы. А может, даже и сутки. Никто точно не смог бы сказать. Но вдруг в полумраке, почти засыпая, она услышала биение его сердца. В тесной камере раздался слабый кашель, сопровождаемый утробными хрипами и стонами. Это было чудо — Гро-Горот с Сильвиан услышали ее мольбы, не отвергнув их как когда-то Алл-Мер. Девушка с замиранием сердца смотрела, как бывший мгновение назад бездыханным Ле’Гард все сильнее начинал ворочаться и в конце концов, открыл глаза. Взгляд этот был полон отчаяния и безумия, словно принадлежал он совсем не человеку. Страшно было ей представить, какие чувства испытывал сейчас молодой человек. А может, все эмоции Ле’Гарда атрофировались уже давно, оставив только грубую физическую оболочку. — Я дышу… — осевшим грубым голосом произнес бывший покойник. Ле’Гард совершенно перестал быть похожим на себя. Тихие слова его едва получалось разобрать, однако Д’Арс прекрасно понимала каждую фразу, что хотел тот озвучить. Теперь она знала его мысли наизусть; по хорошему, отныне девушка обрела способность понимать желанного даже по одному лишь взгляду и вздоху, настолько великой силой обладала эта любовь. Любовь, граничащая с безумием. — Да-да-да, Боже! Как я рада видеть тебя, командир! — словно по-детски радовалась она, украдкой заглядывая в глаза своему ненаглядному, ожидая хоть немного ответной реакции. Наконец-то ее сокровенной мечте удалось сбыться. Тот больше никуда от нее не уйдёт. Девушка осторожно продолжала поглаживать его руки. Костлявые, наполовину лишённые кожи, слезающей при каждом неосторожном движении, они по-прежнему были неимоверно холодны. Но прикасаясь к ним, Д’Арс чувствовала приятное, неестественное тепло, не сравнимое по ощущениям ни с чем другим. — Д’Арс, ты? Зачем ты здесь? — сбросив саван с верха, тот попытался приподняться. С неимоверной тяжестью удалось ему это, но все же неуклюжее тело вновь обрело способность двигаться. Как же чудно снова вернуться к жизни… — вдруг промелькнула мысль у него в голове. Однако осмотрев руки и потрогав разрезанную в клочья шею, он вспомнил, что с ним произошло. Это вогнало мужчину в ступор, заставив пожалеть о прошлой мысли как можно скорее. Он чувствовал себя отвратительно грязно, не в силах выносить собственное тело. Осознание действительности же будто назло озаряло Ле’Гарда все сильнее с каждой секундой. Ле’Гард испытывал боль. Жгучую и ужасную, как в роковой день, когда местные мрази оставили его умирать в темнице. Живой человек быстро сошел бы с ума и от доли этой пытки, но теперь рыцарь не мог себе позволить так быстро сдаться. Да, его идея успешно состоялась. Испытав все те же муки, что и нынешние боги, пройдя через огонь и воду, обретя спасение и практически получив дар высшей божественности, как некогда Алл-Мер, тот не учел лишь одного; насколько же страшной окажется смерть. После перенесенного он никогда не станет прежним. Он выглядел несказанно уродливо: тело некогда прекрасного мужчины превратилось в ошмётки гнилой плоти и костей, но самое трагическое — душу молодого человека постигло тоже самое. Даром не хотелось ему возвращаться к такому бдению. Рыцарь глубоко в душе проклинал ту, что вернула его к жизни, желая снова навеки забыть страх и боль, испытываемый им перед кончиной. Вернее, началом конца. — Я пришла спасти тебя. Только я одна, ибо нет никого мне тебя дороже. Все остальное в прошлом. Мы будем вместе навеки, только ты и я, и нам больше не посмеют помешать. — нежно та провела рукой по его щеке, желая все чаще прикасаться к объекту своего вожделения. О, если бы она могла, она бы залезла на него, обняла и никогда не отпустила. Мысли ее постепенно все сильнее сбивались в кучу, а разум уходил вглубь поражённого сознания. Ее мечта наконец сбылась, а значит, остальной мир больше не имел никакого значения. — Зачем ты это сделала? Зачем?! Кто просил тебя, проклятая, спасать мою душу?! — грубо убрав руку, потряс за плечи тот ее, желая добиться ответа. Безуспешно, да и вряд ли теперь он бы услышал чего-то внятного. В ее глазах уже практически не мелькали признаки разумных мыслей. Ритуал забрал у нее последнее. — Мы будем жить в мире и согласии многие годы, разве это не прекрасно? — широко улыбнулась она Ле’Гарду и рассмеялась, словно высказав смешную шутку. Его поведение и внешний вид вовсе не отторгали девушку. Тот был рядом, уделял ей внимание, и уже того Д’Арс хватало для счастья. Он отпустил ее. Теперь, когда путь его невольно, но был продолжен, оставалось лишь следовать старой цели. Уж слишком большим количеством жизней он пожертвовал, чтобы глупо остановиться в последний момент. Мировая несправедливость, как и раньше, утомляла его. Однако в таком облике путь был бы недолог. Во благо для себя, мужчина отлично знал, как можно переиграть ситуацию. Не зря в своё время оккультизм увлекал его больше, чем любого из членов отряда Солнца. — А да. Обязательно будем. — попытался улыбнуться своей спасительнице молодой человек, но улыбка эта больше напомнила оскал. Ле’Гард прятал собственный взгляд; он никогда не знал такой сильной любви, а столь яркое ее чувство воспринимал он как нечто чуждое, но до сладости льстящее и приятное. Наконец времени прошло достаточно, чтобы он смог встать на ноги. Опираясь на стену, тот медленно и верно поднялся, осматриваясь по сторонам. Эта комната… В страшном сне рыцарю бы и не приснилась смерть в столь жутких, грязных казематах. Зрелище было не из приятных; перед Д’Арс стоял все тот же худой и изувеченный до костей труп, прикрывающий интимные места жалкой желтой простынкой. Но только девушка не видела его таким; перед ней возник образ величайшего из королей, облачённый в мантию, покрытую россыпью золота и драгоценных камней. Преисполненный благородства и изящества. — Подойди ко мне. Только ты нужна мне сейчас. — промолвил он мрачно и томно. Время сделало своё дело; по вине разложения звонкость и мелодичность, некогда присущая его голосу превратилась в стальную грубость, переходящую в гадкий неестественный шепот. Осторожной поступью, словно боясь поранить его лишним дуновением ветра, подошла Д’Арс к суженому своему, не оставив более личного пространства для себя. Легким движением тот расстегнул заклёпки, держащие ее доспех, и снял его, оставив девушку в одной лишь рубашке. Тоже самое он сделал и с нижней частью плотного одеяния, смакуя её непонимание происходящего. — Зачем?.. — Тсс… — поднеся палец к губам, тот указал ей быть потише. Не отвечая на вопрос, бывший мертвец нежно взял за запястье свою пассию, пустившись в чудный, завораживающий танец. Ле’Гард вырисовывал в воздухе круги, полумесяцы и причудливые фигуры, напоминающие сигилы древних богов. Значение этих символов она не знала и даже не представляла, что те могут подразумевать. Рыцарша смеялась и улыбалась; еще пожалуй никогда она не чувствовала себя так хорошо. Ее поражала лёгкость, с которой тот двигался; словно перо юной птицы описывало круги на летнем ветру. С неистовой любовью смотрела она в обворожительные, загадочные глаза мужчины. Мутные и пустые, однако в тех все равно отражался целый мир, полный великолепнейших красок. Отныне те горели, словно полыхающее адское пламя. А ведь Д’Арс никогда и не думала, что глаза гниющего трупа могут быть настолько прекрасными. Танец, что они исполняли, был похож на вальс, волшебный и чувственный. Движение за движением, он уводил девушку в транс, не давая ей опомниться ни на минуту. Но оставался добрым и ласковым он совсем недолго; закружив Д’Арс в ее же собственном безумии, Ле’Гард вдруг резко остановился. — Теперь прости. — промолвил он, словно этого ничего и не было. Необычайно быстро стал тот холоден, выражение лица изменилось, ведь прошлые эмоции были не более, чем актёрской игрой. Ложь заняла место главного его оружия; даже без меча и щита тот запросто во все времена подчинял себе людей. Хватка Ле’Гарда стала намного сильнее, чем ранее. Без труда он повалил податливую девушку, чуть не ударив ее головой о камень. Д’Арс не могла ему противиться; потеряв немало крови, лишившись напрочь сна и еды, у нее попросту не осталось сил на отпор. Та тяжело дышала, оценивая обстановку бегающим взглядом. Где же был меч? Она оставила его у входа в камеру, когда заканчивала ритуальные действия. Дотянуться до него отсюда не получалось, да и никогда в жизни девушка не нанесла бы вреда тому, кого любила больше всего на свете. Сердце Д’Арс с каждой минутой колотилось все быстрее. Не зная, чего от него ожидать, она наблюдала за каждым движением руки и перемещением взгляда мужчины, пытаясь безуспешно разгадать его намерения. — Милый?.. — Помолчи. — слегка ослабив хватку, свободной рукой он бесцеремонно поднял её рубашку, оголив самые сокровенные места девушки. Её словно окатило кипятком. По телу пробежала дрожь; девушка вжалась в камень, желая, чтобы больше ее никто не трогал. Реакция же Ле’Гарда была противоположна; давно не видав женского тела, он с вожделением рассматривал Д’Арс, жалея, что никогда раньше не обращал на спутницу внимания. Теплая, нежная, с красивой аккуратной грудью, словно произведение искусства, она напоминала о том, как же приятно было быть живым. Однако вспомнив про свое нынешнее состояние, ранее светлые воспоминания резко вызвали ненависть и боль. Фигура той не слишком впечатляла, однако после пары прикосновений к ее нежным рукам и шее глаза мужчины загорелись, а на лице проступила неясная ухмылка. Рыцарша внимательно наблюдала за ним, изнывая от этой чёртовой непредсказуемости. — Мне нужна новая кожа. Ты дала мне неполноценную жизнь. — грубо отрезал Ле’Гард. Приковав руки воительницы к кандалам, когда-то пленившим его самого, тот принялся трогать каждую клеточку ее милого тела, не упуская интимных мест. — Ч-что ты имеешь ввиду? - покрывшись ярко красным румянцем, шепотом спросила она, опуская голову ниже и ниже. Не в таком отвратительном месте она представляла себе первую брачную ночь, но с другой стороны, уж очень не хотелось девушке сейчас прерывать его. Жуткий стыд поглотил ее; словно действа эти были крайне неправильны, а она покорно поддавалась им, как последняя шлюха. Но блаженство мучило сильнее, и все равно единственно Ле’Гарду Д’Арс отдала бы свой первый раз. Проигнорировав вопрос, он задачливо хмыкнул, а на лице его расцвела улыбка. — Можешь считать мои ласки благодарностью за спасение. - С несвойственной, практически наигранной нежностью он пробовал на вкус ее сосочки, а после стал болезненно надавливать на них, ожидая от девушки соответствующей реакции. Вскоре он опустился ниже, липкими пальцами вырисовывая незамысловатые узоры на ее животе, рёбрах и бедрах. Каждое же, пускай и болезненное прикосновение любимого отдавалось в ней ноткой вожделения и пьянящей услады. Мысленно она просила, умоляла его продолжать как можно дольше и заходить все дальше, насколько было возможно. Запах гниения, тошнотворный и приторный, заставлял ее возжелать Ле’Гарда только больше, забывая про ненужную сейчас мораль. Он наконец уделял ей время, одаривая девушку заботой, которой она всегда хотела. Так пускай его холодные, костлявые руки и дальше вожделенно гладят ее, не брезгуя самых чувствительных мест. Но вскоре та покраснела и заерзалась, пытаясь уменьшить боль от впившихся в руки страшных оков. Она совсем забыла про них; изрезанные чуть ли не до сухожилий, запястья ныли, не оставляя возможности сидеть спокойно. — Больно! Сними с меня кандалы, я и без них не уйду… — от безысходности она прошептала, снова ища встречи с его взглядом. Голос воительницы, уставший и болезненный, прозвучал похожим на визг. Словно мышка жалобно пискнула в лапках у кошки, торопившейся проглотить её живьём. Д’Арс дышала под ним распаленно, часто, словно камера эта забирала последние остатки воздуха. От Ле’Гарда же крайне редко удавалось услышать хоть что-нибудь; даже моргал он крайне редко, и столь незаметно да слабо, что со стороны никто никогда бы и не понял, жив на самом деле мужчина или же он представлял собой жуткую галлюцинацию, пробудившуюся в изощренной фантазии несчастной девушки. Однако самому Ле’Гарду никак не мешало его неестественное поведение. Впившись в ее белые, обтянутые тонкой кожей рёбра когтями, Ле’Гард выцарапал на ней сигил Сильвиан, оставив кровь стекать на пол. Так она была немножко больше похожа на него. Рыжеволосая воительница застонала от боли, но не сказала в ответ ни слова, боясь быть брошенной им. — Не могу. — медленно улыбнулся девушке во весь рот бывший рыцарь. Везде, до чего бы он ни дотрагивался, оставались скользкие черные пятна, лишь отдалённо напоминающие человеческую кровь. Вернее, бывшие когда-то ею. От нежного дыхания его исходил трупный, гнилостный запах, терпеть который становилось всё более невозможным с каждой минутой. Д’Арс слышала громкое биение его сердца; оно раздавалось сквозь дыры, обнажающие кости. Нормальный человек бы не выдержал такого страшного зловония, однако Д’Арс уже успела свыкнуться с мыслью, что ей придется спать, жить и проводить дни за днями с покойником. В его объятиях и поцелуях, став его мрачной невестой. Казалось, такие мысли даже вызывали у нее чувство, не испытываемое никогда ранее — искреннюю горячую страсть. — Ты восхитительно выглядишь. — воскликнула та, жалея, что не может поцеловать его в губы снова, столь сладким и вкусным воспоминанием в ней засел этот момент. — Хм. А ты интереснее, чем кажешься. — заметив отсутствие страха и брезгливости, задержал взгляд он на ее глазах. Девушка казалась ему созданной из фарфора и мрамора; утончённой, нежной и прекрасной. Еще ни разу не удавалось ему видеть ту в более уязвимом положении. Безоружную да обезумевшую, не одетую даже в рубашку и закованную, словно жалкая грешница, в старые кандалы. По правде говоря, тот и не думал, что хоть когда-нибудь рыцарша предстанет перед ним такая, пусть сейчас она лежала здесь и не совсем по своей воле. Где-то далеко в подсознании пробудилась его совесть за поступок, который он собирался совершить. Шаг к гибели, к концу, уже преодолевший точку невозврата. На многое он соглашался, чтобы достичь своей цели, но истязания той, что из-за глупой любви даровала ему новую жизнь, даже для него было чересчур жестоко. Он знал, память о девушке никогда не оставит его; пусть вернув себе прежний облик и возвысившись до Бога, каждый день воспоминания о мгновении, проведенном с ней будут гложеть разум, и ничего не удастся с этим сделать. Глас совести не умолкал, но обратного хода не было. Все давно было решено. Еще тогда, когда в холодном замке, закрывшись от всех вокруг и задернув тяжелые шторы, изучал он труды великих магов древности, пытаясь выискать секреты Гро-Горота. Еще тогда, когда принял он решение попасть в подземелье во что бы то ни стало, в итоге будучи брошенным в сию темницу. Испуская последний вздох и смотря на мерзкого карлика-палача мужчина знал; эта смерть не окончательна. Судьба решила все за него, а значит поворачивать назад уже бесполезно. Д’Арс суждено умереть. Взяв себя в руки и уняв проклятую дрожь, словно с некой дьявольской заботой мёртвый рыцарь раздвинул девушке ноги. Без предупреждения раздался первый толчок, а за ним последовали еще и еще. — Ахх! — вскрикнув от боли, она выгнулась и отвернулась, желая не видеть, что он с ней творит. Прежний стыд с новой силой нахлынул на нее, словно буйные волны во время шторма, но вместе с ним в голову пришло искреннее ликование; Ле’Гард сделал ее своей. Боль внизу живота росла с каждой, даже самой незначительной его фрикцией, распускаясь словно паучья лилия, однако моральное удовлетворение затмевало ту, приглушив желание сопротивляться. Может, все должно было быть именно так? Она доверяла ему, а мысли же давно сплелись в гигантский клубок змей, распутать который смог бы разве что умелый маг. Взяв ее за подбородок, тот повернул голову девушки к себе, заставляя смотреть не отворачиваясь, вглядываться в очи его и следить за каждым действием. В душе у нее бушевала дикая бездна, и такая же непотушимая страсть; разум сыпался так быстро, как только мог. Толчки его были порывистыми, резкими и истерическими, словно в них он пытался уместить всю свою боль. Ле’Гард жалел, что раньше не удосужился проявить к ней хоть немного внимания; возвращаясь после тяжёлых битв и совещаний с министрами, он бы каждый раз заставлял её страстно стонать. Прижимал ее бы к кровати, делая самой счастливой. — Я люблю т-тебя. Мой мир, мое черное солнышко, что отныне никогда не погаснет… — сердце ее колотилось как бешеное, а глаза налились слезами. Из промежности Д’Арс вытекала липкая, густая кровь, не намереваясь останавливаться. Ей хотелось плакать, то ли от боли, то ли от искренней радости, и в этом она себе не отказывала, пожалуй, впервые с самого детства. Здесь никто не осудил бы за столь ненужную, глупую эмоцию. Руки рыцаря впились ей в грудь, а после прильнули вниз, к исхудалым бедрам. Он сжал их и притянул ближе, войдя внутрь как можно глубже. Так он истязал Д’Арс еще сильнее, словно вколачивая ее в холодный, бездушный камень. Рыцарша громко стонала, не выдерживая столь сильного напора. Эмоции ее росли с каждым движением, с каждой фрикцией, отчего воздыхания становились только громче. Пол каземат был очень грязным, обросшим плесенью и мхом, пропитанный гнилыми останками плоти давно упокоившихся здесь людей. Ле’Гарду же это нисколь не мешало любить ее прямо там же; он сам ведь был всего лишь труп, возрождённый человеческой кровью. Тот улыбался, а глаза его неестественным образом горели, точно как при пожаре. Шепотом, практически не слышно для Д’Арс он взывал к древней богине, даровавшей ему силу и волю. То было подношение для Сильвиан; она восхитилась бы чувствам девушки и круговоротом происходящего безумия, ибо в этом заключалась стихия ее. Боги здесь прислушивались к людям, только неизвестно, было ли доподлинно это хорошо. Последний толчок — и он с силой прижал девушку к себе, испытав яркий и волшебный оргазм. Еще никогда, пожалуй, ему не было так хорошо. Он избавил ее от оков, болезненно впившихся в окровавленные руки. Наконец, девушка полностью была свободна в движениях; сев на колени, она прильнула губами к Ле’Гарду и слилась с ним в любовном да пылком поцелуе. Губы её вновь стали черны и приторны, но глаза озарились невиданным ранее эйфорическим счастьем. Так началась её дивная, мрачная сказка. — У нас с тобой будет будущее. Дети… — устало, но с ноткой радости в голосе воскликнула она, смотря на своего нового короля. Пальцы Д’Арс невольно спустились к низу живота, где чувствовала девушка нечто теплое внутри. Тонкая струйка белой, полупрозрачной жидкости вытекала из ее промежности, добавляя этой картине еще больше откровенности и неудобства. — Не будет пары счастливее нас, не будет места лучше нашего нового дома. О нас двоих станут ходить легенды, а ты… Ты теперь будешь вечен. — девушка держала любовника за руку, не отпуская. Пытаясь хотя бы чуть согреть его ледяное, болезненно исхудалое тело. Боясь, что снова тот покинет ее, растворится в воздухе, словно облако едва заметного дыма. Ибо слишком многое она уже сделала ради любви своей, чтобы безропотно отпускать его. Воительница выполнила свою цель, пойдя наперекор несправедливости и планам Смерти. И девушка яро гордилась этим. Пускай тело по-прежнему ныло, но в душе у Д’Арс сейчас порхали бабочки. Счёт времени полностью утратил значение; вокруг ее окружал лишь полумрак, но даже одного луча солнца девушке было достаточно, чтобы заметить участившееся дыхание молодого человека. Что-то в нем снова изменилось, верно; самые страшные раны будто пропали в никуда, и уже не торчали наружу кости и ошмётки прокажённой плоти. Дышал он легко и свободно, словно живой человек, хоть и по-прежнему был изуродован. Мужчина ощущал прилив сил, однако ритуал надо было довести до конца; взамен возвращения одной жизни из Небытия другая должна была кануть в лету навсегда. — И мы обязательно отправимся туда, но прежде необходимо закончить кое-что. — улыбнулся он, как бы невзначай избавив свою руку от ее хватки. Наконец, Ле’Гард снова поднялся на ноги, небрежно прикрывшись куском ткани, который и в плащи годился едва ли. Он взглянул на девушку и манерно поклонившись, подал ей руку, призывая встать следом. Не раздумывая, та подтянулась, но так и не смогла нормально подняться; после стольких дней приключений ноги стали ватными, и не желали теперь слушаться. Дожидаться он не стал, подняв Д’Арс самостоятельно и взяв ее на руки. Вместе с этим аккуратно тот забрал валяющийся с краю меч, завернув его в собственную ткань. Надо было торопиться, пока оставались силы. Терять время попусту не хотелось. Так они покинули злосчастную камеру, чтобы больше никогда туда не вернуться. Ле’Гард отлично помнил, куда вела его дорога; когда стража насильственно тащила мужчину в глубины Ада, краем глаза он заметил ритуальный круг, изливающийся тёмной энергией. Уже тогда тот заприметил его для великих дел, но теперь момент свершения настал. О да, снова он станет тем же, что раньше. О возвращении Ле’Гарда из тюрьмы станут ходить легенды. Его имя будет вновь услышано каждым; от низов до королей, что так отчаянно стремились погубить Восходящее Солнце. Возвращение в Рондон заставит трепетать каждого его врага, а новые оккультные знания позволят добиться просветления в потерянном обществе, положив конец старой эпохе. Будущее молодого человека поистине обещало стать величайшим, исполни он последнюю жертву Бога. Еще раз взгляд воина медленно скользнул на Д’Арс в попытках задержаться и запомнить ее как можно лучше. Девушка походила на себя разве только внешне; от неё так и веяло похотью, да странной, доселе непривычной чертовщиной. — Мы пришли. — констатировал живой мертвец, посадив обнаженную девушку в центр круга. Эта комнатка была намного красивее предыдущей, и несмотря на совершенно другое предназначение, вид ее внушал не меньший ужас. Д’Арс заходила сюда ранее, не обратив внимание на мелочи; каменные стены древней обители были испещрены гобеленами с изображением Древних богов, часть из которых узнать смог бы разве что историк, посвятивший жизнь изучению допотопных мифов и легенд. Словно в Ма’Хабре, воздух нынешний застыл во времени. Здесь пахло сыростью и резкими благовониями. У гобелена стояла стойка для чтения различных книг, а серая каменная поверхность, на которой располагалась девушка, еще давно покрылась кучей глубоких трещин, напоминающих паутину. — Зачем мы здесь? — задала она вопрос, на который так и не получила ответа. Суженый ее, удалившийся в неизвестном направлении, но вдруг вернулся, опустившись к рыцарше. — У меня есть сюрприз для тебя. Ложись в центр круга. — говорил он жестким, почти приказным тоном, не терпящим и малейшего ослушания. — Знаешь, я сейчас счастлива как никогда… — мечтательно улыбнулась ничего не подозревающая воительница, обретя любовь и покой. Та легла и расслабилась, ожидая, что же дальше придумает Ле’Гард. Коснувшись её рукой, мужчина прошептал заклинание, благодаря коему Д’Арс не смогла больше двигаться, иначе та помешала бы ритуалу. Он нежно провел пальцами по ее ребрам, на которых ранее небрежно вырезал сигилы Сильвиан, и игриво размазал кровь. Дело оставалось за малым. Взяв в руку ее же меч, мужчина медленно, но верно раскрыл ладони любовницы, начав вырезать на них знамения Гро-Горота. Такую жертву Бог бы точно принял с неподдельной радостью. — Что со мной происходит? Что ты сделал? — начала нервничать красивая девушка, попытавшись дернуться и зашевелиться. Ее сковало будто что-то сверхъестественное, леденящее душу. Как бы она ни старалась — сопротивляться не выходило. Себе она больше не принадлежала. Зов на помощь прозвучал бы не более, чем неудавшаяся шутка. Никто не помог бы здесь. Законы нынешнего места уж слишком отличались от законов людских, а найти в столь дальнем месте хоть кого-то живого вышло бы едва ли возможным; дошедшим до конца подземелья и самим потребовалась бы помощь. А Ле’Гард, или же вернее тот, кто когда-то был им, это прекрасно знал. Смерть и агония слишком сильно повлияли на него, не оставив ни капли человеческой личности, уничтожив последние остатки некогда бушевавшей совести. Морально он уже давно был мёртв. — Магия. И я крайне не советую тебе кричать, а то придётся лишиться и голоса. Она кивнула, зажмурившись от боли, пока тот заканчивал свою творческую работу. В конце концов, это не продлилось бы долго. Любимый ведь не желал ей ничего плохого, верно?.. Он вознёс над головой Д’Арс меч, медленно погладив ее лезвием по коже. Так потихоньку дошёл тот до горла, словно пожирая ее страх неизвестности. Уверенно, без колебаний. — Остановись! Прошу, если я обидела тебя, давай решим это мирно! — в паническом ужасе закричала девушка, расплакавшись навзрыд. Неужели встреча с человеком, что был ей всего дороже, могла закончиться так? Ле’Гард же бесчувственно рассмеялся, любовно проведя рукой по её щеке. — Ты не завершила ритуал. Дабы восстановиться полностью, мне необходимо обменять твою жизнь на свою собственную. Разве ты не знала об этом? — металлический голос мужчины эхом прозвучал у нее в голове, заставив сердце уйти в пятки. И здесь наконец-то она поняла — ее путешествие подошло к концу. Еще не было времени, когда воительница чувствовала себя настолько беспомощной; даже попав в плен к противнику, благодаря хитрости она могла бы бежать, но здесь не было ни шанса сдвинуться с места. Проклятая магия предала ее, а благословение Гро-Горота оказалось лишь временным. Наверное, все же не стоило давать мертвецу свободу воли. — П-пожалуйста, давай останемся вместе… — умоляла Д’Арс командира, смотря на него, как на единственную надежду. Может, удалось бы оттянуть время гибели, насколько это возможно. — Нет. — желая как можно скорее закончить со всем этим, отрезал он. Мысленно она обращалась к Алл-Меру, умоляя его сжалиться и даровать прощение. Возможно, разве что его силы сейчас способны были дать отпор столь древней магии, или хотя бы обеспечить успокоение перед смертью, но вряд ли теперь Господь услышал бы ее. Д’Арс предала его, предала всю свою семью и теперь вынуждена будет вечно тлеть в подземельях с перерезанным горлом. В комнате повисла мрачная тишина, давящая с титанической тяжестью на них двоих. — Благодарю тебя за все. — кивнул рыцарь, резко полоснув ей по сонной артерии собственным же мечом. Кровь хлынула рекой из горла, не желая останавливаться. Только сейчас девушка обрела возможность двигаться, но этого ей уже едва ли хотелось. — Больно! — из последних сил закричала та, вырываясь и бившись в судорогах. Д’Арс громко плакала и истерически кричала, извиваясь на проклятом полу, а ее палач лишь наблюдал агонию со стороны, не желая вмешиваться в хаос, что сам сотворил. Ле’Гард перестал испытывать эмоции, смотря на нее как на данность. Это была судьба девушки. Путь, который был бы пройден ею так или иначе. Совсем скоро голос ее перешел в хрип, а тот превратился в жалкий шёпот, издали напоминающий горькие стоны. Девушка захлёбывалась в собственной крови, из последних сил пытаясь поймать взгляд Ле’Гарда, найти проблеск света, последний лучик надежды. Мужчина не смотрел на нее, отводя взгляд как можно дальше. Он не хотел ударяться в эмпатию, однако решил «облегчить» ей страдания, полоснув по горлу второй раз. Это был конец. Глаза Д’Арс невольно закрылись, а стук сердца потихоньку становился все тише, пока не прекратился вовсе. Теперь ей уже было все равно — несправедливость и жестокость перестали волновать столь наивную душу, и что бы в дальнейшем не вытворил Ле’Гард — осталось бы уже без внимания. Рыцарша навсегда покинула этот мир. Наступила безумная тишина, оставив будущего короля наедине с собственными мыслями. Он швырнул меч и посмотрел на свои трясущиеся, окровавленные руки. Вся боль прошла, на нем не осталось ни единого изъяна, словно тот только родился заново. Ле’Гард провёл рукой по собственной шее — даже шрамов не было там, будто и не был он жертвой в ту кошмарную ночь. Мужчина получил все, что хотел. Дело оставалось за малым. — Я пришел в себя! Гори синим пламенем это подземелье! — вдохнул он полной грудью, обратившись к пустоте. Стены содрогнулись, а статуи Новых богов покрылись трещинами. Голос рыцаря походил на журчание ручья как и когда-то, вот только некому было теперь за него порадоваться. Никому в мире он больше не был нужен, а та, кто любила его сильнее жизни, теперь не среагировала бы ни на что. Ле’Гард посмотрел на несчастное тело, безмолвно лежащее в центре ритуального круга. Милая девушка напомнила ему себя, когда тот только пробудился от страшного сна, однако ей, в отличие от него, больше не суждено было проснуться. Пожалев, тот одел Д’Арс в прежнее платье, словно детскую куколку. Так ее смерть хотя бы не выглядела унизительной; уж не хотел тот походить на Тротюра с точки зрения морали и нравственности. — Я всегда буду помнить о тебе… — поправив рукой ее короткие рыжие волосы и стерев застывшие слезы со щёк, мужчина осторожно поцеловал девушку. Пожалуй единственный раз он сделал это с любовью. Единственный и последний.Накинув желтую мантию, когда-то подаренную ей же, Ле’Гард двинулся вперёд, оставив позади прошлое. Целью его теперь был Ма’Хабре, ведь лишь Рыцарю Полуночного солнца из ныне смертных Пророчество величало божественность. — Прощай. — с горечью в голосе произнес он и канул в неизвестность, отправившись покорять новый мир. Таков был его Божественный Путь.